Часть 5. Об обретённой семье
16 июня 2018 г., 13:20
Орочимару появился на пороге Цунаде накануне вечером, аккурат по завершении четырнадцатого дня, и безапелляционно заявил:
— Завтра я сообщаю обо всём Мицуки. Ты можешь быть против, или ещё не понимать до конца, что тебе это нужно, но я за вами наблюдал. И видел достаточно. Помешать ты мне сможешь, только если снесёшь мне голову. Прямо сейчас.
Цунаде не стала сносить голову Орочимару. И даже не смогла возразить так, чтобы прозвучало убедительно. Более того — предложила свой дом как локацию для этого разговора. Если Змей так решил, он скажет. Здесь, на лужайке перед воротами Конохи или в лаборатории, во время возвращения Мицуки домой на какой-то праздник — декорации за спиной не имели значения. И раз раскрытия карт не миновать, Сенджу предпочла бы, чтобы всё происходило у неё на глазах. Первая реакция — самая неподдельная, и она хотела это видеть.
Ну, или первую после первой. Потому что, завидев гостей ещё из окна, она вдруг поняла, что присутствовать при непосредственном вещании всей правды было выше её сил.
Цунаде сидела в гостинной и отчего-то переживала так, как не доводилось со времён Четвёртой мировой. В этот момент, прямо за стеной, Орочимару рассказывал Мицуки правду о том, почему последние две недели он провёл в обществе «папиной давней подруги», и кто на самом деле его биологическая мать. Руки женщины дрожали, а кончики пальцев приходилось то и дело растирать из-за ощущения холода. По необъяснимым для себя причинам, Пятая чувствовала вину. Вину за то, что двенадцать лет где-то находился её сын, пусть и созданный не самым традиционным способом, а она не принимала ни малейшего участия в его жизни. В его становлении, взрослении, знакомстве с таким жестоким миром. Холодным разумом она понимала, что физически не могла этого сделать — она ведь не экстрасенс, а Орочимару не удосужился сообщить ей раньше, — но какой, к чертям, холодный разум, когда речь идёт о твоём ребёнке?! Мысль о том, что у неё вообще есть ребёнок, по-прежнему поражала и заставляла сердце каждый раз подпрыгивать, но теперь у этих странных эмоций появился тёплый оттенок. Столько лет живя без собственной семьи, Цунаде настолько привыкла к состоянию одиночки, что почти поверила в ненадобность родных — как духовно, так и кровно — людей. Но нарастающее желание схватить этого не по годам смышленого мальчика, заключить в крепчайшие объятия и тем самым оградить его от всех бед мира, свидетельствовало о том, что самовнушение рано или поздно срывается.
Дверь в соседнюю комнату открылась, и в проёме показались Орочимару и Мицуки. Цунаде моментально вскочила с дивана, и пульс застучал в висках бешеной канонадой. Вглядываясь в лицо мальчика, она пыталась уловить хоть какие-то эмоции. Он разочарован? Рад? Удивлён? Может, он сейчас скажет, что всю жизнь ждал этого момента? Или же лучше никакой матери, чем такая, как она? Но стоило отдать должное Мицуки, он был поистине сыном своего отца. Угадать хоть что-либо по его мимике было невозможно. Если сыну Орочимару не хотелось выдать себя в чём бы то ни было раньше времени, то ни одна живая душа, без сомнений, не сможет ни о чём догадаться.
— Ты сказал, — выдохнула Пятая, глядя на Орочимару с долей обречённости. Мужчина не подтвердил и не опроверг утверждение, а только мягко положил руку на плечо мальчику.
— Мицуки, поделись с Цунаде-сама, о чём мы говорили, — тихо предложил он.
Ребёнок замешкался, и Пятая смогла на долю секунды разглядеть смущение. Внутри затрепыхался страх услышать то, что отвергнет её.
— Вы… очень сильная женщина, — неуверенно начал Мицуки. — И добрая. Отец вспоминал, как вы тренировались вместе, вашу отзывчивость и самоотверженность. Хотя вы это и прячете, потому что потеряли дорогих вам людей. Но в вас это есть до сих пор. Вы просто боитесь раскрывать своё сердце.
