Тихая Мелодия — «Gift»

      В густом ночном мраке позднего часа одиноким оранжевым огнём мерцал квадрат окна. Небольшой — скорее даже маленький — очень скромный деревянный дом, стоящий на отшибе, кривой и нахохленный, близоруко щурился в темноту. Местечко, то есть одна из многочисленных безымянных деревень в землях Акинака, было глухое и вовсе недружелюбное. Кривые силуэты деревьев со всех сторон угрожающе обступали явно знавшее лучшие времена жильё, которое, казалось бы, стояло исключительно из упрямства.       Внутри домика, правда, было тепло и весьма оживлённо. Робкую тишину, давно привыкшую ночевать здесь, спугивали два женских голоса, что-то самозабвенно выкрикивающие с промежутком в несколько секунд. Один голос звучал с оглушающей резкостью, напоминающей об ударах стали о сталь или о свисте бича, второй же звонко струился с неприкрытым насмешливым весельем. — Гну! — Поддерживаю. — Опять гну! — Вы разорите нас, — коротко и без эмоций прокомментировал эту ситуацию Митсури. — Кроме того, вы полчаса назад обещали мне, что пойдёте спать.       Разумеется, его реплика не имела ровным счетом никакого эффекта. Принцесса, при всех ее несомненных и весьма многочисленных достоинствах, во всяческих околоазартных вещах не знала никакой меры. Пытаться оторвать ее от игры было чуть более бесполезно, чем стараться сдвинуть тяжёлые горы. К ее чести, правда, стоит сказать, что обычно выигрывала Наоми куда чаще, чем проигрывала. Обычно. Но, черт, здесь стоит учитывать, с кем именно играла принцесса сейчас.       Дженни Россэм, смешливая двадцатилетняя девушка, зеленоглазая и светловолосая, с явно иностранной внешностью, лукаво смотрела на леди Китамура, растягивая губы в широкой непосредственной улыбке. Эта весёлая дамочка, старая знакомая юноши, отъявленная аферистка и воровка, являлась их проводником. Ямитсэки уже достаточно давно подготовил (просто на всякий случай) маршрут, которым принцесса могла бы сбежать в случае чего, даже если бы она оказалась в одиночестве. За определённую сумму Дженни с готовностью ждала химе уже несколько месяцев. Поэтому воровка не очень удивилась тому факту, что наконец дождалась использования своих услуг, и вынужденной скрытности их передвижений. Пф, что уж там, за определённую сумму Россэм в принципе снесла бы любые хлопоты.       Правда, пока Дженни сама доставляла изрядное количество хлопот. Она была шулером, в самом худшем смысле этого слова, и когда дело доходило до игры, весьма замысловато манипулировала человеческими эмоциями. Например, когда она предложила Наоми «в картёшки, только чтобы скоротать вечер». Ямитсэки на свою беду в тот момент был занят очередным зельем, и предотвратить эту ситуацию не сумел. Как итог: Китамура уже четвёртую партию не могла отыграться. И останавливаться химе явно не намеривалась.        Глухой стон, который принцесса издала, когда девушки раскрыли карты, подтвердил безрадостность положения.  — Да как так-то? — вознегодовала Наоми, досадливо стукнув кулаком по столу и яростно сведя брови к переносице.       Дженни с хихиканьем пожала плечами, сгребая свой выигрыш в кожаную сумку, которую воровка всегда носила на поясе. Бережно и ласково побаюкав деньги, Россэм смешливо пожала острыми плечами и абсолютно непосредственно предложила:  — Что же сделать, — философски протянула она. И тут же вполне живо предложила. — Еще партейку?       Так. Вот уж нет! Юноша решил, что на сегодня игр точно достаточно. — Ты чего? — взвизгнула Дженни, когда в относительной близости от ее загребущей руки в древесину вонзились несколько тускло блестящий игл. — С ума сошёл, что ли?!        Митсури мрачно усмехнулся. Естественно, если бы он хотел, ему ничего не составляло бы попасть по определенным местам на теле. Он мог бы легко парализовать ее одним движением. Но сейчас у него, конечно же, не было такой цели — напротив, он чётко проследил за тем, чтобы не нанести никакого вреда даже случайно. Однако воровка пялилась на него с огромным негодованием, без слов требуя немедленно объясниться.       