Это женский танец

      Занятия в третьей студии длились уже на протяжении недели, исключая выходные. И всю эту неделю Кит, к большому удивлению семьи, посещал танцевальную школу. Он не брал с собой одежды, он просто приходил, садился на диван и смотрел на то, как репетируют другие ребята. Все уже привыкли к тому, что в студии находится зритель. Да и некоторые ребята часто в перерывах подсаживались к Киту на диван и болтали с ним о разном. Спрашивали об учёбе, не раз интересовались, почему он сюда приходит, девушки не раз задавались вопросом, есть ли у него подружка, что бесило уж очень малое количество мальчишек. Но все эти расспросы не волновали подростка, потому что на любой вопрос можно было дать любой логичный ответ. И было бы не важно, правду он говорит или же врёт. Самой любопытной из всех, кто задавал вопросы по делу и нет, была невысокая девушка с янтарными глазами. Они всегда с любопытством разглядывали Кита, но ни разу парень не замечал той тяги в них, что частенько мелькала во взглядах других. Скорее ей просто было интересно знать, чем занимается Кит. И сегодняшний перерыв не прошёл мимо парня. Но, к его счастью, часть девчонок убежала в кафетерий, а в студии остался ряд лиц, совершено не заинтересованных в нахождении Кита здесь. Кроме одной. Той самой девушки с короткой стрижкой и янтарными глазами. Кит даже не потрудился узнать её имени до сих пор. Хотя он ни у кого не спрашивал имён. — Привет, — звонко произнесла девушка, усаживаясь рядышком на диване. Даже слишком рядышком, если вспомнить, как остальные держат дистанцию. — Опять ты? — то ли недовольно, то ли устало пробубнел парень и посмотрел в её сторону, облокачиваясь на ручку дивана, упираясь рукой в щёку, слегка накренив голову. — Конечно! Как же я могу пропустить разговор с тобой во время перерыва? — удивлённо спросила девушка. — Просто не разговаривать со мной во время перерыва? — как что-то очень очевидное предположил Кит. И это действительно было самым очевидным решением поставленной задачи. — Нет уж, это слишком просто, — запротестовала девушка, хитро улыбнувшись и заболтав ножками. — У меня ещё есть много вопросов к тебе.       Кит хмуро глянул на неё, не понимая её заинтересованности. Он не был тем, кто обычно привлекал внимание. Да и сам по себе он старался быть самым обычным, чтобы не стать центром того самого всеобщего внимания. Просто парень начинал чувствовать себя до ужаса неловко, когда все глаза были обращены в его сторону. Поэтому и расспросы, что устраивали здесь девушки, частенько приносили ему неудобства. Вспомнив что-то неприятное, Кит замотал головой, потревожив убранную назад чёлку: пряди одна за другой падали на лоб, начиная мешать обзору. Парню нужно было сходить в парикмахерскую. — Я думал, что уже ответил на все вопросы, на которые можно было, — вновь закидывая чёлку назад, отречёно проговорил Кит. — Ты так и не назвал причины, по которой приходишь сюда на репетиции, — чётко проговорила девушка, будто до этого долго выжидала момента, когда сможет задать этот вопрос. Она перестала болтать ногами и посмотрела на отражение парня в зеркале. Тот же в ответ посмотрел на неё. — Не думаю, что такой человек, как ты, будет ходить сюда только по желанию семьи. — Что это ещё за «такой человек, как ты»? — нервно огрызнулся Кит, выпрямляясь, усаживаясь в строгую позу и поворачиваясь к девушке, смотря уже прямо на неё. — Да и кто ты вообще такая, чтобы интересоваться всем этим? — Я Пидж. И наконец-таки ты спросил меня об этом, — с чувством маленькой победы гордо проговорила девушка, посмотрев в ответ на парня. — А про такого человека… Ну, просто ты довольно мрачный, вечно сидишь здесь, абстрагировавшись ото всех, и смотришь на него, — Пидж глянула на подростка с искринкой в глазах, будто знала все мелочи, что скрывал за своими приходами Кит. И Киту совсем это не нравилось. — О ком ты говоришь? — как можно более спокойно поинтересовался парень, но эти янтарные глаза, прожигающие в нём дыру, продолжали