If You'll Show Me Yours

Утро пятницы, Тони сидит за столом, такой нервный и напряженный, каким уже давно не был. Каждый раз, когда он закрывает глаза, он видит Питера, раскрывающего себя пальцами под кружевными трусиками. Или Питера, смотрящего на него снизу вверх, с заполненным членом ртом. Или Питера, хриплым, прерывающимся голосом умоляющего разрешить ему кончить. Пожалуйста, папочка… Тони кладёт голову на стол, чувствуя горящим лбом прохладу лакированной поверхности, и старается думать буквально о чём угодно, но только не о Питере, не о том, какой он узкий и какой натянутой выглядела его розовая дырочка вокруг… Тони стонет, понимая, что у него нет ни шанса пережить этот день. Он слышит шарканье и топот ног и дерзает поднять голову, едва удерживаясь, чтобы попутно не побиться ей об стол. Глазами он внимательно сканирует толпу студентов, лениво плетущихся к своим местам. Его беспокойство и паранойя немного успокаиваются, когда он убеждается, что среди присутствующих нет Питера. А потом — ну конечно же — его начинает мучить вопрос, почему Питер не пришёл на занятие. Он лучший студент по его предмету, он внимателен и невероятно умён. Питер никогда не опаздывает на занятия, да чтоб его, он всегда чуть ли не на час раньше приходит, потому что искренне хочет учиться. И затем следует мгновение, когда Тони озаряет: Питер знает. Он знает, и теперь он разочарован в Тони, и потому не хочет его видеть. Однако эта паническая мысль мгновенно стирается, когда дверь приоткрывается и в неё просовывается встрёпанная макушка Питера. Он взволнованно оглядывает аудиторию и нервно и виновато смотрит на Тони. Тони же отводит взгляд, будто боясь, что у него в глазах отразятся пошлые картинки того, что ещё, помимо опоздания на занятие, может заставить Питера так очаровательно покраснеть. — Присаживайтесь, мистер Паркер, — говорит он чуть более решительно, чем хотел, но, давайте начистоту, он уже счастлив, что эта фраза была им хотя бы сказана, а не прохныкана. — Спасибо, сэр, — совершенно невинно говорит Питер, кивая головой и направляясь к своему месту, и — боже — картинка затянутой в кружево задницы Питера так и витает в воздухе, разве нет? Потому что Тони видит её так реалистично, что едва не роняет стаканчик с кофе. Он проводит весь остаток занятия, пытаясь представить, будто никакого Питера не существует, хотя чувствует на себе его взгляд более отчетливо, чем обычно, наверное, как раз потому, что отчаянно старается его игнорировать. Он не сможет победить в этой схватке. Когда занятие кончается, Тони первый выбегает из аудитории, мельком прощаясь и даже — о ужас — забывая напомнить этим балбесам, что пора хотя бы название его предмета выучить, а то сессия не дремлет. Следующие два часа у Тони уходят на то, чтобы привести себя и свои мысли в относительное подобие порядка, и он, заметно посвежевший, возвращается в аудиторию, готовый мужественно встретиться лицом к лицу со следующей группой студентов. Наконец-то он в состоянии отвлечься и нести мудрость в массы. И его рабочий день проходит блаженно безмятежно, безо всяких происшествий, пока Тони не слышит стук в дверь класса спустя полчаса после последней лекции. В аудиторию заходит Питер. — Мистер Старк? — Тони смотрит на него и не удерживает громкого выдоха. Он опускает голову на руки, пока Питер нерешительно приближается к его столу. — Я вам тут принёс кое-что… — на столе перед Тони появляется небольшой бумажный пакет, и Старк сильнее сжимает кулаки, вдавливая их в глаза до белых точек. — Я подумал, вам захочется супа, раз вы себя нехорошо чувствуете. Почему Питер всегда настолько же милый, насколько красивый? Из-за этого тяжелее держать руки при себе, благодаря всех богов за то, что между ними хотя бы этот чертов стол есть, потому что Тони совсем не уверен, что бы сделал, если бы этой деревяшки тут не было. — Спасибо, — Тони не поднимает головы от рук, и он всем телом ощущает Питера, чувствует, что тот всё ещё неподвижно стоит совсем рядом, ожидая чего-то большего, и Тони хочет дать ему это, правда хочет, но понимает, что если поднимет взгляд, то не сможет удержаться и разложит пацана прямо на этом ебучем столе. Проходит, наверное, целая вечность, когда Питер оставляет его, и Тони со стоном прижимает ладонь к паху, с облегчением понимая, что это уже