Часть 3
30 июля 2018 г., 00:33
Томас ушел, оставив блондина в компании вечно говорящего Чака. Мальчик увлеченно о чем-то рассказывал, то и дело останавливаясь, чтобы сделать глубокий вдох. Мягко говоря, Ньют не слушал его, полностью погрузившись в размышления. Но балаболящий глэйдер был не намерен слушать нечленораздельное мычание в ответ на его реплики, больно пихая Ньюта, тем самым заставляя его отвечать на свои многочисленные вопросы.
— Жарковато что-то стало, — уныло произнес блондин.
— Конечно, шенк ты стебанутый, сидел в двух кофтах час, а понял, что жарко, только сейчас.
Чак весело помахал головой из стороны в сторону, делая вид, что выпихивает мозги из черепной коробки, а после выжидающе уставился на новенького. Ньют мог пропустить фразу мальчика мимо ушей, приняв ее за очередной бред, вырвавшийся из маленькой головки, если бы от жары мозг не начинал плыть. Брови новичка сошлись на переносице, когда каша в голове закипела, переварив информацию. Какие две кофты? Он же прибыл сюда в одной футболке.
— Я вообще не особо понимаю, как ты смог отобрать у Томаса его любимую кофту, он за нее убить готов, — тем временем продолжил мальчишка, уткнувшись носом в собственное плечо.
— Никак я не отбирал ее, сам не понимаю, почему эта штука на мне, — хмуро пролепетал Ньют, осматривая голубую ткань на своих руках.
— А-а-а, все с вами ясно, — Чак усмехнулся. — А я-то думаю, почему мистер «вечно хмурый Томас» улыбается каждому кланку.
— Быстро заткнул свой маленький рот, иначе похороню тебя в той куче.
Блондин уверенно тыкнул в яму, куда глэйдеры сгребали трупы, но голос его слегка дрогнул, а щеки покрылись лёгким румянцем. Отвернувшись, новичок сделал вид, что его уж очень интересует рисунок огромных стен. А ведь действительно, узоры на стенах были чем-то прекрасным, напоминающим рисунки пришельцев, что так любили показывать по телеканалам Америки. Плотный плющ, обвивающий бетон со всех сторон, добавлял огромным стенам суровости. Похоже, что построили их давно.
Ньют не замечает парня, стоящего прямо перед ним, продолжая любопытно озираться по сторонам. Вечно плавающий в своих мыслях, парень начинал выводить глэйдеров из себя. Клинту так и хотелось хорошенько заехать по его смазливой мордашке, только после от Томаса достанется. Выдохнув горячий воздух через плотно сжатые зубы, парень наигранно кашлянул, заставляя новичка обратить на него внимание.
— Ой, а я тебя не заметил. Ньют, — представился блондин, протягивая руку.
— Я-то думаю, какого кланка ты лупишь сквозь меня, — огрызнулся незнакомец. — Я Клинт. Эдисон сказал, что у тебя есть познания в медицине. Я, конечно, очень в этом сомневаюсь, потому что сам он ни черта не шарит, и любой, кто знает, что такое бинт, является для него умелым врачом, — Клинт усмехнулся, все-таки протягивая руку для приветствия.
Сведя брови на переносице, Ньют все пытался понять, о каком Эдисоне идет речь. Мозг не хотел воспринимать факты о том, что Томас и есть тот самый Эдисон, ведь это глупо — называть своего сына в честь ученого. Да, ладно в честь, но не полным именем же.
— Томас Эдисон? Серьезно? — усмехнулся новичок.
— Ага, то еще имечко. Но я тут не разглагольствовать о Томасе пришел. Сегодня ты работаешь со мной. Может, на что и годишься.
Договорив, юноша двинулся в неизвестную сторону. Да что с ними всеми такое. Неужели убегать без предупреждения настолько весело? Попав сюда, Ньют уж точно не думал, что самым главным его занятием в Глэйде будет обучение быстрой ходьбе. Но, как говорится, люди склонны ошибаться…
Спустя полчаса ужасной нервотрепки Клинт наконец-то смог объяснить новичку какие обязанности ждут его сегодня. Дел, вопреки ожиданиям, было немного. Сначала должен был прийти какой-то парень на снятие швов с руки, потом Томас на перевязку и на худой конец, нужно было рассортировать бинты. Собственно, с бинтов блондин и решил начать, дабы не занимать лишнее время после осмотров. Непригодные для использования выкинуть, а сносные собрать в коробок. Выудив первый бинт, который, похоже, побывал во рту у бешеной собаки, блондин собрался уже выкидывать несчастного, как в голову пришла прекрасная мысль. Вытащив из шкафчика пузырек зеленки, парень уселся на пол, нервно хихикая.
