Шелест вздохов
10 июня 2018 г., 12:50
Что ж, это было весьма… весьма демонстративно, пожалуй.
Митсури незаметно поправил рукав, скрывая наливающийся синевой кровоподтёк на запястье. Принц Юдзуки почему-то решил, что с помощью агрессии и не слишком большого преимущества в весе и росте партнёра будет легко сделать покорной куклой. Может, на это не стоило реагировать так остро, но у Митсури тоже была гордость. Разве недостаточно, что он вынужден склонять голову перед такими, как этот выскочка Кай?
Принцесса, правда, потом вряд ли оценит порыв своего друга: в глассердском танце вообще довольно легко серьёзно пострадать самому или позволить пострадать партнёру, а уж если задаться подобной целью изначально… Вот и теперь. Своё право не становиться ведомым Митсури, может быть, и отстоял, а рука весьма нехорошо, отлично от прочих частей тела, с трудом освобождающихся от напряжения, болела. Ямитсэки, иногда ловя на себе насмешливый взгляд господина Юдзуки, не стал осматривать и ощупывать своё запястье, а просто прислушался к ощущениям: у боли так или иначе тысяча оттенков. На перелом похоже не было. И, наверное, стоило порадоваться уже тому, что позвоночник удалось сохранить в полном порядке.
Наоми пару раз незаметно находила его глазами, и в её выражении явственно читалось желание сказать нечто важное, однако расстояние и текущее положение дел не позволяло этого. Это было причиной держаться непринуждённо.
Естественно, он не просто так тратил здесь драгоценное время. Ещё перед визитом лорда Юдзуки они с принцессой договорились о чарах, позволяющих Митсури слышать всё, о чём беседовали лорды и их дети. Чары были сплетены достаточно замысловато, и заметить их было тяжело. Надо признать, что в фамильных техниках его клана вообще было достаточно много подобного: плохо подходящего для прямых атак, но хитрого, имеющего сладковато-горький аромат жестокой подлости. К подобному же относилось другое заклятие, дающее им возможность обмениваться мысленными репликами. Эта функция была результатом придуманного Ямитсэки улучшения — изначально Чёрная Паутина служила для короткого захвата сознания, поэтому для применения существовало много ограничений. По крайней мере, мысленную связь никак нельзя было поддерживать постоянно и долго, и Митсури обращался к девушке только в крайних случаях, когда Наоми вообще не представляла, что говорить, или же когда двойные и тройные смыслы, несущие важное значение, ускользали от принцессы. Однако отходить далеко, поддерживая эту магию, он не имел возможности.
Лорды вместе со своими чадами покинули народное торжество. Ямитсэки, вынужденно теряя нить их разговора, задержался ещё, чтобы не вызывать подозрений и успеть переговорить с несколькими людьми.
Запястье болело всё сильнее, и это немного раздражало, мешая сосредоточиться, однако господину Юдзуки младшему сейчас тоже не должно быть сладко. Мысли об этом, окрашенные едким злорадством, странным образом успокаивали. Во время танца Митсури чётко почувствовал, как по сильной руке Кая пробежала короткая судорога — как минимум смещение сустава. Надо признать, что для человека, почти наверняка испытывающего адскую боль, этот выскочка держался очень хорошо.
— Здесь ваши родственники, Ямитсэки-сама, — с насмешливой улыбкой и пронзительной холодной серьёзностью в уголках глаз поведала ему ослепительно красивая девушка в вызывающей вульгарной одежде. За яркостью её наряда и макияжа облик лица совсем стирался, а голос лился, словно сладкозвучная песня без всякого выражения. — Их визит, признаться, стал для нас полнейшей неожиданностью.
Митсури позволил себе секундную паузу, справляясь с замешательством. Ему было хорошо известно, что его драгоценнейшая тётушка со дня на день должна «неожиданно» прибыть в столицу Китамура, но ни о каких других родственниках вообще-то речи не велось. Очень интересно. Кто из них решил вдруг преподнести такой сюрприз? И, самое главное, кому и почему?.. Вариантов ответов было не так уж много, но ни один не мог бы послужить причиной для радости. В их семье всегда всё было достаточно сложно, поэтому не стоило даже начинать питать иллюзии о том, что кто-то приехал просто ради родственной встречи.