Ох уж это праведное негодование мошенников, которых кто-то смеет укорять. — Мы здесь не для этого, — довольно сухо произнёс Митсури, красноречиво прокручивая между пальцами ещё одну острую иглу. — Поэтому прекращайте заниматься ерундой. Вы обе, — он бросил короткий лишенный эмоций взгляд на принцессу. — Дженни, убирай карты. Химе уже давно нужно отдыхать, да и тебе тоже не помешает.       Дамы слегка озадаченно переглянулись, видимо, удивлённые его поведением. Даже Наоми не стала негодовать, огрызаться и дразнить его нянюшкой — Китамура скорее казалась слегка озадаченной. После небольшой паузы Дженни вторично пожала плечами и, обвязав карты тугой бечевкой, убрала потрёпанную колоду во всю ту же кожаную сумку. Проследив за ее движением, Митсури испытал некоторое облегчение.  — Эй, — ничуть не тихим шёпотом заговорчески протянула Россэм, нарочно наклоняясь поближе к химе и демонстративно прикрывая рот ладонью. — Он такой милый, когда пытается быть грозным, да? — Есть такое, — слегка насмешливо и вместе с тем задумчиво протянула Наоми. А потом неохотно поднялась, слегка потянулась и, прищурившись, уже обратилась к самому парню. — Что-то ты сегодня раздражительный. Это ведь совсем не в твоём духе. Ну, в общем, — уже чуть бодрее констатировала химе. — Я пошла спать.       Ямитсэки ответил лишь спокойным взглядом, хотя внутри что-то предательски напряглось и надрывно захрипело. Да, действительно, Митсури злился, в последнюю очередь задумываясь о том, чтобы «казаться грозным». Только вот по-настоящему злился он на самого себя.       Прошло уже четыре дня с того момента, как они вместе с принцессой встретились с проводником. Хотя и Китамура, и Ямитсэки довольно неплохо ориентировались, но все-таки точного и наиболее быстрого пути через глушь, по которой было более безопасно передвигаться к границе, никто из них не знал. Поэтому Дженни, как ни взгляни, была необходима при всей ее наглости, хитрости и жадности — она знала такие тропинки, о которых никто подумать бы и не мог.       А вот Митсури ничего полезного сделать не мог. Он был совершенно никчёмным грузом, причём отнюдь не в образном смысле, — из-за никак не решаемой проблемы с ногой и из-за прочих травм, которые у Ямитсэки не проходили легко, он больше не мог двигаться достаточно быстро. Если бы Наоми и Дженни шли вдвоем, то принцесса, немного прибегнув к помощи магии и усилив своё тело, легко сумела бы поднять худощавую воровку на руки и перейти на темп, значительно превышающий человеческий. Однако нести их двоих разом леди Китамура явно не сумела бы. Да и вообще, проклятие, Митсури просто не выдержал бы, если бы его всю дорогу тащила Наоми (она ведь порывалась).        В результате они двигались раз в пять медленнее, чем стоило бы. Самым логичным и правильным было бы разделиться. Тогда девушки сумели бы покинуть страну несравнимо быстрее, а сам Ямитсэки, в одиночку уже не столь приметный, добрался бы позже. Но, глядя на отчаянное выражение глаз Наоми всякий раз, когда юноша останавливался, тяжело дыша и незаметно держась за пострадавший в сражении бок, Митсури отлично понимал, что предлагать нечто подобное было бы совершенно бесполезно. Принцесса в ответ только фыркнула бы, встряхнула волосами и стиснула зубы, назвав его идиотом. Она вот уж точно никуда не ушла бы без него.        С одной стороны это было безумно приятно, а с другой — не менее больно.       В этом небольшом доме, невесть в какие времена приобретённом Дженни и по ее же просьбе ради сохранности окружённом не слишком сложными, но замысловатыми чарами Ямитсэки, перегородки между комнатами были бумажными. При свете свечи на стенах можно было различать тени людей, находящихся в разных комнатах. Наоми сидела на футоне и расчёсывала волосы, чтобы перед сном заплести их в косу; Россэм расшнуровывала тяжёлые сапоги, абсолютно нетипичные для Глассерда…       Митсури, немного замешкавшись, торопливо встряхнул головой и несколько неловко поднялся, опираясь на трость. Своей ноги он при этом практически не ощущал — она казалась чем-то посторонним, практически не живым и малоподвижным. И бок болел чертовски нехорошо, очень сильно, заставляя каждый сделанных вздох ощущать как короткий удар. Однако же… Он стиснул зубы. Это тело сейчас походило на разваливающуюся куклу. Но он, так или иначе, не имел никакого желания расставаться с жизнью и сдаваться.       