Летний зной / Summer Heat

Основная часть озера лежит как раз за входом в бухту. Это обширное открытое пространство, где летом полно моторных лодок и любителей водных лыж. Вход наполовину перекрыт островом Кэри, густая поросль сосен на нём делает бухту обособленной. К югу от острова есть проток, выводящий к гавани. С противоположной стороны лежит каменистый островок поменьше, он вырастает из вод между островом Кэри и берегом озера. Он слишком мал, чтобы иметь официальное название, и семья Бена называет его «Пикник». Пока они неторопливо приближаются к нему на каноэ, Рей прикидывает, что островок по площади не больше её коттеджа. Он почти полностью покрыт невысокой травой и карликовым можжевельником, лишь нескольким деревцам едва-едва хватает питания на его тонкой почве. Зато остров может похвастаться естественной площадкой, к которой удобно причаливать: широкий плоский камень по щиколотку под водой и пень, удачно расположенный рядом для швартовки. Бен заверил её, что всё будет просто: он направит каноэ на эту площадку, а Рей вылезет и привяжет лодку. Он не хотел оставлять её одну в каноэ, на случай если что-то пойдёт не так. В результате Рей отчаянно цепляется за бок лодки и чуть не переворачивает её в борьбе за равновесие на скользком камне. Теперь она изо всех сил хватается за нос качающегося каноэ, и зловещий скрежет, что раздаётся всякий раз, когда днище встречается с камнем, только усугубляет её панику. — Бен! — взвизгивает она. Он сидит на корточках на корме каноэ, балансируя без видимых усилий, когда оно качается от хватки её трясущихся рук и из-за разгулявшихся на озере полуденных волн. — У тебя получится. — Его голос спокоен и тих. — Согни колени… хорошо… теперь возьми одной рукой верёвку и тянись к пню. Вот он, прямо сбоку от тебя. Она не сводит глаз с Бена, пока трепещущие пальцы не достают до пня. Мёртвая древесина под её рукой суха и сглажена временем. — Получилось! Умница. Она кое-как накидывает верёвку на пень и связывает её, тщательно протаскивая конец через всё новые и новые петли, формируя цепной узел, как учил её Бен. Убедившись в надёжности крепежа, Бен проползает полпути вперёд по каноэ, затем без труда ступает на камень — полная противоположность её унизительному барахтанью. — Обожаю причалы, — говорит Рей; вскарабкавшись на остров, она усаживается на высушенную солнцем скалу и вытягивает трясущиеся ноги. — Чудесное изобретение. Бен смеётся. Он уже на коленях, собирает булыжники на круг для костра, чтобы они с Рей могли приготовить на обед хот-доги и сморы*. Его возмутило, что она никогда не сидела подле костра, не говоря уже о том, чтобы готовить на открытом огне; Рей даже не знала, что сморы такое. Ещё немного — и вот уже потрескивает разведённый им костерок, а Бен нанизывает сосиски на длинные металлические вилки. Хот-доги хороши, несмотря на то, что в одних местах немного обуглены, а в других сыроваты. Поджаривать зефирки тоже занятно; легко вспыхивающие, они становятся восхитительно клейкими, когда стискиваешь их крекерами вместе с шоколадом. Облизывая пальцы, она замечает, что Бен на неё смотрит. Они не разговаривали о том, что произошло за завтраком днём ранее. Тем же вечером он прислал сообщение, в котором ещё раз извинился и позвал её на пикник. Накал предыдущего дня вновь возник между ними этим утром, когда Бен появился у неё, нагруженный коробом с дровами и полной еды термосумкой через одно плечо. Тогда у него были заняты руки, а потом их обоих отвлекли приготовления к спуску на воду, так что им некогда было друг к другу прикасаться. Сейчас его взгляд примагничен к пальцам, которые она держит во рту. Она неспешно вытаскивает их и улыбается. Его рот приоткрывается. — Хочешь искупаться? — торопливо говорит он. — С той стороны есть что-то вроде каменной лестницы в воде. Он каждый раз так делает, подмечает она. Когда волнуется, он выпаливает что-нибудь, чтобы их отвлечь. Только не вчера. Вчера он путался в словах, не в силах сопротивляться притяжению; словно что-то влекло его к железе у неё на шее. Прежде она мало внимания уделяла этой части своего тела, но теперь ей становится жарко от одной мысли о его языке, лижущем там без остановки, пока сам Бен постанывает от удовольствия. Было бы неплохо искупаться, не то она на него набросится. — Ага, можно.  