Гореть синим пламенем

— Он стал совсем несносным, — пожаловался Итачи, медленно размешивая кофе, в котором не было ни грамма сахара. Официантка принесла маленькую фарфоровую чашку вместе с ложечкой, и он машинально закинул её в кофе, не помня, что уже давно не пьёт сладкий. — Мне сложно это принять, ты же понимаешь. Для меня, да как и для тебя, я думаю, Саске всё ещё остаётся маленьким невинным малым. Мадара Учиха, а это был именно он, позвал Итачи на ужин, и, хотя времени второго катастрофически не хватало для самых элементарных вещей, он принял приглашение. Занятость есть занятость, но найти час-другой для общения с семьёй было необходимо. Именно такого мнения всегда строго придерживался Учиха Фугаку, и Итачи знал, что он бы одобрил ужин с Мадарой, хотя Итачи не было до этого дела. Совершенно. Дядя пригласил его в ресторан, и Учиха вовсе не удивился такому выбору места. Что-что, а роскошь и напускной пафос Мадара всегда любил и предпочитал встречаться с кем-либо в местах, именуемых не иначе как шикарные. Благо, что финансовое положение позволяло. Именно эта черта характера его ближайшего родственника так настораживала Итачи. Разумеется, прекрасно, если у тебя водятся деньги, но ставить материальные ценности выше духовных — нет, увольте. И поэтому Итачи был на взводе, словно гончая перед забегом, когда речь дядюшки заходила об их семейном бизнесе. Он не знал, догадывался ли Мадара об истинных чувствах своего племянника, но всегда искал общения с ним первым. Так случилось и в этот раз. — Может быть, — Итачи рассеянно повел плечами, следя взглядом за чайной ложечкой и почему-то избегая взгляда Мадары, — но положение вещей разительно изменилось. Саске больше не милый добрый ребенок. Он вырос в озлобленного, сумасшедшего подростка, который думает только о себе. — Ты преувеличиваешь, Итачи. Все подростки в таком возрасте ведут себя как взбесившиеся — это пройдёт. — Ты не знаешь, о чём говоришь, дядя, — осадил его Итачи. — Ты просто не жил с ним в одной квартире. — Отличное, по-моему, предложение! Мадара ответил на его слова с таким энтузиазмом, что Итачи невольно навострил уши и, наконец, поднял взгляд, чтобы увидеть, как глаза Мадары восторженно блестят в свете лампы. Не может быть, чтобы он так отреагировал на словосочетание "жить в одной квартире". — О чём ты говоришь? — Итачи, — добродушно фыркнул мужчина, сверля в замершем племяннике две дырки. Настолько увлечённым сейчас казался его взгляд, — может не стоило взваливать на свои плечи такой груз как младший брат? — Предлагаешь мне выкинуть его на улицу или сдать в детдом? — осклабился Учиха-младший. — Вовсе нет. Наоборот, мне кажется, что я могу предложить тебе альтернативный вариант, который устроит всех. Тем более ты говоришь, что вы не слишком ладите... Итачи, кажется, стал понимать, куда клонит Мадара. Но он решительно не мог понять, зачем гордому и независимому Учихе Мадаре брать на себя ответственность в виде непутёвого племянника, с которым толком не общался уже долгое время. На памяти Итачи, Саске к Мадаре никогда не питал особо тёплых чувств, хотя, если принять к сведению его лютую ненависть к родному брату, жизнь с Мадарой покажется ему сказкой. — Хочешь сказать, что хочешь забрать Саске к себе? В горле внезапно пересохло, и Итачи осушил свой кофе одним глотком, чуть не выплюнув всё на свою белую рубашку из-за высокой температуры напитка. Мадара кинул на него красноречивый взгляд и ответил: — Почему бы и нет. — Но какой тебе с этого резон? — задал Итачи вполне логичный вопрос. — Ответом для тебя может послужить моя предыдущая реплика. — Но это глупо, — прямо заявил ему Итачи, — Саске никогда не тянулся к тебе, и вы не были особо близки. Так в чём же дело? — Не ищи проблемы там, где её нет, Итачи. Что плохого в том, чтобы наладить общение с младшим племянником, у которого сейчас в жизни не самый лучший период. К тому же, отчасти из-за