Счастливые случайности

Стив тянет Баки через всю квартиру в дальнюю, самую большую комнату. — Моя студия, — выдыхает он, пытаясь одновременно раздеться и до умопомрачения зацеловать Баки. — Меньше ломать. Когда Стив зажигает свет, Баки издаёт короткий жалобный вздох. Комната прекрасна. У неё огромные окна, чтобы ловить весь естественный свет города… но принадлежности для рисования всё ещё разложены по коробкам, а мольберт запакован в пластик. У Стива вытягивается лицо, но, как только он начинает формулировать слова извинения, Баки кидается вперёд, прижимает его к стене и затыкает рот поцелуем. — Мне плевать, — говорит он, едва касаясь губами губ Стива. — У тебя всё равно больше вещей, чем у меня. Стив улыбается ему в губы и устраивает Баки на небольшой, но прочной кушетке, которую когда-то, в другой жизни, купил с мыслью, что будет сажать на неё моделей для рисования с натуры. Теперь же на ней лежит его самая любимая модель, одетая в в джинсы, которые неприлично плотно облегают бёдра, и белую футболку с V-образным вырезом и обтягивающими бицепсы рукавами. Баки проводит металлической рукой по резной спинке из грецкого ореха и смотрит на Стива, приподняв бровь. На его лице ясно отражается сомнение, что эта кушетка выдержит то, чем они с большой вероятностью сейчас займутся. — Я знаю, — говорит Стив, положив руку на грудь Баки и не давая ему подняться. — Я просто… — Стив на мгновение теряет ход мыслей, потому что грудь у Баки широкая, твёрдая и очень тёплая, и его так и тянет провести ладонью и погладить большим пальцем сосок. Баки, шипя, выгибается на прикосновение, и Стив кладёт руку на его узкую талию. — Я хочу трогать тебя. Смотреть на тебя. Когда мы играли по твоим правилам, мне это не удавалось. Баки примирительно дёргает уголком губ. — При более тщательном рассмотрении рука выдала бы меня. Я не мог… Стив обрывает его рыком и, схватив обеими руками ворот его футболки, разрывает её. Он наваливается на Баки, целует, исследует его прекрасный точёный торс языком и пальцами. Оставляя засосы на животе Баки, Стив грудью ощущает его твёрдый член под джинсами; это член его таинственного любовника, а его таинственный любовник и есть Баки, и будущее изумительно, и от одной этой мысли достаточно, чтобы он сам начал тереться о край кушетки, обитой бледно-зелёным бархатом. Баки просовывает живую руку между их животами, расстёгивает ширинку джинсов и спихивает их, вращая бёдрами. Стив чувствует, как к его коже прижимается твёрдый, обжигающе-горячий член Баки, ещё раз проводит по его телу губами и в то же время царапает ногтями бока (а Баки закусывает нижнюю губу и выгибается, и ничего прекраснее Стив в своей жизни не видел). Он приподнимается, становится с Баки лицом к лицу и прижимает ладони к его острым скулам. — Чего ты хочешь? — спрашивает Стив. Потому что он отдаст Баки что угодно; абсолютно всё. Попроси тот луну с неба, он тут же пойдёт и украдёт космический корабль. Баки смотрит на него почерневшими от возбуждения глазами, и его грудь вздымается и опадает, словно он только что пробежал марафон. Их члены соприкасаются, и Стиву требуется весь самоконтроль, чтобы не начать тереться и не кончить быстро и грязно, помечая своей спермой эту потрясающую грудь. — Я много чего хочу, — шепчет Баки. — Ну, мы оба не стареем, — шепчет в ответ Стив. — У нас есть время на всё. Баки снова прикусывает губу, внезапно смущаясь, и Стив осознаёт, как сильно тот преображается под прикрытием. — Что? — спрашивает Стив, невесомо целуя щетину на подбородке Баки. — Ты отсосёшь мне ещё раз? — Баки просит так нерешительно, как будто Стив может отказать. Стив соскальзывает на пол между ног Баки, по пути стягивая его джинсы. Они летят в направлении рисовальных принадлежностей и повисают на мольберте. Он устраивается поудобнее, раздвигая ноги Баки плечами, смотрит на него с широкой улыбкой и понимает, что в такой позе будет идеально видно реакцию Баки. Стив обхватывает губами головку члена, уже влажную от смазки, и, не отрывая взгляда от Баки, медленно дразнит его, бесконечно