Это женский танец

      На стене беззлобно тикали часы, медленно переставляя стрелки. Солнечные лучи скрывали плотно закрытые шторы, позволяя парню поспать ещё немного. Лэнс по несколько раз переворачивался с одного бока на другой, пытаясь удержать интересный сон, чтобы узнать, что будет дальше. Хотя, была высока вероятность того, что этот сон он уже додумывал самостоятельно. Но резко заигравшая на мобильном мелодия окончательно вырвала его из надуманного самим собой царства Морфея, насильно заставляя оторвать голову от подушки и достать свой телефон, чтобы ответить на звонок. Глянув на фотографию контакта, парень принял вызов, прислонив телефон к уху и первым нарушая тишину своим хриплым с просони голосом: — Buenos dias mi querido amigo*, — перевернувшись на спину, хореограф всё равно уложил голову на подушку, внимательно разглядывая потолок. — Лэнс, мы с тобой уже говорили на тему твоих знаний в испанском, — нервно отметил Ханк, чем-то шумя на заднем плане. Парню так и не удалось узнать, что это был за шум, но он мог смело предположить, что это была сковорода. — Прости, я просто только разлепил глаза, оно на автомате вышло, — лениво усевшись на кровати и слабо потянувшись, Лэнс зевнул. — Так по какой, собственно, очень важной причине ты мне звонишь в очень-очень ранее утро? — Ты смотрел на часы? — теперь голос друга казался возмущённым. — С каких пор третий час дня у нас утро? — Для человека, который всю ночь работал над программой для своей группы, это самое настоящее утро. — Всё с тобой понятно, — строго произнёс Ханк, но Лэнс был готов поклясться, что слышал слабую усмешку. — В общем, ты просил меня поговорить с отцом Шей насчёт того инцидента недельной давности, да? — О, так ты что-то разузнал? — сонливость парня в миг пропала, когда речь зашла о том, с чем хореограф поклялся разобраться уже как пять дней назад. Ему до сих пор было стыдно перед Китом за то, что это заняло столько времени. — Есть информация о том, кто это сделал? Я уже могу пойти искать их? — Лэнс, спокойней, — Ханк вздохнул, после чего в трубке послышалось громкое шипение, сопровождаемое тихими ругательствами. Только после того, как всё более-менее затихло, парень продолжил: — Мне удалось и самому поучаствовать в обсуждении покушения на ребятню. Скажу даже больше, я смог сам поговорить с этими детишками. И, когда я показал им фотку твоего парня… — Ханк, — раскрасневшись, взмолился Лэнс, несильно нахмурившись. Было довольно непривычно слышать что-то подобное от своего друга, особенно когда всё ещё не зашло так далеко, чтобы уж наверняка афишировать свои отношения. — Да, да, хорошо. Когда я показал мальчишкам фотку, они сказали, что в той компании, которая им угрожала, не было такого парня. После этого мы поговорили с офицером, который принимал заявление и был тем, кто звонил Киту домой. Он долго извинялся за недостоверность своих утверждений, говорил, что обязательно позвонит какому-то Широ и всё решит. Так что тебе просто остаётся сидеть и ждать радостного звонка от своего ненаглядного. Думаю, что в ближайшее время он точно должен будет позвонить. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты лучший, Ханк? — растянув губы в счастливой улыбке, Лэнс всматривался в странный геометрический рисунок на своём одеяле, ожидая ответа друга. — Мм, да? — вопросительно проговорил парень, хмыкая в трубку. — Ты как минимум раз пятнадцать сказал мне об этом, когда я только предложил поговорить с отцом Шей. А так, не за что, мой горячо любимый друг, всегда рад стараться во благо твоей великой и светлой любви. — Да, конечно, — хохотнув, Лэнс встал с кровати, — огромное спасибо, постараюсь не оставаться в долгу, так что в любой момент жди от меня подарка или добрых слов.       