— Близнецы? — негромко уточнил он, отпуская свой взгляд в какую-то абстрактную даль в полнящемся празднованием ночном мраке. Начинать рассуждать и строить предположения всегда стоило, исходя из самого худшего варианта.
— Да, господин, — с угодливым коротким поклоном отозвалась девушка.
Митсури мысленно поморщился и, задав ещё пару вопросов, отпустил информатора. Близнецы, значит. Картина, однако же, приобретала всё более скверные очертания. Если тётушка притащила их сюда, то это значит, что скорее всего она точно настроена на какие-то решительные действия. В контексте возникающих с лордом Юдзуки проблем, вполне можно было предположить, что она хочет воспользоваться неустойчивым положением семьи Китамура.
Ямитсэки сверился со временем — пришлось поторапливаться. Наоми ещё могла понадобиться его помощь во время переговоров, поэтому не стоило задерживаться надолго. Однако заглянуть в свою комнату он всё же успел — там осмотрел запястье и даже побаловал себя препаратом, убирающим боль; это тело, к большому сожалению, из-за особенностей родовой магии оставалось достаточно хрупким и плохо поддавалось любому лечению, магическому и нет. Подумав мгновение, Митсури прихватил кинжал — родственники как-никак, от них всего можно ожидать.
Информатор любезно подсказала, где он может найти неожиданных гостей, — Митсури не удивился. Естественно, бордель. Куда они ещё могли первым делом пойти после достаточно долгого пути?
Неприметное здание на перекрёстке двух улиц встречало сладким ароматом, слабо мерцающими красными фонарями и отзвуками музыки. Оно приветливо улыбалось, заманивая гостей распахнутыми объятиями, — лживыми, эфемерными, но чарующими. Иногда это напоминало магию, благодаря которой время замирало, приглашая к тёмному удовольствию.
Вежливая улыбчивая дама средних лет, встретившая его, низко поклонилась. Это было дорогое место — одно из самых дорогих в столице, и юдзе выглядели, словно профессиональные танцовщицы в тяжёлых нарядах, отличаясь лишь большим количеством вульгарных деталей. Девушки поглядывали на него с любопытством — из-за фамильной внешности его всюду узнавали. Митсури, не обращая внимания на их шепотки и взгляды, негромко попросил его отвести к Карин и Нику Ямитсэки. Его просьба была удовлетворена.
В клане Ями рождение детей всегда было большой редкостью. Их тёмная магия была тесно связана со смертью, и нередко расплатой за колдовское могущество служила невозможность дать начало новой жизни. Карин и Ник не были его родственниками по крови. Они происходили то ли из Аллории, то ли из Лотарейта, — сестра матери Митсури, глава клана, и её муж усыновили близнецов лет десять назад. Естественно, госпожа Ямитсэки не взяла бы детей без магического потенциала, и поэтому оба были достаточно одарёнными магами. Однако статус наследника клана принадлежал Митсури: просто потому что ему повезло быть кровным потомком Ямитсэки. Естественно, это делало их отношения с Карин и Ником достаточно натянутыми.
Внешне близнецы были полной противоположностью фамильной чарующей мрачной красоте — светловолосые и голубоглазые, с аллорийскими чертами, они скорее напоминали иностранных аристократов, зачем-то примеривших местные наряды. Невинность облика достаточно резко контрастировала с поведением обоих: Карин со смехом лапала красивую девушку, уже приспущенное кимоно которой обнажало мраморное плечо, а Ник держал на коленях стройного мальчика.
«Отвратительно», — мрачно подумал Митсури.
— Приветик, дорогой кузен! — со смехом воскликнула младшая леди Ямитсэки. Её голубые глаза недобро блеснули. — Мы так и знали, что ты разведаешь о нашем визите. Давненько не виделись.
— Надеюсь, ты пришёл не для того, чтобы в очередной раз мешать нам веселиться? — насмешливо уточнил Ник, словно вторящее голосу Карин отражение. Их красивые лица были абсолютно одинаковыми, ровно как и выражение.