Если Наоми до сих пор хочет видеть его рядом с собой, то он сделает все возможное, чтобы быть полезным ей или хотя бы не принести вреда.       Все, что только возможно, чтобы продолжать жить.       Не без труда оказавшись в узком и тесном чердачном помещении, маг беззвучно зажег несколько ламп. Одним из условий того, что он в своё время окружил дом защитными чарами, являлось наличие этого чердака, куда Дженни никогда не совалась. Здесь был один из крайне многочисленных тайников Ямитсэки, где он в своё время предусмотрительно оставил деньги, его важные записи, некоторые медицинские инструменты и препараты.        Магическая печать на плече горела — горела настолько сильно, что было удивительно, каким образом она вообще не прожигает одежду. Пристроив старое мутноватое зеркало нужным образом, юноша все же исхитрился взглянуть на неё — ничего утешительного там не было. Линии проступали очень ярко, и, если бы не дополнительные защитные круги, нанесённые Акинака-доно, печать уже была бы разбита. Что же, неудивительно. С тех пор, как Митсури поцеловал принцессу — или же она его поцеловала? — демон не замолкал ни на час. Его вкрадчивый голос звучал в голове столь часто, что иногда на него хотелось закричать — только бы он заткнулся наконец…        «Желанное издевательски близко. Не нужно даже прикладывать никаких усилий, Митсури-кун. Стоит только взять его!».       Вот как сейчас, например.       Ямитсэки незаметно поморщился и отвернулся от отражающей поверхности.        Его покалеченное тело выглядело отвратительно, но черт бы с ним. Митсури не стал расписывать Наоми в деталях, чтобы она не накручивала себе нервы ещё больше, но на самом деле ничего хорошего в его общем состоянии не было. Особенно много опасений вызывала рана на боку. Если выводы, сделанные в результате самодиагностики, были верными, то с органами там все было весьма печально.        Но умирать он все равно не хотел. Только не сейчас.       Размотав несколько слоёв бинтов, окрасившихся тревожным багряно-ржавым кровавым цветом и втерев в дёсны обезболивающий препарат, Ямитсэки принялся за работу. Не то, чтобы это было легко: во-первых, сильные анальгетики не следовало использовать, потому что тогда кончики пальцев могли потерять чувствительность, и боль все равно была дикая; во-вторых, делать это самостоятельно было в принципе неудобно. Благо, он отличался достаточной выносливостью, чтобы не прерываться.       Закончив спустя несколько долгих часов, Митсури какое-то время сидел неподвижно, тяжело дыша. Теперь должно было стать лучше. Относительно. Насколько это вообще возможно в положении, когда телу требуется парочка новых органов.        Все руки были щедро перепачканы в крови. Интересно, как долго он сумеет удерживать себя этими руками от падения за ту грань, что отделяет жизнь от смерти?        Когда он относительно привёл себя в порядок, в крошечное чердачное окно, приоткрытое с целью прогнать тяжёлый смог крови и лекарств, скользнул гибкий чёрный силуэт. Ямитсэки, поймав его взглядом, довольно улыбнулся, хотя от усталости эта улыбка вышла довольно слабой. Чёрная кошка, грациозная и важная, словно ночное божество, легко спрыгнула на пол и подбежала к нему. Ямитсэки, не без некоторых усилий присев, вытянул руку, чтобы погладить животное по голове.       Полночь была очень умной и самостоятельной кошкой. Ее никак нельзя было назвать чьей-то питомицей, и Митсури в принципе никогда не считал ее своей. Она бродила так, как ей вздумается, и, если сама хотела, время от времени его посещала, иногда задерживаясь рядом подолгу, а иногда исчезая в темноте после нескольких минут. Поскольку Полночь была его проводником в мире мертвых, они в какой-то мере чувствовали друг друга, — Митсури мог позвать кошку, если ему была нужна ее помощь, а она, если имела желание, где угодно его находила.        