Тихая Мелодия — «Gift»

— Мамочка-мамочка, посмотри!.. Чудовище!  — Тише, — резко одернула своё чадо какая-то женщина, схватив ребёнка за руку, чтобы притянуть поближе к себе. — Помолчи, Инари.       Ник едва не фыркнул и, поплотнее натянув капюшон, ускорил шаг. Ходить слишком быстро он все ещё не мог, потому что рисковал свалиться в обморок среди улицы.       С момента свадьбы лорда Ямитсэки с леди Аоки и неудачной драки чародея с Шикагэ прошло около полутора месяцев. Демон потрепал его столь сильно, что даже магическое лечение растянулось неправдоподобно долго. Чизуру не справлялась. Голова болела постоянно, пальцы слушались плохо, а с его лицом все до сих пор было настолько печально, что это в совокупности с красноречивыми последствиями от применения «Пути Мертвеца» и давно известным дурным нравом приемного сына Мегуми дало основания для появления этого очаровательного прозвища. Что примечательно, звали его так — Чудовищем, то есть — не только в народе, но и в кругу бывших вассалов Китамура (ну, эти за глаза, конечно), перешедших теперь в подчинение Ямитсэки. Но, собственно, Нику было глубоко наплевать. На самом деле всю их семью ненавидели одинаково сильно.       Аоки и впрямь скоро поддалась влиянию чар демона и, как она и боялась, смотрела на Шикагэ теперь дурным влюблённым взглядом. Видеть это было просто нестерпимо, но чародею приходилось держать свой темперамент в узде — он лишь стискивал зубы и повторял про себя обещание, что он с этим справится. Если бы он мог, он бы просто забрал леди Аоки как можно дальше. Но прямо сейчас у него не было возможности противостоять демону. По крайней мере открыто.       В народе лорд Шикагэ, благодаря своим жестоким и иногда даже бесчеловечным указам, тоже не пользовался ни малейшей популярностью. Впрочем, его слишком боялись для того, чтобы вспыхнули волнения. Он восстановил смертную казнь и дознавательство пытками, которые были отменены леди Мегуми, и достаточно нормальным явлением стали болтающиеся на центральной площади висельники. Да, принадлежащая Ямитсэки территория увеличилась раза в два, дела торговли шли замечательно, но, глядя не на ровные ряды иероглифов на бумагах в замке, а на живых людей на улицах, можно было подумать, словно разразился жесточайщий кризис. И причина, конечно, была в неадекватном размере налогов, на уплату которых уходили практически все деньги населения.       Ник никогда не считал себя сколько-нибудь добрым или ответственным, и едва ли хоть кто-то назвал бы его так. Однако у него тоже были определённые… представления о том, что такое «хорошо» и что такое «плохо». Он слишком отчётливо помнил, что значит голод, чтобы ему было совершенно наплевать на происходящее в префектуре. Он, черт побери, Ямитсэки, он сын леди Мегуми, кто бы что там ни говорил о вопросах крови, и его это прямым образом касается! Кроме того, было ещё кое-что, что особенно сильно задевало в политике лорда Шикагэ лично его, — кое-что, на что он ну никак не сумел бы закрыть глаза, даже если бы захотел.       Работорговля, которая все ещё существовала в Глассерде. В связи с тем, что платить налоги было нечем, а наказание за неуплату были самые жестокие, во многих семьях начали продавать детей. Торговля людьми за какие-то несколько месяцев правления Шикагэ обрела просто невероятные масштабы. И это просто… ну, в общем, Ника это просто из колеи выбивало. Настолько, что если он видел на своём пути выставленный живой товар, то не мог ничего с собой сделать. Он просто подходил к торговцу и, презрительно пихая в заискивающе протянутую руку деньги, полученные, быть может, от родителей «товара», покупал столько, на сколько хватало. Обычно хватало на всех и даже немного сверху; если даже не хватало — его слишком боялись, чтобы указывать на это. Естественно, делал он только за тем, чтобы хрипло бросить: «Все, свободны». В основном после этого дети, которых почему-то почти всегда было абсолютное большинство, возвращались в свои семьи; если же им было некуда идти, то Ямитсэки благополучно перепоручал их заботам секретаря леди Аоки, занимающегося благотворительностью от имени своей госпожи.       Ник прекрасно знал, что это — чистая глупость, и таким мелочным «милосердием» не помочь проблеме. Осознав однажды, что родители были готовы тебя продать, уже все равно не сумешь жить нормально. Но у чародея не получалось иначе. Работорговля была тем самым, что они с Карин ненавидели всеми силами души. Когда они убили своего кровного отца в Лотарейте, то спустя какое-то время, конечно, оказались в рабстве. Для той страны это было совершенно закономерно. И это… это отвратительно. Чуть ли не самый мерзкий из всего существующего, омерзительный порядок вещей, когда одно живое существо получает право мучить другое! Близнецы сбежали, разумеется, но опыт был настолько ужасен, что они решились отправиться в Аллорию, где торговля людьми была под запретом.       И, проклятие, он не собирался оставлять все это так. Даже если бы он не любил леди Аоки, он все равно бы не заставил себя спокойно сидеть в стороне, предоставив главе клана творить все, что ему заблагорассудится. Если демона прикончить не удасться, то его по крайней мере нельзя оставить правителем. И это было тем самым, чем Ник занимался сейчас.       