— Это тоже его слова? — удивилась Цунаде.
Мицуки скромно улыбнулся.
— Это я сам понял, — смущённо признался мальчик. — А отец сказал, что вы были бы очень счастливы, если бы обрели семью. Перестали бы чувствовать одиночество. Потому он и решил, что это должны быть вы. Моей мамой.
От этих слов, произнесённых ребёнком, Цунаде вдруг ощутила, как горло сдавило невидимой рукой, а глаза предательски защипало.
— И… что ты сам думаешь? — еле выдавила из себя женщина.
— Думаю, что у меня наконец двое родителей! И одна из них — не вечно верещащая Карин, — засмеялся Мицуки, а потом схватил Орочимару за локоть, подтащил к Цунаде и, растянув руки, обнял их в несколько обвитий.
Поборов шок первых секунд, Пятая неуверенно положила ладонь на спину мальчику, и давно похороненное в закромах души чувство отозвалось: она разнесёт в щепки любую деревню за малейшую царапину на его коже.
***
— И всё равно я до сих пор удивляюсь: пришло же тебе в голову стать папашей почти в шестьдесят лет! Ещё и меня в свою аферу вплёл. Тебе не кажется, что мы староваты для такого? — попивая саке на смотровой площадке перед Скалой Хокаге, спросила Цунаде. Орочимару добродушно улыбнулся — даже слишком, для своей-то змеиной сущности. — Отнюдь, — покачал головой Саннин. — Посмотри на нас. Я меняю тела, у тебя почти бесконечная регенерация. Мы — идеальные родители, ещё и внуков своих переживем. — Только пусть они появятся как можно позже. И подальше от меня. Мицуки — милый мальчик, но бессонных ночей рядом с орущим свёртком я бы не пережила. Хорошо, что ты нас познакомил только сейчас, — Цунаде подняла глаза к небу. — Сакура как-то пыталась спихнуть на меня Сараду в младенчестве, когда уходила на суточное дежурство. Жутчайшие 24 часа в моей жизни. — Да ладно тебе, это всё нюансы. Я всё равно считаю, что ты — идеальная мать для наших детей, — авторитетно заявил Орочимару. — Лучшая из худших, наверное, — засмеялась Цунаде, но её оптимизм прервался так же внезапно, как и начался, когда до женщины дошёл весь смысл сказанного. — Постой, ты сказал «детей»? — Ну, э-э-э, собственно, об этом я хотел поговорить, — замялся Змей. — Мицуки — не первый из этого генетического набора. Перед ним был его тёзка, потом сам себя Логом переименовал, я его сразу пятилетним создал, так что… Биологически ему чуть больше двадцати сейчас. Пятая сделала глубокий вдох, затем выдох, залпом осушила бутылку саке, а дальше всё заволокло туманом…***
Команда 7 сидела на крыше одного из Конохских домов и оживлённо обсуждала последние новости. — Похоже, придётся тебе подвинуться с желанием стать Хокаге, — подтрунивал Сараду Боруто. — У нас тут теперь потомственный. Родной прадед — Первый, двоюродный — Второй, мать — Пятая, и при этом обоих родителей тренировал Третий. Даже меня по наследственности обошёл! Речь прервалась, утонув в оглушительном грохоте, что донёсся со стороны Скалы Хокаге. Боруто и Сарада мигом подскочили, в отличие от Мицуки, который лишь лениво перевёл взгляд на главные часы деревни. — Вражеская атака! — встал в боевую позу Узумаки. — Не думаю, — покачал головой Мицуки. — Скорее, обычная семейная ссора. Мне кажется, мама только что узнала, что у неё есть ещё один сын. Я ей об этом специально не говорил. — А такое бывает? — удивилась Сарада, которой, как ребёнку ниндзя-медика, было прекрасно известно: дети почти никогда не появляются на свет без ведома матери. — С моим отцом бывает всё, что угодно, — Мицуки улыбнулся. — Это он ещё не сообщил ей, что в ближайшем будущем планирует создать дочь. Людей из Конохи придётся эвакуировать…
