Воплощение Смерти
29 сентября 2018 г., 23:25
«Ненаглядная красота!..»
«Удивительным образом эта сверхъестественная сила обольщения была дарована существу, на которое стоило бы смотреть с презрением. Душа — чёрная, как глубины адских бездн, душа — ненасытная в своей безграничной алчности. Горделивая, порочная, жестокая душа. И вдруг — эта поразительная, невероятная, эта совершенная пленительная красота в каждой черте, в каждом сделанном движении. В этом мире нет ничего могущественнее красоты, которая зажигает жар в человеческом сердце, которая может повелевать легко и непринуждённо, без всяких усилий. О, нет более могущественного!.. Толпа расступается передо мной, когда я иду по улицам. Я знаю, что я силён, что у меня есть все, что можно пожелать. Однако я беспомощен перед тобой. Абсолютно беспомощен. А ты, безусловно, в полной мере знаешь себе цену. Ты хорошо осведомлён о той власти, которую имеешь над людьми. Дьявольское отродье. Но скажите мне, кто же первым осмелится бросить камень в воплощение красоты? Кто?.. Кто тот, что сможет отвести взгляд от этих движений? О, поверьте, этот кто-то не имеет никакого права называть себя человеком! Когда ты танцуешь, все без исключения готовы встать на колени и молиться… и молиться совсем не милостивым богам, о нет! Я буду молиться кому угодно, даже самой Тьме, если только это даст мне возможность однажды завладеть тобой. Ты лишь дерзкое ничтожество, которое подло дразнит несбыточной мечтой. Порочное тёмное существо, испорченное до самой своей сути… Но тем не менее я живу только ожиданием снова увидеть выскальзывающие из широких рукавов тонкие запястья и то, как длинные чёрные локоны станут мелькать в воздухе во время танца. Я каждую ночь вспыхиваю и сгораю, каждую чёртову ночь. И почему?.. Только ради глаз проклятого потомка демонов! Только ради этих чертовых чёрных глаз, которые так прекрасны и пленительны, что с ними не может сравниться даже блеск одинокой луны! Уж не сам дьявол ухмыляется из этой бездны, призывно отражаясь в этих необыкновенных глазах, которые так легко околдовывают всех без исключения? Совершаю ли я непростительный грех всякий раз, когда желаю тебя?».***
Одно из самых любимых народом торжеств, день Песни Первой Весенней Птицы, всегда отмечался с особым размахом. Этот праздник, связанный с выражением почтения к множеству различных духов и божеств, традиционно проходил с танцами, ярмарками и представлениями. Наиболее широкий масштаб празднования принимали в префектуре Юдзуки, ведь ритуальные пляски клана Йору дали начало легендарному глассердскому танцу. Леди Аоки была сегодня отчаянно прекрасна. Опровергая слухи о своей болезни и якобы даже помешательстве, она танцевала практически весь день, с самого раннего утра. Она выступала перед высокопоставленными лицами, потом в городском театре, где давали представление лучшие из местных неерэ, а сейчас они вместе с отцом, братом и женихом по требованию традиции присутствовали среди народа. На празднично украшенной площади, конечно же, было невероятно шумно и многолюдно. Ночную темноту разрывали багровые отблески разожженного согласно обычаю огня. Барабаны били, почти разрывая перепонки. Ночной воздух до отказа был напитан обжигающей энергией — дикой, как сама природа, кипящей, заставляющей забывать обо всем. Музыка сплеталась с хлопками и выкриками, рождая какой-то исступленный весёлый гул. И Аоки танцевала. Не давая ни единого намёка на усталость, заразительно сверкая живыми зелеными глазами и то дело насмешливо вскрикивая: «Асорэ!» — она казалась совершено непосредственной, лёгкомысленной и заразительно активной. Гордой, но не надменной, веселящейся, но не до исступления. На губах принцессы не таяла улыбка — гордая, резкая и даже несколько самоуверенная. Ни тяжёлая причёска, ни несколько слоёв косметики, ни неудобная одежда не мешали ей исполнять фигуры с живым непринуждённым мастерством. Сейчас дети лорда Юдзуки выступали вместе. Это был отличный, слаженный тандем, почти классический по своему типу: ведущий — сильный мужчина, ведомая — хрупкая женщина. Хорошо сложенный гибкий Кай очень легко подхватывал грациозную маленькую леди Аоки; они никогда не путались в фигурах; их движения сплетались между собой гармонично и весьма экспрессивно, ровно так, как это обычно бывает, когда партнёры отлично чувствуют и знают друг друга. Завораживающее прекрасное зрелище, вводящее зрителей в некое подобие зачарованности. Смотреть на принца и принцессу сейчас действительно было настоящим удовольствием — отец имел все основания ими гордиться. Народ тоже выражал своё одобрение. Веселье прервало появление нежданных гостей. Клан Ямитсэки, который, разумеется, никто не приглашал, заявился на праздник практически в своём полном составе: Шикагэ-сама, близнецы Ник и Карин, леди Чизуру со своей дочерью и пожилой господин Куросатки, муж почившей Мегуми-сама. Такое наглое появление являлось невероятной дерзостью, потому что всем было отлично известно, как Юдзуки относятся к потомкам некромантов из Ями-но-Шин. И, как бы сильно ни укрепились позиции тёмного клана за последние месяцы, не стоило забывать, что господин Юдзуки был одним из великих лордов, а Ямитсэки формально оставались только вассалами Китамура, то есть они были гораздо ниже по своему социальному статусу. Принц и принцесса не прервали танца. Глассердский танец вообще нельзя было прерывать без логического завершения. Кроме того демонстрация того, что что-то пошло не так, в присутствии такого количества людей стала бы большой стратегической ошибкой. Показать замешательство — это означало уступить противнику первый удар. Одно из основных правил дипломатии. Поэтому лорд, обратившись к главе клана, вскинул брови достаточно невозмутимо. — Что это значит, Шикагэ-доно? — достаточно вежливо, хотя и с намеренным лёгким презрением осведомился он. — Что дало вам основания прибыть в префектуру без приглашения? — Ваша скверная охрана, должны быть, Мамору-доно, — с издевательской вежливостью последовало в ответ. — Нас ведь никто не соизволил остановить по пути. А если же вас интересует цель моего визита, то я здесь для того, чтобы уточнить дату моей свадьбы с леди Юдзуки. Народ зароптал. Так или иначе, трудно было не привлекать внимания к разговору, когда оба значительных лица говорили в полный голос, даже несмотря на громкую музыку. В воздухе запахло дикой враждой и неприязнью, и праздничная атмосфера уже вовсе не была столь яркой. Скорее ровно напротив, все веселье начало стремительно испаряться, а улыбки быстро исчезали с чужих лиц, сменяясь озадаченностью. — Да как вы смеете! — не выдержал присутствующий на торжестве Макото-сан, жених принцессы. — Вы вообще-то говорите о моей невесте, Шикагэ-доно!.. Вам ещё никто не давал даже права просить руки у помолвленной леди, не говоря уже о назначении даты свадьбы! Тем временем танец закончился. К беседующим подошёл принц Кай и сама Юдзуки-химе, которая, увидев пришедших, как-то вся разом напряглась, почти до неправдоподобия расправив спину. Видя ее нервное состояние, брат протянул девушке локоть, на который она тут же с заметным облегчением, хотя и с подобающим принцессе достоинством тоже, положила тонкие пальцы. Аоки вздёрнула подбородок. Она была прекрасна в своей яростной, почти вызывающей, отчаянной гордости. — Можно ли это представить, — почти зашипел Кай. — Вы заявились просить руки моей сестры, приведя с собой любовницу! И верно. Карин ничуть не стеснялась своего присутствия и никак не скрывала своего положения. Она стояла по правую руку от главы клана, то есть на самом почётном месте, и она тоже была хороша этим вечером. Она была очень и очень хороша, вопреки своему обыкновению облаченная в фурисодэ и тяжёлую чёрную накидку с вышитым гербом, а не в простое кимоно фамильного цвета, с убранными в сложную причёску волосами и с дорогими заколками, каждая из которых стоила дороже парочки небольших домов, в качестве украшений. В ответ на презрительное обвинение ее голубые глаза яростно сверкнули, но Карин, однако же, пока промолчала. — С вашей стороны был невероятной дерзостью сам визит сюда, — сухо