Иди ко мне

      Когда становится невыносимо тяжело дышать, он встает, кидая свою джинсовку куда-то ближе к шкафу. До утра еще есть несколько часов, но спать почему-то не хочется. Даже наоборот, хочется выйти и гулять, гулять. Но не возвращаться в эту теплую, уютную, но нелюбимую комнату.       Экзамены впереди. Сейчас бы сесть за учебники и сделать хоть что-то, но что-то внутри как будто останавливает его. Мол, сейчас не нужно. Сейчас это не важно.       Донхёк осматривает свою комнату мутным взглядом ещё раз, пытаясь где-то здесь найти смысл своего существования, но ничего не находит и углубляется в свои мысли ещё больше. В голову лезут такие глупые вопросы, какие ему привычному бы не пришли даже на пьяную голову.       Просто он чувствует, что не здесь, не сейчас, ему здесь не место. Он долго ищет глазами свой телефон, пока не понимает, что тот был выкинут вместе с джинсовкой к шкафу.       Когда Ли уже держит в своей руке за край телефон, то он вибрирует. Окошко горит ярким зеленым «Марк», и Донхёк нажимает на маленькую иконку.       «гори в аду ублюдок» — гласит сообщение. Парень уже начинает писать в ответ, мол, ты напился, придурок, иди отоспись и что-то в этом роде, но отправить не успевает и лишь тяжелым взглядом смотрит на фотографию, которую ему прислал явно не Марк. Потому что старший на ней в отключке, а его девушка снимает то, как она к нему «нежно» прижимается.       «Почему она мне пишет?» — парень плюхается с телефоном на стул и видит, как набирается ещё одно сообщение.       Дальше поток коротких, иногда непонятных: «Отстань. Марк. Мой», а потом жалобное «Не забирай…»       У Донхёка где-то в груди колит от осознания, что тоже пытается удержать дурацкого, но единственного рядом Марка. Он думает, что ему-то нужнее, ведь у него больше никого нет.       Он быстро удаляет все сообщения и сильно сжимает в руке холодный смартфон. Голова сама падает на стол, ударяясь, и губы сжимаются в тонкую полоску. Ему ничуть не больно, не одиноко, не плохо, не смертельно грустно. ***       По инерции он идет до школы, по инерции сдает экзамены. И так целых две недели. Целых две недели лета проходит, как по прямой. Просто Донхёк много не думает и просто чаще смотрит на красивую крышу здания напротив. Успокаивает.       В конце июня он узнает результаты. На столичный вуз не потянет, но вот вне, пожалуй можно попытаться.       Когда в середине июля ему сообщают, что он прошел, Донхёк сразу же начинает собирать вещи. Сестра его долго уговаривает остаться учиться здесь, в родном Сеуле, но его почему-то магнитом тянет наоборот из.       Хочется именно сейчас, хочется узнать, изменится ли что-то там. Будет ли что-то по-другому.       Когда рюкзак уже собран, он сверяет все адреса, записанные в его блокнотик.       У Марка практика, и парень понятия не имеет, что это такое, но почему-то когда пытается набрать его номер, сразу же откидывает телефон подальше. Боится услышать «что надо?» или «мне некогда» и что-то в этом роде, но понемногу становится легче, когда в чужом инстаграм он видит счастливую улыбку старшего на фотографии и красивое море позади него. Просто набирает короткое сообщение «ты где?» и успокаивается.       Ему бы сейчас к нему, к Марку, у которого жизнь намного радостнее, чем у него самого, Донхёка, чтобы забрать эту частичку счастья или просто погреться. Просто подышать рядом с ним одним воздухом или увидеть и услышать его.       Когда он стал зависим от него? Скорее всего с начальной школы, когда глупые дети носились по коридорам и сбивали с дороги других. Минхён был одним из тех, у кого имелась своя компания друзей, таких же безбашенных и сумасшедших, с которыми он ходил по школе и всех запугивал. В эти времена Донхёк боялся всех, поэтому, когда минхёнова «банда» подошла к нему, он прижался к стене.       Непривычно, конечно, было видеть таких больших детей в школе, где в головах лишь «не такой, как все». Мальчишки просто стояли и смеялись из-за того, что так сильно запугали его. Минхён же просто смотрел, пока какие-то девчонки не подошли к ним и не стали смеяться тоже. Одна из них, более смелая, подошла близко к зажатому Донхёку и дернула его за штанины вниз. Ли, конечно, не ожидал такого, только быстро подтянул их на место и, сильно сжимая губы, быстро зашлепал грузными шагами в обратную от класса сторону. У Марка тогда что-то торкнуло. Больше никогда его друзья к Донхёку не подходили. Зато подходил он сам, только к Минхёну, и часто просил с ним прогуляться, иногда даже звал в гости. Стал так сильно зависим, что почти что каждый день находился рядом с ним. Старший не то, чтобы был против, просто сильно не задумывался, когда говорил матери, что с ним интересно.       Так продолжалось и в средней школе, просто Донхёк стал спокойнее, Марк свободнее, а их отношения холоднее. Младшему совсем не хотелось мешать старшему, когда у того началась личная жизнь, свои заботы. Как бы ему ни было одиноко, он старался не обращать внимание на то, что, по сути, Минхён счастлив и без него. Где-то в груди щемило от грусти, а в голове и из уст старшего «не твое дело». Так и сейчас. Просто у Ли уже закончились крючочки, которыми он всеми силами цеплялся за него, пытаясь выжить. Просто у него на руках повсюду красные разводы от дурацкого фломастера. Просто у него нет смысла удерживать его. Надо просто отпустить.       Так он и решает, когда удаляет из соцсетей все свои страницы, его номер телефона и три фотографии, которые они сделали, когда были пьяными. Создает фейк и почти что радуется своей «новой» жизни, когда сестра говорит о том, что такси подъехало.