Гореть синим пламенем

Итачи нервно барабанил пальцами по поверхности стола, бросая взгляд на темный экран телефона каждую секунду. Кисаме, сидевший напротив него, нелепо дернул бровью и опустил взгляд вниз. Повисло гнетущее молчание. — Итачи-сан, — с толикой нервозности в грубом голосе сказал Хошигаки, — вообще-то, я хотел бы поговорить. — Я слушаю, — по сравнению с голосом приятеля, голос Учихи был холоден, словно айсберг, и не выражал никаких эмоций. Эти двое сидели в кафе рядом с квартирой Итачи. Он бы ни за что в жизни не пошел в такое заведение, но на то был выбор Хошигаки, который завалил его телефон просьбами о встрече. И Учиха продолжил бы столь успешно его игнорировать, если бы не одно обстоятельство. Квартира была удручающе пуста без Саске, и у Итачи было два выбора: всю ночь провести в офисе или увидеться с Кисаме. Учитывая непонятно откуда взявшуюся настойчивость последнего, ему пришлось согласиться. — В прошлый раз я был довольно груб по отношению к твоему брату, но я не хотел оскорбить его или, не дай бог, тебя. Итачи чуть нахмурился, вспоминая их с Кисаме предыдущий диалог. Ах да, он тогда обозвал Саске чуть ли не сторожевой собакой, которая бдит покой их квартиры. — Ага. Итачи сделал маленький глоток кофе, в то время как Кисаме нервно крутил в руках кружку с пенным. Его глубоко посаженные глаза бегали из стороны в сторону, выдавая состояние хозяина, который явно нервничал и привычно робел перед непревзойденным Итачи Учихой. — Ты правда не злишься на меня? — виновато спросил он, исподлобья заглядывая в ничего не выражающее лицо собеседника. — Нет. Все тот же короткий и равнодушный ответ. — Итачи-сан! — Хошигаки немного повысил голос. — Право же. — Кисаме, я не злюсь на тебя и понимаю, что ты сказал это не со зла. Просто впредь следи за языком и не говори о том, чего не знаешь. Кисаме облегченно выдохнул. Буря миновала. — Я рад, что ты понимаешь это. И, извини меня, пожалуйста. — Нет проблем, — Учиха пожал плечами и устало посмотрел в стол, не желая встречаться глазами с заискивающим другом. — Может расскажешь, почему забрал документы? Кисаме бросил на Итачи взгляд из-под ресниц и снова уставился в кружку. Его кадык нервно дернулся, и Итачи отстраненно подумал о том, что в последнее время он слишком часто робеет перед ним. Кажется, переживает новую стадию влюбленности или что-то еще. В любом случае, он совершенно не горел желанием углубляться в его проблемы. — Это необходимо, — уклончиво ответил темноволосый. — Итачи, я, Дейдара и остальные волнуемся о тебе, — Кисаме сказал это настолько эмоционально, что даже забыл привычное "сан". Итачи почувствовал легкий укол совести. Его друзья искреннее беспокоились о своем мятежном приятеле, в то время как ему не было никакого дела до каждого из них. За все проведенные годы в школе, институте, он совершенно не научился ценить такие простые, но важные вещи, как дружба, как не ценил в свое время семью. Ровно до того момента как ее не стало. И потерять остальных близких людей сейчас было... не то, чтобы страшно, но несколько неприятно. Хотя он вполне осознавал, что не нуждается ни в ком из этой компании. Они все являлись для него неплохим времяпровождением, но Итачи так и не смог найти себе любовь или по-настоящему родственную душу в ком-то из них. То ли дело было в редкой придирчивость Итачи, то ли в том, что все его мысли всегда принадлежали только одному человеку, который был важен для него. Только лишь он. — Мне жаль, — только и смог выдавить из себя Учиха, снова смотря на немигающий телефон. — Ты до сих пор не научился принимать заботу от других, Итачи-сан. Все мы хотим помочь тебе, а ты все время отталкиваешь нас от себя. — А мне жаль, что за все годы, проведенные со мной бок о бок, никто из вас так и не понял, что мне не нужна ничья жалость или помощь, — ядовито сказал Итачи, хватаясь руками за телефон и бесцельно покручивая его в руках. — Но, Итачи-сан.., — промямлил Хошигаки. — Хватит заискивать, Кисаме! — оборвал его на полуслове Учиха. — Я не намерен повторять по два раза, и если ты не можешь принять особенности моего характера, то это исключительно твоя проблема. Кисаме выглядел действительно обиженным, и Итачи понял, что переборщил с резкими высказываниями в его сторону. Хотя Кисаме и был достаточно терпеливым, но сносить все обиды от любимого человека — задачка не из простых, и вряд ли он был любителем таких сложных квизов, как характер Учихи. Пусть даже он любит его с первого курса. — Прекрати хамить, — устало сказал Кисаме, пряча лицо в кружке с пивом, — я не желаю тебе зла, и ты прекрасно об этом знаешь. И мне действительно обидно от того, что ты не можешь