настаивать на своём, переча заданному вопросу, надавливая на Кита с такой тяжестью, что просто нельзя было отрицать того, что он знал, о ком сейчас шла речь. — Знал бы ты, как палишься, когда сидишь с таким вот выражением лица, — она постаралась изобразить хмурую задумчивую гримасу, чтобы парню стало понятнее, но вышло не более чем нелепо, — и смотришь на Лэнса, будто надеясь, что он посмотрит на тебя в ответ. — Бред, — грубо кинул Кит, откидываясь на спинку дивана и скатываясь немного вниз. — Что мне до вашего хореографа? — Вот и я не знаю, что тебе до нашего хореографа. Но хочу узнать, — настойчиво проговорила Пидж, наседая с этим на парня.       Кит замолчал, потупив взгляд. На самом деле он не знал, что именно им движет. Почему он приходит сюда, даже зная, что не обязан это делать. Он не знал ответов на эти вопросы. Всё, что наверняка понимал парень, так это то, что ему ужасно хотелось извиниться. Каждый день, каждый чёртов день он приходил в эту студию, чтобы сказать эти сложные слова. Но Лэнс не начинал с ним разговора. Лэнс не встречал его с улыбкой, как остальных учеников. Лэнс даже не смотрел в его сторону, когда Кит сидел на диване и минуту за минутой прожигал его взглядом, смотрел, как он танцует, как он смеётся, как он беззлобно ругается на свою группу, как устало облокачивается на стол и вытирает стекающие со лба капли пота низким воротом тёмно-синей майки, в которой он занимается.       Серьёзно задумавшись над этим, Кит почувствовал, как его сердце сделало громкий ту-дум, пропуская удар, проходясь мурашками по всему телу. И только сейчас его осенило. Он слишком пристально наблюдал за этим человеком. Слишком долго ждал его внимания, слишком надеялся на его внимание, настолько «слишком», что привязался к этой надежде. Опустив голову, скрывая за чёлкой глаза, парень активно замотал головой в разные стороны. — Только не говори мне, что наконец сделал выводы? — с доброй издёвкой в голосе спросила Пидж, наблюдая, как у Кита розовеют кончики ушей. — Противнее всего от того, что к таким выводам мне пришлось прийти из-за тебя, — парень осуждающе посмотрел на девушку. Он не переставал хвататься за то, что к таким итогам его всё-таки подвела слишком вызывающая интонация Пидж, сильно подталкивающие к неправильным вещам слова. Потому что своё недельное пребывание на уроках в студии нельзя было отнести к привязанности к постороннему человеку, которому параллельно на тебя. Никак нельзя. — Не я в этом виновата, — запротестовала девушка, скрещивая руки на груди. — В этом всё твоя заслуга. Ты слишком на нём зациклился. — Конечно, давай ты ещё поиграешь в моего личного психолога? — безнадёжно взвыл парень, вскидывая руки к потолку, а затем хватаясь ими за голову.       Пидж надула губы, нахмурив брови и презрительно посмотрев на парня. Она считала, что ей немного удалось подтолкнуть их постоянного зрителя к таким решениям. И Пидж хотелось дальше принимать участие в развитии отношений активного хореографа и парня-одиночки. Но, видимо, последний не горел желанием заниматься чем-то подобным. Поэтому, опечалено вздохнув, девушка встала с дивана, поправив свои шаровары, и ещё раз посмотрела на Кита, затем подошла чуть ближе, наклонилась и достаточно тихо проговорила: — Тогда хотя бы наконец поговори с ним. Не знаю, о чём вы будете говорить, но это будет каким-никаким прогрессом, в сравнении с тем, что есть сейчас, — выпрямившись, она развела руками по разные от тела стороны, ободряюще улыбнулась и ушла к скучковавшейся неподалёку от стола с колонками группке девчонок.       Кит проводил взглядом новую знакомую, если можно было её так назвать. И вот он вновь остался в одиночестве. Наедине со своими мыслями. С мыслями, которые теперь были полны ложных доводов, накрученных этим странным разговором. Кит не хотел признавать того, что посещение студии как-то было связано с его зацикленностью на хореографе. Потому что это, как ему казалось, было бы глупо. Что вообще могло зацепить в этом человеке? Его глупые шутки? Шушуканье с девчонками, будто он их подружка? Этот идиотский смех? Те грациозные движения, в сопровождении с музыкой? Или те грустные глаза, полные обиды и разочарования после слов подростка?       