Трудно быть асом. Часть вторая "Король Рудбара"

      Я довел Анну до дворца и сдал на руки камердинеру, приказывая тому блюсти смертную, как нерадивого ребенка. Анна только обиженно засопела, надула губки, но промолчала.       При виде меня дворцовая стража и прислуга бледнела, будто видела призрака, и принималась почтительно кланяться, только Хруг, преисполненный важностью моего поручения, горделиво задирал нос, потому что я попросил его больше не гнуть спину пополам, а помочь мне облачиться в композитную броню.       К моему удивлению, Хруг повел меня не в личные покои, а в кладовую, куда, как оказывается, слуги заботливо снесли все мои вещи и одежду, ведь наместник довольно недвусмысленно приказал очистить все помещения дворца от следов асгардца.       Я скрепил зубами, чтобы сдержаться от мыслей вслух по этому поводу, так как по большей части они были неприличными. Проблемы с Низамом все больше начинали походить на докучливую муху, избавиться от которой стало для меня делом принципа.       Наскоро приведя себя в порядок, облачившись в композитную броню и шлем, я снова вышел на площадь перед дворцом.       Наемники ждали здесь, свободно расположившись прямо на ступенях дворцовой лестницы, гвардейцы стояли немного в стороне, кидая косые взгляды в сторону тех, кого еще днем должны были ловить за нарушение общественного порядка.       Лишь стоило мне спуститься на мостовую, из ворот гильдии стали выходить один за одним сведущие, облаченные в доспехи, одетые поверх одежды. Магистр поднял всю гильдию, все сведущие, прошедшие инициацию к этому моменту, были в эту ночь на площади. Ни много ни мало — почти сто человек.       Вскоре подле меня стояли Амбросиус, Альмод и капитан гвардейцев Бран.       Как оказалось, к этому моменту люди Низама прошли по торговым кварталам, кварталам ремесленников и оружейников, собирая своих сторонников и уничтожая тех, кто был против. Сейчас основная стычка идет на подступах к зданию Городского совета, оставшиеся сторонники королевской власти в городе забаррикадировали улицы и переулки перед ним, но силы были слишком не равны. Капитан Бран говорил, что сам только что с трудом выбрался оттуда, у алана была перевязана рука, лицо запачкано кровью, но большая часть гвардейцев еще продолжала сдерживать головорезов Низама, бой шел прямо на городских улицах.       После скорого совещания было принято решение разделиться на две группы. Первая вместе со мной пойдет через квартал механиков, выходя прямо к зданию Городского совета с тем, чтобы встретить наместника на площади. Я все еще не хотел упускать шанса решить дело миром, хотя и понимал, что кровопролития все-таки не удастся избежать.       Вторая должна повторить путь сторонников Низама с тем, чтобы выйти основным силам зачинщиков беспорядков с тыла.       Выдвинулись. Вместе со мной шел Амбросиус, половина сведущих, часть наемников, среди которых был Даган, Абасс и Полоз. Вор теперь тоже был в кожаном доспехе, вооружился арбалетом, но постоянно весь как-то ежился и водил плечами, было заметно, что ему не привычно ношение брони.       Я только глумливо ухмылялся. Вообще не понятно, какого ётуна этот юнец лезет на рожон, отсиделся бы где-нибудь втихоря.       Поток с ним! Если напорется на меч, я плакать точно не буду…       Улицы города были пустынны, как никогда прежде, во дворах не горел свет, ворота и ставни домов глухо закрыты, словно мы попали в проклятый квартал, что был в порту. Совершенно ясно, что большинство простых горожан напуганы происходящим.       Вскоре нам стали попадаться первые следы погромов: сорванные ставни, разбитые уличные фонари, которые только начинали устанавливать на улицах города, под ногами заскрипело битое стекло. Некоторые здания со стороны выглядели так, словно пережили настоящую осаду: выбитые окна, раскуроченные дверные проемы, арбалетные болты в деревянных ставнях… Тут уже были люди, многие пытались хоть как-то сохранить свое добро или восстановить двери, ворота, кто-то занимался ранеными. Позади меня магистр отдал кому-то распоряжение из целителей оказать тем помощь.       