довериться мне. — Дело не в тебе. — Почему же? — воскликнул Кисаме. — Ты всегда был безэмоциональным чурбаном, и сколько бы мы не пытались... — Это бессмысленный диалог, Кисаме. И я уверен, что ты тоже это понимаешь, поэтому прекрати долбиться в одни ворота. Итачи пропустил между ушей то, что ответил ему Хошигаки, но почему-то был уверен, что слова того звучали в исключительно жалостливом и умоляющем контексте. — Давай прекратим этот спектакль. Ты хотел попросить прощения, я услышал и принял, поэтому нет больше смысла продолжать этот разговор. Итачи поднялся из-за стола, прихватив телефон, и стремительно направился к раздевалкам. Пока он облачался в пальто, краем глаза заметил Кисаме, который уверенно направлялся в его сторону, чуть ли не распихивая людей по сторонам. Учиха выскочил на улицу и хотел было слиться с толпой Токио, но был цепко схвачен за руку подоспевшим Кисаме, который держал так крепко, что вырваться не представлялось возможным. — Отпусти, — твердо сказал Итачи, и после секундного замешательства друг разжал захват. — Хватит убегать от меня! — Хватит меня преследовать! — рявкнул Итачи, снизу вверх смотря на высоченную фигуру Хошигаки. — Мы договорили еще в кафе, и сейчас я хочу уйти. Итачи развернулся и зашагал прочь, но остановился в ступоре, услышав, какие слова кричит он ему вслед: — Ты идешь к нему, да? — голос Кисаме был пропитан горечью. — К своему обожаемому младшему брату, с которым ты и не общался толком последние несколько лет. Думаешь, если у вас теперь нет родителей, то ты должен заменить ему и отца, и мать, и весь белый свет? Но это не так, и я больше чем уверен, что Саске тебя терпеть не может. Тогда почему он так важен для тебя, Итачи?! Учиха молчал долгие секунды, и после затянувшейся паузы развернулся лицом к перекошенному Кисаме, который, казалось бы, уже и не рад был, что сказал такое, но отступать уже поздно. — Мы уже говорили о том, что тебе, да и всем остальным, стоит молчать о вещах, о которых вы не имеете и малейшего представления. Дела моей семьи все еще остаются сугубо моими личными делами, и я не позволю таким как ты в них влезать. Мои отношения с Саске касаются тебя в последнюю очередь, и клянусь, если ты еще раз позволишь себе нелестно высказаться о нем, то я вырву твой поганый язык, Кисаме, и подарю брату в качестве трофея. — Да ты просто псих! — воскликнул Кисаме, отшатнувшись от мрачного Учихи. — Это ненормально, променять всех друзей, учебу, возможно и карьеру на младшего брата. Попахивает одержимостью, Итачи-сан! — издевательски сказал он, и Итачи понял, что раньше подумать бы не мог, что его однокурсник, друг, черт возьми, способен говорить такие вещи и в таком тоне. — Если для тебя любовь к родному человеку — одержимость, то ничем не могу помочь. Ты, как я припоминаю, не так давно клялся мне в пламенных чувствах, так вот это — просто пустой звук, по сравнению с тем, что может испытывать человек. Ты, начиная с первого курса, сам себе придумал любовь и никогда по-настоящему не пытался ее получить, опустив руки с первой попытки, а еще смеешь говорить мне о том, что я холоден? Так вот знай, что я чувствую в миллион раз больше тебя, Дейдары, Хидана, просто не кричу об этом на каждом углу, подобно примату. Итачи развернулся на сто восемьдесят градусов и уверенно зашагал прочь, взметнув полами черного пальто. Настроение было просто отвратительным, но Итачи искренне надеялся, что после такого разговора "по душам" у Кисаме пропадет всякое желание докучать ему своими письмами, а тем более личными встречами. Как же быстро может измениться мнение о человеке, стоит ему один раз накричать на тебя и все — вряд ли уже Итачи будет с ним общаться, разве что по делу. Но раз Учиха больше не является студентом, то у них впредь не будет никаких точек соприкосновения. И это к лучшему. Телефон, который Итачи с силой сжимал в кармане, удручающе молчал. Ни звонка, ни смс-ки от Саске так и не поступило. Он, разумеется, не был обязан писать ему или звонить, просто Итачи всеми фибрами своей холодной и мрачной души надеялся, что отото все же не станет отказываться от него, и они будут общаться. Нетерпение и скука разрывали его на части, и если бы не это, он бы не согласился на встречу с Кисаме, но он по-глупости подумал, что сможет отвлечься. На самом же деле ко всему спектру негативных эмоций добавилась еще раздосадованность. Хотя на Кисаме можно было с легкостью забить, чего нельзя было сказать о Саске. Дома было холодно и пусто без отото. Итачи пересилил в себе желание напиться под какую-нибудь мелодраму, словно сопливая девица, и побрел в кабинет, чтобы в очередной раз провести ночь над документами.