неторопливо двигая головой и заглатывая член. Баки смотрит на него так, словно не ожидал ничего подобного. Каждая мышца его идеального тела напряжена, словно он боится, что Стив исчезнет, если он расслабится. Стив выпускает член изо рта и наклоняется ниже, чтобы облизать его яйца, берёт их в рот и перекатывает языком. Затем снова лижет ствол от основания к головке и целует кончик. — Почему ты так напряжён? — спрашивает он. Баки проводит металлической рукой по щеке Стива, вдоль подбородка, и Стив невольно стонет. Когда его так бережно, с таким трепетом касаются чем-то столь убийственно сильным, чем-то нечеловеческим и угрожающим, но с чем Баки обращается как с естественной частью себя… это заводит. Стив скользит губами по металлическому большому пальцу, обводит его языком и осторожно царапает зубами подушечку. Баки дрожит и коротко хихикает, приподнимая плечи. — Как много ты чувствуешь? — спрашивает Стив. — Новые сенсоры, — говорит Баки, всё ещё вздрагивая — совсем как раньше, в пылу щекоточной драки. — Прямо сейчас они, э-э, не понимают, что делать. Да, я могу чувствовать, но интерфейс всё ещё пытается сложить два и два и распознать ощущения. — Затем он становится серьёзным, кладёт металлическую руку Стиву на затылок — этот жест всегда безотказно превращает Стива в желе — и притягивает его для поцелуя. — Я так сильно тебя люблю, — говорит Баки, когда они отрываются друг от друга. — Один раз я почти выпалил это и едва не сорвал прикрытие. Ты так хорошо ломаешь моё программирование… Стив наклоняется и целует Баки с нерастраченной за семьдесят лет страстью, гладит его по коротко остриженной голове. Их тела невообразимым образом совпадают, как половинки паззла, и они трутся друг о друга, задыхаются, вдвоём подходя к оргазму. Баки хватает Стива руками за задницу, стискивает так сильно, что наверняка останутся синяки, жёстко толкается и содрогается всем телом. Он дрожит, выгибается под Стивом, и Стив чувствует, как его сперма выплёскивается между их животами. Он пропихивает вниз руку, обхватывает оба их члена и дрочит Баки, пока тот кончает; а когда Баки кусает его за шею, страстно рыча и постанывая, Стив тоже переходит через край. Они дрожат, снова и снова находя губы друг друга, и не столько целуются, сколько жмутся один к другому, просто дышат и отдают всего себя. Несколько минут спустя Баки начинает водить носом по шее Стива и целовать её, и Стив вертится, потому что щетина Баки щекочет. Он понемногу отстраняется, выдыхая: — Баки, прекрати. А затем двести пятьдесят с гаком фунтов влюблённого киборга-ассасина с убийственной грацией взлетают с кушетки и валят Стива на пол. Стив смеётся и перекатывается вместе с Баки по полу. — Я постоянно думаю, как это мы сумели столько всего сломать, а затем вспоминаю, — говорит он. — Вот так. — Баки с усмешкой обхватывает Стива руками за талию, подбрасывает в воздух и ловит, придерживая ладонями и коленями. — Но это так здорово, что теперь я могу толкать тебя туда-сюда и не бояться, что сломаю. В Стиве вспыхивает старый гнев. — Ну, таким хрупким я никогда не был, болван ты этакий. — Ш-ш-ш, — говорит Баки, водя рукой вверх-вниз по спине Стива, чтобы его успокоить. Он прижимает Стива грудью к полу и кладёт металлическую руку возле его лица. — Теперь для меня все хрупкие, — меланхоличным тоном говорит он, рекалибруя пластины. — Кроме тебя. Стив вздыхает и толкает Баки всем телом. — Мы на такое не подписывались. — Ага, — выдыхает Баки, выцеловывая позвонки Стива. — Это точно. Затем его тёплая тяжесть пропадает со спины Стива, и он уже готов развернуться и запротестовать, как вдруг чувствует, что две руки, тёплая и холодная, ложатся на его задницу и раздвигают ягодицы. Стон, который вырывается из его рта, абсолютно непроизвольный. — Я обещал, — рокочет Баки, а затем осторожно, щекотно проводит щетиной по самому нежному. В мгновение ока у Стива снова накрепко встаёт. Стив чувствует жар дыхания Баки на своей заднице; чувствует, как оно колышет волоски на его промежности и яйцах. Предвкушение его убивает, и он беспокойно