Она встаёт и протягивает ему руку. Его ладони такие же липкие от зефирок, как и её, и через минуту всё это бесследно растворится в воде. Когда он поднимается на ноги, кажется естественным шагнуть навстречу и обнять его за талию. Его пресс напрягается от прикосновения, и Бен резко вздыхает, но обхватывает руками её плечи и притягивает ближе к себе. Он наклоняет голову и утыкается носом ей в волосы. Она настораживается, думая, что Бен сейчас двинется к её шее, но он этого не делает. — Ты опять пахнешь спреем от комаров, — ворчит он. Она трётся щекой о его плечо. — Тогда пойдём и смоем его. На границе с водой камень прорезает череда уходящих вниз уступов, и по ощущениям это больше похоже на крутую стремянку, чем на лестницу. Ступени почти все отполированы временем и водой, но некоторые всё ещё шершавы по краям, и лишь скользкий слой водорослей смягчает их поверхность. Рей осторожно отталкивается, но через пару метров воды становятся глубже и до дна уже не достать, так что можно плавать спокойно. Наплеск сильнее здесь, почти на середине озера, и до них то и дело докатываются волны от жужжащих вдали моторок. Бен плывёт рядом, пока она не останавливается. Он делает то же, держась на плаву рядом с ней. Его волосы намокли и вьются, обрамляя большие уши. Он улыбается ей широкой глуповатой ухмылкой, которую Рей видит нечасто. — У тебя шоколад около рта, — говорит он. Она облизывает губы, и он качает головой. Вытянув руку из толщи воды, он стирает пятнышко под её ртом, которое она сама не смогла бы достать языком. Удовлетворившись результатом, он не убирает руку. Вместо этого он кладёт ладонь на щёку и гладит скулу большим пальцем. — Можно тебя поцеловать? — спрашивает он. Улыбка исчезла, а глаза темны и серьёзны. Она резко вздыхает, сердце уходит в пятки. Здесь, при свете дня, всё иначе; те украденные мгновения в темноте эллинга как сон. Чем были их вчерашний завтрак и его лихорадочное лобзание её шеи, она не знает. Ни кошмар, ни фантазия. Но нечто такое же ирреальное. Видя её сомнения, он смиряется. Он отворачивается и плывёт обратно к острову. Высокая волна накатывает ей на затылок… хотя нет, это Рей просто уходит под воду. В своём забытьи она перестаёт двигаться. Она отплёвывается и снова начинает шевелить одеревеневшими конечностями. Бен уже достиг скалистых ступенек; ссутулив свои широкие плечи, он сдёргивает полотенце с камня повыше и вытирает им лицо и волосы. Она этого не вынесет. Не вынесет, что он думает, будто она вновь его отвергла, и что он безропотно принимает это как должное. Она плывёт к нему, и метры кажутся километрами. Если он вылезет, что-то будет разрушено. Рей в этом уверена. — Бен, — говорит она в отчаянии, когда он поднимается на руках, готовый выбраться из воды. Наконец она достаточно близко, чтобы тронуть его за плечо. Ноги её с горем пополам обретают опору на мелководье. Он резко дёргается и срывается в воду, но не поворачивается к ней. — Блядь, я постоянно всё порчу.  — Кулак врезается в край скалы, и её рука взлетает в сочувственном жесте. — Бен. Он резко оборачивается к ней, словно его имя — поводок, за который она его дёргает. — Не жалей меня, — огрызается он. — Блядь, да не будь ты такой хорошенькой. Я всё проебал. Поверь, у меня довольно жалости к себе за нас обоих. — Бен, ну хватит. Повернись, и давай поговорим. И он поворачивается — глаза на мокром месте, уголки губ опущены. — Что ты делаешь? — спрашивает она, пытаясь быть мягкой, но вдруг пугаясь, что звучит слишком нетерпеливо. — Да я, блядь, сам нихуя не знаю, что делаю, ты ещё не заметила? — орёт он. Рей отступает