тебя. Это был удар не в бровь, а в глаз, и Мадара прекрасно знал, какой реакции может добиться, таким небрежным тоном оборонив такую важную фразу. Итачи прекрасно понимал, что дядя абсолютно прав, и это бесило его еще больше. Чувство вины за побег из дома, годы игнорирования и безобидных насмешек над братом накрывали его раз за разом, но он ничего не мог с этим поделать. Каждый раз, встречаясь с Саске, его любимым отото, он испытывал что-то среднее между щенячьей нежностью к брату и волной лютой злости от всего того, чем Саске упрямо выводил его из себя. Второе чувство пересиливало, и, как бы он ни хотел, отношения с братом уже не подлежали восстановлению. — Для того, чтобы общаться с племянником, вовсе не обязательно жить с ним. Когда ты последний раз звонил Саске, спрашивал про его дела? Мадара выглядел растерянным, и Итачи почувствовал нечто, смутно напоминающее триумф. — У меня нет его номера. — Ты мог бы спросить у меня. — Итачи, я не понимаю суть твоих претензий. Ты же знаешь, что я всегда был близок с Фугаку, и знал его, как никто другой, поэтому именно я смогу заменить парнишке отца. Я — не ты. Итачи тут же ощутил, как внутреннее чудовище, так трепетно хранящее младшего брата от невзгод внешнего мира, тихо, но весьма ощутимо зарычало, чувствуя витающую в воздухе опасность. — Не говори так, словно он сирота, — сухо ответил Учиха, — у него всё ещё есть старший брат. — Едва ли он счастлив от этого, — ехидно заметил Мадара. Их диалог прервала официантка, принесшая заказанные блюда, но еда стала тем, чего хотелось в последнюю очередь. Итачи попросил стакан воды, чтобы смочить горло и высказать Мадаре всё, что он о нём думает. — И ещё, дядя Мадара, ты не знаешь Саске и не можешь говорить так. — Я просто хочу сделать как лучше. Сомневаюсь, что ваш покойный отец был бы рад, видя то, что любимые сыновья живут как кошка с собакой. Итачи снова залпом опрокинул в себя стакан воды и ответил на заинтересованный взгляд Мадары прямым взглядом, в котором отчётливо полыхала самая настоящая ярость. Кажется, что он вот-вот потеряет контроль, и разговор пойдет совсем в другое русло. — Не упоминай Фугаку в нашем разговоре, если хочешь увидеть меня снова, Мадара. — Как скажешь, — он легко пожал плечами, с непонятной полуулыбкой глядя на закипающего племянника. Он демонстративно, с превеликим аппетитом попробовал свой салат и приглашающе посмотрел на Итачи, мол, кушай, не стесняйся. Итачи в ответ криво ухмыльнулся. — Ты сам понимаешь, что не потянешь всё это в одиночку. На тебе учеба, компания, и воспитание младшего брата не вписывается в твою жизнь. Жестокие, но абсолютно правдивые слова резанули по ушам, словно острым кинжалом. Внутри что-то перевернулось, и Итачи откинулся на спинку стула, прикрывая глаза и беря небольшую паузу в разговоре. — Я не отдам тебе его. Итачи резко встал, так и не притронувшись к еде, и направился к выходу из ресторана. В спину ему долетели последние слова Мадары: — Ты задушишь его своей любовью. Когда спустя два часа, добираясь по пробкам, Итачи оказался дома, то первым делом сразу же направился в комнату брата. Он обнаружил Саске, который сидел за столом и делал уроки. — Выйди из комнаты, — пробормотал тот, не отрывая взгляда от тетради. — Это срочно. — У тебя все срочно, Итачи! — тут же вспылил подросток, разворачиваясь к брату с кислой миной на лице. Но заметив блеск в его глазах, несколько сник и бросил на него взгляд из-под рваной челки. — Просто выслушай. Итачи подтащил к столу еще один стул, стоящий неподалеку, и уселся аккурат напротив Саске, который заметно занервничал. Надо же, он и впрямь так довёл своего младшего, что того трясет только лишь от присутствия Итачи в комнате. — Что ты думаешь об Учихе Мадаре? Вопрос явно его озадачил. Это Итачи понял по тонкой брови отото, взметнувшейся вверх. — Что я должен думать о своем родном дяде? — Поставлю вопрос по-другому, — Итачи