ёрзает. Он уже готов рыкнуть, чтобы Баки, мать его, поторопился, когда горячий влажный язык, дразня, обводит его анус. Стив стонет и пытается податься назад, вжаться в лицо Баки, и тот в ответ кусает его за левую ягодицу. — Веди себя прилично, Роджерс, или я тебя выпорю, — тихим, хриплым голосом предупреждает Баки, и внезапно Стив совершенно не желает вести себя прилично, а хочет, чтобы Баки перекинул его через колено и шлёпал по заднице, пока та не станет розовой и горячей. Баки, должно быть, замечает его возбуждение — не так сложно, ведь стоило Стиву подумать о порке, и его член дёргается, — со стоном проводит металлической рукой по его боку и сжимает левый сосок. — И как мне держать тебя в узде, а, Роджерс? Всё, что я предлагаю, тебя только заводит. — Баки, — выдавливает Стив, дёргая задницей, — пожалуйста. Баки издаёт низкий гортанный смешок, и в нём есть что-то угрожающее. Он меняет позу: поворачивается и просовывает под пояс Стива мускулистую ногу. И прежде, чем Стив успевает подготовиться, Баки исполняет угрозу — шлёпает его по заднице живой рукой, и Стив дёргается и вскрикивает. И обнаруживает ещё одну причину, по которой Баки выбрал такую позу: когда Стив двигается вперёд от силы шлепка, его член, зажатый между его животом и крепким бедром Баки, так качественно трётся, что удовольствие практически захлёстывает с головой. Баки держит Стива на грани между болью от шлепков по заднице и райским наслаждением от давления на член, пока Стив не начинает стонать и тереться об его ногу, потому что в его животе разливается жар быстро приближающегося оргазма… …но в миллиметре от края Баки убирает ногу и обхватывает металлическими пальцами основание члена, не давая кончить. Стив протестующе вскрикивает, а Баки снова оказывается позади него, оставляя член и с чувством принимаясь за задницу. Сильные, мощные руки держат Стива за бёдра и обездвиживают с выставленной вверх задницей, а настойчивый язык раскрывает анус и толкается в него. Стив дрожит и с криком падает на локти, не в силах больше держаться на дрожащих руках. — Бак, ты меня сломаешь, — выдыхает он. — О, детка, ты и понятия не имеешь, как сильно, — мурлычет Баки и продолжает атаку на анус Стива. Вскоре к его языку присоединяется толстый палец, который сгибается и нажимает на небольшой набухший комок нервов у Стива внутри, отчего всё вокруг взрывается удовольствием. Стив кричит и брыкается, как на родео. Баки рычит — от этого рыка по спине Стива бегут мурашки — и заставляет его замереть, опустив металлическую руку ему на затылок. И продолжает вылизывать. Член Стива, до боли напряжённый, свисает между его ног и непрерывно сочится смазкой, сбегающей на пол. Но каждый раз, когда Стив пытается заговорить, пытается умолять Баки коснуться его, тот предупредительно сжимает руку у него на затылке. Стиву ничего не остаётся, кроме как распадаться на части, что он и делает так быстро, что вскоре оказывается не в состоянии связать и двух слов, а только дрожит от удовольствия, балансируя на краю оргазма. Баки, как оказывается, мастерски ощущает, когда Стив вот-вот кончит, и как раз вовремя отстраняется. Позже, когда Стив думает, что ни лучше, ни хуже быть не может, когда он трясётся и рыдает от слишком сильной стимуляции, Баки гладит пальцами его промежность, обводит яйца, обхватывает член кулаком и дрочит в том же ритме, что и трахает языком. Он снова безжалостно подводит Стива к оргазму, и как только Стив стискивает зубы и напрягается всем телом, Баки отстраняется, крепко сжимая металлическими пальцами основание его члена. Стив воет, потому что больше не может выносить это, просто не может. А Баки снова дрочит ему, на этот раз металлической рукой, и чёрт возьми, это так горячо, что Стив теряет остатки рассудка. Наконец Баки позволяет ему кончить, и Стив думает, что это финал, но как только первая струя спермы пачкает пол, он чувствует прикосновение к заднице, и Баки одним сильным толчком проталкивает в него свой чудовищный член, проезжаясь по простате. Оргазм выходит на новый уровень, становится в два