Сейчас она, однако, несмотря на радость от встречи, казалась обеспокоенной. Чёрный хвост летал из стороны в сторону. Полночь не успокоилась даже после того, как удобно устроилась на его коленях. — Что такое? — чуть озадачено уточнил Ямитсэки. — Ты хочешь мне что-то сказать?       Кажется, хвост начал активнее хлестать животное по гладким бокам после этих слов. Митсури слегка нахмурился и погладил очевидно взволнованную Полночь за ушком, ненадолго задержавшись. — Ну же, — пробормотал он, наклоняясь чуть ниже и вглядываясь в омут тускло мерцающих глаз. Его руки приподнялись, быстро складывая не слишком сложную магическую печать. — Покажи мне это, милая.       И мир, развернувшись на дне вытянутого зрачка, стремительно изменил свои очертания, обретая сотни оттенков и полутонов, недоступных для человека. Спустя миг Митсури чужими глазами увидел просторное тёмное помещение, где висел буквально невыносимый запах боли и медикаментов. Свет не проникал в комнату, создавая иллюзию места для заключения.        На разложенном футоне сидела, устало опираясь на подушки, женщина, с собранными в неаккуратную косу грязными чёрными волосами, — маг даже не сразу узнал в ней вечно невозмутимую блестящую леди Мегуми. Она была пергаментно-бледна в свете одной-единственной лампы и источала едкий запах страдания, бинты скрывали большую часть ее тела и лица. Надо признать, Ямитсэки даже удивился тому, что ему удалось потрепать ее настолько сильно. Он не ожидал от себя такой жестокости — и такой ярости, но ни капли не сожалел о содеянном. Жалко, однако, что не прикончил.       На коленях леди Мегуми лежала Карин укрытая одеялом — было видно лишь ее светловолосую голову. Девушка тоже пахла болью, но уже не так сильно. Поскольку она не являлась кровным потомком клана Ями, ее тело восстанавливалось гораздо легче и быстрее.  — Ненавижу, — отрывисто шептала девушка. — Ненавижу… Что мы будем делать теперь, мама? — Тс, — даже в такой ситуации необыкновенно хриплый голос леди Ямитсэки прозвучал невозмутимо. Она мягко погладила дочь по голове крепко забинтованной рукой. — Не переживай. Мы справимся, — она замолчала на какое-то время, прежде чем чуть презрительно продолжить. — Эти Китамура — никто. Потомки торгашей, по воле случая возвысившиеся пару столетий назад. Высокомерные выскочки, не обладающие никакими фамильными техниками и никаким правом на власть. Они столько лет смели смотреть на нашу семью, на тех, перед кем они должны кланяться, как кланялись их предки, свысока! Столько лет позволяли себе презирать и оскорблять нас! Даже Юдзуки более достойны уважения. Они кровожадные твари, но по крайней мере у них есть история и особая магия, у них есть повод называть себя правящей семьёй. Китамура же никогда не имели подобного повода. Когда я думаю о том, что месть наконец свершилась и справедливость восстановлена, мое сердце радуется, несмотря ни на что. Попробуй порадоваться и ты, моя девочка.        Карин приподнялась — стало заметно, что на лице у неё тугая повязка. Видимо, восстановить глаз еще не удалось. Девушка отчаянно вгляделась в выражение своей приёмной родительнице. Наверное, ей было очень важно, что Мегуми-сама обратилась к ней ровно так, как могла бы обратиться к своему кровному ребёнку, никак не отделяя ее от семьи. — Но ведь пока ещё месть не завершена, — тихо произнесла Карин. — Эта сука сбежала. — Не волнуйся об этом, — убедительно пробормотала леди Ямитсэки. Ее рука перестала гладить волосы дочери и слабо, неловко сжалась в кулак. — Я уже думала о том, как мы поступим. Очевидно, что не в моих силах сейчас послать за ними гонцов смерти… однако у нас есть деньги. Поэтому если ты внимательно выслушаешь и сделаешь все, как я скажу, мы быстро справимся с этой небольшой неприятностью.

