В синем море, в белой пене

Камень угодил в ветку, хряснувшись о неё с сухим звуком и, кажется, отколов кусок коры. Тукан, перепуганный до икоты, если птицы икают вообще, снялся с места, выпучив глаза и голося ещё громче, чем обычно, мощно махая крыльями, скрылся в зарослях. Антон надулся. Он уже пару дней отчаянно хотел мяса, но кроме долбаной рыбы и фруктов на острове ничего не было. Супермаркеты, понятно, тут тоже не водились, и Шастун с грустью вспоминал лоточки с куриными грудками, манящие розоватым оголённым мясом. Живот отозвался длинной руладой, и, махнув на тупых птиц рукой, Антон направился к банановой роще, чтобы немного подкрепиться перед рыбалкой. Несмотря на то, что остров был поистине райским местом, здесь решительно не хватало некоторых благ цивилизации, и электрические фонари были из этого числа. Поскольку Антон не планировал оказаться на совершенно необитаемом острове, он не озаботился и приобретением хотя бы одного такого. Вот зарядку для мобильника на солнечной батарее он купил, а фонарь нормальный - нет. Был, конечно, ручной фонарь, и на баркасе можно было включить освещение, но ручной слишком яркий, а ночевать на ржавой посудине ой как не хотелось. Пришлось перенести чтение с вечера на день, когда солнце палило особенно нещадно. Самым неприятным было то, что вода к вечеру хоть и была тёплой, но Антон не решался проводить в ней много времени и, как следствие, не мог болтать с Арсом. Шастун нахмурился. По всему выходило, что распорядок дня нужно пересмотреть. Ему на отдых ещё неделя, и это время надо потратить с пользой. Неделя. Антон остановился так резко, как будто налетел на стену — через семь дней с русалом придется прощаться. Мысль обожгла ледяным ужасом, прокатившимся по позвоночнику и ухнувшим куда-то в желудок. Через каких-то семь дней его жизнь вернётся в привычное русло: с девяти до шести офис, поездка домой, ужин, сериал и спать. А ведь Арсений не из тех, с кем можно созвониться по Скайпу или пригласить погостить в середине зимы. Антон стоял, глядя перед собой, и не замечал, что по щекам текут слёзы.

***

Он сидел на песке, лениво бросая в воду мелкие камни, которые набрал у ручья. На пляже всюду был только мелкий белый песок, в то время как у источника наоборот. Будто намерено защищая чистую воду от контакта с землёй, был сделан небольшой ров, устланный камнями разного размера. И озерцо, в которое в итоге превратился ручей, также имело каменистое дно. Антон смотрел перед собой, ничего не замечая. Градус настроения ощутимо упал, и желание что-либо делать пропало. Послышалось знакомое стрекотание, и, чувствуя, как в груди теплеет, Антон подскочил и помчался со всех ног в воду. Влетел в неё, поднимая брызги, тут же нырнул, в несколько гребков подплыл к русалу и крепко его обнял, прижался губами к солёной шее, осыпая её беспорядочными поцелуями. — Я тебя люблю, люблю, люблю тебя, — шептал Антон, не прекращая обнимать и гладить русала. Арисинийо в его руках ощутимо расслабился и стал хихикать. — Я лю-блюю тебя, — с довольной рожицей пропел он, чуть отстраняясь от человека, — люблюю. — Когда ты так говоришь, мне утопиться хочется, — рассмеялся в ответ Шаст. Арс широко улыбнулся и, погладив Антона по голове, ласково произнёс: — Бестолочь. Шаст не стал ничего говорить. Он потянулся к прохладным губам тритона, целуя со всей любовью и страстью, переполняющей его. Прижался к нему всем телом, будто всерьез собирался слиться в одно целое, вплавить навсегда Арисинийо в свою кожу и оставить его под ребрами. Арс с удовольствием отвечал, урчал в поцелуй и пощёлкивал языком, не забывая ласкать и поглаживать Антона, но в какой-то момент он странно дёрнулся и, разжав