Какая-то женщина, сидя на мостовой, голосила над убитым мужем, тела погибших уже лежали накрытые простынями.       Я окликнул пробегавшего мимо молодого парня, по виду тот был учеником какого-то мастера.       — Что здесь случилось?       Видя, кто к нему обращается, парень вначале посмотрел на меня круглыми глазами, но довольно быстро сориентировался.       — Шайка Низама прошла, вон в тех домах жили мастеровые, которые голосовали против передачи власти наместнику, но соседи встали на защиту, оттеснили их к площади. Там, впереди, — парень махнул рукой, — мы успели баррикаду сделать, щас вот хочу туда же телегу подогнать!       Я покачал головой.       — Возвращайся, скажи всем, что король идет на помощь. Кто сложит оружие с той стороны баррикады, будут мной помилованы.       Парень согласно закивал и побежал обратно.       Я повернулся к Амбросиусу и остальным воинам, отдавая приказ:       — Вперед идут я и наемники, сведущие прикрывают!       Я снова двинулся вперед, ускоряя шаг.       В лунном свете дальше по улице показалась толпа аланов и какая-то странная машина, по виду больше подходящая на катапульту. Механики решили технически подойти к решению проблемы, установив на своей улице что-то наподобие артиллерийской установки. В качестве зарядов в ход шло все, что было под рукой: камни из мостовой, поломанные на куски оконные рамы, различные запчасти от механизмов, остатки мебели…       С периодичностью раз в минуту установка выстреливала верх по дуге, снаряд почти тут же летел вниз, падая на головы людей наместника. В ответ на механиков сыпался град болтов, стрелы, бутылки с расплавленной смолой. От потерь хоть как-то спасала наспех возведенная баррикада из мешков, перевернутых повозок и телег.       При виде меня механики прекратили заражать катапульту.       Я прошел мимо них, на ходу вызывая боевой дар. На моих ладонях вспыхнули два зеленных огня «Сантара».       Вскочив на мешки с песком, я крикнул аланам на той стороне баррикады.       — Сложите оружие, и ваш король помилует вас!       Увидеть меня живым и здоровым для многих было подобно грому среди ясного неба. Сражающиеся опустили арбалеты, никто больше не стрелял, не пытался перебраться через баррикаду.       На улице повисла тишина, воины в немом изумление смотрели на меня.       Но вот толпа зашевелилась, ко мне продирался какой-то молодой алан. Судя по его виду и хорошему доспеху, он был из знатного клана.       Парень подошел поближе, я узнал в нем Рамира из клана Абрамсов.       — Рудбард больше не хочет иметь короля, возвращайся к себе в Асгард, Локи!       Я поджал губы. Действительно, испорченный баловень богатых родителей. Разве так должен вести себя будущий глава клана?       — Это не тебе решать, Рамир, а народу на заседании Городского совета.       — Совета больше нет, Локи, наместник теперь является главой города.       Я зло усмехнулся алану.       — О, да что ты такое говоришь? Тогда скажи мне, Рамир, где сейчас твой правитель? Отсиживается в спокойном, тихом месте, заставляя таких глупцов, как ты, воевать с собственным народом?!       Молодой алан только стиснул зубы, сказать на это было нечего.       — Посмотри, кто противостоит тебе, Рамир! — я махнул головой назад. — Простые механики, без которых все двигатели перестанут работать, и твой род больше не сможет богатеть на продаже этих вещей. Абромсы нужны Низаму ни больше ни меньше, чем дойная корова… Если вы перестанете платить ему, что станет с твоей семьей, Рамир?!       Мне удалось вывести из себя этого молокососа. Рамир зло сплюнул себе под ноги.       — Ничего, как-нибудь договоримся и без твоей помощи, Локи. А вот опальному принцу тут точно больше делать нечего…       Рамир поднял руку, делая кому-то знак.       Мой боевой дар не подвел меня и в этот раз. Обостренные чувства слуха и зрения заметили летящую стрелу вовремя. Я крутанулся в воздухе, уходя от нее, метнул один зеленый сгусток в толпу, снова подскочил, меняя направление удара, и метнул второй. Опустился на колено, чувствуя тепло от высвобожденной энергии потока…       «Сантар» лег хорошо, я специально кидал не в центр, а по бокам улицы. Боевая энергия, натолкнувшись на преграды без отражения, рванула от меня вдоль домов вглубь квартала, сметая людей Абромсов как кукол.       «Сантар» потух, снова стало темно, только в воздухе медленно кружились и падали искры от сгоревших деревьев, запахло паленым мясом.       Впереди по улице я различил убегающих людей, крики обожженных и разбросанные тела убитых.       — Догнать! — я указал наемникам и гвардейцам на бегущих. — Сведущие за мной по третьему слою до перекрестка!       Даган махнул рукой остальным, воины бросились в погоню. Гвардейцы побежали с ними.       Я огляделся, Амбросиус уже стоял возле меня, остальные сведущие ждали команды магистра. Глава гильдии едва заметно кивнул мне.       Все вместе мы вышли в тонкий мир, на третий слой. Бездушная красная равнина тут же наполнилась гулкими шагами идущих, под нашими ногами захрустели каменная крошка и песок.       Звуки в тонком мире распространялись иначе, чем в материальном, и сейчас казалось, что на третьем слое марширует целое войско, а не два десятка сведущих.       Я вынырнул обратно в материальный мир, почти перед перекрестком, один за одним возле меня появлялись сведущие. Если повернуть за угол направо, то через квартал улица выходила на площадь перед Городским советом.       Даже отсюда мне был слышен шум идущей там битвы, звон оружия, разбиваемых бутылок со смолой, крики дерущихся…       Нужно торопиться, вполне возможно, что сторонники короля уже сдают позиции.       Я только хотел сделать шаг вперед, как прямо из-за угла на меня выскочили три гвардейца. Один из них был ранен, ему помогал товарищ, третий отстреливался из арбалета по кому-то за углом. Судя по их внешнему виду, на площади явно было «жарко», порванная и грязная одежда, множество мелких порезов от холодного оружия. Блестящие нагрудники гвардейцев были так поцарапаны, будто эти ребята только что проползли на брюхе добрую половину улицы. Раненый держался за грудь и был очень бледен, даже в лунном свете я заметил, как выступает наконечник стрелы, пронзившей его насквозь. Амбросиус позвал кого-то, подошедший лекарь стал оказывать помощь.       Я спросил у стрелявшего, что происходит, но тот лишь покачал головой, пытаясь отдышаться от бега.       — Мать твою, семерых из десятка уложил! — гвардеец ловко перезарядил арбалет. Воин даже не понял, кто стоит перед ним, стало ясно, что адреналин боя еще не вышел из его крови.       — Какая-то сволочь засела на втором этаже дома напротив и шинкует всех из лука, словно желтоглазый, ётун ему в задницу! — гвардеец говорил взахлеб. — А на площади сейчас совсем туго, мы пытались прорваться к нашим, но из-за этой скотины только людей положили!       — Откуда-то стреляют? — как оказалось, наемники уже расправились с остатками людей Рамира и теперь рядом со мной уже стоял Даган, вытирая мокрый лоб, внимательно слушая гвардейца.       — Второе окна справа, второй этаж!       — Да, нет, третье! — второй гвардеец, тот, который вел раненого товарища, тоже включился в разговор.       — Понятно, — процедил Даган, оценивающе глядя на говоривших, словно лишний раз убеждаясь, почему гвардейцы не могут переловить людей Низама в городе.       Стоявший рядом Мидей только укоризненно покачал головой. Метаморф старательно вытирал клинок сабли, очищая ее от крови, по его довольному блеску в глазах я понял, что сегодняшний вечер для ётуна удался, много врагов было отправлено в поток навсегда.       — Локи, — понизив голос начал Даган, — нужно точно определить, где сидит стрелок, без этого нам не пройти.       Я понимающе кивнул.       — Пусть кто-нибудь из сведущих глянет под чарами!       Стоявший рядом Амбросиус снова кого-то позвал, к нам из толпы подошел молодой член гильдии.       Магистр вкратце объяснил, что нужно делать, парень кивнул, наложил на себя чары полной маскировки и вышел за угол…       Со свистом и легким хрустом стрела вошла в глаз сведущего, пробивая череп насквозь.       