Счастливые случайности

Терпение Стива лопается после инцидента с портретом: будущий президент с начёсанными на лысину волосами цвета читос позирует перед фреской с Капитаном Америкой в лагере Лихай. Как будто у них есть что-то общее. Как будто Стив лично и вполне официально дает добро на то, чтобы представитель власти разжигал ненависть к меньшинствам. Не успев продумать план действий как следует, Стив звонит Пеппер: — Я хочу организовать большую вечеринку. Как обычно делает Тони. В поддержку гей-организаций. С широкой оглаской. Чтобы этот идиот больше ни разу в жизни не захотел со мной ассоциироваться. — Хорошо, Стив, — выдыхает Пеппер. — Я бы порекомендовала связаться с «Lambda Legal» и «Trans Lifeline», но можно уточнить, почему именно гей-организации? Мы активно развиваем сотрудничество с Американским союзом защиты гражданских свобод и Ассоциацией американских мусульман, и были бы очень рады, если бы ты возглавил… — На пресс-конференции перед вечеринкой я хочу сделать каминг-аут. На другом конце линии на целую минуту воцаряется молчание. — Ладно, — наконец говорит Пеппер голосом, поднявшимся на октаву. — Хорошо. — Прежде чем ты что-нибудь скажешь: я всё обдумал. И делаю каминг-аут не для того, чтобы досадить Трампу. Это просто дополнительный бонус. — Стив, — говорит Пеппер. — Ты уверен, что с тобой всё в порядке? Я имею в виду, ты достаточно трезво мыслишь? У такого поступка будут последствия. — Да плевать я хотел на последствия, — рычит Стив. — Ты всё ещё не ответил на мой первый вопрос, — говорит Пеппер полным беспокойства голосом. Стив вешает трубку. Он уже давно не в порядке. Но успел привыкнуть. Он ухмыляется сам себе. Будь здесь Баки, он бы… Но его здесь нет. Он в криокамере. Он сам выбрал криокамеру. Он ушёл. Баки всегда уходит.

* * *

— Можно организовать бал-маскарад. Что-то вроде бала, который устраивает Институт Костюма. Маскарады всегда привлекают внимание общественности. Стив глядит в окно шестьдесят седьмого этажа Башни Старка. В теории они с Тони простили друг друга, но всё обозримое будущее тот планирует хандрить в Малибу. Находиться в Башне странно. Это похоже на поражение. Как будто весь прошлый год они тратили силы и время впустую. — …Стив? Маскарад? — Что? — переспрашивает Стив. — А, замечательно. Звучит хорошо, Пеп. — Тогда я просто подберу тему, да? — вздыхает Пеппер, закрывая папку на своём старкпаде. — Герои, — отвечает Стив, наблюдая, как по Ист-Ривер неторопливо движется парусная шлюпка. — Но не супергерои. Герои из числа обычных людей в ходе всей истории. Люди без сверхспособностей, которые изменили мир. Вот что я хочу отпраздновать. Пеппер улыбается, несмотря на досаду. — Чудесная идея, Стив.