Ньют не помнил сколько прошло времени, но полуденная жара спала, освобождая место легкому теплому ветерку, задувающему в открытые окна. На деревянном полу красовалось прекрасное зеленое пятно, за которое парень наверняка позже получит, но главное, что блондин добился своей цели. Улыбнувшись, словно кот, объевшийся сметаны, новичок вспорхнул с грязного пола. В ту же секунду дверь напротив отворилась со страшной силой. В комнату вломился тот самый парень со звериной улыбкой. Ньют, отчаянно пытаясь вспомнить имя вломившегося, сильнее сжимал в руке рукодельную вещицу.
— Клинт, мать твою! — взревел парень, оглядываясь по сторонам. — О, не думал, что никчемные новички годятся на что-то, кроме секса, — произнес глэйдер, остановив свой взгляд на Ньюте.
Блондина передернуло от слов незнакомца. Хотя. Галли. Да, неожиданного гостя однозначно звали Галли. Русые волосы, прилипшие к потному лицу, хищный оскал и глаза, как у наркомана после принятия вещества. За свою жизнь блондин повидал множество таких особей. Они часто приходили в клуб, где работал парень, в надежде, что на опухшую рожу поведется какая-нибудь дама из низших кругов. Однажды один такой захотел поиграть с самим парнем и его сестрой. Такой же хищный взгляд, лязг металлической пряжки ремня, лицо, которое показалось Ньюту как минимум некрасивым, и фишка всех таких членов общества — прокуренный голос. Тем временем глэйдер, явно радуясь испуганному взгляду новичка, надвигался на блондина.
— Галли, — спокойно начал Ньют. — Если ты пришел на осмотр — садись. Если нет — уходи.
Блондин старался говорить как можно спокойнее, но голос предательски дрогнул на последних словах, выдавая обладателя с потрохами.
Дыши, Ньют, дыши.
— Я смотрю, Эдисон уже оприходовал тебя? — русоволосый ухмыльнулся.
Новичок свел брови в непонимании. О чем он говорит? Неужели совсем с ума сошел? Да, однозначно.
— Ой, похоже наш маленький мальчик не знает об увлечениях своего хозяина.
Галли подходит все ближе, выплёвывая слова, словно яд. Последнее слово неприятно бьет по ушам. Но Ньют не верит, не хочет верить.
— Ты думаешь, что он обнимает тебя ночью потому, что холодно? Наивный придурок. Вопрос времени, когда он поимеет тебя, даже не спросив, — выдыхает глэйдер в ухо блондину.
Новичок жмурит глаза, надеясь отогнать противные картинки с Томасом в главной роли, но мозг ломает стену недоверия, запихивая совет Алби в самый дальний уголок сознания. Блондин слышит противный смех, напоминающий скрежет металла, и отдаляющиеся шаги. Сознание стремительно заполняется отвратительными догадками. И ведь правда, почему Томас не может желать этого. Только богу известно, что в голове у этого темноволосого парня. Где-то глубоко внутри что-то кричит о том, что верить Галли нельзя, но Ньют слишком напуган. Прошлое оставило слишком глубокие шрамы, которые начинают кровоточить при каждом напоминании. Поэтому отголосок здравого смысла медленно теряется в огне страха. Нужно успокоиться. Просто успокоиться. Только похоже, что сегодня везение не на стороне блондина. Со стороны двери слышится легкое копошение. Открывая поочередно глаза, Ньют судорожно выдыхает. В дверях, облокотившись на косяк, стоит Томас.
Эдисон уже пять минут сидит на больничной кушетке, ожидая блондина, явно потерявшегося в комнатке с лекарствами. В комнатке, которую строил сам Томас. В комнатке два на два…
Ньют уже пять минут стоит за стенкой, глотая страх и разочарование. Кто бы мог подумать: единственный друг использует тебя! Но кем бы там он ни был, нужно перевязать его раны, правда? Блондин рассеянно собирает нужные лекарства, стараясь не забыть что-то необходимое. Все там же, в том далеком узелке сознания новичок волнуется о Томасе. Боится, что может навредить или сделать больно.