на шаг перед лицом его бессильного гнева, но поскальзывается на камне. Она пытается нащупать точку опоры и уходит с головой под воду. Он хватает её и тянет, слишком сильно, поэтому она в конце концов врезается в него и толкает назад, на зазубренные ступеньки. Он кряхтит от боли раз, затем другой, когда она наступает ему на ногу, пытаясь встать. Затем его ладони обхватывают её талию, он поднимает Рей на ноги и, оторвав от земли, притягивает к себе. Она держится на воде, задевая пальцами ног его голени, и машинально обнимает его за шею. Один долгий миг они смотрят друг другу в глаза, затем её ноги поднимаются и обхватывают его талию, а их рты сталкиваются вместе, и о боже, как же это приятно. Её лицо мокрое, а его — сухое, и от этого дивного контраста кажется, что она пачкает его, хотя всё наоборот. Она кусает его губу, и он испускает полный отчаяния стон; языком он гладит её губы до тех пор, пока она ему не раскрывается, и вот он внутри. Его вкус сродни его запаху — тёплый и пряный, ныне перекрываемый сладостью шоколада и зефира. Его ладони скользят по её бёдрам и под ними, и Бен обхватывает её зад. Его длинные пальцы надавливают на плоть в опасной близости с тем местом между ног, что уже пульсирует и млеет. Рей ухватывается за волосы на затылке, и он рычит, когда она оттягивает их, и трепещет, стоит пальцам другой её руки найти и ущипнуть его сосок. Бен приспускает её на себе, и на миг она так поглощена поцелуем, что не замечает, как промежность наскакивает на кое-что твёрдое, а клитор оказывается как раз напротив жёсткого кончика члена. Он пульсирует, и для неё это как удар током; в ответ она выкручивает ему сосок, отрываясь от его рта, чтобы проложить на шее нисходящую дорожку из поцелуев. Она находит блеклый след метки, что, должно быть, оставила в тот вечер в эллинге, и впивается туда снова. Он испускает сдавленный крик, его пальцы на ней сжимаются. — Да, прошу, да, — лепечет он, пока она не кусает опять и не всасывается, совмещая край старого синяка с новым. Она движется вдоль его мускулистого плеча, чтобы пометить его, и ноздри наполняет жаркий запах его желания. Когда Рей возвращается, он прикусывает её губу, а затем целует, долго и неспешно, и ощущение его рта на её обостряет чувства, а ревущая тьма в её разуме преграждает путь всему остальному. Пальцами он поводит по кайме её плавок между ног, отчего она извивается на нём, пока он в неё втирается, так идеально надавливая на клитор, что ей остаётся только задыхаться ему в рот. — Ебать, хочу, чтобы ты кончила, — выдыхает он. — Можно? — Что? — Мозг медлителен и туп. Она открывает свои глаза и видит, что его — глянцево-тёмные, как озеро в вечеру. — Хочу лизать тебя, пока не закричишь. — О боже. — Всё остававшееся благоразумие покидает её. — Да. Ладно. Да. Демонстрируя силу, от которой у Рей сводит пальцы ног, он плавно поднимает её из воды и сажает на скомканное полотенце, брошенное на скале. Она тяжело выпутывается из плавок бикини и расправляет под собой полотенце. Бен опирается на одну из ступенек и заводит её ноги себе за плечи, оказываясь на нужной высоте, и головой помещается как раз между её ляжек. Он останавливается, чтобы взглянуть на неё. Она терпеть этого не может — быть беззащитной в такие мгновения, словно раскрытой для осмотра. Обычно потому что это предшествует корявому пьяному лизанию, которое какое угодно, только не удовлетворяющее. С высоты, на которой она сидит, опираясь на отведённые назад руки, лица Бена не видно. Впервые ей интересно, делал ли он это прежде. Он поворачивает голову, чтобы оставить поцелуй у неё под коленом и поднимает на неё взгляд. Его губы тёмно-красные, в глазах — голод. — Всё в порядке? — Да. Любые опасения не быть для него мокрой исчезают, когда он несмело раскрывает её губы и кончик его пальца без труда проскальзывает в неё. — Ебать, — шепчет он. И вот его язык на ней, и она вскрикивает от внезапности жара на охлаждённой озером коже. Бен