Распрощавшись с другом, хореограф оставил телефон на столе, а сам, переодевшись из пижамы в более повседневную одежду, спустился на первый этаж. Дома, к приятному удивлению, не было никого, кроме рыбок. Мама с папой, взяв с собой малышню, уехали на выходные в гости к дедушке с бабушкой. А старший брат был либо у друзей, либо у своей девушки, поэтому весь дом был в распоряжении Лэнса. И этот день нужно было провести отлично. И не менее продуктивно. Конечно, следовало бы позвонить подростку, поинтересоваться, всё ли у него хорошо, но вчера Кит сам попросил хореографа не звонить. Объяснений после этой странной просьбы никаких не последовало, из-за чего парню оставалось лишь гадать, что именно сегодня происходит в доме Кита. Лэнс очень надеялся на то, что всё сейчас решается и уже на следующей неделе он сможет встретиться с парнем в студии, наконец-то позаниматься с ним танцами и вздохнуть спокойно, зная, что больше подобного не повторится. Потому что Лэнс верил в то, что подросток больше не пойдёт на такие крайности, как драки. Ведь он сам обещал это хореографу. И последнему просто хотелось верить в это.       Заварив себе чая, который оказался слишком крепким, нежели обычно, Лэнс прошёл в гостиную, где сел на диван, включил телевизор и под шум какого-то старого сериала начал копаться в телефоне, за которым он сходил, пока кипятилась вода. Уже который день подряд он перечитывает переписки с подростком в чате. Сообщения Кита в начале их диалога выглядели до жути серьёзными и официальными, что не раз заставляло хореографа улыбаться. Он ненароком представлял то, как волнуется парень, набирая ему ответное сообщение, отсылая его. А как подросток пыхтел на Лэнса, когда тот ошибался в написании элементарных слов. Это тоже было по-своему мило.       Не сдержавшись, Лэнс всё же написал небольшое сообщение, отправив его. Может оно и содержало в себе пару слов, но они были наполнены теми переживаниями, что испытывал хореограф. Хоть значок около аватара подростка твердил о том, что тот не в сети, Лэнс очень надеялся на скорый ответ, хотя бы на простое «всё в порядке». Но даже когда на экране телевизора пролетали титры после очередного закончившегося фильма, который шёл где-то полтора часа, ответа не было. Это заставило хореографа чуть больше поволноваться. Он долго терялся в сомнениях, не зная, следует ли звонить подростку или же всё-таки выполнить элементарную просьбу и просто не тревожить его сегодня. Но Лэнс так не привык, особенно после каждодневного общения. И ведь они с Китом действительно переписывались и разговаривали все эти пять дней, узнавали друг у друга интересы и хобби, обсуждали какие-то сложные и важные темы, иногда спорили по поводу и без о всякой ерунде, как казалось хореографу, а временами просто молчали в трубку, наслаждаясь возможностью слышать дыхание близкого человека на том проводе. Но последнее никогда долго не длилось, потому как Лэнс часто отшучивался, говоря, что это уже начинает походить на третьесортный ужастик, когда маньяк дышит в трубку своей жертвы. Кит на это постоянно ругался и твердил, что хореограф портит всю романтику.       