подвёл итог Юдзуки-сама. — Вы не имели права идти против воли лорда. Ваша семья гораздо ниже нас по статусу, и, стало быть, вы не можете поставить свою волю в один ряд с нашей или уж тем более выше нашей. А вы не только посетили префектуру без приглашения, не только держали себя в разговоре со мной непозволительно дерзко, не только заговорили о браке с леди Аоки, о котором вам нельзя и мечтать, но ещё и привели сюда эту, — лорд даже немного повысил голос. Вероятно, он был слишком зол, раз не сумел справиться с собой и выдержать тон. Он обвиняюще указал пальцем на Карин. — Эту развратную падшую женщину, которая даже дышать не должна рядом с моей дочерью! — Следите за своим языком! — вспылил Ник Ямитсэки, немного выступая вперёд. Хотя он выглядел достаточно болезненно, колючая злость в его взгляде была хлёсткой и пробирающей до костей. — Лично мне совершенно наплевать, лорд вы или нет, но вы никак не смеете оскорблять мою сестру! Сама Карин тоже явно собиралась высказаться. В конце концов она была не из тех женщин, кто терпит унижение молча. Шикагэ усмехнулся и чуть приподнял вверх ладонь, пресекая тем самым дальнейшие действия готовых перейти к откровенной ругани, а то и вовсе схватиться за оружие близнецов. Они замолчали и остались стоять на своих местах, но было видно, что они оба невероятно рассержены. Что же касается остальных членов тёмного клана, так леди Чизуру, держащая за руку испуганную дочь, кажется, уже и не знала, куда деться от неловкости и стыда. Она явно не хотела участвовать во всем этом; она едва ли имела желание даже стоять рядом с такими, как Карин и Ник. — Сдаётся мне, вы кое-чего не понимаете, Мамору-доно, — с холодной звонкой вежливостью уронил господин Куросатки. Солидный возраст совсем не лишил звучание его голоса четкости. — Правда в том, что именно вам ничто не даёт право разговаривать с нами свысока. Не далее, чем месяц назад Китамура-доно отказался от своего титула великого лорда и передал всю полноту власти в префектуре Шикагэ-сама. Это значит, что теперь Ямитсэки точно такая же правящая семья, как и Юдзуки. — Именно так, — насмешливо подтвердил Шикагэ. — Сейчас вы разговариваете с лордом, поэтому вам и вашим детям следует быть гораздо почтительнее. И, кстати, теперь мой статус гораздо выше Макото-куна. Он всего лишь принц, подчиняющийся воле отца, в то время как я являюсь первым лицом в своей префектуре и, более того, главой клана. Совершенно естественно, что мое предложение леди Аоки должно стоять в приоритете. Поэтому я сразу уточнил про дату свадьбы, дабы не терять времени. Повисла глухая тишина. Юдзуки-химе промолчала, стискивая зубы, но глаза ее широко распахнулись. Было видно, что для неё все произнесенное было сродни удару. Она судорожно стиснула пальцы на локте брата и обвела всех собравшихся каким-то тяжёлым непонимающим взглядом, как бы спрашивая, каким образом нечто подобное могло произойти. — Господа и леди, — однако голос ее прозвучал ровно, а интонация была очень сдержанной. Разве что чрезмерно холодной. — Мы прекрасно услышали ваши доводы. Но, раз уж вы здесь, я не могу пренебречь законами гостеприимства и потому приглашаю вас на ужин. Пожалуйста, продолжим это… обсуждение во дворце. Было довольно очевидно, что она просто не хочет продолжать эту безобразную сцену на глазах собравшегося на площади в честь праздника народа. Однако ее разумное предложение не было услышано. Макото-сан, который, пусть и не был горячо влюблён в свою невесту, но относился к ней с большим уважением и даже некоторой нежностью, был разозлён. К тому же, он был человеком чести и не мог спокойно стерпеть такого унижения. — Это не выглядит правдоподобно! — едко заметил он. — Передача титула великого лорда другой фамилии может быть осуществлена только с одобрения королевской семьи. Что-то я не могу припомнить, чтобы подобный вопрос поднимался последние несколько месяцев!.. — Макото-сан, — с почти просящей интонацией попыталась остановить своего жениха Юдзуки-химе. Ей, похоже, было совсем плохо; она, кажется, едва стояла