жаден, его язык ласкает её между губ, лакает влагу её лона. На миг он прерывается, тяжело дыша. — Ебать, ты такая вкусная. Вначале его движения языком слишком размашисты, слишком нетерпеливы. — Медленнее, — говорит она ему, протягивая руку и убирая волосы оттуда, где они ниспадают на его лицо. Он останавливается и поднимает на неё взгляд. Их глаза встречаются. Его — словно остекленели, веки тяжелы, затем он зажмуривается и медленно проводит по клитору, нежно притрагиваясь к нему языком. Она дёргается, и руки слетают с него, чтобы вновь найти ей опору. Он испытывает её реакцию: покусывает, лижет, сосёт. Стеная и вздрагивая, она учит его тому, как ей приятно. Её тело вибрирует от его непреходящих стонов. Скала под пальцами шершава, и солнце горячо на её обнажённой коже. Но её мир сузился до его полных губ и мягкого языка. В животе так восхитительно вырастает напряжение, и влагалище мучительно сжимается, требуя себя наполнить. — Бен, можешь… — она прерывисто вздыхает и содрогается, когда он чиркает языком по клитору, — можешь засунуть пальцы… Слава богу, он понимает сразу. Внутрь неё проскальзывает длинный палец, и она сжимается на нём. — Ещё один. И согни вверх… Двух пальцев довольно, чтобы подарить ощущение наполненности, которое необходимо, чтобы кончить. Они шевелятся и уверенно давят в нужную точку, а язык возвращается на неё… Затем она замечает, как другая его рука ритмично двигается под водой, и мысль о том, что его так возбуждает удовольствие, которое он ей доставляет, что он не может удержаться от прикосновений к себе, становится последней каплей. Тело Рей вздымается, ляжки резко смыкаются на его ушах, когда её настигает оргазм, и Бен сосет клитор достаточно сильно, чтобы она завизжала; вагина сокращается на его пальцах, и воздух, выдыхаемый его носом, обжигает кожу. Он напрягается и глухо стонет, когда его рука взмахивает вверх и вниз под водой, в которую он изливается. Её ноги опадают, освобождая его лицо, и он поворачивает голову набок, чтобы лечь щекой ей на живот, напротив тазовой косточки. — Ты на вкус такая… — Он вновь припадает к ней, проводя языком от щели, куда погружены его пальцы, и до чувствительного клитора. — Чудесная. Она откидывается на скалу. Её мокрые волосы ложатся в сосновые иглы и грязь, но ей всё равно. Он медленно вытаскивает пальцы и бережно опускает её ноги, и теперь ступни бултыхаются в воде. Солнце до того приятно её нагому телу, что кажется, можно лежать так, нежиться в тепле, дышать — и больше ничего не надо. Через минуту она садится. Бен ополоснул лицо, но почти не намочил волосы, и тонкие прядки на макушке практически высохли, поднятые ветром и парящие вокруг него. Прищуриваясь, он неуверенно ей улыбается. Она протягивает к нему руки, как дитя, просящееся в объятия, и он принимает её. Она вновь обвивает его конечностями и вовлекает в поцелуй. Его рот на вкус как она сама, но слаще, чем ей думалось. Что-то упирается ей в заднюю сторону бёдра… Неужели он всё ещё твёрдый? Она отклоняется от него и поднимает брови, подталкивая член ляжкой. Он очаровательно краснеет. — Узел немножко надулся… э-э… Вообще-то сильно. Через пару минут спадёт. — Можно потрогать? — Вопрос срывается с губ прежде, чем она понимает, о чём просит. Он сглатывает. — Можно. Она тянется рукой за своё бедро, находит головку члена сквозь плавки и неторопливо следует вниз по жёсткой длине, пока не достаёт до ощутимой припухлости. Та совсем не так упруга, как остальная часть члена, но слишком велика, чтобы Рей могла её обхватить. Он ахает, когда она из любопытства нажимает на узел пальцем. — Больно? Бен отрицательно качает головой. Неудобно так тянуться за собой, поэтому она слезает с него и после недолгих поисков находит ногами устойчивый камень, чтобы встать с ним лицом к лицу почти на одном уровне. Для опоры она кладёт одну руку ему на плечо, а другой скользит по его груди вниз, под воду. — Можно посмотреть? — От предварительного