А ведь после первой встречи, после того разговора они больше не перекинулись ни единым словом. И ведь прошло уже больше недели. Киту было очень неприятно от мысли, что всё своё внимание Лэнс обращал на девушек в его группе. А ведь ему двадцать с лишним, как он вообще способен разговаривать с ними на уровне подростка? Каждый раз замечая подобные моменты, когда Лэнс непозволительно близко стоял с пятнадцати-шестнадцатилетними девушками, болтая с ними на отвлечённые от занятий темы, Кит чувствовал себя неуютно. Ему постоянно хотелось вмешаться в разговор. То ли из-за того, чтобы уберечь девушек от старого дядьки, то ли из-за того, чтобы отвлечь внимание старого дядьки на себя. Теперь он не знал наверняка.       Вывел из водоворота мыслей звонкий хлопок в ладоши. Кит резко поднял голову, отрывая от неё тяжёлую руку, и уставился на хореографа. — Всё, можете идти переодеваться и домой, — немного устало, но с неизменным задором проговорил Лэнс, подходя к столу.       Группа с шумом и гоготом, толкаясь, прошла к раздевалке, постепенно заполняя небольшую комнатку. В толпе идущих Кит уловил настойчивый взгляд Пидж, который так и кричал о том, чтобы парень прямо сейчас встал и пошёл к хореографу. Оттягивать разговор уже давно стало нелепой идеей. Нужно было действовать. И, как только дверь в раздевалку захлопнулась… Кит так и остался сидеть на месте. Обычно бы он встал с дивана, сунув руки в карманы чёрных джинс, и, кинув на Лэнса тот же задумчивый хмурый взгляд, ушёл бы домой. Так происходило на протяжении всей недели. Но сегодня, как и твердила Пидж, был какой-никакой прогресс. Наверное, парню просто не хотелось говорить о чём-либо с этим человеком, пока в студии ещё были люди. Он боялся, что опять сделает что-то не так, скажет неправильные слова. Теперь он боялся ошибиться.       Постепенно ребята покидали студию, прощаясь с хореографом до следующего занятия. Кит вслушивался в шаги каждого ушедшего отсюда человека, вслушивался в шорохи за стенкой, рядом с которой стоял диван, — там как раз была раздевалка. И, когда наконец за стеной стихли последние поскрипывания дверок шкафчиков, а преподавателю были сказаны последние слова прощания, Кит всё-таки поднялся с дивана. Ноги по привычке повели его к выходу, но на полпути он остановился и снова посмотрел на Лэнса, который старался найти себе занятие около этого замученного стола, упрямо игнорируя присутствие подростка.       Крепко сжав кулаки, Кит вдохнул спёртый воздух полной грудью и шумно выдохнул. Теперь пришёл черёд действовать. Больших усилий ему дались шаги навстречу хореографу, очень больших. И скорее уже не страх сделать что-либо не так тревожил парня, а волнение. Он настолько разволновался, что не знал толком, что будет говорить, когда подойдёт. А он ведь уже подошёл и разглядывал подставленную его взору спину. Сглотнув, он вдруг осёкся и забыл те слова, что вроде сами навязались, показались подростку более-менее сносными, чтобы начать диалог. Теперь его сковывало чувство вины за слова недельной давности. И это так глупо, что даже самому смешно. В итоге единственное, что удалось из себя выдавить, это приглушённый смех, что всё-таки помогло обратить внимание Лэнса на себя.       Он обернулся и посмотрел на Кита. Но он смотрел на него по-другому. Он не улыбался, — его губы были сжаты в тонкую полоску. Лэнс хмурился, как будто не хотел, чтобы этот момент наступил, чтобы этот разговор вообще состоялся. И из-за этого у Кита ещё больше спёрло горло. Сейчас, чтобы выдавить из себя хоть одно слово, нужно было приложить столько усилий, сколько он не прикладывал даже в тех глупых стычках на старых улицах. Вина, что с большей силой начала давить на совесть, больше усугубляла ситуацию. Так неуютно Кит себя раньше ещё никогда не чувствовал. Ущемлённый в действиях, в словах. Беспомощный перед каким-то взрослым. А точно ли каким-то? — Ты же хотел что-то сказать? — безучастно спросил Лэнс, не желая больше тянуть времени.       