вздохнул. — Как ты к нему относишься? — Нормально я к нему отношусь. — А поконкретнее? — Черт возьми, Итачи! Я отношусь к Мадаре исключительно как к родственнику, ни больше ни меньше. Итачи замолчал, и Саске показалось, что он вот-вот встанет и уйдёт, не сказав больше ни слова. И Саске это решительно не устраивало. — Зачем тебе понадобился Мадара? Итачи как-то печально усмехнулся, и сказал: — Скорее ты ему. Он отодвинул стул и вышел из комнаты отото, игнорируя летящие ему вслед гневные реплики и вопросы. Итачи направился на кухню, чтобы сделать себе ещё кофе, как бы наплевав на то, что это уже третья кружка за сегодня, и его истощенный организм требует чего-то более существенного, чем черный кофе в огромных количествах. Саске нагнал его на кухне. — Итачи, блять, объяснись, с какой целью ты задал мне эти вопросы. Саске застыл в проходе, и скрестив руки на груди, наблюдал за плавными движениями нии-сана, который сделал себе растворимый кофе и опустился на стул, всё еще не обращая внимание на брата, и, кажется, обдумывая что-то серьёзное. — Выброси это из головы, Саске, — негромко сказал он, в миллионный раз за эту жизнь отмахиваясь от него. И чёрта с два он ему это позволит! Итачи, будь он неладен, убегал и игнорировал его всю сознательную жизнь, и сказать то, что Саске это пиздец как надоело — ничего не сказать. И он был намерен получить от нии-сана всю правду, даже касательно таких незначительных, на первый взгляд, вопросов. Саске с грохотом отодвинул стул и демонстративно плюхнулся напротив, сверля Итачи злобным взглядом. — Итачи, — тоном, не предвещающим брату ничего хорошего, начал он, — какого хуя ты задаёшь мне непонятные вопросы, а потом сливаешься, словно ничего и не было? — Я поинтересовался у тебя о совершенно обыденной вещи, и если ты ещё не забыл, отото, то в семьях принято разговаривать друг с другом, — язвительно протянул Итачи, и Саске ни на йоту не поверил в сказанное братом. Как и всегда. — Ты мне не семья! — Просто прекрасно, — Итачи сказал это таким усталым тоном, что Саске на секунду показалось, что он сейчас упадёт лицом в стол и проспит на нём минимум сутки. Голос брата звучал действительно очень плохо. — А сейчас предлагаю закончить этот информативный диалог и, дорогой брат, разрешите откланяться. Итачи ещё долго не мог уснуть и лежал, заложив руки за голову и бездумно разглядывая тёмный потолок комнаты, где он проводил свои подростковые годы. Мысли самого разного характера, но все так или иначе касающиеся Саске, без перерыва крутились в его голове. Мадара хотя и являлся старым козлом, отчего-то вдруг положившим свой глаз на Саске, но за время их диалога всё же сказал одну очевидно правдивую вещь. У Итачи банально не хватает времени на воспитание брата. Его день расписан по минутам, и то, что он уходит рано утром на учёбу, после чего работает до поздней ночи, не может благосклонно влиять на отото. Маленькому шкодливому брату всегда нужно было его внимание, и пусть их отношения оставляют желать лучшего, он понимал, что Саске сейчас очень трудно, и Итачи — это всё, что осталось от прежней семьи. Чем меньше они общались, тем больше он замыкался в себе, что в его возрасте мало того, что губительно сказывается на неустойчивой психике, так ещё и буквально опасно для здоровья. Зная взрывной характер братца, можно было опасаться того, что в пылу гнева или великой жизненной скорби Саске сиганет с крыши или возьмётся за бритву. Эти мысли наводили на него ужас, но как бы Итачи ни пытался взглянуть на ситуацию с другой стороны, исход всегда получался плачевнее некуда. Он правда паршивый старший брат. Но отдать Саске на попечение Мадары не представлялось возможным. Он только его младший брат, и пусть, что Итачи никогда не отличался ревнивым характером, делить Саске с почти что левыми людьми он был не намерен. Игнорируя все возможные плюсы этого решения, Итачи был убежден, что спихивать