исследования она осмелела. Сложно прочесть выражение его лица — какое-то неверие, смешанное с тоской. Он рвано кивает, затем стягивает плавки и забрасывает их на скалу, куда они приземляются со звонким шлепком. Вдалеке гудят моторные лодки, а воздух вокруг них наполнен дыханием ветра сквозь сосновые иглы острова Кэри, и скалы омывает нестройным ритмом волн. Она смотрит вниз, сквозь воду, и видит гордо возвышающийся член, такой бледный в темноте вод, в которых колышется. Пальцы гладят кожу, проходясь по толстой головке, и Бен с тихим вздохом закрывает глаза. Очертания узла искажаются движением воды, утолщаются и сужаются — точно сердце бьётся. Не имеет значения; её пальцы видят больше, чем глаза. Она нежно гладит узел, чувствуя гладкость и тепло кожи, затем обхватывает его пальцами, осторожно, одним за другим, и сжимает, массирует твёрдую плоть. Он стонет и обнимает её, притягивая к себе сбоку. Голова его падает ей на плечо. — Слишком сильно? Его губы у неё на плече приходят в движение, но слов не слыхать. Она убирает руку, и у него вырывается тонкий всхлип. — Нет. Прошу. Ещё. Она снова берёт его в руку и проходится по нему пальцами, наслаждаясь своеобразием. Узел больше, чем она ожидала. Вагина сокращается, стоит Рей представить, как он набухает у неё в теле, замыкая их вместе. — Не верится, что это поместилось бы внутри меня, — бормочет она. Он утыкается ей в железу и вздрагивает, когда она снова сжимает узел, и член над ним пульсирует. — Нам не обязательно… То есть, мне не обязательно… внутрь. — Мы это выясним. — Она надеется. Её ладонь прокладывает путь выше по члену, всё ещё такому толстому и твёрдому, что кажется само собой разумеющимся взяться за него крепче и начать ласкать. Сопротивление воды тормозит её движения. Член в руке дёргается и наполняется ещё больше. Бен качает бёдрами, чтобы попадать в заданный ею ритм, и его рот припадает к её железе. От его нежного посасывания она вся горит, и у неё голова идёт кругом; прохладная вода волнами ударяется в промежность, лишь усиливая возбуждение. Рей теряет чувство времени, закрывая глаза, чтобы снова увидеть ту накатывающую черноту. Единственное, что существует, — его жадный рот на её шее и ещё более жадный член, толкающийся ей в ладонь. Она медлительно выкручивает руку на восходящем движении, а на нисходящем потирает большим пальцем щель, даже под водой скользкую от смазки. Он шумно дышит ей в шею, а его рот так настойчив… Но вот его рука под водой движется, и торец её кулака сталкивается с его там, где Бен окружил длинными пальцами свой узел. Удивлённая, она сбивается с ритма и открывает глаза. — Не останавливайся, — мямлит он ей в шею. — Так близко. Она всегда думала, что легенды о периодах восстановления альф сильно преувеличивают. Оказывается, нет. Она ухватывается покрепче и ускоряет движения. — Так хорошо? Мышцы его пресса напрягаются, и рука, которой он обнимает её, теперь будто стальная. Бен стонет утвердительно, но всё его тело начинает трястись, когда он подступает к краю. Впервые его зубы чиркают по её железе, и она тоже стонет, поражённая тем, насколько это приятно. Глубокое, страстное желание разверзается у неё в груди. — Альфа, прошу. Он кусает её, кончая, и чуть ли не воет, а член тем временем извергает горячую сперму в воду между ними, снова и снова. Придя в себя, он вскидывает голову, отрываясь от её шеи. — Прости, прости. Чёрт. Я и не думал тебя кусать. Она отпускает член и тихонько трогает свою железу. Та лишь слегка побаливает, и когда Рей сбрызгивает её водой, ничего не щиплет. — Не страшно. Влагалище ноет, и осознание, что он по-прежнему твёрд, наводит на мысль о том, чтобы принять его в себя и выяснить, насколько правдивы легенды. Рей вздрагивает. Он нахмуривается, неправильно истолковывая её состояние. — Ты озябла. Надо выбираться. Её взгляд скользит к члену, и массивное утолщение его узла манит, дразнит её. — Ага, — говорит она. — Пожалуй, хорошая мысль.

