The bloody sun of glade

      Уже около недели Ньют жил с малышом Чаки. Сказать, что ему было плохо — не сказать ничего. Мальчик каждую ночь что-то бормотал во сне, мешая только что уснувшему блондину. Иногда тихий, но весьма раздражающий шепот превращался в полноценные разговоры с личностями в голове юного глэйдера. Порой, задумываясь над чем-либо, Рассел отвечал на монологи Чака, но вовремя опомнившись, закрывал рот, дабы не разбудить сожителя. И ладно если бы следов от «ночных сериалов», что выдавал парню мальчик, не было, но огромные круги под глазами пугали каждого глэйдера, входящего в Хомстед. Этот день не был исключением. С утра пораньше к медикам завалился Томас, неуклюже снося все на своем пути. Как оказалось, старший вывихнул ногу, споткнувшись о вторую. — Эдисон, твоей ноге нужен покой. Никаких нагрузок-никакого лабиринта. Ньют будет ухаживать за тобой эту неделю, — заканчивал Клинт, что-то усердно записывая на тонком листке.       О каком лабиринте идет речь?       Легко хмыкнув, но даже на это едва ли хватало сил, блондин помог брюнету подняться. Теплая рука Томаса напоминала о тех хороших «далеких» временах, когда Ньют мог выспаться. От этих мыслей синяки под глазами, казалось, стали еще больше. Однозначно Рассел как-нибудь запихнет Чаку в рот кляп и уснет нормальным сном. Но это только мечты. Сейчас он идет, спотыкаясь о каждую ступеньку, а где-то на худом плече почти висит тяжелое тело. Эдисон грузно дышит, стараясь опираться на больную ногу, но она лишь касается земли, брюнет издает протяжный стон, от которого в груди Ньюта что-то противно сжимается. — Почему ты выглядишь так, будто все ночи месяца бегал десятикилометровые марафоны? — в перерывах между стонами спрашивает брюнет. — Чак ночами рассказывает мне чертовски интересные сериалы про щенков, улетающих на космических кораблях в далекий космос, — прошипел Рассел, пытаясь отдышаться.       Томас озадаченно посмотрел на блондина, пожимая плечами, мол, сам виноват. И ведь правда, сам виноват. Нужно же было ослушаться наставления Алби и пустить свой сон в далекое плавание.       Каждое движение давалось все сложнее и сложнее. От ужасной жары, стоящей уже второй день, спать хотелось еще больше. Роняя Томаса на мягкую пастель, Ньют был готов сам остаться на ней, но рабочий день был еще не окончен. Поэтому, собрав все оставшиеся силы, Рассел выпрямился. Развернувшись на пятках, блондин чуть было не упал, когда услышал тихий смешок за спиной. Эдисон, уткнувшись носом в подушку, пытался сдержать смех. Еще немного и Ньют ничего не заметил бы, но подрагивающие плечи выдавали брюнета с головой. — Ну и почему ты смеешься? — устало выдохнул парень. — Как тут не смеяться, когда ты передвигаешься, словно креветка, — выдавил из себя Томас, заливаясь смехом. — Как креветка? — удивленно переспросил блондин. — Да, как креветка, — не унимался старший, хитро прищурив глаза. — Кто из нас еще креветка, — беззлобно усмехнулся Рассел.       Лекарства были у всех в комнатах на самых видных местах, дабы легко найти их в случае чего. У всех, кроме Томаса, по-видимому. Ампулки с обезболивающим брюнет запихнул на самую дальнюю и высокую полку до которой Ньют, естественно, не мог дотянуться. Скинув с себя уже насквозь мокрую майку, Рассел начал осматривать комнату в поисках табурета. — Креветка решила станцевать мне стриптиз? — послышалось с другого конца комнаты. — Мечтай, Томми, — закатив глаза, выдал парень. — И вообще, если не хочешь возиться с лекарствами сам, перестань называть меня креветкой, балда ты пустоголовая. — Гм, интересно, что же сделает Клинт, когда увидит меня, бегущего за ужином? — хитро прошептал Эдисон.       