* * *

В конце концов оказывается, что идея катастрофически плохая. Стив осознаёт это, когда входит на вечеринку (одетый как Александр Гамильтон) и видит по меньшей мере шестерых человек, одетых как Баки. Одного из Баки вообще изображает девушка — её волосы разделены на пробор и зачёсаны назад, а синяя куртка гораздо опрятнее, чем та, что Баки, потрёпанный и измотанный, носил на войне. Есть и трое других Баки из Воющих Коммандос; один из них — ошеломительно красивый брюнет почти того же роста, что и Бак, и Стив так долго на него пялится, что ему приходится выйти наружу подышать, и там он впечатывает кулак в стену. Дьявол в деталях, крохотных различиях: волосы у этого парня слишком светлые, а плечи узковаты. Куртка слишком новая и облегающая. Глаза голубые, но неправильного оттенка, в них нет ни капли той грозовой изменчивости, что у Баки. Стив хочет, чтобы это был Баки, но каждый раз, поднимая взгляд, видит, что это не он. Его манера двигаться, жесты — всё неправильно. У него даже зубы, чёрт возьми, не такие. Подкачанного парня в парадном сержантском мундире, со сдвинутой на затылок фуражкой и тщательно подстриженной пятичасовой щетиной, как у Адама Ливайна, Стив попросту игнорирует. Чёрт, возможно, это и есть Адам Ливайн. Стиву всё равно. И чем меньше говорить о твинках в коротких красных шортах и синих колготках комиксного Баки, тем лучше. Произнося речь, Стив запинается, а затем начинается музыка. Он хочет одного — сбежать. Пеппер видит, с какой силой он сжимает челюсти, и, взяв его за руку, быстро уводит в тихий угол — мимо тех, кто высказывает добрые пожелания, тех, кто задаёт вопросы, а также парней, которые как-то уж слишком заинтересованы его заявлением о бисексуальности. Стив вытирает лицо рукой, и Пеппер ободряюще улыбается. — Ты был очарователен. А небольшие заминки в речи добавили ей искренности. Один из Баки, в синей куртке, ловит его взгляд и подмигивает. Всё это было кошмарной идеей. Внутренности Стива скручивает в узел от гнева, желания, чувства утраты и… — Неужели люди в самом деле думают, что нарядиться твоим мёртвым лучшим другом — хорошая идея? Боже, это вульгарно, — невнятно говорит приземистый молодой человек, одетый в чёрную мантию с кружевным воротником и жемчужными бусами. Его длинные песочно-русые волосы зачёсаны назад и скручены в маленький тугой старушечий пучок. — Так или иначе, я подошёл потому, что ты выглядишь, словно тебе надо напившегося, — говорит он. И тут же спохватывается: — В смысле, напиться, — поправляет он сам себя, протягивая стакан с виски в направлении Стива. — Хотя я в доступе и если тебе нужно напившегося тоже. Пеппер хихикает. — Стив, познакомься, это Фогги Нельсон. Адвокат. Стив поправляет сюртук и протягивает руку, чтобы пожать руку Фогги. — Не сегодня! — произносит Фогги, драматично прижимая ладонь ко лбу. — Сегодня я Рут Бейдер Гинзбург, «Крошка с судейской скамьи»! И со мной здесь… — Он в замешательстве оглядывается и влетает в ближайшую колонну. — Со мной здесь были Зорро, Жанна д’Арк и сама Фемида, правосудие во плоти. О, вот и Фемида! — оживившись, говорит он и указывает на рыжеволосого мужчину футах в тридцати от них. Тот одет в тогу, на глазах его повязка, в руке он держит весы, а под мышкой — меч. — Он слепой, — театрально шепчет Фогги. — Я убеждал его нарядиться Затойчи, но иногда он совсем не понимает шуток. — Привет, друзья Фогги. Попробуйте заставить его выпить немного воды, — говорит Фемида. Стив коротко салютует Фемиде. — Воды? Ни за что! В ней трахаются рыбы! — говорит Фогги так громко, что неподалёку от них девушка, одетая Клеопатрой, от удивления выплёвывает свой напиток. Фемида улыбается и пожимает плечами. — Его второе имя — «Сирена», — отвлекает внимание он. — Хватит шуметь. Тебя и на Стейтен-Айленде слышно. — Для этого тебе надо быть на Стейтен-Айленде! — парирует Фогги. — С твоей мамашей! Пеппер наклоняется к Стиву и шепчет ему на ухо, весело, но с очевидной долей сарказма: — Фемида — это Мэтт Мёрдок. И