Зимний Принц

      Она была свободна. И вместе с тем скована по рукам и ногам.       Да, её мечты разбились вдребезги, когда её отец проявил себя полным кретином после рождения Джоффри, дав этим вонючим железнорожденным разграбить их прекрасный Ланниспорт, и похоронив тем самым свои претензии на пост Десницы. Роберт сам почти как железнорожденный, ценит только силу. Потому человек, который не смог свои владения защитить, в его глазах автоматически опозорен, даже если он дед его детей.       То есть, простите, её детей. И только её. Джейме такое же продолжение её, как её руки или её ноги. Те трое детей, которые должны быть у неё — это ЕЁ дети. Единственный мужчина, который заинтересовал бы её — это Рейгар, но он давно уже в холодной могиле. А она… позаботилась, чтобы её дети были только её.       Позаботилась ли?       Если в отцовстве Мирцеллы и Томмена она не сомневалась, то зачатие Джоффри произошло как раз тогда, когда она… когда она была ещё глупа и не додумалась ублажать мужа так, чтобы дети от этого точно не завелись.       И фраза этой норвосской дуры Мелларио про темнеющие с возрастом волосы засела эхом в голове.       

***

      Джоффри уже пора было отдать мужчинам. И она цеплялась сейчас за дни с ним до последнего, любуясь его золотистой гривой. Таким же златогривым её дитя воссядет на трон. Только тогда… тогда его у неё заберут.       Неужели пророчество мейеги может толковаться и так? Что её дети перестанут принадлежать ей? Хотя… королева, моложе и красивее её. Если она переживёт Джоффри, но тот уже успеет оставить её внуков, то жена Джоффри автоматически станет «моложе и красивее» её.       Или нет. Золотые будут их короны и золотые же будут их саваны. У всех троих. Не то чтобы ситуация «брат правит после брата» была исключительна, но… она должна была догадаться о чём-то уже после рождения Мирцеллы.              В Семи Королевствах не коронуют женщин. По крайней мере в ситуации, когда в роду не осталось мужчин. Учитывая что никто, никто не знает их с Джейме секрета… она должна была догадаться о чем-то при рождении Мирцеллы! Мирцелла Баратеон сможет стать королевой андалов, ройнаров и Первых Людей только на равных правах с этой пигалицей Ширен Баратеон… если та выживет после своей уродующей лицо звори. Только после смерти как своих братьев, так и своих официальных дядюшек.       Так что же — в пророчестве ошибка на этапе рождения девочки? Или эта скотина Аррен всё же имеет свои планы на трон? Тогда Мирцелла всё же станет королевой…и предаст свою мать?       Или оно… ещё не окончено? Кто-то из троих не её дитя? Нет. Нет. Быть этого не может… она же спала только с Джейме. Она была уверена, что спала только с Джейме… хотя в замке Эстермонтов ей всё же доводилось спать с Робертом.              Было над чем подумать, и самое главное — почти не приходилось притворяться. Серсея Ланнистер, стоя в шаге от того, чтобы увидеть первую из золотых корон на своём ребёнке, терзалась страхом… и отнюдь не беспокойством за мужа, лежащего в беспамятстве в сладком дурмане макового молока, разговаривая во сне с давно ушедшими и, похоже, вновь переживая бой на Трезубце — или рукопашные схватки на былых турнирах. Страх того, что где-то в расчётах была ошибка… и при этом того, что сейчас она не может просто взять и исправить её в объятьях Джейме. Мейстер Пицель готов на многое за золото, но даже он не готов приписать два-три лишних месяца беременности. Особенно если золото берётся из кармана её лорда-отца, а Тайвин Ланнистер очень, очень стремится вернуть положение в столице.       