раза мощнее, и Стив кричит. Он из последних сил держится за пол, а Баки вынимает из него душу и топит его в удовольствии. Стив кончает и кончает, содрогаясь всем телом, а Баки покачивает бёдрами, потирая его простату, отчего удовольствие становится таким острым, что сверхчувствительному телу почти больно. Когда Стив наконец затихает, Баки разворачивает его на бок и обнимает. Стив знает, что на него страшно смотреть: он покрыт собственной спермой, лицо залито соплями, слезами и слюной, а тело мокрое от пота. И всё же Баки обнимает его, прижав спиной к груди, словно самое драгоценное, самое прекрасное существо во Вселенной, которое надо боготворить и защищать. От этой мысли и оттого, что огромный член Баки всё ещё в нём, твёрдый, заполняющий, распирающий задницу, из глаз Стива снова текут слёзы. Они лежат на боку, прижавшись друг к другу, на выкрашенном в белый полу студии. Баки целует Стива в затылок, и Стив чувствует тепло и безопасность. Но как только в голове проясняется после оргазма — кажется, самого мощного в его жизни, — он начинает думать, и вскоре надумывает вопрос, который начинает грызть его изнутри. Подобную тему определённо не стоит ворошить, но он же Стив Роджерс, так что всё равно спросит. Он запрокидывает голову и трётся волосами о щёку Баки. — Баки, ты потрясающий любовник. В смысле, у меня не то чтобы масса опыта, но ты… Боже, что ты со мной делаешь. Баки счастливо бормочет что-то Стиву в шею и крепче его обнимает. Затем, чувствуя замешательство Стива, приподнимает голову. — Что. Стив сжимает губы. — Как ты всему этому научился? — ломким голосом спрашивает он. — Неужели ГИДРА… Баки фыркает и снова зарывается лицом в волосы Стива. — Нет, Стив. ГИДРе приходилось надевать на меня намордник, чтобы я не откусывал хозяевам пальцы. А ещё они понятия не имели, насколько быстро мой организм выжигает их препараты. В смысле, они перестали полагаться на успокоительные примерно через пару недель, как меня поймали. Так что нет, никто не был настолько туп, чтобы достать свой член вблизи Зимнего Солдата и уж тем более попытаться им куда-нибудь потыкать. — О, — выдыхает Стив, — слава богу. — М-м, — хмыкает Баки. — Но помнишь, как я сказал, что сосредотачиваюсь на важном? Свой первый за семьдесят лет стояк я словил спустя две недели после того, как сломал программирование. Мне очень понравилось. И я решил, что хочу узнать об оргазмах как можно больше, вот и всё. Так что я, э-э, взглянул на секс как на ещё один набор навыков, которые можно усвоить, как на боевое искусство, потому что так устроен мой мозг. А ещё это приличный синоним тому, что в Румынии я пересмотрел хуеву тучу порно. Стив тянется рукой за спину и похлопывает Баки по бедру. — Хорошее задание; здорово, что ты выбрал его. — Да, именно. Мне важно было знать, что я могу делать хорошо и себе, и кому-то ещё. Кажется, отчасти я думал, что так посылаю ГИДРу нахуй. Но ты был первым, с кем я занимался настоящим сексом, после… после всего. Баки начинает покачивать бёдрами; Стив понимает, что член внутри него по-прежнему твёрд, и издаёт поражённый вскрик, когда тот трётся о его простату. — Слишком рано? — спрашивает Баки. — Если тебе неприятно, я могу… Закончить предложение ему так и не удаётся, потому что Стив толкает его на спину и седлает, глядя на его блаженствующее лицо с полуприкрытыми глазами. — Боже, Стив… — Баки заводит левую руку за голову, а правую поднимает и благоговейно проводит пальцами по его груди и животу. Он смотрит на Стива с такой любовью, что от этого практически больно. Стив переплетает пальцы с пальцами Баки, наклоняется вперёд, почти полностью соскальзывая с члена, и целует его разбитые костяшки. Затем он резко садится, так глубоко принимая член Баки, что тот едва не доходит до горла. Он запрокидывает голову и стонет, а Баки напрягается всем телом и выгибается, пытаясь погрузиться в Стива ещё глубже. Стив падает вперёд, упираясь ладонями по обе стороны от головы Баки. В этой позе Стив может смотреть в его серо-голубые глаза, смотреть, как он сходит с ума от удовольствия, всё