Это был второй раз, когда они разговаривали. И он был более волнительным, чем первый. Потому что в первый их разговор Кит не был заинтересован Лэнсом настолько. Он не был ничем заинтересован. Потому что тогда его заставили прийти и отсидеть то занятие. Но после того, как он увидел те грустные глаза… Боже, хватило всего мгновения, чтобы мир перевернулся. Это пугало. — Да, уже давно хотел сказать… — потупив взгляд, Кит поджал губы. Он не знал, насколько виноватым сейчас выглядит, но ему казалось, что довольно странно подходить с такими глупостями, как бы он думал раньше, спустя неделю. — Я… Мне определённо есть, что тебе сказать. — Ну. Я слушаю, — скрестив руки на груди, Лэнс облокотился на стол позади себя и выжидающе посмотрел на подростка. Сейчас они действительно были похожи на ученика и учителя. Несмотря на то, что как таковым учеником Кит не являлся. — Я был не прав. И грубо было с моей стороны так отзываться о том, чем ты занимаешься, — с усилием высказал парень, хмурясь. Хмурился он не из-за недовольства, а от того напряжения, что чувствовал, произнося эти слова. — И да, я смог прийти к таким выводам только спустя неделю. Мне до невозможного неприятно от того, что ты игнорируешь моё присутствие здесь, — Кит замолчал, поднимая на хореографа измученный взгляд, затем тихо добавил: — Я не понимаю, как ты это делаешь… — Вот как, — тихо хмыкнув, Лэнс отстранился от стола, делая шаг навстречу парню, протягивая руку и укладывая её на тёмные непослушные вихры. На удивление они оказались более мягкими, чем предполагал хореограф. И утопать в них, переплетая в локонах пальцы, было до ужаса приятно. — Прости, что тебе пришлось это перетерпеть. По твоему виду легко сказать, что это было тяжело, — Лэнс наконец-таки снисходительно улыбнулся. Даже не снисходительно, а скорее виновато. Хотя Кит не был хорош в понимании улыбок. И сейчас он был больше сконцентрирован на том, как пальцы Лэнса раз за разом переплетаются в волосах, имитируя поглаживание. Это действительно было приятно. — Всё, всё, — нехотя проговорил парень, отрывая от своих волос чужую руку. — Теперь всё нормально? Я, эм, прощён? — С одним условием, — настойчиво произнёс хореограф, бережно сжимая ладонь в кулак, будто пытаясь сохранить те щекотливые, мягкие ощущения. — Ты будешь заниматься так, как хотел твой брат. Иначе я буду чувствовать себя ещё более разбитым, чем после тех твоих слов. — Что? — воскликнул Кит, сразу меняясь в лице. — Но это нечестно! — Но ты даже не пробовал! — переигрывая подростка, сказал Лэнс, упираясь руками в бока.       Он недолго смотрел на парня, затем развернулся к столу, пробегаясь длинными пальцами по клавиатуре, после чего из колонок полилась мелодия, напоминающая собой вальс. Но эта мелодия была чуть поактивнее, чем та. Кит с недоумением наблюдал за действиями хореографа, пока не был увлечён за ним на середину студии. Лэнс бережно взял руки Кита в свои, приподнимая их. — Так как я пока не знаю, на что ты способен в этом, ведущим буду я, договорились? — умещая одну руку Кита у себя на плече, произнёс хореограф, посмотрев тому в глаза. — Что? — недоумевая, переспросил подросток, внимательно следя за движениями Лэнса и краем уха вслушиваясь в мелодию. — Что ты собираешься делать? — Танцевать, что же ещё? — Лэнс улыбнулся, его глаза игриво блеснули на свету, чем привлекли внимание парня. Засмотревшись, он даже немного забылся, пока не почувствовал, как на его талию легла рука хореографа. Кит даже дёрнулся. — Куда ты руки тянешь? — возмущённо затараторил он, немного краснея. Очень заметно розовели его уши, выделяясь на фоне чёрных волос. — Тебе придётся побыть моей дамой для этого танца, — совершенно спокойно сказал Лэнс, слегка поведя плечами. — Здесь не может быть два ведущих.       