Пение рока
12 июня 2018 г., 16:28
Это, как обычно, случилось неожиданно.
Все произошло по пути к зданию главного городского театра, где принцесса Китамура должна была присутствовать. Наоми добиралась в своей личной карете, довольно скромной, даже без фамильного герба, и сопровождал ее совсем не большой эскорт — за последние несколько дней, в ходе которых велись бесконечные дипломатические тяжбы с лордом Юдзуки и его чадами, громкой демонстративности Наоми хватило надолго.
Рядом с леди присутствовал только Митсури, поэтому она в какой-то мере позволяла себе отдых. Они негромко беседовали, обсуждая текущее положение дел: химе, которая несколько предыдущих суток плохо спала, немного клонило в сон. Лёгкая тряска и размеренные перестукивания копыт убаюкивали. Наоми казалось, словно ее голова, отказываясь продолжать думать, глухо гудит при каждой попытке собраться — она даже начала подумывать о том, чтобы попросить разрешения положить голову на колени Ямитсэки и сдать разум на милость обволакивающей дреме. Однако со стороны принцессы это было бы абсолютно непозволительно — приходилось часто напоминать себе о границах и правилах.
И тут — как и всегда, без всякого предупреждения! — началось.
Сначала — оглушительный резкий звук, наклон вперёд, чей-то вскрик и бешеное ржание неожиданно остановленных лошадей. После - стремительный свист нескольких кинжалов, разорвавших прикрывающие окно неплотные занавески. Наоми и Митсури, не произнося ни звука, синхронно пригнулись и бросили друг на друга короткие исчерпывающие взгляды. Они настолько часто действовали в паре, что никаких дополнительных пояснений не требовалось. На каждого из их тандема регулярно совершались покушения, и поэтому схемы уже были выработаны практически для любой ситуации.
Для всех действий и бессловесного диалога хватило сотой доли секунды. После этого принцесса, не теряя драгоценного времени, толкнула дверь, окружая себя ревущим защитным вихрем энергии. Мешающиеся рукава и длинный подол с треском оказались отделены от тяжёлого одеяния. Припрятанный кинжал с готовностью лёг в ладонь — это напоминало рукопожатие старого надёжного друга.
«В самом деле, — с нехорошим мрачным ехидством усмехнулась про себя леди Китамура, принимая удобную для атаки позицию. Тело с восторгом взвыло, предчувствуя столь давно необходимое сражение, а взгляд бешено заскользил по округе, выискивая противников. — Что за безрассудные идиоты решились на нападение сейчас, когда я рядом с Митсури, да ещё и нахожусь в столь дурном расположении?»
Просвистевшие в воздухе иглы указали ей направление. Колдовская энергия торжествующе взвыла, бурным кипящим потоком наполняя мышцы и сухожилия. Наоми оскалилась, как хищное животное, завидевшее дичь, и плавным кошачьим прыжком оказалась рядом с человеком, с головы до ног скрытым чёрной одеждой наемного убийцы. Секунда — выбить оружие; сотая доля мгновения — выкрутить руки, отнимая возможность для новых атак; ещё выдох — использовать как щит. Чужое тело приняло на себя атаку других убийц — да уж, не сладко пришлось бедняге. Брызнула багровая кровь, от металлического запаха которого ещё надрывнее взвыли все инстинкты Наоми.
Наверное, это было очень скверно, но принцессе не хватало всего этого. Как бы она ни отрицала, сколько бы ни повторяла слова о милосердии, чужая кровь пленяла ее.
Ей нравилось убивать или калечить людей в сражениях — и она ничего не могла сделать с этим.
Нападающие перешли на среднюю дистанцию: их было пятеро, все вооруженные короткими клинками мужчины. Китамура небрежно отбросила выведенного из игры противника, на всякий случай коротким жестом вывернув его суставы: он ещё не умер, мало ли. После этого она выжидающе, неосознанно продолжая скалиться, обвела взглядом остальных — перехватила кинжал, за пару секунд продумав десяток сценариев предстоящего боя. И, быстро найдя идеальный, бросилась вперёд — металл со звоном натолкнулся на металл. Принцесса с плавной кошачьей грацией уходила от атак, без всяких затруднений находила бреши в чужой защите — и наносила сокрушительные удары, дробящие кости и разрывающие мышцы. Девушка напоминала бушующий огненный смерч в этом смертельном жутком танце.
Не прошло и трёх минут, как все было кончено. Едва Наоми завершила последний манёвр, как стремительными вспышками, быстрее молнии, мелькнуло ещё несколько длинных отравленным игл, излюбленного оружия ее друга, — и двое убийц, поджидающих, очевидно, в засаде, с интервалом в секунду свалились с крыш соседних домов.