время, пока они трахаются. А затем он объезжает Баки, как мустанга, подбрасывая бёдра, соскальзывая с члена и опускаясь обратно, снова и снова. Баки, сияющий, с покрасневшей от возбуждения грудью, стонет и извивается под Стивом, с трепетом водя руками по его бёдрам. Оба они держатся недолго. Как только Баки сбивается с ритма, а его идеальные губы складываются в «О», он правой рукой хватает Стива за член и начинает жёстко дрочить. Стив практически бездумно шлёпает его и стонет: «Нет, другой рукой», — и Баки успевает лишь обхватить его металлическими пальцами, чтобы было достаточно. Стив кончает, крепко сжимаясь на члене Баки, и этого хватает, чтобы Баки тоже перешёл за край и заполнил Стива спермой. Его лицо в экстазе — это самое прекрасное, что Стив когда-либо видел, это лицо ангела, молодое и совершенное, и Стив понимает, что с огромной радостью посвятит остаток жизни тому, чтобы Баки выглядел так как можно чаще. Когда Баки выскальзывает из Стива, наконец обмякнув, Стив с трудом поднимается на дрожащих ногах, чувствуя себя новорождённым оленёнком. Он тянет Баки за собой и бурчит: — В кровать, Бак. На полу мы спать не будем. — Мне и на полу вполне удобно, Стив. — Да, но не все здесь присутствующие выросли в хлеву. Идём. — Стив ведёт Баки в спальню, залезает в кровать и приглашающе откидывает одеяло, чтобы тот тоже забрался под него. Баки счастливо мычит, устало прикрыв глаза, и валится рядом. Как только Баки устраивает голову у Стива на груди, свернувшись клубком, что обычно не свойственно огромным убийственным киборгам-ассасинам, Стиву в голову приходит новая мысль. Будучи Стивом Роджерсом, он немедленно её озвучивает. — А кто заботится о тебе, Бак? — Я сам могу о себе позаботиться, — раздаётся сонный ответ в грудь Стива. За ним следует короткий щипок и влажный поцелуй. Стив гладит его, трёт короткие волосы, массирует напряжённые мышцы головы, как Баки делал для него, когда они занимались любовью во второй раз. — Теперь больше не придётся. — Второй ладонью он водит по металлической руке Баки вверх и вниз, снова и снова, согревая металл своим теплом. Баки содрогается всем телом и сворачивается ещё теснее. А затем у Баки внутри словно рушится плотина. Поначалу Стиву кажется, что Баки снова целует его, но затем понимает, что влага на его груди — это слёзы. Он обнимает Баки обеими руками и держит, просто держит в объятиях, пока Баки выплёскивает весь ужас, накопившийся за семьдесят лет, пока наконец отпускает всё, что погрёб глубоко внутри, чтобы внешне сохранить функциональность. — Мне было так страшно, Стив, — шепчет Баки самым тихим голосом, какой Стив когда-либо слышал. — Меня так сильно переломали. Я никогда не вылечусь. У меня каша в голове… — Он начинает отстраняться, но Стив не даёт ему, а лишь снова притягивает Баки к груди, чтобы тот почувствовал себя дома, в безопасности. — Я люблю тебя любым, — говорит он. — Я люблю тебя такого. Умного, пугающего, оставшегося в живых. Благодаря тебе я… благодаря тебе я знаю: что бы ни случилось, я смогу это пережить, потому что ты пережил гораздо худшее. Я смотрю на тебя, и ты даришь мне надежду. За это Баки тыкает его металлическим пальцем в рёбра, и Стив фыркает от смеха. — И ещё стояк. Благодаря тебе у меня практически круглосуточный стояк, и мне нельзя думать о том, как ты смотришься в шнурованных бриджах для верховой езды, когда мне скучно на собраниях. Он вновь получает пальцем по рёбрам и следом слышит счастливый тихий смешок. — Но было забавно превращаться в того выдуманного человека. У него-то с головой всё в порядке, — бормочет Баки. — М-м, это только поначалу звучит забавно, — шепчет Стив. — Но потом маска душит тебя. Отрывает от тебя по кусочку, пока не остаётся ничего, кроме пустой оболочки, где когда-то был ты. Баки чуть расслабляется и поднимает на Стива глаза, полные беспокойства. — Больше такого не будет. Я сам сожгу твою форму и выкраду тебя, если потребуется. Нахуй всех, — фыркает он, устраивая голову у Стива на плече и щекоча его щетиной. — У нас и так отобрали достаточно.