с себя ответственность за любимого брата — в корне неверное решение, и он никогда так не поступит. Несмотря на откровенно поганые взаимоотношения, они всё ещё братья, и Итачи никогда не сможет отпустить его от себя. Если из трёх важнейших аспектов его жизни Саске есть номер один, то вполне логично исключить что-то помимо него. Сердце болезненно ёкнуло, когда он понял, что выбирать надо между учебой и работой. И, к его величайшему сожалению, выбор был до неприличного очевиден. Бросить любимый юридический факультет, на котором вкалывал почти пять лет или компанию их семьи, на которую его отец положил всю свою жизнь? Итачи закусил край наволочки, и его мысли плавно перетекли к тому, что скажут одногруппники, когда Учиха решит покинуть их милое сообщество. Хотя ему было абсолютно наплевать на это, да и вряд ли кто-то из них будет удивлён такому решению, ведь все они знали о трагедии, произошедшей с их семьёй. Но готов ли он ради младшего брата, который демонстративно его ненавидел, бросить университет, чтобы почти полностью посвятить себя именно ему? Очевидно, что да, тем более других вариантов Итачи даже не рассматривал. Скорее всего, он и вправду слишком любит младшего брата, хотя очень упорно это скрывает. Голова начала болеть из-за большого количества мыслей, распирающих его изнутри. Пришлось встать, прошлепать на кухню за таблеткой и стаканом воды. Он так и не спал в эту ночь. Забрать документы из ВУЗа оказалось проще, чем он думал. Хотя ректор долго сверлил его внимательными карими глазами, после чего немного печально усмехнулся и подписал отчисление по собственному желанию. Они обменялись рукопожатиями, и мужчина сказал, что с радостью встретится с таким специалистом, как Итачи, ещё раз. На выходе из родного университета Итачи нагнал Дейдара. У брюнета на душе скребли кошки, и жизнерадостный, но немного растерянный вид его однокурсника тут же навел на него всё ещё свежие воспоминания о студенческих годах, проведённых с ним и не только. — Учиха, стой же ты, мать твою за ногу! Запыхавшийся Дей настиг его практически на пороге и пребольно хватанул за плечо, корпусом поворачивая Итачи в свою сторону. Итачи хотел бы разозлиться за такое вопиющее нарушение личного пространства, если бы не знал, что Дейдара иначе не может. Он лишь страдальчески закатил глаза и крепко пожал ему руку в знак приветствия. — Я тоже очень рад тебя видеть. — Решил съебать после первой пары? — присвистнул Тсукури. — Очень на тебя не похоже. Итачи решил никому не сообщать о своем уходе, хотя в общем-то понимал, что сказать ребятам нужно. Попрощаться с Деем, Сасори, Кисаме, Конан и другими, но по непонятным причинам этого не сделал. Но, зная извечную дотошность того же Дейдары, план слинять по-тихому с треском проваливается. Если он сообщит это Дейдаре сейчас, то тот поднимет крик на весь этаж, и другие обязательно примчатся на его вопли о том, какой Итачи мудак, козёл и всё прилагающееся. — Пошли покурим, — скомандовал Итачи, и Дейдара, удивленно посматривающий на друга, молча прошёл за ним. Они вышли на крыльцо, и Тсукури достал пачку, предлагая Итачи сигарету. Брюнет помотал головой, Дейдара пожал плечами и чиркнул зажигалкой. — Случилось чего? Голубые глаза горели неподдельным беспокойством, и Итачи в очередной раз напомнил себе о том, какой же он мудак, и он попросту не заслуживает таких людей, как Дейдара, в его жизни. — Я решил уйти из университета, — сухо сказал Учиха. Дейдара, который на его памяти, курил, начиная задолго до первого курса, поперхнулся дымом и вытаращил голубые глаза, в немом охуении смотря на абсолютно равнодушного Итачи. — Ёбу дал? — спросил он, наконец, откашлявшись от едкого дыма. — Может быть. — Че за "может быть", Учиха, ты что творишь? С первого курса учился и не жаловался, а тут... — Жизненные обстоятельства вынудили, Дей, не кричи. — Я тебе щас такое "не кричи" дам! — рыкнул Дейдара, рассерженно