Тяжело вздохнув и отложив телефон в сторону, чтобы уменьшить соблазн ещё раз написать подростку, Лэнс встал с дивана и пошёл на кухню, чтобы налить себе ещё немного чая. Проходя мимо холодильника, парень вспомнил, что сегодня, кроме печенья, ничего и не ел. Хмыкнув, он просто начал заваривать себе чай, чтобы скрасить своё времяпровождение перед телевизором. Оставив кружку на столе, Лэнс пошёл обратно в гостиную, чтобы взять мисочку и насыпать туда ещё печенья. Но в коридоре его отвлёк стук в дверь. Выругавшись, парень сразу подумал на брата. Луис постоянно забывал ключи дома, что раздражало не только хореографа, но и остальных членов семьи, ведь, ну сколько можно-то? Подойдя к двери, парень повернул замок и, открыв, толкнул её, разворачиваясь и уходя обратно к гостиной, на ходу напоминая старшему брату: — Скажу тебе, что в один прекрасный день дома никого не окажется и тебе придётся спать на улице, — голос был недовольный, как и сам хореограф. Хотя многим он от брата не отличался, так как часто раньше тоже оставлял свои ключи. И именно он был тем, кому однажды до поздна пришлось сидеть на улице и только после этого пойти домой к Ханку, чтобы не сидеть на крыльце до утра.       В ответ ничего не последовало, что по началу не особо удивило парня. Тот лишь забрал с кофейного столика миску, после чего ненадолго замолк, вслушиваясь в происходящее. И очень пугало то, что не происходило ровным счётом ничего. Лэнс, конечно, слышал, как закрылась дверь, как кто-то вошёл. И этот«кто-то» сейчас очень волновал парня, потому что он знал, что Луис бы обязательно ответил что-нибудь колкое на замечание младшего брата. Сглотнув, хореограф развернулся и осторожно прошёл к порогу, несмело выглядывая в коридор. Выключенный там свет не давал нормально разглядеть стоящего у двери человека. Но тот явно был чем-то недоволен. Хотя, если он угрожающе не двигался в сторону хореографа, это уже очень радовало, потому как маньяком-убийцей пришедший не был. Осторожно выйдя в коридор и медленно продвигаясь к двери, сжимая в руках пустую миску от печенья, парень дошёл до выключателя и, нажав на него, зажёг в коридоре свет, не отрывая пристального взгляда от места, где, по его предположению, должна была находиться голова.       Как только комната наполнилась тёплым оранжевым светом, искажённым из-за своеобразных плафонов красивой люстры, Лэнс пересёкся с недовольными тёмно-фиолетовыми глазами. А когда парень понял, кого вообще пустил в дом, то еле удержал себя от того, чтобы выронить из рук миску. Облокотившись на дверь позади себя, Кит внимательно наблюдал за тем, как с напряжённого выражение лица хореографа меняется на удивлённое. Подросток, конечно, был рад встрече. Где-то глубоко внутри. Но то, как его встретили, оставило свой неприятный осадок в груди. Честно признаться, парень ожидал совершенно другого. Но это слишком далеко отошло от его представлений. — Ох, я тоже ужасно рад видеть тебя, — с явной наигранностью произнёс Кит, отпрянув от двери. Он отставил в сторону пакет, что был у него в руках, и начал снимать обувь. — Как дела, спрашиваешь? Просто замечательно. У меня есть много того, чем бы я хотел с тобой поделиться. Что? Хочешь послушать? — отодвинув обувь в сторону, Кит снял с себя лёгкую куртку и повесил её на вешалку сбоку, затем перевёл взгляд на хореографа, что всё так же пребывал в недоумении. — Я с радостью поделюсь с тобой всем случившимся. Уверен, что тебе будет интересно услышать, какое чудо сегодня произошло. — Постой, Кит… — серьёзно оглядев подростка, наконец подал голос Лэнс, отставляя миску на пуфик, стоящий у стенки. — Как ты… Почему ты здесь? Я думал, что у тебя что-то важное сегодня, раз ты даже просил мне тебе не звонить и не писать. — Но ты всё равно написал, — достав телефон и быстро разблокировав его, парень, повернув дисплей к Лэнсу, плавно помахал рукой, в которой держал гаджет. — И, думаю, я обо всём расскажу. Только не в коридоре, если можно.       