Чёрный принц

В пещере было уютно, особенно во время дождя - приятно сидеть в тепле, когда на улице мокро и сыро. Наблюдать за стеной тяжелых капель, закрывающих весь обзор на мокрые деревья, и жмуриться, нежась в теплом уголке. Зная, что ни одна мерзкая капелька не намочит пушистую шкуру, не испортит ее идеальное мерцание в слабых отсветах заблудших светлячков. Подросток лениво потянулся, разминая затекшие мышцы лап, хлестнул себя по бокам кисточкой хвоста и, резко выпрямившись, в ожидании глянул на вход, переминаясь с лапы на лапу и разминаясь. Уже была ночь третьего дня - довольно дождливая и сырая, кстати, - а значит, скоро ему должны будут привести обещанных сурикатов. Если, конечно, его новые "союзники" не хотят быть съеденными. Иккинг предвкушающе облизнулся, уже чувствуя на своих клыках юную чистую кровь, которая значительно слаще старой. Нет, сразу убивать он их не собирался. Сначала хотелось поиграться, понаблюдать за их страхом. Хищник он или нет? Ему очень нравилось это ощущение собственного могущества, сосредоточенной в его острых когтях, когда он наблюдает за жертвой. Пусть на этот раз силы будут неравны, это ничего не меняет - будь на месте сурикатов более крупный зверь, к примеру, кабан, Иккинг бы всё равно уничтожил его. Правда пока что, учитывая его некоторую неопытность и юный возраст, можно играться только с такими мелкими зверьками. Ухо уловило тихий шорох со стороны входа, когда Иккинг прохаживался по пещере. Нетерпеливо фыркнув, подросток поскреб каменный пол когтями и медленной походкой направился к выходу. Ему уже не терпелось увидеть тех, кого обрекли сурикаты на смерть от его клыков. Да, это жестоко, в некоторой степени чудовищно, но жизнь сама по себе ужасная вещь, в которой выживают лишь сильнейшие. К счастью, Иккинг относился к последним. Через пару мгновений перед ним стояли сурикаты, находящиеся в полуобморочном состоянии. Все четверо - две самочки и самцы. Детеныши смотрели испуганными глазками-бусинками, затаив дыхание и боясь пошевелиться, когда он обходил их, пристально рассматривая. Луна играла серебряными бликами в черной шерсти, отражалась в зеленых глазах, когда Иккинг, наконец, встал перед ними. - Господин доволен? - осторожно спросил старый, с значительной сединой в шкурке зверёк, сопровождающий молодых. - Вполне, - задумчиво произнес Иккинг, щуря глаза. Его взгляд зацепился за уже знакомого детеныша. - Как тебя зовут? Сурикат сглотнул, сжимаясь под тяжёлым взглядом, но глаз не отвел. - Ад-диса. - Что ж, Адиса. Подойди ко мне.. Ближе. Не на сантиметр же. Или ты всегда такой медленный? Встань рядом. Когда тот оказался подле него, Иккинг заметил то, на что внимания поначалу не обратил - заметная хромота и рассекающий щеку тонкий, явно старый шрамик. Откуда он? Впрочем, неважно, это всегда можно узнать потом. Осталось разобраться с остальными. - А вы втроём закройте глазки, - ласково посоветовал лев. Один взмах, и когти вспороли шкурки. Предсмертный писк, слабые судороги, испуганное восклицание старика... Иккинг смотрел на это с равнодушием, с холодным интересом. Его сердце не трогало ничего, пока он не глянул искоса на малыша. Серые глазки смотрели со страхом, в них отражались мучения его сородичей. Но в то же время было в них ещё что-то странное, какая-то искорка. Иккинг вспомнил, какими взглядами провожали этого детеныша остальные... Старый зверек повалился без сознания, не подавая признаков жизни. - Вы меня тоже убьёте? - с какой-то детской наивностью поинтересовался мелкий сурикат, когда лев взял в пасть мелкие тельца. Иккинг ответил долгим, задумчивым