В синем море, в белой пене

Антон выпрямился, прогнулся в спине и с протяжным стоном удовольствия, граничащего с блаженством, потянулся. Принцип постройки более надёжного шалаша был им изучен давно, но того, что так будет затекать непривычная к нагрузкам спина, он как-то не предвидел. Критично осмотрев постройку из говна и палок веток пальмы и тонких стволов деревьев, Антон пришел к двум выводам: первое и самое важное — он ниибаццо какой самец и вообще красавчик, хибара выглядит крепко (и плевать, что на руках пузырями мозоли от веревки), и второе — он голоден просто капец. Собрав инструменты, Шаст достал рогатку из рюкзака, задумчиво повертел её в руках и бросил обратно. На ветках дружно выдохнули с полсотни туканов — кажется, обошлось. Логично рассудив, что тушенка не бегает и в приготовлении практически не нуждается, Антон наскоро развел костёр, подогрел себе мяса и довольный уселся поесть. Но стоило только поднести вилку ко рту, как из воды донеслось мелодичное почтипение. — Ан-тон. Ан-тон. Ан-тон. За время его отсутствия Арисинийо, видать, тренировал разные вариации зова своего двуногого божества, потому что, к удивлению последнего, теперь можно было слышать не только привычное монотонное повторение имени, без паузы даже. Чертыхнувшись себе под нос, он сунул вилку в чашку и обернулся к воде. Ничего нового — довольный, как сытый удав, Арс, лежал на песке прибрежной мели и, красиво изогнув хвост, строил глазки. Стрижка сделала его просто до умопомрачения соблазнительным. Длинные волосы придавали какой-то женственности, а Шастун был отъявленным геем, и феминное его не привлекало. Теперь же спутать Арисинийо с морской дивой не смог бы даже слепой. Или тем более слепой. Ай, не важно. — Чего тебе? — Он поднялся и, не выпуская миску из рук, пошел навстречу собственной слабости. Слабость в ответ сахарно улыбнулась, демонстрируя чуть заостренные зубы. — Что это? — почему-то снова на распев поинтересовался Арс. — Тушенка. Это приготовленное мясо. Будешь? В ответ русал энергично закивал. Шастун уселся на песок, чувствуя, как неприятно промокают шорты на жопе, и обреченно прикрыл глаза. Арисинийо отзеркалил позу, насколько ему позволяла физиология, и преданно уставился на миску. С тяжелым вздохом Антон взял вилку и поднёс её к бледным губам Арса. Тот поднял на него глаза, и Шаст на пару секунд нахрен забыл как дышать. Ужасно неприятное ощущение, на самом деле. Но красота у русала была сильная, завораживающая. Когда он смотрел прямо в глаза, Антон натурально терялся. Так и сейчас, стоило Арисинийо перестать строить из себя инфантильное чудовище, он становился похож на взрослого и пиздец сексуального мужика. Шастун стремительно покраснел. Но не так стремительно, как возбудился. Наверное. Арс, поведя носом и, вероятно, что-то там себе быстренько намотав на метафорический ус, стрекотнул довольно и прямо пальцами зачерпнул из миски мяса. Закинул в рот, пожевал с задумчивым видом. — Ещё! Антон выдохнул.