***

      И разговаривать с отцом предстояло в тяжёлых условиях. Видимо, не только Аррен был готов натыкать Тайвину лицом в позор Ланниспорта.       Старый Лев был явно зол, и горячее вино с пряностями этим вечером отца не успокаивало.       — Доран Мартелл, видимо, решил пошутить надо мной. Ну, он пошутил, я посмеюсь, — Тайвин Ланнистер расположился в покоях дочери совершенно по-хозяйски. Ну да, ведь это от неё зависит, не поползёт ли Лев отсюда с поджатым хвостом.       — Что вы имеете в виду, отец?       — Принц Доран предлагает брак твоего брата, Тириона, — Серсея скривилась, как будто отведала сырую луковицу. Ненавистный карлик слишком уж напомнил ей недавние рассуждения о пророчестве. Треклятый «валонкар»… это ведь означает «младший брат». А кто это может быть, кроме уродливого карлы? — Брак с его племянницей, Нимерией Сэнд. Оба её родители — высокородны, брат принца и дочь одного из самых видных нобилей Волантиса.       — И что же вы решили, отец? — ответила она наконец.       — От меня ждут или отказа, или безусловного принятия змеи в моём гнезде. Однако, как Доран сам мог убедиться, отправить дорнийку на север — это подвергнуть её испытанию грубыми северными нравами. У меня есть свои планы… в том числе на волантийскую родню этой девушки. За Чёрными Стенами есть секреты, которые не купишь за деньги, но купишь за связи.       — Хотите использовать эти связи для… поисков дяди Гериона?       — Да. Последний раз моего непутёвого брата видели в Волантисе. С тех пор он отплыл неизвестно куда. А в Волантисе много людей, которые… не почешутся за деньги, но почешутся за связи. Тирион очень, очень любит своего дядюшку. И естественно, убедит молодую и красивую жену помочь с его поисками. Если же наша глупенькая песчаная метательница ножей планирует мужеубийство — она лишь избавит меня от моей же проблемы. Заинтересовать Тириона поисками дяди — и он уже не планирует ничего против меня.       — Любопытное решение, — отец поистине поступал мудро.       — Я даже буду настаивать, чтобы Тирион — по праву брака — получил место в регентском совете от Дорна. Его жену в нём никто не воспримет всерьез, дорнийские нравы и наши слишком различаются — но передача мужу прав жены для них нормальна, а речь идёт о двадцатилетнем юнце. Чью жену я сразу же отошлю в Волантис, к её родичам. Тирион получит важный пост в столице…       — А если Доран ответит отказом на ваш план?       — Он ожидал от меня несогласия или обиды в принципе. А не ситуации «давайте вашу племянницу нам, но на моих условиях». Когда Тирион занят полезным делом и даже вдвойне, и получит шанс проявить себя не как дурак и ничтожество. Кроме того, хотя он не отправится за дядей, он получит возможность принять участие в его спасении. А если леди Нимерия Ланнистер, теперь уже Ланнистер, будет заводить в Волантисе подозрительные разговоры и водить знакомства, которые слишком уж подчёркивают те сведения, что у меня есть по деятельности её отца… тем хуже для Мартеллов.       — Не могу не восхититься вашей мудростью, отец, — её саму в своё время хотели видеть женой Оберина Мартелла. Иногда Серсея искренне завидовала свободе дорнийских женщин… но превращение этой свободы в клетку было воистину тонким ходом в стиле её отца. Как бы она хотела быть на него похожа! Когда и если Роберт наконец умрёт…       Она станет регентом, но утратит свободу. И она ещё достаточно молода для повторного брака. Отец будет настаивать на нём…но она никогда, никогда не сможет спать с кем-то другим, кроме её Джейме… а Джейме дорога в её постель на законном основании будет закрыта. Если срочно что-то не придумать.       — Я пришёл обсудить не только это. После седьмого дня рождения Джоффри переходит под опеку мужчин. Король, может быть, не оставил распоряжения на этот счёт, но это было одной из тем нашего разговора с лордом Арреном. Десница, как регент, согласился с моими доводами о том, что лояльность Мартеллов сейчас сомнительна. Потому в Красном Замке будет новый мастер-над-оружием, тот, кто не «воняет Дорном», как говаривал полоумный мерзавец, о котором я не хочу вспоминать. Чтобы Джоффри было легче смириться с потерей отца, его воспитанием как мужчины и рыцаря займётся родственник. Доблестный воин, уже доказавший свою репутацию не в одном бою.       Она ждала, что отец назовёт имя Джейме… хотя это было невозможно. Белый плащ не мог стать мастером-над-оружием. А если отец каким-то потусторонним чудом сумеет уговорить Джейме отказаться от места в королевской гвардии — он немедленно сделает его лордом Кастерли. Женит на какой-нибудь дурочке. И она не будет королевой, но будет скорее всего моложе, возможно, красивее, и точно заберёт толику того, что ей принадлежит. Снаркова мейега всё перепутала. Возможно, видела будущее, но напутала причинно-следственные связи.       — Я уже отправил воронов твоему дяде Тиггету, он с семьей направляется в Королевскую Гавань. Он, конечно, староват, но сноровки не растерял. Что не сделал Эйрис Безумный, сделает Аррен.       Тиггет… интересно, знает ли он об их с Джейме связях. Тётка точно знала. А Тиггет — воин, рыцарь, он хорошо знает Джейме. Вдруг, близко общаясь с Джоффри, он что-то почувствует и распустит язык?       — Хорошо, отец… — только и сказала Серсея.       — Я бы рад отправить Джоффри куда-нибудь оруженосцем, но учитывая, насколько плох мой зять, это вряд ли будет разумно. Пицель говорит, что до короля Джоффри, первого его имени, вряд ли осталось больше двух недель. Мейстеры применяют техники, которые используют для лечения тяжёлой формы серой хвори…точнее, для поддержания жизни в людях с ней. Если Семеро не явят нам чудо, Роберт Баратеон уже не восстанет из макового сна.       