абсолютно точно не Сорвиголова. На плечо Фогги опускается рука в чёрной перчатке. Когда Фогги оборачивается, рука ловко избавляет его от виски и взамен вручает внушительный стакан с газированной минералкой. Фогги морщит нос, затем указывает на мужчину, который это сделал, и говорит: — Это лисица. — «Зорро» на испанском обозначает «лисица», — объясняет тот негромким хриплым голосом с британским акцентом. Стив разглядывает его — откуда он появился? — и… …ох. Мужчина почти одного со Стивом роста, а ширина плеч у них явно одинаковая. На его мускулистых ногах — обтягивающие чёрные замшевые бриджи для верховой езды и высокие блестящие чёрные сапоги. К бедру пристёгнут сложенный кольцами хлыст (при виде него Стив чувствует, как от паха поднимается волна жара). Узкая чёрная парадная рубашка наполовину расстёгнута и натягивается на торсе. На обеих руках перчатки. Верхнюю половину лица скрывают широкая чёрная маска и шляпа. Насколько Стиву видно, у мужчины короткие, почти обритые тёмные волосы и… карие глаза. Но изгиб его губ болезненно знаком — настолько, насколько не казались знакомыми полдюжины синих курток из магазина костюмов. Но те самые губы, синие и холодные как лёд, находятся в криокамере в Африке. Стив рассматривает мужчину, пока тот, небрежно прислонившись к колонне, пьёт виски, который увёл у Фогги. Мужчина смотрит в ответ. Его взгляд прямой и вызывающий — таким обычно смотрят перед дракой. «Общается с Сорвиголовой, — думает Стив. — Выглядит так, словно может отжать от груди самосвал. Вероятно, супергерой». Он напрягает мозги, припоминая каких-нибудь британских супергероев, и не находит ни одного. — Ты пялишься, — говорит мужчина. — Как и ты, — парирует Стив. Мужчина бесстрастно пожимает плечами. — Ты горяч. Кажется, что от этого узел желания в животе Стива разбухает, заполняя его целиком, выстесняя страх, гнев и глубокую, въевшуюся до мозга костей боль утраты. И у Стива Роджерса появляются опасные мысли. Может быть, он достаточно долго ждал. Может быть, он мог бы сделать что-нибудь и для себя. — Хочешь, чтобы я прекратил? — спрашивает мужчина. — Нет, — выдыхает Стив. Но тут появляется Жанна д’Арк — бледная и долговязая смешливая девица с волосами цвета кукурузных рыльцев, и тянет Зорро танцевать. Тот с сожалением пожимает плечами и вместе с ней растворяется в кружащейся людской массе на танцполе.

* * *

«Наслаждаешься сюрпризом?» — пишет Наташа с украинского одноразового номера, пока Стив прячется в туалете. «??» — печатает он в ответ. Пару минут спустя появляется Фогги, которого обильно тошнит в раковину.

* * *

Пеппер машет Стиву с диванчика для особо важных гостей на другом конце танцпола, приглашая его подойти. Стив вздыхает. Какая ирония: он задумал этот праздник, чтобы досадить президенту-элитисту, а теперь вот-вот уйдёт в огороженную зону для элиты. Он начинает пробираться по краю танцпола к Пеппер, когда в толпе на мгновение возникает просвет, и он снова видит Зорро. Тот всё ещё танцует со смешливой блондинкой, и Стив чувствует, как в нём вспыхивает странная, собственническая ревность. Он стоит и наблюдает, заворожённый танцем Зорро. Этот парень умеет двигаться. Он не делает показных или даже грязных движений, но есть что-то в его манере держать себя… уверенность, абсолютный контроль над телом… словно он ощущает каждый дюйм, каждую молекулу самого себя. Он движется под музыку грациозно, делая ритмичные сложные па, которые возбуждают Стива сильнее, чем что-либо ещё с тех пор, как он проснулся в двадцать первом веке. Блондинка смотрит на Стива, и её глаза начинают сиять. Она хлопает Зорро по руке и начинает проталкиваться сквозь толпу куда-то в его сторону. Стив в замешательстве оглядывается и расслабляется, когда видит в нескольких футах от себя рыжеволосого адвоката Мэтта Мёрдока, который одной рукой ведёт по стене. Девушка на полной скорости подбегает к нему, обхватывает руками и прижимается в поцелуе. Стив чувствует себя непозволительно счастливым. Но это ничто по