Митсури мрачно прищурился. Его, если честно, всегда нервировала их распущенность, не говоря уже о странных наклонностях. Он не имел ничего против того, что Карин чаще предпочитает девушек, а Ник — юношей; в конце концов это их личное дело. Его, пожалуй, больше тревожило, что их партнёры после оказывались сильно покалеченными, причём с завидной регулярностью.
— Добрый вечер, — достаточно сухо поздоровался он, пряча руки в длинных рукавах. — Приятно увидеть вас, — всем было вполне очевидно, что ни капли. — Хотя, признаться, это достаточно неожиданно. Вы приехали по собственному желанию или по поручению тётушки?
— Мы здесь по делу, — невозмутимо отозвался Ник, растягивая губы в улыбке. Несмотря на то, что они были приёмными, Митсури хорошо увидел в этом выражении ядовитую сладкую улыбку главы клана. — Мама прибудет со дня на день и сама всё объяснит тебе. Поэтому пока оставим эту тему. Выпьешь с нами? Вино здесь, стоит признать, что надо!
Кажется, его предположения подтверждались. Какое ещё «дело» могло бы возникнуть в этот период?
***
Конечно, Наоми совсем не была им довольна, и своё приветствие начала с лёгкого дружеского подзатыльника — хотя её глаза мерцали обеспокоено, яростно и при этом с каким-то особенным трогательным блеском. — Ну что ты такое делаешь, Митсури? — коротко выдохнула она, медленно и будто с неохотой опуская ладонь. — Ты же сам знаешь, нам очень нужны твои руки. Он прекрасно понял, что принцесса имеет в виду. Да, действительно, не слишком много толку от лекаря или отравителя, чья рука не в силах соблюсти пропорцию, или от мага, который не может сложить магическую печать. Митсури склонил голову. — Я приношу свои извинения, химе. В тот момент мне представлялось, что я не могу поступить как-то иначе. — Ладно уж, — недовольно проворчала Китамура, слегка покусывая губу. — Мы часто идём на поводу своей гордости и делаем всякую ерунду. Кроме того, этому выскочке надо было утереть нос, — на секунду её лицо исказилось усмешкой, напоминающей оскал, но почти тут же девушка снова сделалась обеспокоенной и серьёзной. — Сейчас всё в порядке? Очевидно, обязанности хозяйки вечера её чрезвычайно утомили. Сейчас Наоми стояла перед своим другом всё ещё с макияжем на лице и в том же роскошном тяжёлом наряде, но уже без верхней накидки, с распущенными волосами и босая — по этикету это было ужасно вызывающе. Однако она легко позволяла вольности, разрешая самой себе выглядеть усталой. — Непременно будет через пару дней, — заверил её Ямитсэки. И ожидаемо испытал укол едкой досады. Чтобы исправить такое увечье у любого другого человека, ему потребовалось бы несколько зелий и пара минут времени. С его собственным телом же подобные фокусы не работали. Меняя тему, он внимательно взглянул на принцессу: — Вы очень хорошо справились сегодня, химе. У вас есть основания гордиться собой. Я тоже вами горжусь. Она осеклась — призрак неуверенности мелькнул во всём её облике. Наверное, она сама не была уверена, что сделала всё, что могла, и считала, что можно было бы гораздо лучше. Спустя пару секунд Наоми беззлобно, но отчего-то вызывающе фыркнула, и устало опустилась на футон. Лунный свет, проникающий в её комнату сквозь колышущиеся шторы, заставлял блики играть на её белом от пудры лице и путаться в пышных волосах. — Спасибо. Хотя я правда старалась, без тебя я ничего не сумела бы. Но ты сам видишь, Митсури, — она вздохнула и незаметно поёжилась. — Переговоры заходят в тупик, и мне никак не удаётся спасти положение. Если честно, я боюсь. Потому что понимаю, что всё идёт к худшему варианту, а мы ничего не можем сделать. Он мысленно поколебался — они уже не были детьми, сейчас этот жест был бы дерзким с его стороны, — но всё же подошёл поближе к собеседнице, присев рядом с ней. Вообще-то у него не было никаких оснований для преданности семье Китамура — ни малейших. Наоми