объятия, рванулся из кольца обнимающих его рук. Шастун кое-как сумел его поймать, не дал уйти в воду и вгляделся в перепуганное лицо своего русала. — Арс? — хрипло произнёс он, мгновенно бледнея. — Что случилось? Арс? — тритон в руках ощущался теплее, чем обычно, почти как человек. Глаза у него были широко раскрыты, он смотрел на Антона, безмолвно прося отпустить его в океан, а Шасту казалось, что если отпустит сейчас, не увидит больше никогда. — Скажи что с тобой, прошу. Я могу тебе помочь? Арс? — он понимал, что ещё немного — и русал вывернется, ударит скользким хвостом по воде и поминай как звали. — Арисинийо, — пошел на последнюю меру Антон. Русал в руках его сник как-то, расслабился, но лицо его перекосила гримаса такого страдания и стыда, что Антону стало страшно. Он не понимал, что такого сделал, ведь раньше тритон благосклонно реагировал на ласки. Не поднимая глаз, Арисинийо указал куда-то в воду, и, нахмурившись, Антон опустил глаза. Он вгляделся в странное белесое пятно в воде. Отпустил Арса, придерживая его за талию ладонью, и махнул в воде рукой, разгоняя его. Какого же было удивление Антона, когда он увидел розоватый член русала, прижавшийся к упругому животу. По виду он напоминал моллюска — такой же бледный, чуть заострённый, но в целом вполне похожий на его собственный. Шастун улыбнулся, с трудом подавляя желание расхохотаться от облегчения. — Глупый Арс, — он поцеловал русала в лоб, — смотри. Антон отпустил русала, и, перейдя к мелководью, стянул шорты и бельё, и, расставив широко ноги, чтобы было лучше видно, прикрыл глаза, прогоняя в памяти ощущения от их поцелуев. Вскоре Антон почувствовал, как возвращается возбуждение, схлынувшее от страха за русала. Когда Шаст опустил глаза, чтобы посмотреть на реакцию Арисинийо, оказалось, что русал сидит совсем рядом, с любопытством разглядывая Антона и поглаживая собственный член. Шастун улыбнулся и уселся к нему на мелководье. — Дай я, — не сводя глаз с мордашки русала, Антон мягко положил свои пальцы поверх русалочьих и принялся поглаживать их. Не заметив испуга или неудовольствия, он сдвинул пальцы, касаясь горячей плоти, и принялся поглаживать её кончиками пальцев. И без того большие глаза Арсения стали ещё больше, а рот приоткрылся. Антон наклонился и мягко коснулся губ русала, сейчас горячих, как человеческие. Облизал верхнюю, прикусил чуть и, наконец почувствовав отклик, он второй рукой притянул Арса за затылок к себе, продолжая ласкать его и ловя губами тихие стоны. Оказалось, что русал реагирует почти как человек на ласку, расслабляясь и постанывая. Он опустился на песок, совершенно поплывший, с горящими румянцем скулами. Его член обильно сочился белесой смазкой, и ласкать Арса было приятно. Скользкий, он был горячим и привычно лежал в ладони. Антон лежал рядом, целуя Арсинийо в шею, водя по коже губами и лаская, лаская, лаская. Наконец, он оторвался от шеи и, уперевшись обеими руками в песок, навис над русалом, поцеловал бледную ключицу, прижался своими бедрами к его и потёрся. Антон выгнулся, наслаждаясь новизной ласк, а Арс схватил его за задницу руками, вжимая в себя сильнее, и громко пощёлкал языком, как будто призывая к чему-то. — Что? Что ты хочешь? — нахмурился Антон, но ответа не получил, Арисинийо только стрекотнул и дёрнулся под ним. Подумав, что ему тяжело, Антон скатился на песок и обеспокоенно уставился на русала. Краснющий, Арисинийо повернулся к нему спиной, демонстрируя чуть растёртые лопатки и вздыбленный гребень между ними. Антон растерянно смотрел на русала, не понимая, почему тот не уйдет в воду, если ему больно или плохо, он осмотрел спину, но никаких повреждений не обнаружил, спустился взглядом ниже и