Я застыл, тупо глядя, как только что живой человек падает на мостовую. За моим плечом всегда сдержанный и спокойный Амбросиус выругался самыми грязными словами, не делая попытки спасти члена гильдии, и так было понятно, что этому парню уже ничем не поможешь. Среди воинов кто-то ахнул, кто-то смачно сплюнул…       Чары маскировки погибшего алана были превосходны, но даже это не спасло его от быстрой смерти.       Я сцепил зубы, понимая, что быстро решить проблему с этим стрелком не удастся. Специальный бронебойный наконечник, зелье сумерочного зрения, лук из кондитора и сведущий рядом со стрелком, подсказавший, куда стрелять — вот, что ждало там за углом любого, кто высунется.       Проклятье, а ведь сейчас дорога каждая минута!       Я повернулся к наемнику.       — Есть еще идеи, Даган?       — Есть! — воин кивнул. — Только вот задачка, Локи, стрелка надо снять в тот момент, когда он будет по нашей обманке стрелять! Кто сможет?       Я нахмурился.       — Ты хочешь его заставить себя выдать?       — Верно мыслишь, ас!       Я закусил губы, раздумывая. Риск, конечно, очень большой, но попробовать можно.       — Хорошо, давай.       Амбросиус стал говорить, что нет нужды мне вмешиваться в это дело, но я только покачал головой. Моя броня была на порядок прочнее, к тому же мой боевой дар мог дать некоторые преимущества, например, уйти от летящей стрелы.       Воин начал озираться по сторонам.       — Полоз! — позвал брата Даган.       Вор снова предстал перед моими очами, как ни странно, ему удалось выжить в последней передряге, хотя и были видно, что ему досталось — у парня на все лицо красовался синяк, была разбита нижняя губа…       Выслушав брата, вор понимающе кивнул.       — Найди чего-нибудь, из чего можно было чучело сделать, — с этими словами вор принялся срезать ветку с куста, обламывая ее так, чтобы на конце получилась рогулина.       Я следил за действиями вора, пока не понимая, что он вообще делает.       Кто-то из наемников принес найденный на разгромленной улице вилок капусты, Даган попросил снять с одного гвардейца нагрудник. На большую палку Абасс с Даганом наткнули капусту, надели сверху шлем гвардейца, примостили нагрудник…       Вор достал из своих многочисленных мешочков, висящих на поясе, маленькое зеркальце, вставил его в гнущуюся рогулину. Встал спиной к стене дома и начал осторожно двигаться к краю.       — Значит, так, Локи, — воин начал торопливо объяснять, что от меня требовалось. Наемник предлагал взять стрелка «на живца», но я возразил ему.       — Даган, там сведущий, он поймет, что это не живой человек…       Стоявший рядом Амбросиус решил внести свою лепту.       — Мой король, сведущий сидит в тонком мире, он ориентируется на ауры, теряя с каждой минутой концентрацию. Давайте попробуем простые чары жизни, их любой лекарь знает, возможно, он поведется.       Я согласно кивнул, предложение было стоящим, возможно, это действительно могло помочь. Чары жизни позволяли сведущему делится своей жизненной силой с другим человеком, можно даже не прямо касаясь больного, а через его личные вещи, их использовали в качестве успокоительного, противошокового средства.       Магистр позвал кого-то из целителей.       Я прочитал слова установления дара, вызвал «Сантар», наложил на себя чары полной маскировки.       Вор присел почти возле самого края стены, держа наготове ветку с зеркальцем на конце.       — Готов? — спросил его брат.       — Давай, — вор кивнул.       Даган лег на землю, ставя чучело перед собой. Вслед за наемником один из лекарей дотронулся рукой до края нагрудника, накладывая на железку чары жизни. Легкий всплеск розоватого свечения в тонком мире, которые тут же стали медленно рассеиваться, ведь живой плоти под нагрудником не было…       Даган медленно выдвинул перед собой чучело на середину перекрестка так, чтобы стрелку из дома оно было хорошо видно.       Кажется, теперь понятно, зачем вору зеркальце. Лук из кондитора при стрельбе всегда создает небольшую вспышку. Именно ее и хочет увидеть Полоз.       