Это женский танец

— Ты же понимаешь, что я ни за что не стану ходить туда, Широ?       Молодой человек за рулём злобно нахмурился, бросая на недовольного подростка тяжёлый взгляд. После этой мимолётной толики внимания к младшему брату, он тяжело вздохнул, затормозив перед пешеходным переходом, когда на светофоре загорелся красный. — Слушай, мы уже с тобой это обсуждали, — пока выдалась возможность, Широ потёр глаза, после этого устало посмотрев на парня, сидящего на пассажирском сидении рядом. — Ты будешь туда ходить. И у тебя есть две весомых причины, Кит. Во-первых, мы не можем с отцом уделять тебе сейчас много времени, а ты, вместо того, чтобы после школы заниматься нормальными вещами, наподобие прогулок с одноклассниками или домашней работы, шляешься по старым улицам и нарываешься на драки. Папа ужасно недоволен тем, что ему несколько раз на неделе приходится забирать тебя из участка. Нам просто хочется, чтобы ты не тратил время впустую. — Но это и будет тратой времени! — парень выпрямился по струнке, поворачиваясь к водителю и одаряя его полным недовольства и непонимания взглядом. — Что мне могут дать твои танцы? Что я с них возьму? — Не перебивай меня, Кит, — строго произёс молодой человек. — Во-вторых, я уже договорился со своим приятелем. Ты не будешь задействован в выступлениях, так что всё намного проще, чем ты себе можешь представить. Тебе просто нужно будет заниматься, тем самым хоть в какое-то полезное русло направляя свою энергию. А она и без того у тебя через край бьёт. — Светофор сменился с красного на зелёный, слишком быстро минуя мигающий жёлтый свет. Надавив на педаль газа, Широ завернул на следующем после пешеходного перехода повороте, подъезжая к двухэтажному зданию. — Да и учителя, которые на тебя жаловались и с которыми мне пришлось беседовать в понедельник, были очень рады, когда я сказал, что найду тебе внешкольное занятие. — Так, значит, ты пытаешься впихнуть меня в какой-то кружок, чтобы тебе с папой да преподам стало лучше? — Кит закатил глаза, откинувшись на спинку сидения, скатился по нему вниз, пока колени не упёрлись в бардачок, а ремень безопасности не врезался в шею, не пуская дальше, и скрестил руки на груди, тем самым максимально высказывая своё недовольство. — Класс. А я ещё на тебя надеялся. Доверял тебе. — Не драматизируй. Ещё плакаться будешь о том, как тебе понравилось, и как ты не хочешь уходить оттуда. Тем более это всё не больше, чем на полгода или около того. После того, как отзанимаешься, я не буду тебе предлагать ничего такого. — Заехав на одно из пустующих мест на парковке, Широ повернул ключ, после чего машина перестала по-кошачьи мурчать. — Пойдём.       Кит всё ещё был недоволен этой глупой идеей, но воспротивиться не мог. Продолжая мысленно осыпать мир и судьбу ругательствами, он всё же отстегнул ремень и выполз из машины. Именно, выполз, если не выпал. Заметив это, Широ вновь тяжело вздохнул, понимая, что это будет продолжаться на протяжении первых дней. И это нужно было перетерпеть, не теряя надежду на то, что подростку всё-таки понравится заниматься танцами. Покинув машину вслед за братом, Широ прихватил с собой сумку, в которую он на всякий случай положил более-менее подходящую для занятий одежду. Всё же нельзя было отрицать возможности того, что младший брат воодушевится и решит-таки в первый день попробовать новое, окунуться в музыку и поплыть по течению, выражая свои чувства в движениях.       Первым в небольшой холл зашёл старший брат, сразу замечая девушку, сидящую за ресепшеном. Широ не совсем понимал, зачем он здесь нужен, а если и нужен, то почему там сидит хрупкая леди, а не здоровый мужик в качестве охраны. Но, вопреки этому, он подошёл и, оперевшись рукой на гладкую деревянную поверхность, слегка наседая на неё и заглядывая в маленький мирок, спрятанный за стеной стойки, обратился к девушке, не замечая, как за спиной начал слоняться подросток, с наигранным интересом разглядывающий помещение: — Здравствуйте, — Широ слегка осёкся, когда на него уставилась пара удивлённых голубых глаз. — Ой, простите, я и не услышала, как вы вошли, — девушка засуетилась, после чего встала и серьёзным тоном проговорила: — Я здесь работаю первую неделю, поэтому ещё не совсем освоилась. Меня зовут Аллура, надеюсь, что смогу вам чем-то помочь.       