взглядом зелёных глаз. - Пфосмтфим, - неопределенно ответил он, разворачиваясь и уходя в пещеру. Чуть замявшись и оглядев место, где его едва не убили, но зачем-то пощадили, Адиса опустился на все лапы и осторожно последовал за ним. - Чем ты питаешься? – угрюмо спросил Иккинг следующим утром, потягиваясь. Мышцы приятно тянуло, горло уже сводило от зевков… всё было прекрасно, если не учитывать мелкую обузу. Зверёк всю ночь мешал ему спать, скуля, видимо, от кошмаров. - Ящерицами, гусеницами, пауками… - неуверенно начал Адиса, – многоножками… -Всё-всё, достаточно. Мерзость какая, - лев-подросток поморщился, представляя такой завтрак. – По-моему, мясо вкуснее всех этих… Ладно. Добывать еду себе будешь сам. Мне с тобой возиться некогда. - Как скажете, господин.. - Прекрати, - с раздражением прорычал Иккинг, вставая. Сейчас он должен был делать обход территории, но, не желая посвещать мелкого зверька в свои планы, он ограничился спокойным: - меня не будет до обеда. Из пещеры не выходи, в ней тебя никто не тронет. - Хорошо, но... - замялся тот. Глазки-бусинки детёныша забегали. Он замолчал, боясь произнести что-нибудь не то, и в итоге весь сжался, словно ожидая расправы. Раздраженный, лев вздохнул: - Ладно, я найду этих мерзких насекомых. Доволен? На мордочке зверька появилось ошеломленное выражение. Он забормотал: - Нет-нет.. То есть, конечно, спасибо.. Но я.. Иккинг с недовольством подумал, что он словно какой-то изверг, что издевается над несчастным дитем. Это чувство ему не понравилось. Рыкнув, лев удовлетворенно отметил, как прекратил свои бормотания зверёк, и тогда произнес: - Если ты боишься, что я передумаю и захочу съесть тебя, то можешь не беспокоиться, - он плавно обошел его по кругу и вкрадчиво продолжил: - пока ты на моей стороне, будь уверен, с тобой все будет в порядке. Понятно? Сжавшийся в комок, словно кролик перед удавом, сурикат пискнул, не смея поднять глаз: - Д-да. - Вот и отлично, - довольно оскалился лев, чем напугал малыша едва ли не до обморока, - сиди здесь и не высовывайся. Я скоро буду. Лев развернулся и исчез на улице. В пещере стало настолько тихо, что было слышно дыхание малыша-суриката, что, приоткрыв один глаз, с непонятными эмоциями смотрел вслед ушедшему. Он не убил его? И даже когтем не тронул? В его сердце поселилось смятение. Но шрам на мордочке всё ещё зудел, как напоминание. Сурикат мотнул головой, избавляясь от ненужных мыслей и вопросов, и, оглядевшись, забился в уголок, не желая хозяйничать в чужих владениях. Ведь подобное их хозяину вряд ли понравится. ********* Как и обещал, лев вернулся в обед. Солнце весело палило, но в пещере сохранялась относительная прохлада и приятная тень. Оглядевшись, Иккинг положил пойманную еду на землю. Мышцы приятно тянуло после долгого бега. Помимо щебета птиц не было слышно ничего. К его удивлению, потянув носом воздух, он уловил знакомый запах, а затем уже и увидел крошечную фигуру. Всё еще слегка изумленный, Иккинг воскликнул: - Ты что там делаешь? Кажется, сурикат испугался его тона - в его голосе ощущалась дрожь: - Я-я думал, что можно... полежать зд-десь.. И он умолк, сжимаясь в углу ещё сильнее, да так, что стал почти неразличим в темноте. Иккинг несколько уязвленно фыркнул. - Глупый, - с недовольством обронил он и подтолкнул лапой в его сторону что-то, - ты разве не голоден? Ему ответом послужило ошеломленное молчание. Иккинг нахмурился, чувствуя себя еще более неприятно, чем раньше. Развернувшись, он ушел, не произнося ни слова. Сурикат тем временем принюхался и едва удержался от удивленного восклицания. Это