сравнению с тем, что он ощущает мгновение спустя, когда у самого его уха раздается низкий шепот: — Похоже, я остался без партнёра. Ты танцуешь? Стив оборачивается и смотрит Зорро в глаза. — А ты приглашаешь? — спрашивает он внезапно осипшим голосом. Зорро кладёт правую руку на затылок Стива. Для незнакомца это чрезвычайно интимный, собственнический жест, но Стив хочет лишь одного: чтобы эта рука притянула его ближе, дала причину сократить расстояние между ними. Обтянутый перчаткой большой палец проводит вниз по шее Стива, и он вздрагивает. Зорро делает шаг вперёд и оказывается достаточно близко для прикосновения, достаточно близко, чтобы Стив почувствовал его тепло. Он наклоняется ещё ближе и шепчет: — Или можем заняться кое-чем другим. Не хотите ли устроить анахронизм, мистер Гамильтон? Стив фыркает. Он нервничает, ему страшно, он собирается заняться сексом с незнакомцем, с человеком, чьего имени даже не знает, и он фыркает. Рука с его шеи пропадает, и Зорро хмыкает, качая головой: — Ладно, согласен, ужасно прозвучало. Он отворачивается, и неловкий момент затягивается. Стив бросается вперёд, кладёт руки ему на бёдра, а потом прижимается грудью к его спине. Он надеется, что обтянутый штанами стояк, который прижимается к заднице этого парня — идеальной, мускулистой — скажет больше, чем слова, но на всякий случай, чтобы не осталось неясностей, наклоняет голову и шепчет: — Да, прозвучало ужасно. И да, я хочу отсюда свалить. Зорро притирается к члену Стива, отчего удовольствием простреливает, как электрическим током, и Стив не может сдержать низкий стон. Затем Зорро обхватывает лицо Стива руками и снова смотрит на него, смотрит как на что-то драгоценное и хрупкое. — Ты уверен? — спрашивает он. — Да, — буквально рычит Стив. Он не ребёнок. Его не сломать. Он не… Губы Зорро прижимаются к его губам. Стив снова стонет, открывая рот, и Зорро целует его, долго, глубоко и грязно. Стив рычит и тянет Зорро за бёдра, сталкивая их со своими, и вздрагивает, когда к его члену прижимается другой член, твёрдый, толстый и большой. Он чувствует себя легкомысленным, безумным от желания, и злится, что так долго запрещал себе всë это. Этот мужчина, незнакомец, прижимается к нему совершенно восхитительно, и Стив углубляет поцелуй с почти диким голодом. Мужчина отталкивает Стива. Его глаза под маской практически черны от похоти. — Куда-нибудь в уединённое место. Сейчас же, — приказывает он. Стив сдавленно выдыхает, чувствуя, как впервые после сыворотки Эрскина ему не хватает воздуха. — У меня квартира несколькими этажами выше, — говорит он. — Хорошо. Веди, — говорит Зорро и обнимает Стива рукой за талию. Эта тяжёлая, твёрдая рука лежит на талии просто восхитительно, поэтому Стив поворачивается и крадёт ещё один поцелуй, который переходит в ещё один, а затем между его ног проталкивается мощное мускулистое бедро, потирается об него, и Стив прикусывает губы Зорро, пока перед глазами вспыхивают фейерверки… Мужчина снова скользит рукой по шее Стива и осторожно сжимает. — У тебя шестьдесят секунд, чтобы увести меня отсюда, или я втрахаю тебя в ближайшую стену, — рычит он осипшим от желания голосом. Примерно десять секунд из отведённого времени Стив тратит на фантазию о том, как это было бы, а затем встряхивается и тянет мужчину к частным лифтам. По пути Стив не поднимает головы, пока не видит боковым зрением медово-русые волосы Пеппер. Та приподнимает брови, но не вмешивается. Стив тянет мужчину в частный лифт, ведущий к жилым этажам. Но тот разворачивается, и Стив внезапно ощущает, как его жёстко вжимают в заднюю стенку лифта и приподнимают, словно он до сих пор стадвадцатифунтовый мозгляк, а не Капитан Америка. И Стив находит это необъяснимо волнительным. Он на пробу пытается отпихнуть мужчину, но не может сдвинуть его с места — тот равен ему по силе. Член в узких бриджах становится ещё твёрже, хотя это казалось невозможным, и Стив выдыхает: — Ты… Но тот затыкает его поцелуем. — Никаких вопросов, — рычит он