Всё это звучало очень официально, отчего молодой человек почувствовал себя немного неловко, но в итоге не смог сдержать слабой улыбки. Краем глаза заметив, что Кит проходит рядом, Широ положил тому руку на плечо и притянул его поближе к ресепшену. — Рад знакомству, Аллура. Я Широ, а это мой младший брат — Кит. С сегодняшнего дня он должен будет приходить на занятия, так что вы часто будете пересекаться, — в одно мгновение старшего что-то осенило, и он сразу же поспешил спросить: — Кстати, не подскажешь, где здесь третья студия? — На втором этаже, — девушка улыбнулась, после чего указала на дверь, виднеющуюся за поворотом, — лестница там. Вы, как подниметесь, сразу увидите. Там будет табличка висеть, её трудно не заметить. — Большое спасибо, — потянув подростка за собой, Широ пошёл в указанном направлении. — Мог бы меня ко всему этому не приписывать, — отчуждённо пробубнел парень.       Ничего не ответив, Широ продолжил идти, убрав с плеча подростка свою руку, зная, что тот пойдёт следом. Поднимаясь по ступеням, молодой человек цеплялся взглядом за фотографии, висевшие на стенах. На них были улыбчивые дети, большие сцены, на которых были люди, замеревшие в одном движении, яркие наряды, какие-то знаменательные события. Так много интересного. Было бы неплохо задержаться здесь и рассмотреть всё получше, стараясь перенять то настроение, что было изображено на каждой фотографии. Но не сейчас. Минуя лестницу, братья вошли в холл второго этажа. Он казался более просторным, чем внизу. Это объяснялось отсутствием раздевалки, которая в конце весны, летом и в начале осени постоянно пустовала, ресепшена, концертного зала и более скромным количеством студий. Табличка, о которой говорила девушка, действительно слишком выделялась: на тускло-серой стене было бы трудно не заметить выступающее насыщенно-синее табло, на котором бледно-белыми буквами был выведен номер студии. На другом повороте тоже висела подобная табличка, но её молочно-шоколадный цвет не так бросался в глаза. — А почему эта студия третья? — ни с того, ни с сего поинтересовался Кит, задумчиво разглядывая табло. — Напротив ресепшена была схема здания. Внизу четыре студии и концертный зал. Здесь их всего две и кафетерий. — Ты меня об этом спрашиваешь? — молодой человек многозначительно посмотрел на брата, тот лишь развёл руками.       Они подошли к двери. Широ постучал и сразу после этого открыл её, проходя внутрь. Кит проследовал за ним. Там никого не было. Только тихо играла какая-то мелодия с неразборчивыми словами солиста, струящаяся из динамиков колонок, стоящих на столе в дальнем конце комнаты. Братья переглянулись, не зная, что делать. — Всё понятно. Не ходит сюда никто, вот и я ходить не буду, — делая выводы, подросток развернулся, собираясь уходить, но остановился, когда из небольшой комнатки рядом вышел человек.       Как можно было понять по его взгляду, парень был удивлён неожиданному приходу… кого-то. Как он не знал тех, кто пришёл, так и Широ не мог понять, что за персона перед ним стоит. О том, что мог и не мог понять Кит, речи вообще не шло. Подросток перевёл взгляд с вышедшего на брата. Этот взгляд не был непонимающим, скорее он просил побыстрее всё разрешить. Но при этом вера в то, что сейчас вся задумка с танцами накроется, с новой силой загорелась в груди, заставляя чувствовать непонятное напряжение, когда Широ сделал шаг навстречу к парню, показавшемуся из комнаты, и начал разговор. — Простите, мы пришли на занятие, но мне казалось, что здесь должен быть кое-кто… — закончить молодой человек не смог, так как на его слова отозвались тихим смехом, но потом с пониманием в голосе поддержали диалог: — Думаю, что для занятия пока рановато. А если вы ищите Мэттью, то его перевели в группу с дошкольниками. Как оказалось, ему с ними удаётся справляться лучше, чем другим, — парень повёл плечами, несильно разводя руки по разные стороны. — А я Лэнс. С понедельника работаю с подростковой группой, рад познакомиться, — он протянул руку Широ и насмешливо добавил, не стараясь задеть чувств пришедшего гостя: — Но мне кажется, что вы уже переросли. Вам надо к ребятам постарше. — Да нет, я не очень хороший танцор, — в оправдание сказал молодой человек, отвечая на рукопожатие. — Что ж, если Мэтт сейчас занят с малышами, — старший через плечо неоднозначно посмотрел на младшего брата, на что тот сразу запротестовал: — Даже не смей думать о том, чтобы я плясал с малолетками! — Кит на мгновение замолчал, обдумывая мелкие детали. Лэнс