Блондин выходит из комнаты спустя десять минут, старательно избегая взгляда Томаса. Быстро присаживается на колени рядом с брюнетом, заметно напрягаясь, когда его лицо оказывается на уровне пупка Эдисона. Томас неотрывно следит за действиями, которые полностью пропитаны волнением. Бинт, то и дело, выскальзывающий из тонких пальцев, сведенные на переносице брови, плотно сжатые колени.
— Ньют, все нормально? — спросил Эдисон, хватая новичка за руку.
Брюнет говорил тихо, почти неслышно, чтобы не напугать блондина. Но это лишь сильнее напугало парня.
— Не прикасайся ко мне, — прошипел Ньют, вырывая руку.
Томас непонимающе уставился на блондина, ожидая оправдания его действий. Но новичок стоял, крепко прижав руку, которую держал брюнет, к себе. Взгляд его был бы смертельным для старшего, если бы Ньют умел убивать взглядом.
— Не смотри на меня так, будто ничего не понимаешь! — крикнул блондин. — Скажи, Томас, приятно насиловать людей?
Новичок выплёвывал слова в лицо брюнету. Было видно, что он готов убить Эдисона. Только вот за что? Механизмы в голове крутились с огромной скоростью, стараясь найти ответ, почему Ньют обвиняет его в таких вещах.
— Шенк, ты чего, головой ударился?
Слова вырываются изо рта быстрее, чем Томас понимает, что ляпнул.
— Я? — восклицает блондин, задыхаясь от возмущения. — Да кто из нас еще головой ударился. Ты мне противен, Эдисон. Пошел вон!
Длинный палец уверенно указал на дверь, а хриплый голос растворился в воздухе, оставляя после себя губительную тишину.
— Ньют, — начал Томас. — Что…
— Нет! Заткнись! — блондин оборвал глэйдера на полуслове.
Томас понял причину крика Ньюта, будь он девушкой, но он всего лишь парень, поведение которого сейчас хуже истерик любой маленькой девочки. Его указы на несуществующие грехи Томаса можно было бы объяснить, если бы… Брюнет на секунду прервал свои размышления мыслью, закравшейся в уголок мозга. Галли, выходящий из Хомстеда с улыбкой, и Ньют, кидающийся на парня, словно злая собачонка. Все встало на свои места. Как же он не понял этого раньше. Эдисон усмехнулся, собираясь рассказать о том, что не стоит верить каждому слову шенка Галли, как тишину разорвал тихий голос.
— Ты такой никчемный, Томас. Надеюсь, что тебе будет так же больно, как больно делал ты.
Блондин не до конца понял, что произнес, ведь сознание, затуманенное дымкой злости, не особо справлялось с мыслительным процессом. Но только глупый бы не понял, что слова, сорвавшиеся с губ новичка, ударили в самое больное место старшего. Лицо, прежде обладающее улыбкой, дернулось, на секунду болезненно скривившись, а после стало каменным. Плотно сжатые челюсти, желваки, играющие на лице, руки, сжатые в кулаки — все это указывали на то, что парню как минимум неприятно.
— Ты закончил с перевязкой? Я могу идти?
Голос брюнета был холодным, на столько, что по телу Ньюту пробежали мурашки. Нет, только не это. Блондин хотел было открыть рот для извинений, но тело само сделало легкий кивок головы, вынуждая новичка следить за стремительно удаляющейся спиной. Молодец, Ньют, ты сделал ему больно. Ты же этого хотел? Думал, что разучился чувствовать что-то, кроме ненависти и страха? Тогда почему же сейчас так погано на душе?