***

 — Кто-то идёт по нашему следу, — ближе к вечеру мрачно произнесла принцесса, инстинктивно проверив, легко ли кинжал выскальзывает из ножен.        Они были в пути с самого раннего утра — вышли даже прежде, чем рассвело. Поддерживая самый быстрый темп передвижения, какой был возможен, три человека шли сквозь перелески, изредка сменяющиеся глухим буреломом или же, наоборот, путанными пыльными дорожками. Однако, по вполне понятным причинам, по-настоящему быстро идти они не могли.       После слов Наоми наступила недолгая тишина. Дженни мрачно поёжилась и бросила взгляд назад, словно ожидая увидеть силуэты преследователей прямо сейчас. Митсури остановился, тяжело опираясь на трость, и едва заметно нахмурился, тихо-тихо, буквально одними лишь губами выдав:  — Уже?..       Химе тоже не испытывала ни капли воодушевления. Не то, чтобы она когда-нибудь бывала против сломать пару-другую лишних костей своим врагам, но вот только Китамура слишком сильно привыкла сражаться, рассчитывая на то, что друг прикрывает ей спину. В данный момент вряд ли стоило исходить из того, что на Митсури можно в полной мере рассчитывать в плане сражений. Он, по правде, производил впечатление человека, который если и в силах ходить, то только из упрямства.        Поджав губы, Наоми быстро сложила магическую печать:  — Глаз тигра, — хмуро пробормотала она, ощутив, как по всему телу тугой волной прошлась энергия. Заклятие во много раз повышало боевую интуицию и чувствительность к магии, но требовало большого количества энергии. Поэтому обычно химе предпочитала подобным не пользоваться: ее боевая интуиция была вполне неплоха и без дополнительных затрат. — О, а они хорошо скрываются… думаю, их четверо или пятеро.       Ямитсэки бросил на неё сухой внимательный взгляд из-под полуопущенных ресниц. По его словам, Полночь позволила Митсури узнать, что леди Ямитсэки и ее дочь вроде бы собирались нанять А.К.У., дабы пустить их за бывшей принцессой.        Бойцы А.К.У. были очень дорогими наемниками, но при этом обладали практически безупречной грозной репутацией. Они были обучены сложным и необычным магическим техникам, поэтому принимали заказы даже на уничтожение сильных иных. И Наоми, и Митсури пару раз доводилось иметь с ними дело — они действительно производили впечатление. Поскольку выполнение задания являлось вопросом чести для отряда, они могли преследовать цель годами, не взирая на свои потери.        Поэтому, естественно, новость оказалась ничуть не радостной. Посовещавшись, они решили не останавливаться. Конечно, они максимально маскировали свой след по пути, но тем не менее не стоило сомневаться, что для настоящих профессионалов это лишь вопрос времени. Пытаться затаиться было бы бессмысленно, потому что в пределах Глассерда их все равно очень быстро нашли бы.       И вот, Наоми всей своей сущностью ощутила приближающихся противников. Они не особенно маскировались, наверняка не без оснований рассчитывая на бедственное положение своей цели.        Принцесса криво безрадостно усмехнулась.        Она не имела никакого намерения позволить уничтожить себя.