же заметил его присутствие только сейчас — Да и вообще не думай о том, что я буду этим заниматься…       Молодой человек вздохнул, слабо покачав головой. Он уже не знал, что сделать, чтобы хоть как-то заинтересовать подростка. Именно поэтому, с надеждой взглянув на Лэнса, он продолжил: — Я Широ, и я тоже очень рад познакомиться. До вас я договорился с Мэттом о том, что мой брат будет приходить к нему на занятия. Думаю, если бы ничего не изменилось, то его было бы проще заинтересовать всем этим… — А сколько вашему брату лет? — осматривая подростка, спросил новый хореограф. — Мне шестнадцать, — грубо отчеканил Кит, складывая руки на груди и отворачиваясь от пристального взгляда парня. — Кит, будь вежливее, — обратился к тому молодой человек, но сразу же переключился. — Вы его простите. Он поначалу всегда такой. — Ничего страшного, мне не привыкать, — махнув рукой, Лэнс перевёл взгляд на старшего. — Но, как мне кажется, ему поздновато вступать в эту группу по возрасту. Он же уже на пороге, так что вам бы идти в студию для более старших. — Мне бы хотелось, чтобы он отзанимался какое-то время, чтобы немного остыть. Кит немного вспыльчив, что заметно. Как я уже сказал, мы с Мэттью всё обговорили чуть раньше, но я не подозревал, что всё выйдет таким боком. В общем, нужно, чтобы он просто занимался на репетициях, если это подготовка к выступлению или что-то подобное. Ему просто нужно научиться концентрироваться на чём-то, да и хотя бы раз попробовать чем-то заниматься, — Широ слегка потупил взгляд, безнадёжно вздыхая. — Раньше никак не удавалось привить у него любовь к чему-либо. Единственное, что его заинтересовало однажды, это была секция по борьбе, но и оттуда он ушёл. И теперь использует свои знания не там, где и когда нужно. — Как бы я ещё здесь, — недовольно проговорил Кит, напоминая о своём присутствии. — Может ты ещё семейный альбом привезёшь? Интересные истории из моего детства расскажешь? — Ладно, я понял вашу задумку, — обрывая ряд риторических вопросов, так и тянущийся от подростка, внезапно заговорил Лэнс, обращаясь к Широ. — Постараюсь что-нибудь придумать. И, если что-нибудь получится, просто знайте, что занятия обычно начинаются в три, а заканчиваются в без пятнадцати пять. Ну, чтобы избежать подобных ситуаций. — Хорошо. Очень на вас надеюсь, — вежливо ответил молодой человек, затем подошёл к брату, вручая ему сумку и настойчиво напоминая: — Не забывай быть вежливее к людям. И, наконец, просто насладись тем, что тебе предлагают.       Махнув на прощание рукой, Широ вышел из студии, оставляя хореографа и подростка наедине. Лэнс перевёл взгляд с двери на нового ученика, немного удивляясь тому, какая злобная аура его сейчас окружает. Да и то, что новенький в принципе к нему сейчас так относится, немного расстраивало. Но даже при этом Лэнс не терял духу, потому что раньше ему не раз приходилось сталкиваться с «проблемными детьми», наподобие Кита. И сейчас главной целью для него было найти правильный подход, начать диалог с правильных слов. Просто нужно было делать всё правильно. И это правильно должно было по всем пунктам удовлетворять понятию Кита. Иначе попытка окажется провальной. — Как я понимаю, сейчас тебе нет смысла предлагать идти переодеваться? — усмехнувшись, поинтересовался Лэнс, упираясь руками в бока. — Если это была шутка, то она была отстойной, — не глядя на так называемого преподавателя, сухо ответил Кит, сжимая в руках лямки врученной ему сумки. — А я и не пытался шутить, — обиженно, словно ребёнок, кинул в ответ хореограф.       Лэнс ещё раз оглядел подростка: мрачных оттенков одежда, длинные, как он считал, для парня волосы, большие недовольные глаза. И даже не за что было зацепиться. Как казалось Лэнсу, в таком возрасте каждый старается как-то выделиться, показать, как важны его интересы, выставить их на показ, лоб в лоб принимать критику, быть индивидуальным. Но этот парень будто делал всё наоборот, скрывал всё от чужих глаз. Конечно, можно было бы поинтересоваться, не причастен ли он к какой-нибудь сатанинской группе, но это была крайность, и такие слова могли прозвучать грубо. А ещё больше отталкивать от себя нового ученика не хотелось. И да, надежда на то, что Кит всё ещё считается новым учеником, никуда не делась. Лэнс старался придумать хоть что-нибудь, но голова начинала гудеть, так как никаких идей совершенно не было. И они так и стояли друг на против друга, между раздевалкой и выходом. Сдавшись, хореограф вздохнул и пошёл к столу в дальнем углу комнаты. Песня, которая начала играть, не очень ему нравилась. Появилось непреодолимое желание её переключить. — Можешь на время занятия посидеть там, — по пути к столу Лэнс указал на довольно большой диван, стоящий у противоположной большому зеркалу стене.       