в рот Стива. — Никаких имён. Стив отвечает ему стоном, который превращается в жадный всхлип, когда мужчина хватает его за бёдра и тянет, заставляя оторвать ноги от пола и обхватить ими его бёдра. Он потирается о Стива, кусает его шею и оставляет на ней засосы — Стив хочет, чтобы они сохранились подольше, хотя знает, что этого не будет. Он начинает тереться о мужчину пахом, желая большего. Ощущений и так уже много — твёрдое тело, которое прижимается к нему, губы на шее, дарящие удовольствие на грани боли — но он хочет большего. Он хочет всего. Двери лифта открываются, и они вваливаются в квартиру Стива. Стив прислоняется к стене, скидывает сковывающую одежду: сюртук и шляпу — и расстёгивает бриджи. Свет всё ещё выключен, но тусклого света, проникающего сквозь полноростовые окна, Стиву, с его острым зрением, более чем достаточно, чтобы увидеть каждую деталь происходящего по дороге в спальню. Зорро сбрасывает шляпу на диван, и Стив несколько разочарован, что маска закрывает всю верхнюю половину его головы… и остаётся на нём. Он расстёгивает ремень и снимает с бедра хлыст. Оценив длину свёрнутой кольцами плетёной кожаной ленты, Стив не может сдержать улыбку. — Умеешь им пользоваться? — спрашивает он. — Хм? — говорит Зорро. — Не могу сказать, что часто это делаю, но да, пользоваться умею. — Затем уголки его губ растягиваются в улыбке, и Стив понимает, что очень-очень сильно влип. Потому что тот дёргает запястьем так быстро, что Стив едва замечает движение, не говоря уже о том, чтобы отреагировать, и его руки внезапно оказываются притянуты к груди кожаными полосами. Он охает от жалящей боли, от её абсолютной неожиданности. Разумеется, он может выпутаться. Но не хочет. Мужчина почти небрежно тянет за хлыст левой рукой. Стива сшибает с ног и тянет по полу на коленях. Мужчина шагает вперёд, навстречу ему, и они оказываются в дюймах друг от друга; лицо Стива на уровне паха незнакомца, и прямо перед глазами — напряжённый член, выделяющийся через штаны. Мужчина смотрит вниз, склонив голову набок, и хрипло шепчет: — Ну, как… показать, что ещё я умею? И Стив может сделать только одно, да и хочет только этого: податься вперёд и потереться щекой о его обтягивающие замшевые штаны. О его твёрдый член, выделяющийся на них горячей полосой. — Блядь, — стонет мужчина, толкаясь навстречу прикосновению. Стив прикусывает губу, трепеща от того, насколько умоляюще это прозвучало, и трётся снова; а затем мужчина отточенным движением расстёгивает ширинку, достаёт член и направляет его в рот Стива. Стив никогда не делал этого прежде, но хочет, очень сильно хочет. Он обхватывает губами головку члена, уже влажную от смазки, и впускает глубже в рот. Мужчина снова властно кладёт руку ему на затылок, и Стив ощущает, как тот вздрагивает всем телом, когда он втягивает член до основания. Он проводит языком по стволу, начинает покачивать головой и, должно быть, делает всё правильно, потому что мужчина издаёт невероятно сексуальные стоны и хватает Стива за короткие волосы на затылке. Стив чувствует, что тот сдерживается, не даёт себе толкаться бёдрами вперёд. Ручка хлыста падает на пол, когда второй рукой мужчина хватает Стива за плечо. Стив выворачивается из колец хлыста, и это движение заставляет мужчину закусить губу и издать ещё один сдавленный просящий стон, а затем Стив тянется руками вверх и оглаживает тугие мышцы на его животе и бёдрах. Стив знает, что стоит в подчинённой позе, на коленях, с вполне себе впечатляющим членом во рту, но вовсе не чувствует себя подчинённым. Он чувствует себя всемогущим, когда вытягивает из этого незнакомца душу, когда чувствует, что тот сдаётся и начинает толкаться ему в рот. Стив наконец кладёт руки ему на бёдра и тянет его на себя. Не то чтобы он может повредить Стива, да и рвотный рефлекс у него всё равно практически отсутствует благодаря постоянным респираторным проблемам в детстве. — Блядский боже, — с едва заметным ирландским акцентом шепчет мужчина, дёргает бёдрами вперёд