***

      — Это нормально, — сказал Джейме, когда они уединились вдвоём. — Ты зря боишься седьмого дня рождения Джоффри. Мальчики всегда начинают становиться мужчинами. А отец даже не хочет разлучать его с тобой — как разлучил в своё время нас, послав меня в Крейкхолл. Ты думаешь, дядя Тиггет плохо его обучит?       — Я…я боюсь нашего будущего. Теперь, когда Роберт умирает, я как королева-регент больше не смогу спать с тобой в открытую.       «Больше не смогу сломать пророчество. Как там сказала та мейега — если никому не скажешь, то и не сбудется? Но во имя левой пятки Неведомого… как хочется… как хочется хотя бы перед зеркалом… или перед Джейме.»       — Всего-то? А я думал, ты боишься, что Тирек прилюдно поколотит своего кузена в спарринге оруженосцев? — Джейме всё же всегда оставался воином. И грубил как воин. — Отец постарается выбрать для тебя нового мужа. И я бы предпочёл, чтобы это был кто-то, кто не будет тебе мешать развлекаться, если ты не будешь мешать развлекаться ему.       — Он уже решил пустить на дорнийскую шараду нашего полубрата, хотя я и уверена, что это далеко не зайдёт. А то, что ты описал, похоже на дорнийские нравы, — она протянула руку, слегка сжав «меч мужества» своего брата под тканью одежды. Другая рука Серсеи легла на шею Джейме, возбуждающе лаская его затылок.       — Не обязателен Дорн. Можно и поближе найти. Что ты думаешь о брате нашего пока ещё короля, Рогатого его имени? Не о Станнисе. понятное дело. Он уже занят, хотя и опозорен на собственной свадьбе.       — Ренли? Этот щенок? — Серсея презрительно рассмеялась.       — Оруженосцы распускают языки не хуже твоих служанок. Ренли мало интересуется женщинами. Настолько же мало, как и его брат Станнис. Но если Станнис в принципе женат на палубе своего корабля, Ренли интересуют юноши. Молодые оруженосцы. С женщиной он переспит… если есть смысл в зачатии наследника. И то нехотя и не факт.       — Предлагаешь поступить, как королева Рейнира?       — Насколько я помню, а я больше занимался с мечом, чем с книгами мейстеров, Рейнира завела себе любовника потому, что её муж из Веларионов… не мог поднять свой меч на женщину, и не в смысле оружия. Я предлагаю тебе брак с Ренли потому, что он устроит отца… и скроет нашу связь.       — Джейме…мой муж ещё не мёртв, а ты толкаешь меня в объятья другого мужчины, — она рассмеялась звенящим смехом, накручивая на палец прядь его волос, так неотличимую от её собственной. Какая другая женщина во всем Вестеросе может похвастаться тем, что делит своё ложе фактически с самой собой? Чего брат умел, так это пробудить в ней королеву.       — Я всего лишь пытаюсь убрать для тебя проблему, мешающую нам быть вместе. Обычно из нас двоих этим занималась ты… я считаю честным вернуть долг. Ренли устроит нашего отца, из него при всех его недостатках получится хороший отчим для Джоффри и Томмена… которым, как ты понимаешь, я публично стать не могу. А дядя Тиггет стареет… я думаю, что я сейчас выиграл бы у него шесть поединков из десяти.       В год зачатия Мирцеллы, кажется, брат говорил о паритете. Дядя всегда считался одним из лучших фехтовальщиков во всём Вестеросе и уж точно кандидатом в лучшие в Западных Землях. И в любой другой ситуации она была бы рада, что у Джоффри будет такой учитель… но не в ситуации, когда их отношения с Джейме на грани разоблачения.       Впрочем, у неё ещё месяц на раздумье до прибытия дяди с семьей в столицу… За месяц многое может случиться. Даже чудеса…       

