Часть 2. О близких знакомствах и нежданных подарках
2 июня 2018 г., 13:22
Цунаде пришла на тренировочную локацию задолго до того часа, на который назначила встречу Мицуки. Они с Орочимару договорились, что сталкивать всех троих одновременно пока не станут. Эти две недели официально должны были стать неким факультативом, как когда-то давно — для Сакуры. Сказать, что Цунаде нервничала, означало не сказать ничего. Пару рюмок саке решили бы эту проблему, но папаша запретил категорически.
— Ещё о своём родстве не сообщила, а уже хочешь учить дурному. Это прерогатива отцов, — отсёк вопрос на корню Орочимару, и больше они к этому не возвращались.
Когда на горизонте появился Мицуки, Цунаде напряглась и прокрутила в голове несколько вариантов приветствия, дабы не создавать неловких пауз. Обнадёживало то, что знакомиться с нуля им не требовалось: Пятую знал в лицо каждый уважающий себя житель Конохи.
Поравнявшись с наставницей-на-четырнадцать-дней, Мицуки учтиво поклонился. Цунаде еле сдержалась, чтобы не начать в открытую разглядывать его без единого слова — подозрительнее некуда. Хоть в голове и сидело назойливое желание искать в мальчике похожие с ней черты. Пока что в глаза не бросалось ровным счетом ничего, и это давало право на жизнь надежде: а вдруг Орочимару так шутит? И нет между ними никакого родства? В Пяти странах было больше пепельных блондинок, чем тысяч рё, которые Легендарная Неудачница проиграла в казино за всю свою жизнь.
— Отец сказал, что на ближайшие две недели вы — мой новый сенсей, — Мицуки нарушил молчание первым, и Цунаде поняла, что всё же пялилась на него. — Это большая честь для меня!
— Да, да, конечно, — покачала головой женщина, оставляя при себе размышления о тотальном отсутствии чести у своего экс-напарника. — Давай без этих формальностей. Кто у вас в команде ирьенин?
Вопрос застал Мицуки врасплох и на его лице даже отобразилось подобие удивления, но со стороны это выглядело так, будто кто-то подцепил на крючки брови и потянул вверх, забыв обо всех остальных мимических составляющих.
«Что бы там Орочимару не крутил с генами, он явно недодал ему эмоциональности,» — мысленно сделала вывод Цунаде.
— У нас нет ирьенина, — заключил мальчик после недолгих раздумий.
— Как так — нет ирьенина? Он должен быть в каждой команде. За что я боролась столько лет? — возмутилась женщина.
— В каждом отряде, — поправил Мицуки. — И нас ещё рановато на кого-либо делить, так сказал Конохамару-сенсей.
— Выбрать вектор никогда не рано! — возразила Цунаде. — Считай, что ирьенин у вас теперь есть. Ты.
— Я? — ребёнок снова воспроизвёл пародию на удивление, но от прошлого раза она отличалась мало. — Возможно, Сарада-чан лучше подойдёт, она же дочь Сакуры-сан…
— Я тренировала Сакуру лично, и она прекрасная ученица. Но иногда не стоит зацикливаться на преемственности. Кровное родство не обязано определять твоё будущее, — Пятая скрестила руки на груди. Она выглядела до чертиков убедительной, и если бы кто знал о всех нюансах родства Мицуки, дал бы ей медаль за иронию. Но сам Мицуки об этом не знал, поэтому ничего необычного в этом жизнеутверждающем мини-монологе не увидел.
— Хм, отец показывал мне некоторые эксперименты, — призадумался он. — Мы будем делать нечто подобное?
— Не думаю, — нахмурилась Цунаде. — Мы будем спасать людей, а не резать их на мясо. Вот представь себе, что ты на поле боя, а рядом критически ранен твой друг. Что будешь делать? Его же как-то надо спасти, верно?
— Можно связаться с отцом, и он его пересадит в другое тело. Это же намного проще, — наивно захлопал ресницами Мицуки.
— Нет, нет! Так нельзя делать, это негуманно! — скривилась Сенджу, но, поймав на себе непонимающий взгляд мальчика, с чего это привычные методы его родителя обзывают негуманными, быстро переключилась на другой аргумент:
— И трудновыполнимо. Не всегда найдёшь нужное тело, и это требует кучу чакры, и… Короче, ирьенином быть круто. Мужчин-медиков сейчас жуть как мало, а значит, все девушки будут твои. Им такое нравится, они чувствуют себя в безопасности. И перелом заживит, и капельницу поставит, и шрам некрасивый ликвидирует — мечта, а не парень! А если будешь делать успехи, сможешь обзавестись таким же, — Цунаде ткнула пальцем в ромб на лбу.
Мицуки слушал монолог с застывшим лицом, будто переварить такой огромный поток информации для него непомерно сложно. Хотя на самом деле мальчик анализировал, надо ему это или нет.
Но ведь отец отправил его на дополнительное обучение не просто так! Значит, надо. Авторитет Орочимару был для мальчика неоспоримым — даже после того, как он при свидетелях изъявил желание идти собственным путём. А потому, выйдя из мнимого оцепенения, Мицуки молча кивнул и почтительно склонился перед Цунаде.
— Отлично! — размяла пальцы Пятая и встала в боевую позу. — Тогда посмотрим, что ты умеешь. Калечить не буду, но не особо расслабляйся. Запретных техник для тебя сегодня нет — я знаю про режим Мудреца с рогами.