Конечно же, Ньют знал, что отойди он от Томаса хоть на несколько метров, Клинт неведомым образом узнает об этом и надает по шее. — Сломает тебе твою поврежденную ногу, а меня отправит в кутузку за непослушание. Если ты думаешь, то меня это напугает, то глубоко ошибаешься. Может быть я высплюсь, — напущено спокойно произнес блондин.       Ньют еще какое-то время чувствовал пристальный взгляд на своей спине. Взгляд, от которого все тело холодело. Но через две минуты Томас, тихо постанывая, повернулся лицом к стене. Наконец-то выдохнув, блондин продолжил свои попытки достать нужные ампулы.       Через полчаса, за которые Ньют несколько раз хотел убить себя, еще столько же раз хотел убить Томаса и пару раз попытался уснуть, стоя на ногах, Рассел все-таки смог достать препарат. Все это время со стороны кровати, на который расположился брюнет, не исходило не звука. Скорее всего, старший спал. Но обернувшись, глэйдер заметил Томаса, лениво рассматривающего потолок. — Неужели ты так долго молчал? — неуверенно спросил блондин. — Угу, — промычал Томас, двигаясь на кровати. — Сейчас время обеда, принесешь мне еды?       Последние слова не звучали как прихоть или приказ, Эдисон давал Ньюту возможность не подчиняться ему, но потом же блондина будет ждать наказание, да? Правильно, будет. Поэтому нужно было собрать все силы в кулак и дойти до кухни, которая, между прочим, располагалась на другой стороне Глэйда. — Конечно, — прошипел Рассел, чувствуя вкус предстоящего испытания.       Температура на улице успела немного упасть, позволяя парням вернуться к своей работе. Садовники уже почти перепахали все грядки, строители угрюмо таскали бревна куда-то в сторону Хомстеда, и только группка парней, во главе которой был Минхо, выбежав из огромных стен, направилась на кухню. Все глэйдеры, что находились с азиатом, тяжело дышали, смахивая со лба пот, который так и норовил залиться в глаза. Одежда некоторых была изорвана в клочья, чуть ли не волочившись по грязной земле. Сам Минхо, заметив блондина, криво ухмыльнулся и, сказав что-то парням, направился в сторону Ньюта. — Привет, шенк. Выглядишь ужасно, — снова ухмыльнулся азиат. — Привет. Ну да, конечно, куда же мне до тебя — главного красавца Глэйда, — в той же манере ответил блондин. — А то, — гордо произнес Минхо, стараясь сдержать гадкий смешок. — Куда вообще путь держишь, друг мой? — Томас ногу вывихнул, а Клинт, сказав, что у него есть дела поважнее Эдисона, поставил меня его сиделкой. Вот иду за едой этому кланкорожему.       Азиат легко рассмеялся, щуря и без того узкие глаза. — Я смотрю, ты вливаешься в коллектив, — все так же посмеиваясь, пропищал старший.       Забавно, что Минхо был прав. Блондин, сам того не замечая, начал использовать сленг глэйдеров. Ведь даже самые проверенные источники говорят, что, чтобы овладеть каким-либо языком, достаточно провести некоторое время в окружении людей, говорящих на нем. А сленг уж явно легче самого языка. — А вообще запомни, что я оторву язык любому, кто посмеет обзывать Томаса. Учти это, — чуть более твердо продолжил азиат. — Я смотрю, Эдисон у вас как маленький сынишка, — фыркнул Рассел.       Ньют перевел взгляд на Минхо. Глаза брюнета были прищурены, но не хитро, как минуту назад, а скорее немного злобно. На лице играли желваки, то напрягаясь, то расслабляясь. — Неужели не понял, что нельзя судить, не обуздав ситуацию до конца, кусок ты плюка? — выплюнул азиат.       