***

      Но чудес не было. Роберт спал, во сне бормоча имя другой женщины… других людей. Его память, похоже, провалилась в далёкое прошлое — ещё в те времена, когда сама Серсея мечтала, что выйдет замуж за Рейгара и родит ему детей, прекрасных как полубоги. Ещё когда она не поняла простую истину. Во всем мире любви заслуживает только она сама — и её отражение в зеркале.       Рукопись мейстера Янделя сама по себе выглядела как развлечение в таком состоянии — причём более интеллигентное, чем просто слушать песни шута или искать утешения у родственников. Знали бы, какого именно утешения.       Малолетний дурак Ренли прибыл из Штормового Предела — со свитой, разодетой, как попугаи, в цвета своих гербов. Впрочем, город и так находился в состоянии ярмарки, переходящей в траурную процессию. Делегаты в регентский совет прибывали со своей свитой и домочадцами — например, за пару дней до этого прибыла семья наследника лорда Мандерли, который должен был представлять Север.       Две внучки. И жирный Лорд Минога несомненно планирует расходовать их стратегически — оставив младшую для сына своего невыносимо постнорожего (Дева упаси, хуже только Станнис) сюзерена, и связав старшую с Джоффри.       Молодую и красивую королеву. Её кошмар. Её ужас.       А если план Джейме сработает — ей ещё очаровывать малолетнего болвана Ренли, который до невозможного и отвратительного похож на своего старшего брата. Ходили слухи, что Ренли вовсе и не брат Роберта — а его сын, просто родители прикрыли грех мальчишки с кем-то высокородным и замужним, услав дурака Роберта с глаз долой в Долину. Потому малолетний пижон и держит себя таким павлином, и земли получил.       В книге Янделя было про бастардов Лейнора Велариона — которые якобы могли быть сыновьями его отца. Не вышла ли с Ренли обратная история?       А ещё один фрагмент заставил её с воплем ужаса отшвырнуть рукопись.       Рейнис-почти-королева, мать Лейнора. Её мать была из Баратеонов… и с возрастом волосы девушки именно что стали чёрными как смоль. Как раз в районе семи лет.       Нет. Нет. Быть этого не может.       

***

      Так. Надо успокоиться. Взять себя в руки. Сходить и посмотреть.       Маленькие головки Мирцеллы и Томмена в их колыбелях сияли очаровательным золотом. Как и ожидалось. Ведь тогда она не спала с Робертом. Почти короны из золота… короны.       «Меня убьет моя собственная дочь? По наущению этого уродца Тириона?»       Джоффри она нашла в замковой богороще. Точнее, в саду, которому северные идиоты придавали слишком много смысла. Она никогда не понимала, каково это — разговаривать с деревьями.       Сопровождавший его паж — кузен Лансель — добыл ему развлечение. Кошку в клетке и пучок бубенцов, которые мальчишка с упоением привязывал к хвосту зверя. Чтобы потом тот с душераздирающим воем рванул прочь.       Солнце, преломившись в листьях центрального дуба, упало на волосы Джоффри. Ей показалось, или в его прядях явный тёмный тон?       Нет. Нет. Быть того не может.       Вопль из её груди едва не заглушил вопль испуганной кошки — к счастью, зверь орал громче, и мальчишки ничего не заметили. Жизнь начала разбиваться на куски.       Над Королевской Гаванью плыл звон колоколов септы Бэйлора…