Кит хотел возмутиться пуще прежнего, но хореограф потянул его за собой, делая первые шаги под такт мелодии. Парень несмело сжал плечо Лэнса и устремил взгляд в пол, следя за тем, как и куда по его мнению, нужно было переставлять ноги. Мелодия была довольно ритмичной, поспевать за каждым шагом хореографа было достаточно тяжко, но Кит воспринял эту ситуацию, как соревнование, и проигрывать он уж точно не хотел. Так они сделали большой круг по студии, в таком темпе, быстрыми, достаточно уверенными и вполне точными в случае Кита шагами. В итоге они вернулись в центр. Подросток подумал, что на этом их глупый, как ему казалось со стороны, танец должен был закончиться, но вместо этого Лэнс утянул его во что-то более подвижное, чем этот энергичный вальс. Хореограф, вытянув по струнке руку подростка, которую до этого бережно держал в своей, сделал настойчивые круговые движения рукой, заставляя Кита под её давлением сделать пару оборотов. Парень оступился, потерял равновесие и уже было запрокинулся назад, но Лэнс быстро среагировал, подхватив его свободной рукой и притянув поближе к себе той, что держал. При такой близости Кит мог чувствовать, что дыхание Лэнса сбилось, что было странно, так как обычно сдувался он намного позже. Наверное, свою роль сыграла усталость, как показалось подростку.       Скользнув взглядом по внешнему виду парня, хореограф недовольно покачал головой, затем, слабо улыбнувшись, посмотрел в недоумевающие, широко раскрытые глаза Кита и высказал свой вердикт: — Эта обувь совсем не подходит для подобного рода занятий, — Кит шумно выдохнул и, наклонив голову, посмотрел на полусапоги, что были на нём одеты. — Если бы не они, мы бы могли продолжить.       Мотнув головой, парень постарался подняться, чтобы встать ровно, потому как рука на талии, да и такая близость слишком уж тревожили сердце. Но попытка не удалась: сапоги начали скользить по полу, из-за чего Кит начал практически падать. Но крепко державшие его руки хореографа, не давали этому случиться. Заметив тщетные старания подростка, Лэнс всё же сжалился, понимая, что уже достаточно поработал с ним на сегодня. Когда оба уже нормально, ровно, уверенно стояли на полу, Лэнс воодушевлённо спросил: — Ну, и что ты можешь сказать по этому поводу? — он очень надеялся на хороший отзыв. А надеялся из-за того, что знал, что этот танец был любимым среди девушек в его группе. Да и ко всему прочему это была лишь часть. И по началу он долго практиковал его. Во всяком случае девушкам это нравилось, из-за чего Лэнс не терял надежды на то, что подростку тоже понравится. — Это… Это довольно сложно, — разминая рукой шею, Кит отвёл взгляд в сторону. Опасаясь того, что сейчас он что-то сказал не так, парень старался не смотреть на хореографа, чтобы не увидеть тех расстроенных глаз. — А ты думал, что с первого раза всё будет просто и быстро получаться? — Лэнс засмеялся тем самым «идиотским смехом», каким его нарёк парень, отгоняя у последнего волнения насчёт повторения сценария. — Вот если бы ты всю эту неделю занимался, то всё было бы намного проще. — Мне вообще-то казалось, что вы тут джаз-фанк практикуете, а не вальс! — огрызнулся Кит. — Я не был готов к этому. Вообще ни к чему. — Тогда давай хорошо поработаем в следующий раз? — протягивая подростку руку, сказал хореограф, заботливо улыбаясь и устало прикрывая глаза.       Кит поджал губы, в сомнениях глянув на руку Лэнса. Он не знал, какой из вариантов верный, а какой нет, не видел пользы в согласии, но зато видел разочарование Лэнса в отказе. В голове всплыл диалог с Пидж. Сразу вспомнились все те неправильные мысли, отчего часто и громко застучало сердце. И сейчас не пожать Лэнсу руку Кит считал за предательство его надежд. Парень слабо улыбнулся, понимая, что видит в этом взрослом большого ребёнка. И уже без особого сопротивления, без сомнения в своих действиях, Кит протянул свою и пожал руку Лэнса в ответ, чувствуя, какая она горячая. Отпускать её в тот момент не особо хотелось. — Хорошо. Давай выложимся на полную.