***
Время до вечера тянулось, казалось, бесконечно долго. Перебрав все бинты по несколько раз, Блондин отрепетировал речь-извинение перед Томасом около пятнадцати раз. Какое право он имел обвинять брюнета в таких кошмарных вещах, ни капли, не разобравшись в ситуации. Может Алби был прав, и Галли нельзя верить. Но самым страшным была возможность того, что Томас и правда так поступал. И сейчас, сидя у огромного костра, наблюдая, как парни таскают еду, блондин думал, как бы лучше начать разговор с Эдисоном. Но как всегда его размышлениям мешал Чак, который сейчас был так кстати, ведь если бы Ньют остался со своими мыслями наедине, то вскоре сошел бы с ума. — Чак, а что происходит? — перебив мальчика, спросил новичок. — А, это. Это все в честь тебя, шенк, — мальчишка улыбнулся. — Мне стоит побаиваться этого вечера? Нью спросил это, в надежде пошутить, только вот, похоже, что глэйдеру шутка вовсе не показалась забавной. — Возможно. С губ Чака сорвался холодный, но испуганный ответ. Дергано обернувшись, мальчик поспешил ретироваться. — Ну, я это, пойду, помогу Алби. Да, точно, Алби. Не успел Ньют ничего сказать, как мальчик исчез. Усмехнувшись, блондин уставился на подошву огромных ботинок. Торчащие джинсы были полностью перепачканы в грязи, а кофта Томаса уже и вовсе сменила свой цвет с голубого в грязно-синий. Однозначно нужно будет сходить в душ. Есть ли он тут вообще? А чистая одежда? Еще больше вопросов и меньше ответов. Раздумывая о том, где бы мог находиться душ, Ньют медленно поднял взгляд, чтобы увидеть костер, который, по его расчетам, должен был уже гореть. Но вместо костра блондин увидел знакомую фигуру. Над ним стоял Томас, сложив руки на груди. Карие глаза без интереса рассматривали новичка, а все лицо выражало, что он не очень-то рад видеть парня. — Сядешь рядом с Минхо, — все так же холодно бросил старший и удалился. — Попробуй еще найди этого Минхо, — пробубнил Ньют себе под нос, поднимаясь с влажной травы. Как ни странно, парня не пришлось долго искать. Точнее, он сам нашелся. Через минуты две поисков, блондина окликнул грубый голос с другой части поляны. Приглядевшись, Ньют заметил глэйдера корейской внешности. Смуглая рука поднялась в воздух, приглашая парня присоединиться к нему. Минхо хитро прищурился, когда блондин плюхнулся рядом с ним. Языки пламени, отражающиеся в темно-карих, почти черных глазах, делали взгляд парня еще хитрее и загадочнее. На секунду Ньют подумал, что Томас окончательно возненавидел его и посадил рядом с маньяком, убившим свою семью в попытке «повеселиться», но, когда азиат открыл рот, все стало на свои места. — Ну фто, рафказывай, фто ты Томасу фказал, — пролепетал парень, пытаясь прожевать кусок мяса. — Что? — Ньюту показалось, что проще выучить марсианский, чем понять, о чем толкует глэйдер. — Я говорю, — начал Минхо. — Что ты Томасу наговорил, что он ходит на всех кидается? Здрасте Вам! Ньют уже в сотый раз пожалел, что вообще что-то сказал Эдисону, ведь, как оказывается, других тем для разговора в глэйде нет. — Ничего я ему не говорил, — прошептал блондин, утыкаясь носом в рукав чужой кофты. — Ага, я заметил, — ухмыльнулся азиат. Честно говоря, Ньют не собирался отвечать Минхо, но выдержать этот пристальный взгляд, который так и прожигал тебя изнутри, было невозможно. — А-а-а, — взвыл парень. — Хорошо. Сегодня ко мне в Хомстед приперся Галли и сказал, что Эдисон просто пытается переспать со мной. Я поверил ему и наорал на Томаса. Ясно? — проговорил блондин на одном дыхании. Возможно, было плохой идеей раскрывать всю свою глупость первому попавшемуся человеку, которого ты знаешь от силы две минуты, но Ньют был уверен, что на Минхо можно было положиться. Только азиат ничего не отвечал. Было слышно только его удивленный вздох и тресканье горящих досок. — Знаешь, — начал глэйдер после нескольких минут молчания, — Томас попросил меня посидеть с тобой, потому что не хотел, чтобы к тебе подсел Галли. А этот парень, поверь мне, очень непредсказуем, когда пьян. Точнее, для нас-то он предсказуем, но новички в страхе шарахаются, когда этот шенк начинает лапать их. Снова повисла тишина. Теперь уже в голове