Китамура мрачно усмехнулась, бережно вытирая напившееся крови лезвие оторванным рукавом. Ее могучая магия, недовольно ворча, улеглась, покидая конечности. Какое же приятное покушение — ну хоть какая-то возможность размяться в навевающей уныние скуке последних дней. Полностью она не была удовлетворена, но немного насытила свою внутреннюю жажду.
Когда Митсури молча подошёл к девушке, они, едва ли осознавая это действие, просто следуя давным-давно отработанной схеме, не глядя, ненадолго соединили приподнятые вверх ладони: «Всегда могу на тебя рассчитывать», — только, опять же, без каких-либо фраз вслух.
После этого Ямитсэки беззвучно поднял один из метательных кинжалов, использованных в качестве оружия дальнего боя убийцами, и внимательно его осмотрел. Наоми не менее внимательно покосилась на свою испорченную дорогую одежду и коротко вздохнула.
— Отравлено, — наконец прокомментировал Ямитсэки, аккуратно убирая оружие в длинный рукав. — Очень необычный яд, — он покачал головой и торопливым шагом, как ни в чем ни бывало, направился к людям принцессы, очевидно в намерении проверить, может ли он помочь им. — Вы не слишком старались обойтись малыми жертвами, химе, — с почти безразличным сухим спокойствием работающего лекаря нащупывая пульс у лежащего лицом вниз стража, невозмутимо указал он.
— Отец непременно отчитает меня за это фурисодэ, — прискорбно констатировала наследница. Подобная одежда стоила очень и очень дорого, а то, что Наоми сотворила, едва ли было возможно исправить. Немного нахмурившись и неохотно оторвавшись от созерцания лохмотьев на месте подола, она с кривой усмешкой покосилась на своего друга. — Ну прости, — раскаяния в ее голосе было едва-едва. — Что скажешь?.. Юдзуки совсем устали от моего гостеприимства?
Митсури помолчал какое-то время, то ли сосредоточившись на магических манипуляциях (принцесса почти физически ощутила, как по пространству заструилась его гибкая чёрная магия, напоминающая нити паутины), то ли размышляя.
— Странный угол для броска и по-настоящему необычный яд, — наконец неохотно, тихо заговорил Ямитсэки, резким сильным жестом, никак не соответствующим его изящному телосложению, вправляя какую-то кость. — Кинжалы напоминают те, что использует школа Таящейся Кобры. Я сомневаюсь, что это было оплошностью нападавших, — он вынужденно прервался, чтобы прочесть какое-то заклятие. — Честно говоря, химе, — наконец произнёс он. — Не похоже, что изначально целью были именно вы.
***
Поздней ночью, в тот глухой час, когда даже отчаянные гуляки устало расходятся по домам, в комнате Акинака-доно, главы небольшого поселения, находящего почти на самой границе префектуры Китамура, раздался негромкий стук. К большому своему счастью, господин, будучи бывшим воином, обладал чутким сном и способностью быстро просыпаться — и потому почти моментально ответил взволнованной служанке. Та, осекаясь, неловко объяснила, что пришёл «тот человек». Каких-либо ещё сведений для того, чтобы разобраться в ситуации, не требовалось: в конце концов, кто ещё мог бы заявиться в такое время?.. Господин, кряхтя, поднялся и велел позвать слугу, чтобы тот помог Акинаке-доно привести себя в порядок. Через двадцать минут он прошёл в свою любимую малую залу, где терпеливо ожидал посетитель — стройный грациозный человек в чёрном и в маске, закрывающей лицо. Когда хозяин дома распахнул двери, поздний гость повернул голову и медленно, плавно поклонился. Акинака-доно на пару мгновений осекся, рассматривая изящный силуэт, а потом торопливо приказал всем покинуть небольшое помещение (едва ли на его репутации это скажется хорошо, но это не то, о чем следовало волноваться сейчас). Лишь после этого, оставшись один на один с посетителем, господин ответил на приветствие. — Вы могли прежде послать мне известие, — недовольно пробормотал хозяин, чеканным быстрым шагом, придающим особый мрачный шарм его широким плечам и резковатым движениям, подходя ближе. — Ситуация не давала мне такой возможности, — гладко отозвался человек. Его голос звучал сладко, и в принципе с одинаковой лёгкостью мог бы принадлежать и юному мужчине, и уверенной холодной женщине. — Это было слишком опасно. В пространстве заклубились зыбкие чёрные чары, отрезающее все возможности каким-либо образом подслушать разговор или подсмотреть за происходящим. Незаметные и неощутимые, хитро сплетенные, они обычно ускользали от внимания не только простых людей, но и большинства иных, — весьма разумная мера предосторожности. Акинака-доно криво усмехнулся, глядя на невозмутимость — наигранную, разумеется — посетившего его