это хорошо знала. Но принцесса должна была также хорошо знать, что в его преданности лично ей не может быть никаких сомнений. Наоми сильно стиснула челюсти, когда их пальцы соприкоснулись, — он уже давно не делал ничего подобного просто так, потому что осознавал, что не может позволить себе этого. — Если даже всё пойдёт прахом, то я не могу допустить, чтобы с вами случилось что-то плохое, — тихо заверил он. Проклятие. Это было слишком с его стороны. Они оба хорошо понимали, что слишком. Но почему-то в это мгновение получилось только так: и принцесса никак не одёрнула его. Наверное, она слишком сильно нуждалась в его присутствии. Едва ли Наоми по-настоящему боялась за себя — скорее она боялась ответственности. Осознание большой власти и, как следствие, особого статуса всегда её тяготило. И будет ли так уж страшно, если даже ей придётся этого лишиться в случае самого дурного расклада?.. В конце концов, тогда ему не придётся нарушать какие-то невысказанные правила ради того, чтобы просто взять её за руку. — Сейчас я точно знаю только одно, — усмехнулась девушка, слабо стискивая пальцы в ответ. Она предпочла не замечать, что они перешли ту невидимую грань в общении, которую сами определили для себя. — До тех пор, пока мы можем оставаться вместе, стоит верить, что всё будет хорошо. Мы найдём выход из любой беды. Хрупкая тишина заполнила комнату от пола до потолка, откликаясь странной смесью эмоций, с силой забившейся в груди. — Именно так, принцесса, — и больно. Пронзительно больно, хотя во всех этих словах ничего дурного не было. Нужно было отходить подальше от тёплых, но столь болезненных для них обоих тем. Рассуждая о том, что означает существующая между ними связь, неизменно встречаешься с тоской и болью. Обсудить текущие дела гораздо проще. — Я должен вам сказать, что скоро сюда прибудет сестра моей матери. — Госпожа Ямитсэки? — словно очнувшись от какой-то молчаливой зыбкой магии (наверное, девушка предавалась собственным сожалениям), Наоми чуть встряхнулась и нахмурилась. — Что ей нужно? — Скорее всего она хочет воспользоваться неудобным положением вашего отца. Она всё ещё хранит мечту о том, чтобы вернуть клану независимость, — спокойно объяснил Митсури. Пальцы принцессы всё ещё сжимали его руку, причём что-то в этом простом жесте оставалось невинным, простым и детским, словно пару лет назад. И это причиняло ещё больше боли. — Мои кузены уже здесь. Лучше всего проявлять большую осторожность, химе. Наоми немного раздражённо отбросила назад волосы — было видно, что она крайне напряжённо размышляет. Нервная работа мысли заставила её кусать губы ещё сильнее. Наконец девушка медленно кивнула и со вздохом опустила веки на глаза. Опять же, все эти переживания, сомнения и неясности её очевидно безумно утомляли. Тем не менее после паузы она сумела выдавить улыбку. — Ты тоже будь осторожнее с собой, — со смешком посоветовала она. — Не калечься больше, пожалуйста. Мне же не нужно напоминать, что для тебя это гораздо опаснее, чем для любого человека? Митсури молча склонил голову в знак того, что принял её слова и постарается исполнить простую просьбу.***
Возвращаясь из комнаты принцессы, он заметил леди Аоки Юдзуки, которая задумчиво смотрела вниз, на залитый серебряным лунным сиянием сад. Это была очень красивая изящная девушка, небольшого роста, с необыкновенно прямой осанкой, с медово-русыми, как и у большинства потомков клана Йору, великолепными волосами и немного раскосым, глассердским разрезом глаз. Было достаточно необычно увидеть высокородную леди в такой час в одиночестве. Однако заговорить с Юдзуки-химе первым было бы непозволительной дерзостью для потомка Ями-но-Шин. Их предки, полные ненависти, множество десятилетий убивали друг друга, и теперь этот груз непрощённых грехов, совершённых убийств и пролитой крови всё ещё висел над настоящим. Её семья не