Темные глаза напротив метали искры, которые, казалось, могли в любой момент вырваться из удерживающего омута, пожирая блондина. Желание язвить пропало настолько резко, что мозг Ньюта буквально переклинило. Понимание того, что он ведет себя как капризный ребенок, пришло мгновенно, отчего парню стало стыдно. Жизнь сделала из него колючего ежика, отталкивающего от себя все, что может остаться в памяти. Рассел честно пытался избавиться от этого, болтая с малышом Чаки, но тяжесть в груди, отступившая на несколько дней в Глэйде, обрушилась на парня с новой силой. С отсутствием сна, камень в душе становился все больше. Все тяжелее. Существенная часть его жизни, оставшаяся там, в грязном месте для утехи дорогих клиентов, не давала вдохнуть без ощущения жгучей боли в груди. Но Рассел сильный. Он знает, что чужие проблемы не нужны никому, поэтому свою боль он не покажет никогда. Никому… — Эй, ты что, помер? — гоготнул Минхо, всматриваясь в лицо блондина.       Ньют широко раскрыл глаза, удивляясь, как глэйдер может так быстро меняться в настроении. Сначала быть злым, а уже через секунду улыбаться так, будто выиграл в самой большой лотерее в истории человечества.       Минхо правда не понимал, какого черта этот новичок стоит так, будто увидел голого Фрайпана. Ни единой эмоции, ей богу, еще один Эдисон. Кошмар. — Э-э, ну ладно, пойду я тогда, — проговорил азиат, стряхивая пот со смуглого лица. — Ой, стой. Я с тобой! — крикнул Ньют, очнувшись ото «сна».       Рванув с места, блондин юрко проскочил в закрывающуюся дверь…

***

      Тарелки с какой-то жижей, похожей на пюре, неприятно жгли руки, а мясо, плавающее в сей консистенции, явно хотело сбежать. Первые несколько метров Рассел чуть было не уронил обед себе под ноги, но скоро кисти рук согласились доставить свою ношу хотя бы до домика. Странно, но это удалось. Пнув ногой, жалобно скрипнувшую дверь, Ньют прошмыгнул внутрь комнатки. Томас уже сидел на кровати, что довольно порадовало блондина. Все-таки сидеть и ждать пока брюнет поднимется, нет сил. Быстро отдав тарелку старшему, Рассел удобно расположился на деревянном полу. — Сожри меня гривер, что это? — протянут Томас, наблюдая за тем, как «пюре» медленно сползает с ложки. — Гривер? — удивленно спросил блондин, пихая в рот ложку жижи.       Брюнет кинул на глэйдера взгляд, так и говорящий: «Пожалуйста, заткнись, все потом». Заткнись, так заткнись. Ньют неоднозначно пожал плечами, опуская глаза в тарелку. Честно признать, выглядело это и правда отвратительно. Один взгляд на творение Фрайпана вызывало рвотный позыв. Пюре немного зеленого оттенка с плавающими в нем кусками жирного мяса не внушало ничего хорошего. Но, несмотря на отвратительный вид, блюдо было неимоверно вкусным. — Зато это офень фкусфно, — сказал Рассел, стараясь не выронить еду изо рта. — Ну ты и свинка, — усмехнулся Эдисон, переводя взгляд с обеда на парня. — Но я поверю тебе.       Спустя пять минут тарелки были пусты, а желудки набиты до отвала. Открыто говоря, блондин ел так много только на праздники. Порой даже на праздники парням оставалось еды меньше, ибо женщины, особенно голодные, способны на гадкие поступки. — Ньют, ты не мог бы принести мне эластичный бинт? Он в кладовой. Соседняя дверь слева, — обратился брюнет, развалившийся на кровати.       Блондин лишь сдержано кивнул, поднимаясь с такого удобного пола. Еле передвигая ногами, глэйдер вывалился в коридор. Слава богу, Ньют знал, где лево, поэтому найти нужную дверь не составило труда. Немного усилий и готово! Дверь, отказывающаяся открываться, вынудила Рассела ввалиться в комнату, снося маленький комод. Выровнявшись, Ньют оглядел комнатку в поисках нужного. Баночки, одежда, какие-то мази, ботинки. Бинго! Конечно же, бинты были на самой верхней полке. Черт бы побрал этого Томаса. Взяв тот самый комод, который секунду назад был отброшен ударом двери в дальнюю стену, блондин залез на него. Протянув руку за куском ткани, Рассел почувствовал чьи-то руки на своих бедрах. Парень мгновенно напрягся, остановив свои действия. — Эдисон, это не смешно. Убери свои руки. И вообще, тебе вставать нельзя, — прошипел Ньют, разворачиваясь в чужих руках.       