человека. Тот, закончив с заклятием, с некоторой неохотой снял маску — в выражение лица хозяина тотчас вцепились два чёрных, как сущность тьмы, глаза, на дне которых почти незаметно тлели угли. Радужка была так черна в скупом освещении нескольких газовых ламп, что зрачка не было видно. — Что ж, говорите, — приободрил Акинака-доно, собственноручно зажигая ещё несколько свечей. — Как я понимаю, если вы вдруг за двенадцать часов добрались сюда из столицы, то что-то случилось с печатью? Митсури, не говоря ничего, с лицом, не выражающим почти ничего, каким-то незаметным жестом положил ладонь на своё правое плечо. — Печать проступила вчера, — наконец спокойно отозвался он. И, видимо, не совсем по его воле, тонкие пальцы с силой сжались. — Мне кажется, что я слышу его. И это абсолютно невыносимо. Пожалуйста, сделайте с этим что-нибудь как можно скорее, господин. Акинака-доно промолчал, вглядываясь в лицо собеседника внимательными задумчивыми глазами цвета орехового дерева: и это лицо, конечно же, было закономерно красиво. Потомки клана Ями, наследующие фамильную внешность, редко не бывали симпатичными. Однако же… это случилось гораздо раньше, чем они рассчитывали. Магическая печать, когда-то усовершенствованная им, Ниндо Акинака, являющимся неплохим экспертом в области магических изображений, была, без должной скромности, очень хороша. Неужели она не продержится даже десяти лет?.. Или дело в особенностях фамильных техник Ями, столь часто подразумевающих близкое взаимодействие с тьмой? Или опять случилось нечто из ряда вон выходящее? — Позвольте для начала взглянуть, Ямитсэки-сан, — пробормотал он, поднося лампу ближе. — При каких обстоятельствах печать дала знать о себе? Митсури, сидя на коленях, без лишних возражений развернулся спиной к собеседнику и, убрав в сторону густые чёрные волосы, обнажил плечо, приспустив рукав. Багровые магические линии алчно пылали на бледноватой коже, переходя на лопатку и задевая шею. — Первый круг разбит, — осмотрев рисунок, в итоге сделал вывод господин Акинака. Это прозвучало почти насмешливо, однако в обычном твёрдом тоне вдруг неожиданно мелькнул незапланированный слабый намёк на жалость. — Второй уже едва-едва держится. Митсури опустил взгляд. Какая-то утомлённая печальная досада отразилась в том, как он немного уронил голову вперёд, позволяя ночной напряжённой тишине завладеть разговором. Не то чтобы он с самого начала питал много иллюзий — но это действительно произошло так быстро. Тени, кривляясь, побежали по молочным стенам, и в их беззвучном шепоте впервые появилась презрительная ядовитая угроза. — Вы сумеете восстановить ее? — только и спросил Ямитсэки. Эти слова прозвучали на самой грани шёпота. — Могу попробовать, — он решил, что честность является самым уместным вариантом в сложившейся ситуации. — Но, если печать уже начала уничтожаться, то по большому счёту бессмысленно. Все равно хотите попробовать? Митсури коротко кивнул, и Акинака-доно с досадливым вздохом отпер тяжёлый железный сундук, где хранились его особенные инструменты. Подготовка требовала некоторого количества времени — и оно текло в вязком липком молчании, нарушаемом лишь шелестом огня и теней. Хозяин дома был занят, а гость терпеливо ожидал, спрятав руки в рукавах и устремив взгляд в пустоту. Едкая досада слабыми откликами играла в его отсутствующем спокойном выражении. Не нужно было быть гениальным, чтобы понять, какие мысли занимают наследника Ямитсэки. Акинака думал, что мальчишка не выдержит и выскажется сам; а если нет — то замечательно, так будет легче справиться с собственной совестью. — Я понимаю, — все же заговорил Митсури. Тайная горечь отразилась в этих словах. — Я понимаю, что будет лучше. У семьи Юдзуки до сих пор осталась катана, способная убивать демонов. Достать ее не было бы большой проблемой, — он осекся и все же добавил, с уже вполне очевидной тихой досадой: — Но так не хочется умирать, господин Акинака. Мне ведь всего четырнадцать лет. Я знаю, что ещё нужен Наоми. Может быть, сейчас — особенно сильно… Это несправедливо. — Что же сделать прикажите, Ямитсэки-сан? — пожал плечами Ниндо Акинака, поднося металическую магическую фигуру к жарко запылавшему в чаше колдовскому огню и про себя считая минуты до того момента, как изображение достаточно раскалится. — Небесам и адским безднам одинаково плевать на справедливость. К тому же в некотором роде вы сами виноваты в том, что все произошло столь быстро, — он отвлёкся на секунду, чтобы бросить короткий взгляд на собеседника: — Никогда не знаешь, насколько уродливый облик примет судьба.