конец рабочего дня и осталось всего лишь чуть-чуть потерпеть. Для него, как и для любого учителя, всякие выходные были долгожданной радостью, но он ещё никогда не нуждался в перерыве так, как сейчас. Он понятия не имеет, что будет делать до понедельника… или когда понедельник наступит. Сейчас он даже в глаза Питеру посмотреть не может, а на выходных он останется наедине со своим воображением, ну и, конечно, их приватная сессия, как вишенка на торте. Он, блядь, понятия не имеет, что будет с этим делать. По правде говоря, Тони понимает, что ему следует отменить их сессию. Может, стоит даже отправить запрос, чтобы Питера сняли с его занятий, потому что его собственные попытки усмирить свою одержимость жалки и ничтожны, и они наверняка станут ещё ничтожнее, если он будет видеть Питера три раза в неделю. Это несправедливо по отношению к Паркеру, но Тони необходима эта дистанция, чтобы сохранить свои действия сугубо профессиональными. Он будет скучать по работе с Питером, интеллект мальчишки и его отношение к учёбе — вот что вдохновляло Тони на протяжении долгих недель. Он говорит себе, что это к лучшему. Если Тони случайно сделает или скажет что-то, что заставит Питера почувствовать себя некомфортно, то Тони станет самым большим мудаком в своих глазах. Хотя во время шоу было ясно, что Питер более чем комфортно себя чувствует, когда за ним наблюдают… Нет. Нет-нет-нет, он должен отменить их сессию и заречься никогда больше не смотреть шоу Питера. И Тони абсолютно и совершенно точно это сделает. Ну, собирается это сделать, пока не заходит на сайт и не замечает в уголке экрана оповещение о новом сообщении. Вундеркинд: Мне понравилось, что ты мне прислал, папочка. Не могу дождаться, когда ты увидишь, какой я красивый. Господи-блядь-Иисусе, этот мальчишка невероятен. Просто скажи ему, что так и так, нам придётся отменить сессию, думает он. Придумай оправдание, думает он. ЖелезныйЧеловек: Не сомневаюсь, что ты прекрасно выглядишь, детка. Блядь. Это совсем не то, что он должен был сделать. Вундеркинд: Не смог удержаться и надел их сегодня. Вундеркинд: Ты злишься на меня, папочка? Не удивительно, что у Питера так много постоянных зрителей, раз он к каждому относится с таким вниманием. Контроль над сиюминутными порывами никогда не был сильной стороной Тони, да к тому же он уверен, что на свете нет человека, который смог бы устоять перед чарами Питера. ЖелезныйЧеловек: Хм, так ты был плохим мальчиком. ЖелезныйЧеловек: И как же ты собираешься заглаживать свою вину? Вундеркинд: Пожалуйста, папочка, я сделаю всё, что захочешь, только не злись на меня. ЖелезныйЧеловек: Может, мне стоит тебя отшлепать. Ты бы хотел этого, детка? Вундеркинд: Да. Вундеркинд: Не могу дождаться понедельника. ЖелезныйЧеловек: Я тоже, детка. Не могу перестать думать о тебе. Ему правда надо заткнуться. Вундеркинд: Правда? О чём ты думаешь? Тони проводит следующий час не затыкаясь. Вместо этого он рассказывает Питеру обо всех вещах, которые хотел бы с ним сделать, о том, как сильно он хочет увидеть Питера, откинувшегося на спину с раздвинутыми ногами, ожидающего, жаждущего, чтобы его взяли. Ну, помимо всего остального. А Питер… Питер весь к его услугам, как и всегда. Кажется, словно ему самому доставляет удовольствие угождать, он говорит именно то, что Тони хочет услышать, и Тони представляет удовлетворенную улыбку на лице мальчишки, понимающего, как сильно он влияет на мужчину каждым своим словом. На протяжении выходных Тони периодически бросается к ноутбуку, чтобы отменить их сессию, но каждый раз ему что-то мешает это сделать: то неожиданный телефонный звонок, то случайно брошенный взгляд на сообщения Питера. Понедельник наступает как никогда неожиданно, и Тони на взводе ещё сильнее, чем раньше, и, к несчастью для него, Питер возвращается к более-чем-пунктуальной версии себя, с улыбкой на лице заходя в аудиторию минут на десять раньше всех остальных студентов. Тони пытается занять себя чем-то: перекладывает бумаги на столе с места на место, крутит в руках степлер, но он чувствует, что карие глаза наблюдают за каждым его движением, и не может сдержать румянец, когда вспоминает, какие эти глаза красивые. Когда студенты соизволяют-таки занять свои места, Тони просит открыть учебники и задать все интересующие их вопросы, потому что