блондина работали механические детали, которые, скрипя, пытались сложить пазл воедино. — Хей, чувак, я даже тут слышу скрип шестеренок в твоей башке. Просто пойми, что Галли тот еще кусок кланка, и не верь ему, — Минхо усмехнулся, утыкаясь носом в тарелку. — Спасибо, — лишь выдавил блондин, не надеясь услышать ответ. — Да не за что, ты только объяснись перед Томасом. В его голове столько кланка, что, думаю, он сам не догадается о том, что ты это не специально. — Я понял. Можно мне пойти поспать, а то башка совсем не варит? — Ньют с мольбой посмотрел на старшего. — Нет, друг мой, сейчас тебя ждет посвящение в глэйдеры! Выкрикнув фразу, Минхо поднял полупустую банку с чем-то в воздух. Секунда и остальные подняли свои «бокалы» к луне. Даже Томас с печальным выражением лица взвел руку к небу. Похоже, именно об этом говорил Чак. Кстати, сам мальчик сидел по другую руку от блондина, напряженно вглядываясь в глаза новичка. — Ну что, новичок. Пришло время посвятить тебя в наши ряды! — снова выкрикнул Минхо. Толпа взорвалась громкими криками и хлопками, и Ньют ощутил себя находящимся на концерте какой-то знаменитой группы. — Сейчас ты должен назвать свое полное имя, а также почему тебя отправили в наш маленький ад, — продолжить чуть тише азиат. Парни сидели в ожидании, уставившись на блондина. Ньюту показалось, что его язык присох к зубам, потому что все попытки сказать хоть слово оказывались полным провалом, и парень выглядел, как рыба, выпавшая на сушу. Множество глаз, неотрывно следящих за ним, приносили лишь неуверенность, но, когда Ньют нашел в толпе глэйдеров знакомые глаза крепкого виски, слова сами выскользнули из приоткрытых губ. — Ньют Рассел. Убийство. Толпа загудела, наперебой приветствуя новичка. — Алби Гарфилд. Грабеж, — послышалось с другого конца поляны. — Минхо Райт. Попал к вам за грешок, название которого придумал сам Сатана. Грабеж, — раздалось совсем недалеко. — Фрайпан Горд. Тяжкие телесные. — Клинт Брайт… Голоса слышались со всех сторон, окружая Ньюта. Парни громко выкрикивали имена и приговоры, которые теперь останутся на всю оставшуюся жизнь, огромным клеймом, лишающим нормальной жизни. На поляне царила та самая атмосфера уюта и спокойствия, которую вы чувствуете, сидя у камина с книгой руках, или в объятиях любимого человека. Только эта атмосфера, пригодна лишь для побитых жизнью людей, которые наконец-то обрели семью. Пускай не идеальную, но семью… Спустя пять минут голоса затихли, но Ньют не слышал одного, самого важного для него голоса. Томас сидел, угрюмо рассматривая подошву ботинок. Все парни выжидающе смотрели на брюнета и лишь Минхо легко кивнул, глянувшему на него Эдисону. Только азиат открыл рот, чтобы сказать что-то, с самого дальнего угла поляны послышалось уверенное: — Томас Эдисон. Убийство… Глэйдеры уже давно разошлись по своим хижинам, собираясь ко сну, а Томаса все не было. Ньют сидел на кровати, готовясь к разговору со старшим, как дверь в комнату отворилась, и в нее вошел, точнее, ввалился Томас. Вместе с брюнетом в комнату попал запах алкоголя. Томас пил. Светло-карие глаза щурясь от темноты, уверенно вглядывались в лицо блондина. Эдисон знал, что Ньют тут. — Томми, — выдохнул Рассел, желая начать разговор. — Не нужно, Ньют. Я знаю, что я противен тебе, поэтому с завтрашнего дня ты переезжаешь в хижину к Чаку, — в голосе брюнета был отчетливо слышен напускной холод и что-то еще, что Ньют не смог разобрать. — Томми, — настойчиво позвал блондин старшего. — Что? Это «что», сказанное без какого-либо укора в голосе, ударило Ньюта сильнее плети. Томас не злился на него, он думал, что Рассел действительно ненавидит и презирает его… — Дай руку, — все так же настойчиво потребовал Ньют. Блондин был готов к тому, что Томас сейчас уйдет, рассмеется ему в лицо или назовет сумасшедшим, но только не к тому, что смуглая рука потянется в сторону Ньюта. Брюнет выжидающе смотрел на новичка, но руку не убирал. Не теряя времени, блондин выудил из своего кармана фенечку и обвязал ее вокруг запястья бывшего друга. Томас притянул руку к себе, разглядывая аккуратные зеленые буквы, складывающиеся в не менее аккуратное «Томми».