на ногах, сильно опираясь на брата. — Что вы, милая, — с непозволительной развязностью насмешливо усмехнулся Шикагэ. Хотя его лицо скрывала, как и всегда, маска, нельзя было сомневаться, что сейчас он язвительно ухмыляется. — Я же вижу, принц Кай и Мамору-доно совсем не жаждут видеть нас в своём доме. Что же, — он слегка развёл руками. — Я совсем не против беседовать именно здесь. Что же до титула: вы правы в том, что он может быть передан другой фамилии только с разрешения и одобрения королевской семьи. И Их Величества были столь любезны поставить свои подписи и королевскую печать на соответствующем документе. Кажется, эта бумага должна быть с собой у господина Куросатки. — Да, документ у меня, — кивнул супруг леди Мегуми, доставая запечатанный свёрток. — Вы желаете ознакомиться?.. — Довольно! — не выдержал наконец Кай Юдзуки. Слова, срывающиеся с его уст, были оглушительно холодными и столь же резкими. Его зеленые глаза, удивительно сухие в этот момент, были хищно прищурены. — Неважно, каков ваш статус. Вы в любом случае нанесли оскорбление моей любимой сестре, когда начали обсуждать свадьбу с ней, стоя при этом чуть ли не под руку с любовницей. Убирайтесь отсюда! Никто не намерен рассматривать ваше предложение. Если вы не поймёте с первого раза, то я могу напомнить вам, каким образом клан Йору поступал с некромантами, оказывающимися на их территории. Шикагэ насмешливо склонил голову набок и весьма демонстративно приобнял леди Карин. Хана-тян, видимо, не справившись с собой, сдавленно всхлипнула. Вероятно, она тоже воспринимала происходящее как унизительное испытание — и девочку, конечно, никто не спрашивал, хочет она находится здесь или нет. Сама Карин стояла, глядя на Юдзуки с такой надменной презрительной злостью, что создавалось впечатление, словно она лишь по воле главы клана ещё не стёрла собеседников в порошок. Народ начал активно перешёптываться, и вокруг аристократов каким-то образом скоро образовалось свободное пространство. Враждебность была вязкой и почти физически ощутимой. Леди Аоки сделалась совсем бледной. Она закусила губу до крови и бессильно уронила голову. Кажется, ее начинала бить дрожь. Однако она сделала ещё одну попытку — уже довольно жалкую, впрочем — пресечь все это: — Умоляю, давайте не будем делать нелепых глупостей и спокойно поговорим об этом завтра… я… я плохо себя чувствую… Ник Ямитсэки мимолётно посмотрел на девушку — в его взгляде будто бы мелькнуло беспокойство. Но на это в сложившейся ситуации, конечно, никто не обратил внимания. — Убирайтесь, — сухо и сдержанно подтвердил слова своего сына лорд Юдзуки. — Мы не намерены более терпеть ваше присутствие здесь. — Раз дело принимает такой оборот, — обведя присутствующих внимательным взглядом насмешливо уронил глава клана. — То поступим следующим образом. Я не намерен отказываться от своего желания получить леди Аоки. Макото-кун, кажется, не намерен уступать мне свою невесту, а принц Кай не желает отдавать мне сестру. В таком случае я требую поединка. Я ведь имею на это полное моральное и законное право, верно? И снова на пару мгновений — прежде, чем толпа взорвалась вскриками и разговорами — повисла оглушительная тишина. Было видно, что такого шага не ожидал решительно никто, даже присутствующие Ямитсэки, которые косились на своего лидера с недоумением. Одна лишь леди Карин совсем не выглядела озадаченной — она ухмылялась, как-то криво и даже плотоядно. Да, действительно, упомянутое право — право поединка — существовало. Оно было очень древним и в настоящее время считалось законным на всей территории Глассерда. Если двое людей приблизительно равного статуса претендовали на одну и ту же женщину или если кто-либо из ее родственников мужского пола резко возражал против брака, то противоречие дозволялось решить с помощью сражения. Убийство в ходе такого поединка не было запрещено и не считалось преступлением, хотя и не поощрялось. Точка зрения победителя, однако, уже никак не могла быть оспорена. Но со стороны Ямитсэки это было очень странно. В конце концов