больше занятий перед сессией не предвидится. — Мистер Старк? — одного голоса Питера достаточно, чтобы Тони пришлось поправлять полувставший член под столом. Старк вынуждает себя поднять взгляд на парня, хотя бы ровно настолько, чтобы спросить, что ему нужно. — Я забыл учебники, у вас не найдутся запасные? Тони направляет его к книжному шкафу в другом конце комнаты и уголком глаза наблюдает, как Питер пытается достать что-то с верхней полки. Рубашка Питера приподнимается, и Тони знает, что ему следует отвести взгляд, и он почти это делает… но потом он видит это. Тонкая полоска красного кружева, кокетливо выглядывающая из-под джинсов Питера. Тони кашляет, едва не захлебываясь собственным кофе, и прикрывает рот рукой, чтобы не выплюнуть его прямо на стол, чем привлекает внимание всей аудитории. Питер бросает выбранные книги обратно на полку и молнией подбегает к нему, взволнованно пытаясь заглянуть ему в глаза. — Вы в порядке, мистер Старк? — Всё нормально, — выкашливает Тони, но Питер только придвигается ближе, протягивая руку, словно хочет постучать по спине, но Тони останавливает его за запястье. — Всё нормально, садись на место! — Он тут же жалеет о своём резком тоне, когда видит взгляд Питера. Тот отшатывается, словно его ударили, и тихонько садится за парту, совсем забыв про учебники. Он сидит, не поднимая головы и не отрывая взгляда от парты, до самого конца занятия. Студенты покидают аудиторию намного оперативнее, чем в неё заходят, так что спустя пару минут с конца занятия в помещении воцаряется тишина. Тони поднимает взгляд от рефератов и осматривает аудиторию, отмечая, что Питер даже с места не сдвинулся, разве что сумку на колени положил. Он закидывает её на плечо и нерешительно, с опущенными глазами подходит к столу Тони. — Я сделал что-то не так, мистер Старк? — его глаза быстро поднимаются, словно он хочет посмотреть на реакцию Тони, но снова упираются в пол. Питер нервничает, перекатывается с пятки на носок, теребит лямку рюкзака. Тони не отвечает, и он продолжает, — то есть, я понимаю, я опоздал в пятницу и забыл сегодня учебник, но я просто очень волнуюсь из-за сессии, и я знаю, что это не оправдание, но я… Тони вздыхает, когда речь Питера становится совсем уж сумбурной, и наконец открыто смотрит на Питера, который выглядит, словно сейчас заплачет, и из-за этого Тони чувствует себя ещё большим мудаком. — Дело не в тебе, пацан, — Тони пытается его успокоить, не выдавая себя, но не похоже, чтобы у него получилось. — Вы уверены? Потому что мне кажется, что вы злитесь на меня, и если я сделал что-то не так, пожалуйста, просто скажите мне, и больше так не буду, обещаю, мистер Старк. Я не хочу, чтобы вы на меня злились. Пожалуйста, папочка, я сделаю всё, что захочешь, только не злись на меня. Тони с грохотом стукает ладонями по столу в попытке изгнать из памяти слова Питера, но всё, что у него из этого выходит — это напугать мальчика. — Прости, я… блядь, — он сжимает край стола. — Дело не в тебе, клянусь. Дело во мне, — Тони знает, что совершает огромную ошибку, но так же он понимает, что будет не в силах сплавить Питера со своих занятий без каких-либо объяснений. Будет нечестно по отношению к Питеру, если тот не будет знать, почему Тони так себя ведёт. Он имеет право знать, что Тони сделал. — Мне нужно рассказать тебе кое-что, Питер, и, если ты захочешь написать жалобу или сменить преподавателя, я пойму. Я ни в коем случае не буду предавать это огласке, обещаю. — Что вы… — Питер озабоченно заглядывает ему в глаза. — Я ЖелезныйЧеловек, — Тони не дожидается, когда Питер закончит предложение, потому что знает, что струсит. Питер молча смотрит на него, эмоции у него на лице сменяют друг друга с молниеносной скоростью, начиная от растерянности и заканчивая ярко-красным румянцем на щеках, когда он наконец понимает, что Тони имел в виду. — Вы. — Да. В аудитории тихо, Тони готов поклясться, целую вечность, но шаги Питера нарушают это безмолвие, когда он разворачивается и идёт к двери. Тони отодвигает свой стул от стола и откидывает голову назад, накрывая ладонями лицо и плотно закрывая глаза, когда мальчик открывает дверь. Он может быть каким угодно прекрасным специалистом, но, похоже, он только что успешно похерил свою карьеру, и ему не остаётся ничего, кроме как пойти и уволиться.