Слабо кивнув, Лэнс пошёл на кухню, приглашая за собой неожиданного гостя. Кит последовал за ним, прихватив с собой пакет. Первое время оба молчали: Лэнс, как гостеприимный хозяин заваривал вторую кружку чая для гостя, Кит смиренно ждал за столом, разглядывая, как хореограф хлопочет на кухне. Последний, закончив с горячим напитком, поставил кружку чёрного чая перед парнем, а сам со своей сел на место рядом, грея отчего-то похолодевшие руки о кружку. Нервно вздохнув, на мгновение поджав губы, Лэнс поднял взгляд на спокойного подростка, попивающего предложенный чай. Сам хореограф не понимал, почему он волнуется, но необъяснимое чувство в груди не давало ему спокойно сидеть. — Так что же ты хотел рассказать? — ненавязчиво поинтересовался парень, потирая большим пальцем уже потускневший рисунок на своей кружке. — Ну, как всё разрешилось, — довольно кратко ответил Кит, несильно поведя плечами. — Вчера Широ позвонили из участка. Офицер долго за что-то извинялся, а потом сам Широ довольно много извинялся. Это было очень странно, потому что обычно все эти ситуации просто забывались, и никто ни перед кем не извинялся. — Может причина в том, что ты в этот раз оказался прав, и твоему брату было стыдно? — предположил хореограф, наконец отпив немного чая. — Всё же можно посчитать, что он оклеветал тебя, когда ты был невиновен. — Возможно, — хмыкнув, парень прикрыл глаза и откинулся на спинку стула, посмотрев в потолок. — После того, как он перестал извиняться, я поговорил с ним о студии и о тебе, — на этих словах Лэнс невольно поперхнулся чаем, затем внимательно посмотрел на подростка, ожидая подробностей. — Я не буду ходить на занятия. Он наконец меня выслушал и сам пришёл к выводу, что это мне не так уж и нужно. А потом, когда я назвал причину, по которой я продолжу с тобой общаться, ну… Он не был удивлён, скорее ему даже стало неинтересно после моего признания. Широ, можно сказать, никак не отреагировал на это. Хотя, думаю, он немного понял, почему я привязался к тебе. — Боже, — взвыл Лэнс, опуская голову на стол и шмыгая носом. — Мне же будет стыдно ему в глаза смотреть, если мы ещё раз встретимся. — Ты драматизируешь, — хмыкнул подросток, прищурив глаза и улыбнувшись. Кит ещё некоторое время сидел, наблюдая за тем, как хореограф что-то невнятно бормочет, после чего, прерывая диалог парня с самим собой, поинтересовался: — Чем будем заниматься? — Оу, ну, — в поставленном вопросе Лэнс явно потерялся, потому как время уже близилось к девяти вечера, дома никого не было, и заняться можно было многим, — как насчёт посмотреть какой-нибудь фильм?       Пожав плечами, Кит встал из-за стола, тем самым принимая предложение и ожидая, когда хореограф проведёт его в гостиную, предложит присесть рядом и позволит выбрать фильм для просмотра. Но в выборе свою инициативу проявил Лэнс, чем немного расстроил парня, но уже идея того, что они проведут это время рядышком на диване, делала безумно счастливым. Как только хореограф сел, Кит, сидя рядом, прижался к нему, уронив голову на плечо. Как же это было приятно. Одних переписок и разговоров по телефону подростку было чертовски мало, поэтому из этого вечера он хотел выжать максимум близости, который можно было себе позволить. А позволить можно было многое, потому как, словно в кинофильме, всё играло на руку. А под всем Кит имел в виду то, что дома у хореографа никого не было, и можно было открыто делать то, что хотелось бы, не смущаясь посторонних глаз. Перед родственниками Лэнса подростку было бы явно неловко.       