Страх мгновенно сковал своими путами каждую частичку тела, когда вместо Томаса блондин увидел перед собой знакомую ужасную морду с псиной ухмылкой. Галли. — А кто сказал, что это Эдисон? — хищно прошептал глэйдер, спуская Ньюта на деревянный пол.       Страх не давал сказать ничего. Руки не поднимались, отказываясь подчиняться своему хозяину. Блондин хотел сорваться с места. Выбежать из этой комнаты. Но вместо этого просто стоял, не в силах пошевелиться. Грязно-зеленые глаза были почти полностью закрыты зрачком. Ньют знал этот взгляд. Такое никогда не забудешь. Страх стал еще сильнее от понимания того, что сейчас произойдет. Только тело вовсе отказывалось двигаться. Оно отказывалось даже издавать звуки, которые могли привлечь Томаса из соседней комнаты. Черт! — Сладкий мальчик даже не сопротивляется, как мило, — прошипел Галли в ухо блондину.       Спокойное бездействие глэйдера сменилось резкими действиями. Схватив руки Ньюта, старший прижал их стене, а зубы болезненно укусили новичка за оголенный участок кожи. — Нет, — просипел Рассел, пытаясь выбраться. — Нет. Остановись.       Слова, произнесенные секундой ранее, не принесли никакого результата, хотя нет, все-таки они еще сильнее раззадорили Галли. Парень уверенно потянулся к застежке джинсов блондина, стаскивая их.       Ньюту казалось, что сильнее бояться нельзя, но оказывается, что можно. Вот что называется животным страхом. Пронизывающим твое тело до самых костей. Заставляющим застыть немой крик глубоко в горле. Блондин не заметил, как тело начало трястись, а слезы стремительными ручейками потекли из глаз. Рассел понимал, что ему не убежать. Понимал, но трясущимися руками пытался оттолкнуть от себя мерзкое существо. Когда Галли приподнял колено глэйдера, тело отчаянно напряглось, стараясь остановить происходящее. Только зеленоглазый не планировал останавливаться. Надавив на ногу со всей силы, он усмехнулся. От удара о стену, что-то в ноге хрустнуло. Неимоверная боль овладела мозгом, заставляя вырываться душераздирающему крику. Больно. Слишком больно. Похоже, что нога сломана. Но это тоже не могло остановить начатого. Встав удобнее, Галли вошел в теряющего от боли сознание Ньюта. Крик. Снова боль. Что-то в груди с хрустом ломается, затапливая черной вязкой нефтью сердце. Существо не останавливается, даже когда слышит громкие всхлипы и крик. Боль невыносима. Тело горит, но сильнее горит душа. Его снова опозорили. Снова. Жгучий яд, растекающийся по всему телу, волнует блондина меньше, чем огонек души, погасающий с каждым толчком в почти бессознательное тело. Он умирает. Но умирает не из-за физически. Умирает морально. Бесповоротно и окончательно. Рассел не чувствует холодка, что пошел по ногам из-за отворившейся двери. Он не чувствует, как Галли отлетает от него с чудовищной силой. Ньют чувствует только боль в душе, от которой ноги подгибаются, позволяя телу осесть на пол. Чьи-то руки хватают плечи блондина, отчаянно тряся. Все плывет. Рассел не видит. Не хочет видеть. Уж лучше умереть здесь и сейчас, чем чувствовать то, что он чувствует сейчас. Мутное сознание улавливает знакомый голос, а зрение ярко-зеленые буквы. Но поздно. Болезненно усмехаясь, блондин теряется в всепоглощающей тьме…