***

Саске проснулся от запаха чего-то очень вкусного. Желудок тут же громко заурчал, напоминая, что там давненько не было ничего съестного, а еще недавно его скручивали такие спазмы, что он чуть не выплюнул злосчастный орган через рот. Учиха слабо застонал и открыл слезящиеся со сна глаза. Перед собой был знакомый потолок. Кажется, что он в квартире Сакуры, так какого хуя все тело словно прокрутили в мясорубке и выкинули обратно, сломав пару костей и ударной волной отправившись в голову? Неужели он так напился вчера? — Саске? — в дверь заглянула сама Сакура, которая выглядела немного помятой. Ее лицо приобрело странное выражение, будто она боролась с жалостью и отвращением, и не сказать, что Саске это понравилось. — Ты уже проснулся? Из кухни послышались голоса на повышенных тонах, словно кто-то выяснял отношения. Так что вчера случилось?! — Как видишь, — буркнул он, и, прикладывая огромные усилия, принял сидячее положение. — Как ты себя чувствуешь? Сакура приблизилась к нему и осторожно коснулась его лба рукой, измеряя температуру. Судя по тому, что ее лицо тут же едва уловимо скривилось, ничего хорошего ждать не стоило. — Дерьмово, — сказал он. Саске ощущал себя... странно. Может быть так, как будто пил полночи, а другую половину танцевал тик-тоник, под утро с кем-то подрался, а встретил рассвет, сидя над унитазом. — Что вчера было? — спросил он. — Ты правда не помнишь? — личико Харуно исказила гримаса удивления, и она прижала ладони ко рту, во все глаза глядя на Учиху. — Я бы не спрашивал, если бы помнил, — огрызнулся он. — Тебе лучше спросить у остальных. Они сидят на кухне, — Сакура кинула на него неопределенный взгляд и выскользнула за дверь. Что-то ему подсказывало, что ему не скажут ничего доброго. Саске кое-как встал с кровати, и шатаясь, словно медведь после спячки, побрел на кухню. Голоса мгновенно смолкли, стоило только ему показаться на пороге. Он обвел компанию мутным взглядом и констатировал, что в помещении присутствовали Наруто, Шикамару и Неджи. — Ты живой? — обеспокоенно спросил Неджи, взглядом указывая Саске на стул. — Немного, — признался он и послушно сел. — Почему мне так хуево? — Так ты ничего не помнишь? — удивленно спросил Неджи. Наруто и Шикамару молчали. Саске почувствовал, что начинает закипать. — Хватит спрашивать о том, помню ли я. Если бы я помнил хоть минуту из вчерашнего вечера, то не стал бы спрашивать у вас, — раздраженно выдохнул он. — Я бы на твоем месте так не ершился, учитывая, в какое говно ты попал, — язвительно сказал Нара, прямым взглядом смотря на Учиху. Они с Шикамару никогда друг друга не любили, но предпочитали держать весь яд в себе и редко ссорились в открытую, тем более при друзьях. Что же он такого вчера сделал? — Объясните уже. Наруто? Узумаки сидел за столом с абсолютно нейтральным выражением лица, мысленно пребывая где угодно, только не на кухне Харуно. После реплики Саске все взгляды приклеились к нему, но тот никак не отреагировал, продолжая сверлить взглядом стол. — Понятно, — выдохнул Хьюга, — этот еще в астрале. — В смысле? — не понял Саске. — В прямом, — как-то совсем невесело хмыкнул Шикамару, — Узумаки вчера обдолбался до полусмерти, до сих пор отходит, изображая из себя овоща. — Что значит обдолбался? — не веря собственным ушам, снова переспросил Учиха. — То и значит. Перенюхал, закинулся, не рассчитал дозу. Как тебе еще, на пальцах что ли объяснить? — Вы совсем с ума посходили? — зашипел Саске, вскакивая с места и нависая над столом. — Что за хуйню вы сейчас несете? Хотите сделать из моего друга сумасшедшего, твою же