их тёмные фамильные техники мало подходили для прямого противостояния. — Вы, — несколько удивлённо переспросил жених леди Аоки. — Вы хотите сражаться?.. — Да, именно так, — глава клана усмехнулся, пряча руки в рукавах. — Я даже не буду возражать, если принц Кай, столь рьяно защищающий честь сестры, составит вам компанию. Уверен, что я легко справлюсь с вами двоими. — Что за глупая самоуверенность, — фыркнул Кай, осторожным мягким движением убирая бледную, как полотно, руку Аоки со своего локтя. — Хорошо. Лично я принимаю ваш вызов. Отец, отправьте кого-нибудь за моим мечом и маской… — Я тоже принимаю, — поддержал его господин Макото, нахмурившись и немного выступив вперёд. Катана, убранная в ножны, уже была при нем. — Вы слишком много позволяете себе, Шикагэ-доно. — Это безумие! — ахнула Юдзуки-химе. — Прекратите это!.. Немедленно прекратите! Я намерена сама решить, за кого я пойду замуж!.. — Шикагэ-сама, — с досадой попытался обратиться к главе клана Ник. — Это безумно глупо. Быть может, мы не станем делать из женщины трофей и оставим ей право выбирать, а?.. Цивилизованная страна, вроде. Шикагэ только фыркнул, даже не повернув головы. Было вполне очевидно, что этим словам он не придал никакого значения и вообще считает выше своего достоинства отвечать. Сама Аоки, однако, бросила на единственного поддержавшего ее человека чуть удивлённый благодарный взгляд. Лорд Юдзуки нахмурился. Он был благоразумен, конечно, но и по-человечески горд тоже. Естественно, его задело столь дерзкое поведение. Он так же, как и Кай, ненавидел чертовых некромантов, хотя и был способен переступить через свою ненависть во благо достижения цели. Но сейчас чаша его терпения была полна. Этот наглый выскочка, невесть откуда взявшийся, оскорбил своим визитом самого Мамору-доно, оскорбил его любимую дочь, это гордое, прекрасное и непорочное создание… оскорбил сейчас и его сына, его наследника, позволив себе столь пренебрежительно уронить, что «легко справится с двоими». Нет, это определённо уже выходило за любые рамки! — Я, — медленно и с достоинством произнёс лорд. — Я даю своё разрешение на этот поединок. Сегодня особенный день и очевидно, что боги будут на нашей стороне. Однако же обговорим условия… После непродолжительного обсуждения было установлено несколько достаточно простых правил. Поскольку Макото-доно не владел магией, да и в распоряжении Юдзуки был в общем-то только меч, Шикагэ запрещалось использовать магию выше пятого порядка. Тот легко принял это условие, предложил даже вообще обойтись без магии, но это в виду того, что противостоять главе клана все же предстояло двоим воинам сразу, сочли несправедливым. Площадка, которую на время битвы запрещалось покидать, была очерчена. Установлено, что сражение будет длиться до тех пор, пока либо Шикагэ, либо каждый из двоих его соперников не будут в силах продолжать или пока кто-либо не сдастся. Убийства, естественно, не были поставлены под запрет. Третьим лицам, разумеется, строго запрещалось каким-либо образом вмешиваться в бой. Далее была произнесена несложная магическая клятва на крови, призванная гарантировать, что никто не будет нарушать оговорённые правила. Леди Аоки пыталась остановить это безумие. В конце концов ей стало совсем дурно, она едва не упала в обморок, но ее успели поддержать: что характерно, не отец, а почему-то Ник Ямитсэки. Леди Чизуру, кажется, всерьёз рассматривала перспективу покинуть площадь вместе со своей испуганной дочерью. Хана, которая никогда в жизни не видела настоящего сражения, где кто-нибудь мог быть ранен или убит, как-то очень жалобно переводила взгляд с одного человека на другого, будто прося что-нибудь сделать. Неизвестно, почему девочка так волновалась, ведь у неё не было никаких оснований переживать ни за пугающего ее главу клана, ни тем более за Юдзуки или Макото. Должно быть, она просто была слишком доброй и не желала никакого кровопролития. Наконец все формальности были соблюдены, и лорд Юдзуки объявил начало поединка. Макото и принц Кай стояли с обнаженными клинками, ожидая