На протяжении всего фильма, Кит всячески липнул к парню, просто наслаждаясь тем, что может быть рядом. Толстовки критически не хватало всю ту неделю, что он провёл дома, поэтому возможность коснуться хореографа немного вскружила голову. И всё это ужасно напоминало Лэнсу его старого кота, который жил у бабушки с дедушкой. Тот тоже так лип, стараясь занять собой всё пространство вокруг. И если к коту парень уже давно привык, то такое поведение подростка очень смущало. Он буквально не давал вздохнуть спокойно. К концу фильма Лэнс сдался. Он поставил паузу и выжидающе посмотрел на Кита, который не совсем понимал, что именно сейчас происходит. Так они просидели недолго, потому как, не дождавшись ответов от парня, хореограф спросил сам: — Ты чего-то хочешь? — голос звучал несколько нервным, но что именно нервировало Лэнса точно сказать нельзя было. — Тебе неудобно? Может мне принести больше подушек или одеяло, чтобы было помягче? Или пересесть на кресло, чтобы не стеснять твоё удобство? — Нет, всё нормально, — вяло улыбнувшись, ответил Кит и тут же уткнулся носом в плечо хореографа, прикрывая глаза. — Я просто соскучился и хочу обниматься.       Пару раз моргнув, Лэнс недоверчиво хмыкнул и приложил свою ладонь ко лбу парня, из-за чего удостоился недопонимающего взгляда. Лоб оказался тёплым, и никаких намёков на температуру не было. Тогда хореограф расплылся в довольной улыбке, положил пульт на столик рядом с диваном, что заставило подростка ненадолго отпрянуть от него. Лэнс, почувствовав свободу в собственных движениях, отсел немного назад, закидывая одну ногу на диван и поворачиваясь лицом к подростку, несильно разводя руки в стороны и приглашая того в свои объятья. Парень недолго сидел, рассматривая расслабленную позу Лэнса, его несколько усталый, но всё такой же тёплый взгляд и слабую улыбку. Слегка оттолкнувшись ногой, Кит буквально упал в предложенные объятья, обвивая руками туловище хореографа и несильно сжимая в ответ. — Мог бы сразу попросить, — шёпотом произнёс Лэнс, укладывая одну руку на лопатки подростка, а вторую на поясницу. Носом он уткнулся в волосы, чувствуя нотки ещё не выветрившегося шампуня. От мысли, что перед приходом Кит принимал ванну, хореографу хотелось глупо улыбаться, но он сдержался. — Я тоже очень соскучился, Кит.       Парень, услышав эту фразу, невольно поднял голову, несильно ударяясь макушкой о нос хореографа. Последний болезненно зашипел, но боль, видимо, достаточно быстро спала, так как потом он в ответ посмотрел на подростка. Снова вспомнились аметисты. Забавно хмыкнув, Лэнс несильно наклонился, потёршись носом о нос парня, прикрывая глаза. А Кит, растаяв от таких действий, нежных поглаживаний по спине, слегка подался вперёд чмокая хореографа в губы. И, только почувствовав на своих губах мягкие, чуть приоткрытые губы подростка, Лэнс растянул губы в ухмылке, перемещая одну руку со спины, укладывая ладонь на щёку парня и более откровенно целуя в ответ, обходясь без прелюдий, сразу забираясь языком в чужой рот, вовлекая в свою игру, запутываясь пальцами в длинных локонах, цепляя свободной рукой край кофты подростка и приподнимая его, забираясь под ткань тёплыми подушечками пальцев, проводя по линии позвоночника, несильно надавливая, заставляя чуть больше прогнуться.       Кит, понимая, что находится в не самом удобном положении, старался прервать поцелуй, но достаточно продолжительное время, как казалось парню, Лэнс не давал ему этого сделать, увлекая всё больше. Всё тело уже начинало неприятно ныть. И именно поэтому парень несильно, но довольно болезненно прикусил губу хореографа, стараясь вернуть его на землю. Он всё-таки отпрянул, несколько возмущённо разглядывая чуть запыхавшегося подростка. Кит глядел на Лэнса скорее недовольно, чем возмущённо, но желание вернуться к действию продолжало теплиться в разгорячённой голове. Сев между ног хореографа, что было значительно удобнее, чем прежнее полулежачее положение, Кит уложил ладони на живот парня, проводя ими наверх, к груди, задирая тем самым домашнюю футболку и открывая вид на загорелую кожу. За своими движениями подросток внимательно следил, невольно закусив нижнюю губу. Сердце при прикосновении к оголённой вздымающейся от сбившегося дыхания груди хореографа приятно заныло. Подросток судорожно выдохнул. Тело Лэнса было горячим, почти обжигающим, а под бледной ладонью, так сильно контрастирующей с кожей парня, так же быстро билось сердце. Отчего-то это немного смутило Кита, заставляя несильно покраснеть и вызывая на лице у Лэнса вальяжную ухмылку.       