мать? Наркомана?! — повысил он голос. — Саске, — устало сказал Неджи, грустно смотря на него своими пронзительными фиалковыми глазами, — не советую тебе так кричать об этом. Сядь на место. Саске сел, скрестив руки на груди, враждебно обводя взглядом всю веселую компанию. Наруто по-прежнему не подавал никаких признаков жизни. — Не тебе об этом кричать так громко, Учиха, — едко сказал Шикамару. — Шикамару! — осадил его Неджи. — Что Шикамару, что? Два дружка-наркомана вчера с удовольствием решили закинуться, не думая, к каким последствиям это приведет. Что могло бы быть Сакуре, нам всем, им сами, в конце-то концов! — Два дружка-наркомана? — совсем тихим голосом сказал Саске и опустил голову на стол, пребольно ударяясь макушкой об столешницу. — Блятьблятьблять, — глухо пробормотал он. — Вспомнил, — констатировал Хьюга. Жуткие подробности вчерашнего вечера ударной волной хлынули в сознание, и все кусочки мозаики встали на место. Вчерашний вечер, балкон, он курил в одиночестве, а потом пришел Наруто и предложил кое-что попробовать. Твою же мать! Слова о том, что это героин, который не вызовет привыкания, эхом отразились в его голове. Он вчера принимал тяжелые наркотики, на пару с Наруто, который отходит до сих пор. — Мы услышали непонятный шум на балконе, и Сакура сказала, что давала ключи тебе, — заговорил Неджи. — Я и Шикамару пошли посмотреть и застали одну нелицеприятную картину. Наруто силой удерживал тебя на месте, в то время как ты рвался открыть окно, чтобы "подышать свежим воздухом". Мы втроем кое-как усадили тебя на кровать, а потом заметили состояние Наруто и поняли, что он тоже принял. Сначала ты вел себя более-менее спокойно, сидел и улыбался, начал тискать подоспевшую Сакуру, но потом тебе что-то ударило в голову и ты принялся, как безумный, метаться по квартире и звать брата, а когда понял, что его тут нет, то забился в угол и заплакал, как маленький ребенок. Мы думали, что ты решил, будто бы тебе семь. Я подошел к тебе, а ты назвал меня Итачи и бросился мне на шею. Хотя бы плакать перестал. После того, как ты еще добрый час прыгал по квартире, издавая полубезумные звуки, тебе стало плохо, и мы потащили тебя в ванную, где тебя вырвало, после чего ты уснул прямо на полу. Такая вот история. — Стыдно? — язвительно добавил Нара. Саске сидел и молча осознавал весь пиздец ситуации. Это было хуево. Черт возьми, это было самое хуевое событие за всю его гребаную жизнь, несравнимое ни с чем. Он принимал наркотики. Наркотики! И состояние, которое он по незнанию списал на жуткое похмелье, было отходняком после наркотического опьянения. Кромешный пиздец. — И что мне теперь делать? — Ничего, — Хьюга пожал плечами, — забыть, как страшный сон. Все мы так или иначе курили травку, и это не смертельно, знаешь ли. Только тебя разнесло сильнее всех, но тут дело в особенностях организма, скорее всего. Просто знай, что тебе нельзя употреблять психотропные вещества и живи себе спокойно. — И Наруто то же самое передай, как очухается, — поспешно сказал Шика. Саске понял, что ребята не знают, что именно они употребляли, и решили, что это вполне себе безобидная травка, коей баловались многие их знакомые. Но проблема была в том, что Учиха прекрасно знал, что вчерашняя дурь являлась героином. И это просто не могло закончиться бесследно. Он прислушался к своим ощущениям и решил, что повторно закинуться его совершенно не тянет, поэтому это означает лишь одно — его пронесло в этот раз, и героин не вызвал у него зависимости. Больше он не допустит подобной ошибки, а когда Узумаки придет в себя, то даст ему такой пизды, чтобы