действий от тёмного мага, который не двигался с места. Кай понятия не имел, чего ему ожидать от происходящего. Он предполагал, что раз дело придётся иметь с Ямитсэки, то сейчас в ход пойдут, как всегда, отравленные иглы, иллюзии, обманные чары, и потому был насторожен. Принц не пил никакой драконьей крови, и, хотя яды и дезориентирующие чары в принципе очень плохо действовали на потомков клана Йору, у него были основания опасаться. Глава клана почти беззвучно усмехнулся, не двигаясь с места. Белеющая в полумраке маска с начертанным на ней знаком смерти выглядела жутко. Пространство пронзила очень тяжёлая, жуткая, подавляющая энергия, растекающаяся, подобно вязким удушающим волнам. И это ещё даже не магия была, просто энергия приготовившегося к битве воина… «Какое же у него жуткое ки, — невольно мысленно отметил Юдзуки, крепче сжимая рукоять катаны. — Даже меня пробирает». И тут пламя, разожженное в центре площади, вдруг резко потухло. Толпа ахнула. Следом один за другим принялись быстро гаснуть все фонари и факелы, погружая всех собравшихся в густой чернильный мрак. — Проклятие, — раздался рядом немного надломленный голос юного господина Макото. — Ни черта не видно… где он? — Пытаюсь понять, — коротко отозвался Кай. Это угрожающее страшное ки лилось, словно ледяная мертвая река, отовсюду, не давая представления о местоположении противника. Принц прислушался. Уловив слабый намек на шорох он стремительным быстрым движением сорвался вперёд — и клинок задел только чёрную пустоту. Раздался издевательский тихий смех. — Мимо, Юдзуки-сама, — уже практически взбешённый Кай ударил снова. — Ах, и снова мимо!.. Ну-ну, не расстраивайтесь, попробуйте ещё разок. «Его белая маска должна была быть хорошо видна, — раздраженно мелькнуло в голове. — Ведь зрение потомков Йору гораздо лучше обычного человеческого. Где этот вертлявый сукин сын?.. Неужели уже успел наложить какое-то заклятие?». Так, главное не терять здравомыслия. В конце концов это — Ямитсэки. Едва ли он пойдёт в прямую атаку: у них просто нет подходящих заклятий. Поэтому если сейчас за ним гоняться, то это будет просто глупой растратой сил. Он все равно ничего не сможет, кроме как иглами издалека швыряться, а уж ментальный щит Кай спокойно сможет держать. Принц остановился, переводя дыхание, и снова прислушался. Он делал ещё несколько коротких резких рывков, но всякий раз натыкался лишь на пустоту; они пытались согласовать действия с Макото, заходя одновременно с двух сторон, но всякий раз Шикагэ просто уходит от атак. Он как будто в густых тенях таял. Принц начал терять терпение. Кай знал, что в бою он движется со скоростью, которая изрядно превышает человеческую, и недоумевал, каким образом этот тёмный маг умудряется уходить от его атак и скрываться на ограниченном пространстве. Он даже не давал никакой возможности перейти в ближний бой!.. — Да что же это такое! — не выдержал наконец жених леди Аоки, резко развернувшись. Его клинок, рассекая воздух, глухо просвистел. — Он с нами просто играет! Да, весьма походило на то. Играет, словно кот с двумя беспомощными мышатами. Эта оскорбительная аналогия заставила Юдзуки сдавленно выдохнуть сквозь стиснутые зубы. Пусть этот ублюдок не тешит себя. Все не кончится так легко, как он себе вообразил. Принц сосредоточился и, усмехнувшись, снова рванулся вперёд. Он прервал атаку на середине, резко изменив направление, и, перебросив клинок в другую руку, нанёс удар с абсолютно неожиданной позиции. На этот раз было совсем близко — Шикагэ едва успел уйти от бритвенно острого клинка, который разодрал рукав его кимоно. Кай моментально припал к земле и, молниеносно извлекая из-за пояса кинжал, попытался достать до ног противника. Тот, впрочем, увернулся, но было совсем близко — не хватило буквально сотой доли мгновения. — Ого, — издевательски протянул глава клана. — Неплохо. Это, что, выходит, что и мне придётся сражаться всерьёз? Кажется, он стал складывать печати. Энергетически это сразу же ощутилось — невыносимо потянуло смертью. Ледяная тьма пронзила