готова была простить его семью, как и многие другие аристократы. Самым правильным было бы тихо пройти мимо. Однако Митсури, поколебавшись, ограничился тем, что подошёл поближе, обозначив своё присутствие звуком шагов. Если он хотел, он мог двигаться абсолютно бесшумно. Аоки Юдзуки наклонила голову, показывая, что заметила и приняла к сведению его нахождение здесь. После пары минут тишины она мелодично усмехнулась. — Иногда я до сих пор чувствую это. В лунные ночи особенно сильно, — ровно произнесла она. И, ещё немного помолчав, повернулась к нему с довольно кроткой беззлобной улыбкой. — Вы были очень хороши в танце, Ямитсэки-сан. На моей памяти ещё никто не мог справиться с моим братом, если он сам не желал того. Кай был очень впечатлён, — она насмешливо добавила, будто делясь секретом. — Вы едва не сломали ему руку. Это было достаточно странно. Во всяком случае её фразы не звучали как попытка каким-либо образом задеть собеседника или напомнить о его месте. Исходя из своего умения разбираться в чужих эмоциях, Митсури не мог сказать, что юная леди напротив испытывает неприязнь или злость — она казалась насмешливой и немного печальной. Хотя, возможно, она была просто слишком искусной актрисой для того, чтобы он мог точно определить её отношение к происходящему. — Я приношу свои извинения, — благополучно проглотив нелепое: «Он сам нарвался», вежливо отозвался Ямитсэки. Аоки негромко засмеялась, прикрывая рот пышным рукавом. Её глаза хитро блеснули. — Не стоит, — наконец почти дружелюбно ответила она. — Великие духи видят, он сам сделал для этого всё, что только мог. На самом деле это мне стоило бы извиниться. Надеюсь, вы не приняли близко к сердцу глупое поведение Кая. Это становилось удивительным. Её тон определённо был чрезмерно уважительным и доброжелательным для человека с фамилией Юдзуки. Митсури почувствовал себя несколько неловко: он плохо представлял себе, как лучше вести себя с леди Аоки теперь. Кажется, она разгадала его замешательство — и, не дождавшись ответа, сверкнула короткой улыбкой, развернувшись обратно к окну. — Нам глупо пытаться заглушить голос прошлого, Ямитсэки-сан, — тем же дружелюбным голосом продолжила она после небольшой паузы. — Никуда не деться от того, что ваши предки были некромантами, поклоняющимися Тьме. А мои — пили кровь магических существ и пожирали их плоть, приобретая тем самым красоту, силу и долголетие. Нам не отказаться от их мрачного наследия, но мы не обязаны становиться его рабами. — Ваши суждения необычны для особы вашего статуса, химе-сама, — заметил Митсури. — Но их действительно отрадно слышать. Она пожала плечами и медленно провела пальцами по холодному камню подоконника. Узор длинных тёмных теней ложился на её лицо, придавая ему вид диковинного магического портрета, зыбкого и эфемерного. Сейчас её осанка не казалась настолько прямой — напротив, она немного горбилась, словно какой-то груз давил на её плечи. Смутные угрозы запели в ночном воздухе. — Я наблюдала за вами тогда, на празднике, — просто призналась она. Что-то неопределённое прозвенело то ли на кончиках её пальцев, то ли на грани слышимости между слов. — Этот взгляд, направленный на принцессу Китамура, говорит больше, чем вам хотелось бы. А уж ее взгляд, направленный на вас, и того больше. Мой брат потому и зол, Ямитсэки-сан. Вам наверняка известно, он расположен к Наоми-химе… самым особенным образом. — Я никак не смею противопоставить себя наследнику Юдзуки, — ровно ответил Митсури. — Я лишь верный подданный лорда Китамура и его дочери. …он самым нелепым образом злорадствовал. Он «никак не посмел бы», но ему и не требовалось этого. Наоми в жизни не заинтересовалась бы этим надменным павлином, даже будь тот трижды благороднейшего происхождения. Не нужно обладать незаурядной проницательностью, чтобы разобраться, что за человек был этот Кай Юдзуки.