и сжимает плечо Стива как в тисках. — Ты так хорош, просто идеальный, — стонет он, двигаясь размашистее и сбиваясь с ритма. — Ты вообще знаешь, как красив сейчас? — Ещё несколько грубых толчков бёдер спустя он напрягается всем телом, вытаскивает член изо рта Стива и кончает, расписывая его лицо горячими полосами. Стив стонет и снова насаживается на член, принимая сперму в рот. Ему безумно нравится. Всё происходящее. Оно должно быть омерзительно и неправильно, но боже, почему он ждал так долго, если это так хорошо? Он и сам вот-вот кончит, просто оттого, что вынул душу из этого прекрасного незнакомца. Мужчина всё ещё дрожит, кончая, но наконец затихает, и Стив выпускает расслабленный, но всё ещё толстый член изо рта. Стив прижимается к его паху, покрытому тёмными вьющимися волосами. Челюсть ноет, рот испачкан слюной и спермой. Какое-то время они стоят так, прислонившись друг к другу, мужчина поглаживает волосы Стива рукой в перчатке, и в квартире не слышно ничего, кроме их сбитого дыхания. — Господи, это было потрясающе, — говорит мужчина. Стив улыбается, прижимаясь к его паху. — Мой первый раз, — тихо говорит он. Мужчина чуть напрягается. «Вот чёрт, — думает Стив. — Может быть, его не заинтересует…» Но затем две сильные руки подхватывают его под мышки и поднимают на ноги. — Да ты шутишь, — говорит мужчина. Стив качает головой. Но поскольку это незнакомец и ночь располагает, он, не раздумывая, выдаёт признание, которое так долго прятал от друзей и самого себя. — Я… я любил кое-кого. Каждый раз, когда я набирался храбрости признаться, он уходил раньше, чем я решался сказать. Затем, когда он вернулся, я снова струсил. Но я всегда хотел только его, так что… Мужчина утыкается Стиву в шею и крепко его обнимает. — Боже, — выдыхает он. — Ага, — шепчет в ответ Стив. — Достаточно храбр, чтобы выпрыгнуть из самолёта без парашюта, но недостаточно, чтобы признаться лучшему другу в любви. — Любил, — говорит мужчина, на мгновение приподнимая голову с плеча Стива. — В прошедшем времени? Стив улыбается и качает головой. — Боже, нет. Я, наверное, всегда буду его любить. Но он… он ушёл. Туда, куда я не могу отправиться за ним. Когда кто-то покидает тебя столько раз, через какое-то время понимаешь, что тебе хотят сказать. — М-м, — хмыкает мужчина. Он обнимает Стива до тех пор, пока Стив не чувствует, что снова расслабляется, тает в его объятиях, в объятиях незнакомца. Они стоят так ещё минуту, а затем мужчина слегка отступает назад, сжимает руками плечи Стива и смотрит ему в глаза. — Чем хочешь заняться? — тихо спрашивает он. Стив выдыхает. — Всем. Всем, что я упустил. — Ладно, — говорит тот, и его голос срывается на этом коротком слове. Стив показывает путь в спальню, затем замирает в дверях. — Я знаю, что ты велел не задавать вопросов, но… я же не могу причинить тебе вред? Мужчина тихо фыркает и качает головой. А затем гладит Стива по бокам, расстёгивает пуговицы и стаскивает с него рубашку. Он направляет Стива к кровати, снимает с него башмаки и бриджи, покрывая каждый участок обнажившейся кожи поцелуями — то мягкими, как прикосновение крыльев бабочки, то жёсткими, голодными, почти укусами. Дойдя до внутренней поверхности бедра, он поднимает голову и спрашивает: — Смазки у тебя, видимо, нет? Стив качает головой. Мужчина бурчит и скатывается с кровати, поднимаясь на ноги легко, как пёрышко, при его-то размере и мощности. Стив слышит, как тот шуршит на кухне, а затем в ванной. Возвращается он с небольшой упаковкой в руке. — Похоже, феи смазки оставили тебе кое-что в ванной. Эта крадущаяся, хищная походка делает что-то со Стивом, и он выгибается на кровати, стонет и накрывает ладонью член. Мужчина рычит и рывком бросается на кровать, плавный и опасный. Стив охает и, когда его переворачивают и ставят на четвереньки, отстранённо думает, что на партнёре всё ещё слишком много одежды. Но это последняя его разумная мысль, потому что тот раздвигает его ягодицы и проводит языком длинную полосу от яиц до