*

Они лежали на воде, держась за руки. Насколько это было возможно. Как оказалось, перепонки между пальцев очень тонкие, и Арисинийо с осторожностью относился к ним. Он некоторое время смотрел на пальцы Антона, удерживающие его собственные, не моргая. Со стороны казалось, что тритон завис, но по тихому, даже, пожалуй, задумчивому стрекотанию (Антон впервые такое слышал), было ясно, что он просто думает. Приняв какое-то своё решение, русал милостиво позволил человеку держать себя за руку. Шастун расслабился, прикрыл глаза. Ему хотелось поболтать, но после стрижки Арисинийо ни в какую не хотел вылезать из воды даже ненадолго. Так что, уступая его страхам, Антон залез сам в воду и теперь скучал немного. Разумеется, чувствовать прикосновения холодных пальцев к руке было приятно, но ему хотелось чего-то большего. Хотелось поцеловать, приласкать тритона. Однако Арс еще ни разу не сказал и не сделал ничего, что могло указывать на желание близости. Да, он целовал Антона и позволял целовать себя в ответ, но именно что позволял. Как будто боялся, что Шастун полезет со своими глупостями или ещё заставит делать что-то неприятное. Из размышлений Антона выдернул вскрик Арса — оказалось, что, пока он тут почти отключился, русал стянул одно из массивных колец, по мокрому пальцу соскользнувшее без проблем, и упустил его. — Бля… — Антон тут же погрузился в воду, но нырять смысла не было никакого — нужно было плыть за маской, так он нихрена не найдет. — Моё любимое. Арс щелкнул языком и исчез под водой. — Мне, типа, подождать тебя? Или что? — поинтересовался Антон у океана. Русал вынырнул почти сразу, довольный до соплей. Между зубов он держал кольцо. — О, ты нашел его. Фига се быстро как. Дай. — Антон протянул руку ладонью кверху, но Арисинийо отпрянул, глядя вмиг округлившимися глазами. Он нахмурился, стрекотнул что-то и свалил, обдав Антона тучей брызг на прощание. — Вот и вся любовь, видать. Стоило только цацку зажать, — ошарашенно произнёс Тоха и погрёб к берегу. Наплавался на сегодня. Арисинийо не появился до самой ночи. Шастун ждал, что русал хотя бы просто приплывёт, оставив кольцо в каком-нибудь тайнике на дне океана, но упрямое чудище не являлось совсем. — Ну не совесть же тебя заела, — со злостью ломая палки, вслух размышлял Антон. Своенравный тритон не давался в руки, ничего не хотел и только трепал нервы, что осушало резерв и без того не гигантского терпения Антона. Мотивы рыбины ему становились всё менее и менее понятными, а банальное желание потрахаться, как на грех, только возрастало. Вообще не стоило его стричь, сексуальный теперь, чертяка. А ведет себя как не пойми кто. Из размышлений его вырвал тихий, на грани слышимости голос, тянущий уже знакомую мелодию. Арисинийо снова пел ту свою колыбельную, одному богу известно кого баюкая. Но в этот раз Шаст решил прислушаться — вдруг за мелодичной трескотнёй проскочит что-нибудь полезное. И не прогадал. Арисинийо явно к кому-то обращался. Это было понятно по интонации и общему настроению песенки. Он как будто спрашивал у кого-то (у звезд, наверное. С него станется), что будет дальше. Рассказывал, что встретил Антона (это Шастун понял из того, что его имя было упомянуто трижды за минуту) и, судя по интонации, признавался кому-то в любви. Что нахрен поставило в тупик. Он нахмурился и, сжав кулаки, пошел в воду — сейчас этот лживый скользкий ублюдок ему за всё ответит. Слова он уже неплохо понимает, так что… — Арисинийо! Тащись сюда! — во всю мощь глотки гаркнул Антон. Звук отлично разнёсся над океаном, и грустная песня оборвалась на полуслове. — Арс, иди сюда быстро! Я тебя слышу, ты не спишь! Зараза, — последнее слово он произнёс уже куда тише. Злость перегорела в груди, оставив только непонимание и тоску. Резко расхотелось выяснять отношения и о чём-то говорить вообще, но, как назло, рядом нарисовалась знакомая макушка, а вслед за ней из воды и мордочка показалась. Арисинийо привычно стрекотнул и улыбнулся, но увидев Антона, захлопнул рот так быстро, что аж зубы клацнули. Шастун смотрел на русала нахмурившись. В груди, казалось, что-то лопнуло и теперь жаром разливается внутри. Глаза защипало, но Антон не дал себе время на раскиснуть. — У тебя кто-то есть? Ты любишь кого-то, да? Арс в ответ посмотрел внимательно, но настолько глупо, что смешно становилось. — Ты говорил, что любишь меня, — уже медленнее произнёс Шастун и, дождавшись согласного кивка, так же медленно продолжил: — Кого ещё ты любишь? — глупая рыбина осталось непроизнесённым. — Тебя, — жизнерадостно улыбнулся тритон. — Тебя и его. Антон прикрыл глаза. Наверное, у русалок полигамия вещь вообще нормальная. Стоило сначала выяснить, а потом на песке кувыркаться. Хорошая мысля, как говорится. — Кого его? — решил прояснить ситуацию Шастун. — Его, — Арисинийо погладил себя по животу и широко улыбнулся. Ситуация яснее не стала от слова «совсем».