всех присутствующих, буквально мешая дышать, не давая крови бежать по венам. Во мраке вспыхнули два бледных голубые огня, озаряющих прямую чёрную фигуру, в которой не было ничего живого и человеческого. Из-под земли стали медленно потянулись истлевшие костлявые конечности, на которых почти не осталось плоти. Повеяло характерной трупной вонью. Воздух буквально раскололся, с исступленным благоговением выпуская в мир что-то из-за грани. Принц внезапно осознал, что он даже не в силах пошевелиться. И совсем не из-за какого-нибудь тёмного заклятия — нет. Банально от ужаса. А ведь он совсем не был трусливым человеком!.. Но перед ним, черт побери, сейчас стояло, озарённое бледным потусторонним сиянием, само Воплощение Смерти, не иначе! Это было чем-то большим, чем просто магия. Сквозь заложивший уши слой ваты доносились вскрики, полные уже самой откровенной паники. Народ был в ужасе. Кажется, началась толкучка — далее оставаться на месте было совершенно невозможно. Все живое трепетало перед мертвым, все живое начинало жаждать спастись… Кто-то из наблюдающих сражение аристократок зарыдал в полный голос. — Этой ночью вам никакие боги не помогут, — рассмеялся Шикагэ. — Я здесь — единственное божество. — Я… я сдаюсь! — не выдержал господин Макото, падая на колени. — Не трогайте меня!.. Кай с усилием стиснул пальцы на рукояти и сжал зубы. «Божество ты или нет, прямо сейчас ты мой соперник». Конечно, его неуклюжую атаку легко отразили. Конечности были как ватные, они практически не слушались — принц едва заставлял себя шевелиться. Глава клана легко перехватил его руку, державшую меч, и вывернул, без особенных затруднений ломая кость. Принц зашипел, попытался достать этого ублюдка хотя бы кинжалом — кинжал у него тоже быстро выбили. Сломанные руки не шевелились — он попробовал хотя бы достать до чужого горла зубами, хотя бы пнуть его… Тёмный маг рассмеялся и, резким движением оказавшись за его спиной. С силой ударив по ногам, он буквально вынудил Юдзуки свалиться на колени. Ледяная рука с нечеловеческой силой стиснула лопатку, снова без усилий дробя кости, чужие пальцы нырнули под кожу. На землю полилась кровь. Юдзуки кое-как проглотил вопль и, едва не скуля от боли, с исступленной яростью снова попытался достать зубами до этого дьявола — однако его схватили за волосы, насильно оставляя голову в одном положении. — Ты ведь понимаешь, Юдзуки-кун, — спина превратилась в одно сплошное месиво багровой боли. Ледяные пальцы лезли все глубже и глубже, они уже почти добрались к позвоночнику. Восприятие все пылало, содрогаясь от невыносимого страдания. — Понимаешь, за что тебе это, верно? — и очень тихо, буквально на ухо, обжигая восприятия. — Ты узнал меня?.. " — Умереть!.. Умоляю, пожалуйста, прекратите меня мучить, дайте мне просто умереть!.. — Прежде раскайся, порождение Тьмы!.. Раскайся!». Н-неужели?.. Это и есть возмездие? Расплата? Откуда-то издалека донесся дикий крик Аоки: — Не надо!.. Прекратите, боже, пожалуйста, прекратите!.. Я… я выйду за вас замуж, я сделаю все, что угодно! Если вы желаете, свадьба состоится хоть завтра. Только оставьте моего брата!.. — она уже совсем не владела собой: она, захлёбываясь словами, рыдала. Глава фыркнул и, выдернув окровавленную руку, ушедшую почти по самое запястье в чужую спину, поднялся, как ни в чем ни бывало. Бледные мертвые огни исчезли, а кости послушно улеглись обратно в землю. Принц глухо застонал от боли, будучи не в силах пошевелиться. — Мсти мне, — с внезапной яростной злостью прохрипел он, глядя на мага исподлобья, как загнанное животное. — Но не трогай сестру. Она ни в чем невиновна перед тобой… Ямитсэки. Глава клана непринуждённо пожал плечами. — Вот уж нет, Юдзуки-кун. Виновны все вы. Каждый член вашей проклятой семьи будет страдать до самого последнего вздоха, — и он, вытирая обрывком рукава окровавленные пальцы, повысил голос. — Полагаю, что поединок окончен. Свадьба, с вашего позволения, милая, будет через три дня, — с издевательской вежливостью констатировал он, прежде чем вернуться к своему клану.