тесно сжатой дырки. Затем влажный жар его языка проникает в анус, и Стив стонет, его член дёргается, источая непрерывную струйку смазки на постель. — Я собирался спросить, чего именно ты хочешь, но, думаю, это и есть ответ, — стонет мужчина, когда Стив жадно подаётся назад, пытаясь снова насадиться на язык. Мужчина протягивает руку и обхватывает его член, надрачивая с той же скоростью, с какой трахает его языком. Стив громко стонет, его анус расслабляется и трепещет на языке, яйца поджимаются. Мужчина добавляет к языку крупный палец, как-то по-хитрому сгибает его, и всё тело Стива прошибает блаженством. Он кончает, насаживаясь на язык, трясясь в оргазме и удивлённо вскрикивая от его силы. Он никогда не кончал так сильно, его тело никогда не стимулировали в стольких местах одновременно. — Мы ещё не закончили — надеюсь, ты не возражаешь, — говорит мужчина и перемещается, нависая над ним... Стив понимает, что тот снова возбуждён, а его член направлен туда, где только что был язык. — Н-н-не-а, — просяще вскрикивает Стив и толкается назад, и его дырка горит, растягиваясь на головке члена. Мужчина покрывает шею Стива поцелуями. Он перехватывает Стива поперёк груди сильной рукой и прикусывает ухо. Которое, обнаруживает Стив, напрямую связано с членом, ведь тот внезапно снова твердеет. Мужчина дотягивается до одного из сосков Стива, выкручивает его, и Стив охает от короткой боли. Мужчина проезжается грудью по спине Стива, проводит руками, всё ещё затянутыми в перчатки, по его бокам, а затем вцепляется в его бёдра. — Твою мать, раздевайся уже, — рычит Стив. — Нет, — отвечает тот и вламывается в Стива на всю длину члена. Потом он почти целиком вытаскивает член, проезжаясь по простате, и Стив вскрикивает от удивления, боли и удовольствия, а перед его глазами взрываются белые вспышки. — Ох, боже мой, — бормочет Стив, и он хочет, чтобы это никогда не кончалось. Он хочет быть затраханной секс-куклой для этого незнакомца, чтобы тот отрывался по полной и выжимал из него оргазм за оргазмом. И, к счастью, мужчина, кажется, более чем готов отвечать. — Всё нормально? — спрашивает он. — Боже, да, не останавливайся, — приказывает Стив. — Какой командир, — говорит тот, и Стив слышит улыбку в его голосе. А затем он больше не может думать, потому что мужчина начинает долбить его. Стиву приходится ухватиться одной рукой за спинку кровати и податься назад, навстречу безжалостно мощным толчкам. — Интересно, сможешь ли ты кончить, если я ни разу не коснусь твоего члена, — шипит мужчина, задыхаясь. — Ты просто божественный. Такой горячий и узкий, боже… Он втрахивается в Стива, и именно в этот момент они ломают спинку кровати. Несколько толчков спустя Стив переворачивает его, потому что хочет видеть его лицо, хочет быстрее и сильнее, хочет его объездить. Именно в этот момент они ломают и всю кровать. Мужчина издаёт короткий сиплый смешок, который перерастает в стон, когда Стив снова насаживается на его член. Он придерживает Стива под бёдра, помогая сохранять равновесие, и его бицепсы при этом движутся невероятно эротично. Стив вцепляется в его твёрдые плечи и чувствует, как перекатываются под пальцами мышцы. Мужчина кривит рот, его дыхание становится рваным, прерывистым. Он приподнимается и прижимается лбом ко лбу Стива. — Сейчас кончу, — выдыхает он. Он обхватывает член Стива, уверенно проворачивает руку и обводит большим пальцем венчик, и Стив с криком кончает, сжимаясь на члене, отчего мужчина тоже кончает. Он давит свой вскрик, прикусывая шею Стива, и от этой боли Стив ощущает нечто похожее на второй... нет, третий оргазм. Его сперма расписывает чёрную рубашку белыми полосами, он чувствует, что разлетается на куски, что нет ничего, кроме сокрушительного удовольствия и твёрдого тела незнакомца под ним и в нём. И если один из его неконтролируемых криков и стонов звучит как «Баки!»… ну, может быть, незнакомец не заметил. Стив просыпается в одиночестве на обломках кровати. Похоже, незнакомец всё же заметил.