Хореограф, не желая оставаться бездвижным брёвнышком под подростком, протянул руки к краям его кофты и, взявшись за них, осторожно потянул наверх, заставляя Кита отдёрнуть от его тела руки, поднимая их вверх. Избавившись от кофты и откинув её на кресло, стоящее рядом, Лэнс пробежался взглядом по торсу парня, подмечая, что так он выглядит куда интереснее, чем в бесформенной верхней одежде. Подавшись вперёд, Лэнс уместил одну руку на боку подростка, вторую положил на колено, а губами сначала осторожно, будто проверяя, затем более смело, коснулся шеи, прокладывая маленькую дорожку поцелуев до уха, затем, прикрыв глаза, целуя в щёку и немного отстраняясь. Он внимательно посмотрел в глаза парня, будто задавая вопрос. — Я не против, — хрипло проговорил Кит, смущённо отворачивая голову в бок. — Тогда может пойдём в комнату? Там будет поудобнее, чем на диване.       Молча согласившись с предложением, подросток поднялся и собрался было идти в комнату к Лэнсу, но тот его на мгновение остановил, взяв за руку, после чего потянул за собой. Парень не очень понял смысла этого действия, но сердце от этого влюблённо затрепетало, заставляя чувствовать себя крайне неловко от такого положения. Поднявшись в спальню, хореограф даже не дал дойти до кровати, зажимая между собой и закрывшейся дверью, впиваясь в губы и хаотично водя по желанному телу руками, заставляя подростка томно выдыхать в поцелуй. Локоны волос Кита немного неприятно щекотали лицо, поэтому парень по памяти начал пятиться к кровати, не разрывая поцелуя, ведя за собой подростка, нежно придерживая его рукой за талию.       Улёгшись на кровать, Кит оглядел нависшего над ним хореографа, зацепившись взглядом за футболку. Он нахмурился, ухватился за ткань рукой и несильно потянул. Лэнс намёк понял, избавившись от футболки и вновь нависнув над подростком, смахивая с его лба пряди, нежно целуя сначала в лоб, затем в нос, заставляя поморщиться, после более влажные поцелуи прошлись по ключицам. Кит осторожно провёл рукой по волосам хореографа, затем скользнул по шее к спине. Отчётливо это чувствуя, Лэнс прервался и ненадолго прикрыл глаза, утыкаясь носом в грудь парню, позволяя ему приятными точечными движениями очертить выступающие лопатки. Затем хореограф потянулся рукой к джинсам подростка, расстёгивая ширинку, проблемно отстёгивая пуговицу и нарочно поддевая резинку боксёров, чтобы почувствовать, как взволновано под ним содрогнётся парень. Хитро глянув тому в глаза, Лэнс зазывающе ухмыльнулся, получая в ответ хмурый взгляд. Но порозовевшие щёки и уши уже о многом говорили, поэтому парень пошёл дальше. Сегодня можно было дойти до конца. — Кит, — остановившись, Лэнс глубоко вздохнул, после чего расслабленно выдохнул, поцеловал парня в щёку и, улыбнувшись, продолжил: — Мне уже давно следовало сказать тебе, что я влюбился. Влюбился в тебя, как ребёнок. Признался в этом всем и самому себе, но тебе сказать смог только сейчас, — довольно грустно отметил он, стыдливо отводя взгляд в сторону. — Я тоже… — несмело произнёс Кит, краснея больше прежнего. — Я тоже влюбился в тебя, как ребёнок. — Ты и есть ребёнок, — посмеявшись, сказал Лэнс и, не дав парню возмутиться, снова поцеловал его, увлекая чем-то поинтереснее, чем разговоры о возрасте.