* * *

Они проводят вместе целую неделю, пока миру снова не требуется помощь. Эту неделю не пережили диван, кресло, кофейный столик, дверца шкафа — не спрашивайте — и выложенная плиткой стена у Стива в ванной. Кровать, правда, уцелела, но стена за изголовьем теперь напоминает поверхность Луны. Но у них выдаётся целая неделя, и только потом поступает вызов к общему сбору. Во Флориде обнаружена фабрика Авангардных Идей Механики, на которой строят опасных андроидов. Стив вваливается на собрание в Башне на двадцать минут позднее всех остальных, чем заслуживает рассерженный взгляд Коулсона. — Простите, только сейчас смог освободиться, — говорит он и садится. Ванда немедленно ему улыбается, и Стив улыбается в ответ. Она показывает пальцами «ОК». От взгляда Наташи не укрывается, что Стив намеренно тянет за рукава своей кожаной куртки, чтобы спрятать следы от верёвок на запястьях. Она ловит его взгляд и одними губами произносит: «Сюрприз», — на что Стив отвечает румянцем и широкой улыбкой. — Я рад, что вам весело, капитан Роджерс, — начинает Коулсон, но замолкает, когда понимает, что в зале появляется ещё один человек — он прислоняется к дверному косяку и снимает перчатки. — А ты что здесь делаешь? — Во-первых, — говорит мужчина, рассматривая свои металлические пальцы, — меня зовут Баки. Во-вторых, я иду с вами на задание. — Нет, не идёшь, — говорит Коулсон. — Оно для Мстителей… Баки хищно, опасно улыбается. — А ты останови. — Чёрт, опять, только не это, — стонет Сэм. — Я не буду его останавливать. Пусть кто-нибудь другой попробует. Коулсон достаточно умён, чтобы как можно быстрее сдать назад. — Ты… Эх-х, — вздыхает он, приложив руку ко лбу. — Ты всё ещё считаешься террористом в розыске и военным преступником. Если тебя увидят рядом со Мстителями, это будет лучшим подарком для людей, пытающихся снова вынести на рассмотрение Заковианское соглашение… — Тогда просто… — Баки дефилирует к свободному стулу рядом со Стивом и разваливается на нём. — Меня не увидят рядом с Мстителями. Меня вообще не увидят. Но я всё равно там буду. Коулсон с умоляющим лицом поворачивается к Стиву. — Капитан… Стив пожимает плечами. — Баки прекрасно работает под прикрытием. Если он сказал, что его не увидят, так оно и будет. — Я ручаюсь за его подготовку, — говорит Наташа, — поскольку она у нас одинаковая. Баки наклоняет голову, прижимает два пальца к виску и коротко ей салютует. — Честно, Фил, мне будет спокойнее, если Баки нас прикроет, — говорит Стив. Коулсон указывает на Клинта. — Капитан, у нас есть снайпер… — Лук — оружие малой дальности, — говорит Баки, а Клинт в тот же момент заявляет: — Слушайте, у меня никаких возражений, если нам поможет второй по величине снайпер в мире. — Второй по величине? — давится воздухом Баки. — Это добром не кончится, Бартон. — Он рычит, но в шутку, поддразнивая. — Я очень на это надеюсь, — ухмыляется Клинт. — Предпочтительнее всего у Фланагана, где во время древней игры под названием кабацкий дартс я освобожу тебя от честно заработанных денег на десяток лет вперёд. — Он складывает руки за головой и отклоняется назад вместе со стулом, чрезвычайно довольный собой. Стул незамедлительно заваливается. — Твою мать, — восклицает Клинт с пола. — Вот бы хоть кто-нибудь сосредоточился на текущей операции, — вздыхает Коулсон. И это им удаётся — до тех пор, пока разговор не сворачивает на то, как они все будут добираться домой. Сэм спрашивает, не может ли квинджет по дороге из Флориды закинуть его в Вашингтон. Баки пихает Стива локтем и ухмыляется. — А мы могли бы… — шепчет он. Стив распахивает глаза. — Баки, нет, — говорит он самым строгим капитанским тоном. Но Баки прикусывает губу и смотрит на Стива своими льдистыми глазами из-под невероятно длинных тёмных ресниц, поднимает металлическую руку и начинает поглаживать ею затылок Стива. Стив уверен, что на его лице отражается нечто не очень подходящее для инструктажа, потому что на фоне он смутно слышит, как улюлюкает Сэм и захлёбывается словами Коулсон. — Мы тоже заглянем в Вашингтон, — говорит Баки, не убирая руки с затылка Стива. Стив чувствует, что должен сделать что-то подобающее командиру, но он может лишь изо всех сил пытаться утихомирить стояк. Он глубоко дышит и представляет Красного Черепа. Это работает. — Мы не станем ломать кровать, на которой спал Авраам Линкольн, — шипит он. Баки наклоняется к нему и вскользь касается губами уха. — Ладно, — выдыхает он в ответ. — Но всё остальное переломаем.

Fin