Вор осторожно протянул зеркальце за край стены, я затаил дыхание, ожидая реакции стрелка…       Магистр оказался прав, сведущий действительно ориентировался на ауры, а постоянная концентрация на первом слое давала знать о себе ослабленным вниманием. Малейший всплеск похожей энергии сведущий воспринимал как сигнал к действию.       Вжик! Стрела воткнулась в кочан, разнося его на кусочки.       — Второй этаж, третье окно справа! — крикнул мне вор, я тут же выскочил из-за угла, посылая в указанном направлении два мощных «Сантара».       Нет, все-таки я люблю эту формулу! «Сантар» ложится кучно, взрываясь при столкновении с живым, не разбирая, где кто.       Окна на втором этаже были распахнуты, огненные шары один за одним влетели внутрь. В закрытом пространстве энергия потока, вызванная по моему желанию, быстро нашла живых…       Громыхнуло знатно. Клубы огня взметнулись к небу, на улицу полетели оконные рамы и куски стен, со звоном посыпались стекла на мостовую. В доме не осталось ни одного целого окна.       Снова наступила тишина, даже на площади все стихло.       Я прошел по улице под чарами маскировки, на ходу снова вызывая «Сантар». Тишина впереди смутила меня, я решил быть наготове, к тому же не мешало проверить улицу на наличие прочих «сюрпризов», но пока все было тихо. Я снял маскировку. Мой зеленый дар в двух руках стал хорошо виден в ночи, вдалеке со стороны Городского совета раздался радостный клич.       — Король жив! За короля и Рудбар!       Крик подхватили остальные воины, впереди снова послышался звон оружия. Кажется, там с новыми силами началось противостояние сторонников короля и людей Низама.       — Вперед! — крикнул я через плечо остальным и нырнул на третий слой, чтобы быстрее оказаться на месте.       Снова красная равнина, позади меня шум шагов сведущих, опять в материальный.       Я «удачно» вынырнул прямо посреди боя. Быстро сообразив, в какой стороне квартал оружейников, а значит и люди Низама, я швырнул туда «Сантар», тут же метнулся в сторону, уходя от удара занесенным палашом, бросил во врага кинжал…       Наемники на бегу вклинились в толпу сражающихся, смешиваясь со сторонниками короля, что было как нельзя кстати — свалка уже шла на ступенях перед Городским советом, на площади лежали тела убитых.       Повсюду стоял невообразимый гвалт, звон оружия, вскрики убиваемых и ругательства живых.       Теперь я понимал того гвардейца, который сбивчиво рассказывал мне про стрелка в доме. Нормально соображать и разбираться в мелочах, что и откуда, в бою практически невозможно, все происходящее ты начинаешь воспринимать кусками. Единственная мысль, долбящаяся в мозгу — это как остаться в живых в этом хаосе. Срабатывает инстинкт толпы — убивают вокруг, и ты делаешь то же самое.       …Я едва не упал, споткнувшись о тело убитого гвардейца. Прямо перед мной вырос здоровый алан с кривой саблей, я швырнул в него несколько кинжалов, но воина это не остановило. Пришлось использовать свою проверенную тактику — иллюзия перед носом врага, быстрое перемещение, и со спины дагой по горлу. Подло, коварно, вопреки признанной доблести Основателей, но зато надежно…       …Я материализовал эспадрон, сбил еще один рубящий удар, поднырнул под руку врага, ведь провести атаку он не успевал, и всадил клинок в живот алана с гербом клана Храксов на кожаном нагруднике….       …Взобрался по ступеням повыше, снял с пояса чакру и метнул оружие. Диск полыхнул синим, заходя по дуге над площадью, снижаясь и начиная собирать свою кровавую жатву…       …Над головой темноту ночи вспорол сгусток ментального дара. Вслед за ним темное небо осветили несколько стрел, еще один «Сантар». Энергия потока летела в том направлении, где было наибольшее скопление сторонников Низама. Я обернулся — выше на ступенях Городского совета стоял магистр с десятком сведущих. Гильдия сегодня в ударе — такой практики по боевому дару у «пьющих Иггдрасиль» уже давно не было.       Со стороны квартала оружейников послышались возгласы, всполохи новых «Сантаров». Кажется, оставшаяся часть наемников во главе с Альмодом и часть сведущих притесняют теперь людей Низама с тыла.       Но где же сам наместник?       