неповадно было впредь. Саске выдавил из себя жалкую ухмылку. — Бывает, — он пожал плечами, — плохо помню весь этот пиздец, но смею заверить, что такого больше не случится. — Рад, что ты это понимаешь. Ты заставил всех нас знатно понервничать, — хмыкнул Шикамару. На кухню заглянула Сакура. — Тебе лучше? — она подошла к Саске и легко чмокнула его в щеку, не обращая внимания на его почти зеленый цвет лица. Неджи и Шикамару страдальчески переглянулись. — Немного. Очень сильно хочу жрать. Сакура на скорую руку сообразила ему яичницу, и в то время как Саске жадно ел, Наруто подал первые признаки жизни. На кухне они сидели вдвоем. — Нормально? — первым делом спросил брюнет, когда он приоткрыл голубые глаза. Наруто непонимающе на него посмотрел, но тут его обонятельные рецепторы учуяли запах еды, и у него едва ли слюна не потекла. Мерзкое на самом деле зрелище. Наруто кивнул и встряхнул головой. Его глаза приняли осмысленное выражение. — Ну и как ты? — слабым голосом спросил он у Саске. Учиха поднял одну бровь и красноречиво посмотрел на Узумаки. — Помнишь, что вчера было? — Почти. — Так вот знай, что если ты еще раз примешь эту херню или, не дай бог, предложишь ее мне, то наше с тобой общение немедленно прекращается, а еще я пару раз вдарю тебе, чтобы выбить из головы мысли о таком. Усек? — Зачем так радикально, теме, — простонал Узумаки. — Ты смеешь предъявлять мне какие-либо претензии?! Да из-за тебя я чуть не... не... да пошел ты, короче! — пылко закончил Саске. — Тебя никто не заставлял, — справедливо заметил Наруто. — Сам согласился. — Со мной все понятно. А с твоей жизнью что не так, раз рука потянула к наркотикам? — Это всего лишь расслабление, теме, и не надо так орать, даттебайо. Я принимаю уже не в первый раз и, как видишь, все еще живой и у меня нет никакой зависимости. — Мне похуй, — твердо ответил Саске и отодвинул от себя тарелку. — Вчера был твой последний раз. — Теме! — возмущенно воскликнул Наруто. — Что, добе? Думаешь, что я позволю тебе на раз-два угробить свою жизнь? Не тут-то было. Живо отдал мне все, что есть при себе. — Да ты гонишь! — Быстро, я сказал! — наседал Саске. — Мы вчера все добили. — Врешь, — процедил сквозь зубы Учиха, сверля красную мордашку Узумаки пронзительным взглядом,— я помню, что в пакетике оставалось еще очень немало. — Я его потерял. — Ты меня за дурака держишь, Наруто? Если белый порошок тебе важнее лучшего друга, то я не посмею тебе мешать, но если ты все еще соображаешь, то советую отдать мне его по-хорошему. И я с чистой совестью его выкину. Наруто сверлил его долгим взглядом, после чего на его лице наступило секундное просветление, и он сунул руку в карман кофты. Он выудил заветный пакетик и сунул его в руку Саске, который тут же спрятал его в задний карман джинсов. — Ты же хотел его выкинуть, — растерянно сказал Узумаки. — Еще чего! На улице выкину, а то еще в мусорку полезешь, кретин. Саске наскоро собрал свои вещи, захватил айфон, который потерянно валялся в гостиной. Один пропущенный от Мадары и никаких новостей от Итачи. Саске сам не заметил, как сильно сжал в руках телефон, пока он не издал звук отключающегося устройства. А чего еще он ожидал? Что нии-сан завалит его своими сообщениями, и они будут разговаривать по скайпу трижды в день? А не тут-то было. Суровая жизненная реальность в очередной раз больно ударила по нему. Саске попрощался с Сакурой, кивнул оставшимся ребятам, пнул Наруто и вышел из квартиры, предпочтя лифту лестницу. Он перепрыгивал через ступеньку, физически чувствуя, как горячо становится в заднем кармане его джинсов.