***

Залезть с воды обратно в каноэ ничуть не легче, чем вылезти, и процесс сопровождается крепкими матюками и реальным риском перевернуться. Бен невозмутимо объясняет ей всё заново, и она кое-как умудряется вскарабкаться на борт. Гребля обратно под палящим солнцем её утомляет, несмотря даже на попутный ветер. — Зайдёшь? — спрашивает она, когда всё убрано в эллинг. — Ужасно пить хочется. Он кривится. — Не уверен, что смогу остановиться… То есть, я бы правда с удовольствием, но… Ей нужна секунда, чтобы дать определение чувству, от которого сводит внутренности. Разочарование. — Ладно. Мы, значит, только на улице будем общаться. — Её голос резче, чем задумывалось, но Бен же обещал, что будет держать свою альфа-сторону под контролем. Она ему поверила, понадеявшись, что они будут тусоваться вместе безо всей этой пылкости, навязанной запахами. Он вздрагивает. — Я просто пытаюсь смотреть правде в глаза. Пошли ко мне, если твой самоконтроль намного лучше. Она прищуривается, а он смотрит на неё с вызовом. То есть, теперь это игра такая? — Прекрасно. — Она непременно справится. Она не справится. Его аромат накрывает её тёплой волной, когда дверь распахивается, являя взбудораженного Медведя, который радостно виляет хвостом и вертится в нетерпении. Она приседает на корточки, чтобы приласкать его, а заодно не наброситься на Бена. Тот опускает на пол короб и термосумку, затем идёт на кухню и наполняет два больших бокала из стоявшего в холодильнике кувшина. Она пьёт, жадно и отчаянно. Тело словно в огне, ему тесно в собственной коже. Бен так близко — только руку протяни, — и всё же так далеко. — Твоя вода на вкус не похожа на озёрную, — говорит она, пытаясь хоть как-то отвлечься. Он улыбается ей совершенно непринуждённо, сукин сын. — У меня есть колодец. Нельзя качать воду из замёрзшего озера зимой. Точно. Она тупит. Запах так силён и приятен, что ей хочется в нём изваляться, затем потянуть за собой Бена, чтобы потереться также и об него. Запах дурманит, затуманивает разум. — Хочешь фильм посмотреть или типа того? — Чего того? «Нетфликс» и расслабон?** — Она поднимает брови, ожидая, — надеясь? — не уверенная в том, каков будет её ответ, если Бен пригласит её к себе в спальню. Он неуверенно смеётся. — «Нетфликса» нет, интернет слишком медленный. Зато есть спутниковое. Сидеть рядом с ним будет… затруднительно. В углу, сбоку от дивана, стоит кресло. Оно под нормальным углом к телику, так что Рей счастливо его занимает, уверенно закидывая ногу на ногу, будто это может утишить горестные мольбы её лона, жаждущего узнать, поместится ли в нём тот огромный узел. Теперь очередь Бена поднять брови, и его губы трогает лёгкая ухмылка — чтоб тебя, ему всё понятно, — но он падает на диван, красноречиво оставляя для неё прилично места рядом с собой, и включает телик. Тот выдаёт спортивный канал. — Что хочешь посмотреть? — Начинается реклама Формулы Один, и Бен переключает на следующий канал, где идёт документальный фильм о природе. — Это сойдёт. Пару минут они смотрят молча. Его аромат как будто сгущается в воздухе, и Рей вглядывается в него сквозь морок альфы, пока ей не начинает казаться, что она в нём утопает. Она качает ногой, никак не находя себе места, укладывает и перекладывает туда-сюда ноги, переносит вес то на один бок, то на другой. Бен выглядит совершенно расслабленным, откинувшись на спинку дивана и слегка разведя ноги. Когда она вздыхает, он смотрит на неё и их взгляды встречаются. Он хмурится. — Рей. Да иди ты сюда. Теперь нога качается активнее. — Мне и тут хорошо, спасибо. — Иди сюда, — вновь говорит он. Его глубокий голос мягок, но есть в нём некая нота, при звуке которой всё её тело вытягивается в струнку. Она уже не в кресле. Она располагается у него под боком, утыкаясь носом ему в шею прежде, чем может сообразить, что к чему. Грёбаные альфы. Бен опускает голову к железе Рей и теперь сам гладит её носом, нежно вылизывает так, что это должно бы казаться омерзительным или каким-то образом по-собственнически, но на деле просто невероятно успокаивает. Словно у неё мех торчит в разные стороны, а Бен его приглаживает обратно. Её рука скользит по его животу, и Рей зажимает в кулаке его футболку, словно закрепляя себя на нём. Её голова склоняется к нему на плечо, и он её обнимает, и всё правильно. *** _________________________ * В оригинале S’mores (some more). На прут нанизываются зефирки marshmallows, плавятся над огнём, потом кладутся между двумя крекерами из тёмной муки и сплющиваются. Западная тема. **В оригинале Netflix and chill. В переносном смысле означает потрахушки.