Я огляделся, вытирая рукой пот, льющейся на глаза из-под шлема. Сторонники короля уже оттеснили людей наместника обратно на площадь. С боку, из-за угла здания Городского совета появилась фигура в плаще в сопровождении двух воинов. Человек споткнулся, опасливо озираясь по сторонам, в этот моменты полы плаща разлетелись в стороны. Я смог разглядеть знакомое лицо, женское платье и браслеты на руках. Сибилла!       Вот кто точно скажет мне, где Низам!       Воины помогли дочери наместника подняться, и теперь она практически бежала, я не успел даже глазом моргнуть, как девушка скрылась в тени растущих деревьев.       Я вышел на второй слой, несколько шагов, снова вернулся в материальный.       Мне удалось выскочить прямо перед носом аланки, она вскрикнула от испуга и упала на землю, по-детски раскидывая руки в стороны.       Двое воинов тут же атаковали меня. Мне ничего не оставалось, как снова нырнуть в тонкий, зайти им за спины. Всадил в затылок одному из них нож, а второму звездочкой устроил «улыбку смертника», вскрыв ему горло от одного уха до другого, сейчас не до брезгливости.       Сибилла завизжала, закрывая забрызганное кровью лицо руками. Я бесцеремонно поднял ее на ноги, встряхнул и оторвал ладони от лица. Аланка смотрела на меня расширившимися от ужаса глазами.       — Где Низам? — я схватил девушку за руку, та только жалобно всхлипнула.       — Я не могу сказать…       Я тряхнул аланку еще сильнее, заглядывая ей в глаза.       — Сибилла, мне придется применить к тебе ментальный дар. Не будь дурочкой, ты ведь знаешь, что происходит на площадь, видела, сколько убитых? Мне нужно поговорить с ним, возможно, нам получиться договориться. Ну же!       Но девушка лишь отчаянно замотала головой, из ее зажмуренных глаз побежали слезы.       Я тяжело вздохнул. Что за глупые создания эти женщины!       Прочитав слова установления, я послал в аланку оглушающее облако. Сибилла вздрогнула, выпрямилась, открывая глаза, и застыла на месте. Я заглянул в ее сознание, пытаясь найти там образ отца. Долго искать не пришлось, второе или третий образ от последней сцены в парке, произошедшей только что. В отличие от Майкла Гордона, я не хотел причинить ей боль и смотрел образы аккуратно.       Все ясно. Поняв, что безнадежно проиграл, наместник решил покинуть город, прихватив с собой как можно больше кондитора. Сейчас Низам как раз направлялся к Вратам Радужного моста, там на одном из складов и был припрятан его куш в этом деле.       Я отпустил аланку, сняв с нее оглушающее облако. Сибилла побледнела, покачнулась, но устояла на ногах.       — Теперь я понимаю, почему вас называли серебряным принцем, мой король, — хриплым голосом проговорила девушка.       Я приподнял брови в наигранном удивлении. О, кажется, мы долго думали после нашего совместного ужина. Давай, Сибилла, порази меня!       — Не потому что вы младший сын Всеотца, — продолжала аланка. — Снег тоже серебрится на солнце, но там, где снег, всегда холодно. Холод, лед, снег, — девушка говорила все тише, все медленнее. — На сердце только зима, на сердце только серебро…       Пару минут я неотрывно смотрел на Сибиллу, удивляясь ее прозорливости, а потом засмеялся. Наверное, так выходило напряжение сегодняшнего вечера, а может быть, что-то еще, но уже через мгновение я смеялся как сумасшедший. Меня развеселило это поэтическое сравнение моей сущности с природными явлениями Ётунхейма. Её слова были правдой, но лишь отчасти. Точнее, так было раньше. В моем сердце поздняя осень с редкими солнечными днями. Но да, зима мне тоже близка по духу.       — Ты мыслишь в правильном направлении, Сибилла, — проговорил я сквозь смех. — Только ты опоздала как минимум на полгода, скажи ты мне это раньше, быть может, мы бы познакомились с тобой поближе.       Аланка расстроенно нахмурила брови, я же с трудом успокоился.       — Нет, но ты все равно молодец. Думай почаще, это полезно.       Я обогнул Сибиллу, намереваясь вернуться на площадь, как услышал вдогонку.       — Какая же я дура, что завидовала смертной Анне… За что она вас только полюбила?       