* * *

Несколько дней спустя на коротком совещании Стив впадает в прострацию, мысленно возвращаясь к большим мозолистым ладоням и губам, легчайшие прикосновения которых разжигают в нём огонь. Даже воспоминание об этих губах вынуждает его заёрзать и поправить член под столом. Да что с ним не так? Это должен был быть секс на одну ночь, просто способ поэкспериментировать, избавиться от тревог и двигаться дальше. И это было идеально. Слишком идеально. Боже, он хотел снова найти этого парня и втрахать его в стену. — Земля вызывает Роджерса, — зовёт Клинт. — Прости, — бормочет Стив. Он чувствует себя жалким. Секс всегда такой? Или дело в конкретном партнёре? В том, что он занимался сексом с другим супергероем, который мог принять всё, что Стив мог дать, и даже больше. «Или дело в конкретном супергерое, — как бы говорит его член. — Может быть, именно в нём». Ванда хмурится, глядя на него через стол, но ничего не говорит. Стив рад, что Наташа всё ещё не вернулась с задания, потому что она не была бы столь милосердна. Стив вытаскивает под столом телефон и проверяет почту. Пролистнув входящие и не найдя письма от Т’Чаллы, закрывает её. Он открывает приложение, которое дал ему король, то, на которое выводится изображение криокамеры с Баки, и смотрит на лицо лучшего друга, застывшее во сне. Из-за этого приложения он порвал с Шерон, хотя между ними и не было ничего особенного, кроме нескольких неловких свиданий. «Ты смотришь туда чаще, чем на меня». Боже, Баки прекрасен. Даже во сне. Стив поглаживает большим пальцем картинку с его лицом, а затем закрывает приложение. Он даже не замечает, что находящаяся внизу дата на месяц отстаёт от текущей. А потом открывает браузер и гуглит «Мэтт Мёрдок адвокат».

* * *

Мэтт радостно машет Стиву, когда тот зовёт его из своей кабинки в тихой забегаловке на Адской Кухне, где Мэтт назначил встречу. Когда Фогги видит Стива, его щёки окрашиваются в поистине впечатляющий оттенок алого. — Э-э, я бы хотел от чистого сердца попросить прощения за всё, что сказал и сделал вечером в прошлую субботу, — говорит он, тяжело плюхаясь в кабинку напротив Стива. Мэтт хихикает и присаживается рядом с Фогги. — Всё хорошо, Фогги, — улыбается Стив. — Вообще-то я чувствовал себя довольно неловко, пока ты не подошёл. Ты был прав, мне в самом деле был нужен пьяный. Щёки Фогги становятся ещё алее, и Мэтт весело фыркает. — Боже, мне так жаль, — охает Фогги. — Меня стошнило? Боже мой, меня точно стошнило. Больше никогда не буду пить. Пожалуйста, скажи мне, что меня стошнило не на тебя. — Фогги. Рут Бейдер Гинзбург слишком шикарная дама, чтобы ее могло стошнить на кого-то. Её рвало в раковину, как настоящую леди, — говорит Стив. Фогги выглядит так, словно вот-вот самопроизвольно вспыхнет. Они заказывают по пиву, и затем Мэтт складывает руки перед собой и поворачивается к Стиву. — Итак, Стив, чем мы можем тебе помочь? Никаких проблем с законом, я надеюсь? — Его красные очки отражают лицо Стива, по которому ничего нельзя прочесть. — А. Нет, — выдыхает Стив. Он опускает взгляд на руки и внезапно вспоминает, как они обхватывали член незнакомца. На его щеках вспыхивает румянец, который может посоперничать с румянцем Фогги. Слава Богу, Мэтт слеп, думает Стив, хотя, возможно, Мэтт способен ощутить исходящие от него тепловые волны. — Это касается вашего друга. Того, э-э, который приходил на вечеринку вместе с вами. Он был одет в костюм Зорро. Мэтт уклончиво хмыкает, а Фогги приканчивает полбокала пива, кажется, забыв, что он только что поклялся больше не пить. — Я хотел бы увидеться с ним ещё раз, — бормочет Стив. — Можете ему передать? Мэтт кивает. — Я что-нибудь придумаю.