Кит вяло глянул на диван, потом посмотрел на то самое большое зеркало, морщась от мысли, что придётся постоянно пересекаться со своим отражением. Но и стоять у выхода, чтобы по окончанию занятия первому сбежать отсюда, тоже не хотелось. Подросток всё же прошёл к дивану, будто делая одолжение хореографу, и уселся на него. На удивление он оказался очень мягким и удобным. Даже его потрёпанный вид, поначалу отталкивающий, отошёл на второй план. Кинув сумку в ноги, Кит откинулся на спинку, встретившись с собственным взглядом. Поёжившись, парень перевёл взгляд на стол. Там во всю хлопотал Лэнс. Хотя, большими хлопотами поиск какой-нибудь песни было трудно назвать. Теперь подростку стало скучно. Время тянулось до невозможности долго. И ощущение того, что Кит совсем недавно зашёл в эту студию, начало действовать на нервы. Осмотрев фигуру хореографа, слегка растаяв в мягких объятьях диванных подушек, Кит наконец подал голос, даже немного пугая: — И что вы здесь делаете? — Что? — дёрнувшись, Лэнс обернулся, осмотрев распластавшегося на диване подростка. — Кто мы? — Ну, те, кто сюда приходит. Чем вы занимаетесь? — Без особого интереса повторил Кит. — Танцуем, — как само собой разумеющееся сказал хореограф, всем телом повернувшись в сторону парня и немного наседая на стол сзади. — Я здесь работаю всего четыре дня, и пока что мы с ребятами готовим танец к показательному выступлению. — Показательное выступление? Что это такое? — стараясь немного вникнуть в суть, спросил Кит, роняя голову на правое плечо и изгибая бровь. — Год только начался, поэтому мы должны представить директору и старшим преподавателям свои номера. Каждая студия сейчас над этим работает. И эти самые номера будут на показательном выступлении. Благодаря этому, как я понял, старшие сделают какие-то выводы, после чего поделятся ими с хореографами, укажут на то, где нужно ещё поработать, с кем нужно что-то подучить. Там очень странная схема работы, я с ней сам ещё толком не разобрался. Но всё ради того, чтобы все выступления после показательного, которые будут проводиться вне этой школы, проходили гладко и спокойно, да чтобы людям нравились. Что-то вроде этого. — Это всё очень сложно… — пробурчал подросток, ненадолго прикрывая глаза. — И что вы готовите на это выступление? — Что, уже заинтересовался и хочешь присоединиться? — соскочив со стола, Лэнс прошёл к дивану и сел от парня на расстоянии, чтобы не стеснять его удобство. — Да ни в жизнь, — огрызнулся Кит, открывая глаза и косясь на хореографа. — Моя группа в основном состоит из девчонок, — не зацикливаясь на словах подростка, начал Лэнс, — парней тут двое, не считая тебя и меня. Я очень хотел заниматься со своей группой именно хип-хопом, но большинство дам меня отговорило от этой идеи. Пришлось сдаться. — И что же вы танцуете? — Джаз-фанк*. Знаешь, что это такое? — глянув на парня, Лэнс отчего-то с замеревшим сердцем ждал его ответа. Но смешок, последовавший после слов хореографа, совсем сбил с толку. — Серьёзно? Это же женский танец. Ни разу не видел, чтобы парни активно в этом участвовали.       Лэнс нахмурился, чувствуя себя оскорблённым. Он не понимал, что в этом плохого. Он знал, что это не так. Но слова малознакомого подростка действительно задели, даже не смотря на то, что всё было совсем не так, как он говорил. Сжав губы в тонкую полоску и поднявшись с дивана, Лэнс глянул в зеркало на Кита, когда тот недоумевающим взглядом смотрел на него напрямую, и довольно грустно сказал: — Думай, как хочешь.       Кит уже было раскрыл рот, чтобы сказать что-то в своё оправдание, но со стороны выхода послышались голоса. В студию начали заходить ребята, его сверстники. И, как и сказал Лэнс, в основном это действительно были девчонки. Отвлёкшись на их приход, подросток и не заметил, что хореограф обратно ушёл к столу, попутно здороваясь с учениками. А в груди засело неприятное чувство вины, чего парень совсем не понимал. Он считал, что за свои слова не нужно стыдиться, но, вопреки своему мнению, чувствовал он себя действительно отвратно.