Я застыл как вкопанный от этих слов, мне не понравилось направление, в котором мыслила дочь наместника. Нет, я сам прекрасно знал, что далеко не подарок, и меня уже не раз посещала мысль, что я просто не способен сделать близкого человека счастливым. Но расплачиваться по счетам придется только мне, я не позволю впутывать сюда еще и Анну.       Проклятье, зачем только Сибилла сказала это?! Я собирался отпустить ее на все четыре стороны, но теперь…       Я медленно повернулся, делая шаг навстречу аланке, которая стояла ко мне спиной. Сибилла слышала мое приближение, я заметил, как она взволнованно мнет пальцами край своего платья.       Я схватил аланку за локоть, заламывая руку, притягивая ее к себе.       — Запомни, Сибилла, — начал я тихо, игнорируя ее болезненный стон, — не ваше собачье дело, чем живет король, кого любит и кто любит его.       Сибилла часто-часто задышала, она боялась меня до дрожи. Я заметил, что девушка закрыла глаза, видимо, аланка считала, что её участь предрешена. Признаться, так и было, я действительно собирался убить её, в моей руке даже появилась дага.       Но потом… Пару минут я смотрел на зажмуренные глаза и приоткрытые пухлые губы, понимая, что эта глупая девочка всего лишь марионетка в руках собственного отца, ее голова набита всякой чушью про свято чтимые традиции и тому подобное. Убью ее, вместо нее распускать сплетни начнут другие. Может, пускай послужит?       — Сейчас я дарую тебе жизнь, смертная, но запомни: будущая королева Рудбара никогда не должна услышать нечто подобное. Ни ты, ни кто-либо другой не имеет право судить Анну.       Сибилла громко выдохнула, понимая, что я пощадил её.       — А сейчас я отправлю тебя в хорошее и приятное место, чтобы ты не смогла оказать помощь своему отцу.       С этими словами я развернул аланку, хватая ее за руку, и вместе с ней шагнул на третий слой, чтобы вернуться на площадь.       В материальном мире мы оба появились прямо на ступенях перед Городским советом. Магистр все еще был здесь, я попросил его временно обеспечить аланку жильем до выяснения всех обстоятельств. Амбросиус кивнул и подозвал сведущего, отдавая распоряжение.       Я огляделся в поисках кого-то знакомых. Рубка уже шла на середине площади, люди наместника с каждой минутой все больше проигрывали сторонникам короля.       Я успел разглядеть Дагана в толпе, шагнул в тонкий мир, выныривая почти перед ним, за что едва не получил удар мечом, наемник горел желанием нашинковать очередного врага.       — Локи, ётун тебя дери! — воин явно не ожидал меня увидеть, я отпрянул в сторону, опасаясь быть проткнутым как жук.       — Мне нужна пара воинов, — бросил я, — Низам собирается уйти через Врата Радужного моста, его нужно перехватить!       Даган понимающе кивнул и исчез в толпе, уложив по ходу одного зазевавшегося парня. Верно, подставляться нечего!       Где-то впереди раздался свист, еще через минуту Даган вернулся с Абассом и Мидеем.       Откуда-то со стороны парка выскочил вор, подбегая к нам.       Я раздраженно поджал губы, мне не очень нравилась компания Шнурка, но затевать ненужный спор, когда была дорога каждая минута, я не стал. Вору просто катастрофически сегодня везло, если так пойдет дальше, мне придется его помиловать, как и обещал этим наемникам еще перед заказом.       Полоз не стал лезть на рожон, понимая, что в этой рубке он просто обречен, а сидел в укрытии с арбалетом, разрядив при этом почти два комплекта болтов, пустые мешочки на поясе говорили об этом. Разбитая губа распухла и кровоточила, парень морщился, когда пытался говорить, но я не стал предлагать ему помощь в виде застывающей сферы.       Я позвал главу гильдии, Амбросиус мог пригодиться со своими ментальным даром, ведь для меня было крайне важно «прочитать» Низама. Если он действительно провозил кондитор по сговору с ванами, то наместника уже ничего не спасет от отречения от должности, а Асгард, в свою очередь, получит очередное доказательство нарушения договора о перемирии Ванахеймом.       Оставив площадь перед Городским советом, мы направились к Вратам Радужного моста.