В этот момент Мицуки понял, что отец возлагает серьезные надежды на его тренировки с новым сенсеем. Раскрывать особые способности мальчику настрого запретили ещё перед экзаменом на чунина. А значит, не просто так Орочимару поделился тайной с этой женщиной. Кулаки сжались в полной готовности. Он не подведёт отца, чего бы тот от него не ждал.
***
На следующее утро Цунаде обнаружила у себя на пороге толстую книгу в кожаном переплёте, при ближнем рассмотрении оказавшуюся фотоальбомом. К подарку прилагалась записка, которая гласила: «Возможно, тебе захочется посмотреть, как рос твой сын. Хотя, кого я обманываю. Конечно, тебе не захочется. Тем не менее, загляни туда хотя бы одним глазом. О.» Нежданная посылка вызывала смешанные чувства: от любопытства, что же там такого особенного, до яростного желания забросить альбом куда подальше, словно он был виноват в появлении потомка без данного на то согласия. В конечном итоге, интерес пересилил злость, и Цунаде, расположившись в тени старой глицинии, открыла первую страницу. Мицуки смотрел на неё из-за стеклянных бортиков кювеза. Конечно, смотрел он на самом деле в кадр, но действовала фотография пробирающе. Он совершенно не был похож на новорождённых детей, насколько много младенцев повидала Пятая. Возможно, Орочимару сразу создал его в биологическом возрасте нескольких месяцев, но даже это не объясняло всей глубины и спокойствия взгляда мальчика. От этого становилось жутко. Что ему ещё намешали в генотип? На следующей фотографии Мицуки уже куда больше походил на обычного ребёнка. Он по-прежнему лежал в кювезе, но теперь рядом с ним вилась маленькая белая змейка. Лицо Мицуки выражало крайнее удивление, а ручка неуверенно тянулась к новой знакомой. «В этом весь Орочимару, — раздраженно подумала Цунаде. — Всё и сразу. Уже подождать пару лет не мог!» Серия последующих снимков отображала постепенное взросление. Вот Мицуки хитро выглядывает из пасти огромного питона, куда он спрятал голову, как в абажур на торшере; вот сидит на руках у Суйгецу; вот готовится к броску сюрекена; вот застыл над какой-то энциклопедией с яркими медицинскими иллюстрациями. Неизменным оставалось только одно — широко распахнутые глаза, в которых отражалось изумление новому миру. Это изумление сохранялось вне зависимости от возраста запечатлённого Мицуки. Будто каждая секунда несла за собой нечто поражающее, неизведанное. Перелистывая страницы, Цунаде поймала себя на мысли: а если бы у неё был самостоятельно рождённый ребёнок, в материнстве которому не пришлось бы сомневаться, оказался бы он похож на Мицуки? Хотя это, безусловно, чушь. Даже если Орочимару не соврал, то выбрал он её исключительно из-за дальнего родства с Ооцуцуки, а значит, все наследственные признаки у мальчика от них, а не от Сенджу. Потому никакого сходства нет и быть не может. А хотела бы она, чтобы нечто общее у них всё-таки имелось? Последней фотографией в альбоме был групповой снимок новой команды 7. Сравнив её с самой первой, Цунаде отметила, что открытость к новому в глазах Мицуки никуда не исчезла. Конечно, он повзрослел, вытянулось лицо и прибавилось уверенности к позе, но даже сейчас миру было, чем удивить этого мальчика. Не лабораторное ли происхождение послужило этому? Резко выдохнув, Пятая отбросила подарок. Нет уж, хватит с неё телячьих нежностей! Если старому чёрту наскучил очередной эксперимент и он решил спихнуть его, прикрывшись слезливой историей о кровном родстве, то пускай ищет дураков в другом месте. Направляемая воздушными потоками, в последний момент полёта альбома наружу выскользнула сложенная вчетверо бумажка, изящно описала дугу и спикировала на землю. Цунаде подняла её раньше, чем злость на Орочимару снова одержала верх. «Я знаю, ты по-прежнему мне не веришь, — гласил всё тот же почерк. — Это вряд ли переубедит тебя, но ты имеешь право на свой экземпляр.» Разворачивая бумагу, Цунаде отметила: что бы не таила она внутри, создавалось это явно не вчера. Местами виднелись потёртости и выцветшие участки, а на сгибах зияли протёртости вплоть до разрывов. Послание оказалось регистрационным документом. В левом верхнем углу на пожелтевший клей крепились три фотографии Мицуки с явной разницей в возрасте. Правый верхний угол гласил: «Образец M-38-i», и чуть ниже, другим почерком: «♂ Орочимару, ♀ Цунаде Сенджу». По центру располагались данные, очень напоминающие по внешнему виду досье на шиноби Листа: группа крови, диаграмма с базовыми характеристиками, резерв чакры, символы доступных стихий. Разве что вместо единой даты рождения, в сведениях значилась также дата зачатия. Устало прикрыв глаза, Цунаде с полминуты боролась с порывом смять или разорвать документ, выкинуть его подальше или вовсе уничтожить, но вместо этого подняла с земли альбом и бережно вложила в него досье. Войдя в дом, она поставила книгу на полку и медленно покинула гостинную. В тот день она больше не возвращалась в эту комнату.