стряхивая пепел прямо на собственные ботинки, вовсе не замечая этого. — Если ты думал, что мы все просто так тебя отпустим, то ты ошибаешься. Объясни толком, что случилось. Итачи было открыл рот, как дверь распахнулась и показалась широкая фигура Кисаме Хошигаки, который очень оживился, заметив двух стоящих однокурссников. — Как раз вас искал, — довольно сказал он и подошел ближе, бросив на Итачи несколько смущенный взгляд исподлобья. Ни для кого не было секретом то, что Кисаме с самого первого курса, когда их с Итачи поставили в пару для исследовательской деятельности и вплоть до нынешних дней, питал к нему не только лишь дружеские чувства. Кто бы мог подумать, взглянув на мощную фигуру и угрюмое лицо Хошигаки, что тот окажется вполне себе бисексуальным и даже, более того, сохнущим по недосягаемому Учихе, который в первое время на него и смотреть не хотел. Он весьма холодно принял чувства Кисаме, дав тому вежливый, но предельно ясный отказ, но со временем они оба прикипели друг к другу и остались состоять сугубо в дружеских отношениях, хотя Кисаме всё еще бросал на Итачи-сана весьма красноречивые взгляды. — Нет, Кисаме, ты представляешь! — начал Дейдара, активно жестикулируя руками и указывая в сторону Итачи, который стоял со своим привычным похуистичным лицом. — Итачи забрал документы из университета. — Чего? — переспросил Кисаме, растерянно водя взглядом от Дейдары до Итачи. — Итачи-сан, он серьёзно? — Ты ещё мне не веришь! — громче прежнего прокричал Дейдара, в ярости сплюнув себе под ноги. — Итачи решил по-тихому свалить отсюда, а причину он никому говорить не хочет. Как бы сильно Итачи ни любил Дейдару, периодически руки чесались от того, как сильно хотелось придушить блондинистого поганца. Эта бесконечная эмоциональность и несдержанность Тсукури порой действительно действовали ему на нервы. — Это правда, — Итачи плавно повел плечами и поёжился, но, перехватив взгляд Кисаме, который был готов уже стянуть с себя толстовку, резко выпрямился и принял как можно более раскрепощенную позу. — Но почему? — Это я у него и пытаюсь выяснить уже хуеву тучу времени! — Парни, это было моё взвешенное обдуманное решение, и я уже давно задумывался об этом, — ага, щас. Не говорить же им, что эта мысль его посетила вчера ночью, и он за это время успел уже тысячу раз все обдумать. Дейдара докурил и пошлёпал к ближайшей урне, чтобы лишний раз не загрязнять территорию родного университета, тем самым оставив Кисаме и Итачи наедине на несколько секунд. Впрочем, их вполне хватило на то, чтобы Хошигаки кинул на него взгляд побитой собаки, что изрядно ударило по расшатанным нервишкам Учихи. — Я надеюсь, что у тебя есть на то действительно серьёзные причины, а если нет — тебе крышка, помни, что мы все знаем, где ты живешь, — утвердительно сказал подошедший Дейдара. Кисаме согласно кивнул. — Вряд ли, — усмехнулся Итачи, — я же теперь живу в квартире родителей. Наблюдать за растерянным выражением лица на мордочке Дейдары и правда бесценно. Только если бы Итачи был ценителем прекрасного. — А еще у него очень злой младший брат, который нас и на порог не пустит, — фыркнул Кисаме, который ещё не догадывался, что эта фраза была его большой ошибкой. Глаза Итачи опасливо сузились, и он сделал маленький шаг по направлению к Кисаме. И пусть, что он был ниже его на добрые полголовы, в глазах Хошигаки это выглядело действительно устрашающе. Итачи Учиха был поистине прекрасен и ужасен в своем гневе, и сейчас он почувствовал, что сказал что-то не то, раз Итачи мгновенно набычился в его сторону. — Не смей открывать рот в сторону Саске, Кисаме. Итачи резко развернулся и зашагал на выход, не удостоив друзей больше ни единым взглядом. Дейдара и Кисаме, которые смотрели ему вслед, не отрываясь от широких шагов их бывшего одногруппника, непонимающе переглянулись. — Полный пиздец, — ёмко выразился Дейдара. Кисаме красноречиво промолчал.