жуки? Но зачем? Не смея пошевелиться, он просидел в том же положении и дальше, тайно пуская слюнки. Если честно, это был его любимый деликатес. От раздавшегося голоса он вздрогнул: - Почему ты не ешь? Зверек увидел, как лев, вернувшись с окровавленной тушей в пасти, бросил её и произнес эти слова. Набравшись смелости, сурикат открыл рот, но в тот момент увидел, как хищник облизнул кровавую пасть. Что-то щелкнуло у него в голове, тело задрожало, и малыш, словно потерял голос, не смог ничего сказать. Ждущий его слов лев понял, что ему отвечать не собираются, фыркнул и равнодушно бросил: - Как хочешь. Можешь помереть с голоду. Мне же до этого нет никакого дела. И вместе со своей едой он ушел в дальний конец пещеры, не смотря на дрожащего зверька. Конечно, он ни за что не скажет ему, что выискивал этих насекомых почти все это время. Иккингу пришлось забрести не пойми куда, чтобы найти эти трухлявые ошметки ствола, а потом клыками и когтями вырывать их из земли. И, пусть в темноте это было не так заметно, но его прекрасная шерстка кое-где свисала спутанными и грязными клоками. Иккинг с раздражением подумал, что в следующий раз мелкий паршивец будет сам искать себе еду, и впился клыками в тело кабанчика, отрывая кусок. ******* - Свежие новости! Свежие новости! - верещала на всю округу крохотная жёлтая птичка, - прайд Ваджинга отправил молодых львов на испытание. Выживут сильнейшие! Кроха летела слишком низко, видимо, тем самым желая, чтобы её точно услышали. Это и сыграло с ней злую шутку: вдруг зависнув в воздухе, она безвольно повисла вниз головой, испуганно трепыхаясь. Птичка голосила невероятно громко и Иккинг, удерживающий ее когтями за хвост, недовольно нахмурился. - Умолкни, - раздраженно рыкнул он, и ткачик испуганно затихла. - Что ты там верещала про испытание? - А-ах, это... царь изгоняет подросших самцов из прайда и они должны выжить, - затароторила кроха, повиснув вниз головой и оставив попытки выбраться из хватки, - это всё, что я знаю! Простите, мне очень надо к остальным! Получается, это посвящение должно было пройти так скоро. Иккинг стряхнул громкий комок перьев с когтей и, взяв в пасть пойманного бородавочника, потрусил к пещере. Мысли в его голове двигались с огромной скоростью. Насколько он помнил традиции львов, по достижению подросткового возраста самцов изгоняли из прайда, чтобы те смогли начать жить взрослой жизнью. Исключений не делали даже ради принцев. И, доживи Сморкала до этого времени, тоже отправился бы в изгнание. Эти мысли развеселили Иккинга, и к себе он вернулся в довольно хорошем настроении, что даже добродушно сообщил пугливому зверьку: - Можешь выйти, снаружи ты найдешь свою еду. От дерева не отходи. Утром, отправляясь на охоту, он обнаружил старое дерево рядом с пещерой, в коре которого обитало множество жуков-паразитов. Иккинг не знал точные предпочтения сурикатов, но предполагал, что малышу это должно прийтись по вкусу. Сказав всё это, подросток сразу же потерял интерес к зверьку и принялся за добычу, с удовольствием вгрызаясь в ещё свежую тушу. Бородавочники были одними из тех животных, что он мог поймать в одиночку, и мясо одного такого существа хватало ему на день-два. Остаток сегодняшнего дня подросток проведет отдыхая, а завтра ночью, вероятно, снова отправится на охоту. От суриката не доносилось ни звука, и он не мог узнать, в пещере тот или же последовал его предложению. Покончив с едой и широко зевнув, лев-подросток улегся и, положив морду на скрещенные лапы, уснул. Из темноты за ним наблюдали глазки-бусинки. В них помимо страха теплилось что-то ещё.