замер, не зная что делать — у Арисинийо чешуя спустилась ниже, открывая взгляду ошарашенного Антона поджарые мужские ягодицы. Арс стрекотнул что-то и нетерпеливо двинул бедрами. Шаст, обмирая от страха сделать что-то не то, коснулся кожи. Русал вздрогнул, но не отпрянул, скорее наоборот — подался к Антону, настойчиво стрекоча. — Где наша не пропадала, — подбодрил сам себя Шастун и провел между ягодиц пальцем, усилием воли заставляя себя не отдернуть руку: у тритона определенно было отверстие. Горячее и чертовски влажное. Стоило его коснуться, Арисинийо вздрогнул и зачастил: — АнтонАнтонАнтон, — как обычно, не делая паузы для вдоха. Шаст на пробу толкнулся пальцем внутрь. Мягкие стенки входа плотно обхватили его. Внутри было скользко, тесно и очень горячо. Арс ткнулся лбом в песок, продолжая болтать: - ЛюблюЛюблюЛюблютебя. Антон насухую сглотнул, обмирая от смеси страха и возбуждения, медленно вытащил палец и осмотрел его — кожу покрывала белесая смазка, перламутрово блестящая на солнце. Шаст лег на чешуйчатый хвост, поцеловал выпирающую лопатку и приставил головку члена ко входу в тело тритона. Арисинийо под ним задышал чаще, громко пощёлкивая языком. Все ещё сомневаясь, Антон на пробу толкнулся в горячее нутро. Войти сразу не получилось, оказалось, что русал довольно узкий. Но как только головка вошла внутрь, Арсений ощутимо расслабился, сложил спинной гребень, позволяя прижаться к себе, и двигаться стало куда проще. Антон толкнулся глубже, ощущая жар и влажность. Голова кружилась. Ощущения были одновременно и весьма схожи с его прошлым опытом, и при этом кардинально отличались. Внутри было не так туго, как Антон привык, но удивительно приятнее. Стенки обхватывали член очень плотно, и, кажется, Арисинийо мог их осознанно сокращать. Захотелось большего, раствориться, стать одним целым, слиться, подобно двум каплям воды. Он поцеловал русала в плечо, провел языком по коже, наслаждаясь тем, что она непривычно тёплая. Русал под ним мурлыкнул что-то и сжал Антона внутри сильнее, и, теряя остатки самообладания, Шастун толкнулся в него глубже, дурея от ощущенией. Он уткнулся лбом в шею, ловя запах — солёный и чуть молочный. Сходя с ума, Антон двигал бедрами, наслаждаясь близостью с Арсом, чувствуя сильное, гибкое тело под собой. Хотелось продлить этот момент навсегда, но русал, стрекотнув как-то особенно громко, весь напрягся, оцарапал гребнем грудь, резко его распрямив, и через секунду расслабился, позволяя Антону продолжить. В замешательстве Шаст замер, не зная, что делать. Если Арисинийо уже получил своё, то не стоило его терзать, но тритон разрешил его сомнения, подавшись назад, насаживаясь на все еще колом стоящий член. Антон просунул руку ему под живот, чуть приподнимая на песке и в несколько грубых толчков довел себя до оргазменной судороги, скрутившей низ живота. Он прикусил нежную кожу шеи, толкнулся глубже, войдя до конца и кончил, сильнее стиснув зубы, оставляя на бледной коже краснеющий след. Когда волны оргазма, накрывшего его с головой, чуть схлынули, Антон опустил Арисинийо на песок и лег рядом. Он убрал длинные пряди, заглянув в лицо — русал прикрыв глаза, блаженно улыбался и тихонечко стрекотал, иногда пощёлкивая языком и медленно терял непривычное тепло, становясь бледнее и привычнее. Они лежали на песке, держась за руки. Ноги Антона и хвост Арса были в воде. Набегающие волны окатывали их солёной водой до бёдер, оставляя на коже и чешуе пену, песок и мелкие ракушки. Арисинийо тихонько стрекотал, как будто напевая колыбельную, а Антон, закрыв глаза, наслаждался. Ему было удивительно спокойно на душе. Как будто он нашел то, что искал всю жизнь. Какой-то недостающий кусочек пазла.