Да, с тем художником, на которого указал Митсури, он тоже связался, хотя это и было достаточно нелегко. Но кроме этого чародей предпринимал и другие вещи тоже. Все равно этот Карлос был ещё в пути, и не факт, что он поможет, даже когда приедет. Митсури передал, что его отец якобы знает, что делать, но Ник уже твёрдо уверился, что в подобных вопросах лучше иметь запасной план. А лучше два, на случай, если и запасной тоже провалится. — Доброго дня, Ямитсэки-сама, — почтительно поклонилась женщина, встретившая его у входа. — Вам так же, как и всегда, верно?       Ник коротко кивнул, даже не взглянув на неё. Ярко одетая очаровательная проститутка — Аяме, кажется — высокого ранга повела его за собой, шелестя тканью. Ее тяжёлая прическа была украшена таким количеством заколок, что они издавали звон при ходьбе.       Внутри пахло кисловатой сладостью и отовсюду лилась негромкая нежная музыка. Приглушённый свет таял в клубах благовоний. Несколько взглядов мимолётно задели восприятие, но чародея быстро проводили в отдельную комнату на втором этаже и, поклонившись, попросили немного подождать. Ник, у которого снова дико раскалывалась голова, с облегчением свалился на подушки и поспешно извлёк из рукава обезболивающее. Способность мыслить ему требовалась сейчас весьма остро.       В бордель он на сей раз притащился далеко не ради плотских наслаждений. Просто теперь, после его попытки — и даже отчасти успешной — ранить Шикагэ, за чародеем постоянно следили. Ему приходилось быть осторожным, чтобы сохранить жизнь и уж тем более продолжать заниматься своими делами. Но, благо, трещина в черепе и сотрясение ещё не сделали его идиотом окончательно.       С магическим наблюдением было, конечно, посложнее, чем с обычными шпионами. Начать следовало с того, что Ник сейчас вообще не должен был иметь возможность колдовать. Ниндо Акинака по приказу лорда поставил на его спину печать, сковывающую магию. Но, благо, произошло это уже спустя три дня после того, как он очнулся, — Ямитсэки хватило соображения додуматься за это время, что скорее всего такая печать будет, и вспомнить, какие магические ингредиенты для неё требуются (не так-то это просто было с постоянным гулом в башке).       Есть такая прекрасная вещь — магические эквиваленты. И, к счастью, все члены семьи Ямитсэки так или иначе разбирались в подобных тонкостях. Близнецы были не столь хороши в медицине, как Чизуру, Мегуми или Митсури, но даже знаний Ника хватило. В итоге, Акинака-доно даже не заметил, что, проводя ритуал, вместо крови василиска он использовал кровь королевской кобры, которую Ник благополучно позаимствовал из оставшихся рядом с его футоном ингредиентов, использовавшихся лечившей его леди Чизуру. Учитывая состояние рук чародея, провернуть все это незаметно было хорошим испытанием для его сноровки. Пришлось, дабы отвести всякие подозрения и вообще не вызвать опасений, прикидываться, что он в бреду. Однако добиться своего у Ника получилось: Ниндо Акинака был совершенно уверен в качестве своей работы, а печать, добросовестно подтвердившая свою целостность при проверки лорда Шикагэ, рассыпалась буквально спустя неделю.       Сейчас на ауре чародея красовалась качественная магическая фальшивка, а колдовать он мог так же, как и раньше. Правда, много крутиться рядом с главой клана при таком положении вещей было достаточно опасно — демон мог заметить его обман. Приходилось быть предусмотрительным. Да и вообще, то, что он делал, требовало предусмотрительности.       Итак, мало кто среди феодалов, раньше бывших вассалами Китамура, был рад видеть Шикагэ в качестве своего лорда. На фоне достаточно демократичной и дипломатичной леди Мегуми, правящей прежде от лица старика Китамура, этот возникший из неоткуда надменный диктатор, не советующийся ни с кем, выглядел не самым лучшим образом. Если каждый из этих феодалов откажется подчиняться, то в распоряжении главы клана останется не так уж много. Но тут возникала важная проблема: предлагая им свергать Шикагэ, Ник должен был выдвинуть на его место какую-то другую кандидатуру. Иначе за этим могла последовать настоящая грызня. Кроме того, этот сукин сын был назначен лордом вполне официально, с разрешения и одобрения правящей династии, то есть король и королева легко могли направить свои войска ему на помощь или приказать другим правящим семьям сделать это. Пока чародей занимался тем, что осторожно прощупывал почву, выясняя, кто из феодалов будет готов выйти из подчинения Шикагэ, в случае чего выступить против него и на каких условиях.       Дверь беззвучно отодвинулась в сторону, и в комнату скользнул тонкий силуэт. Это был юноша, разумеется, — давний знакомый Ника с коротким именем-прозвищем Ю. Как и большинство дорогих проституток, он был достаточно симпатичен, но, что выгодно отличало его в глазах Ямитсэки, не слишком сильно походил на девушку и носил свои густые каштановые волосы короткими. Даже несмотря на маленький рост, со стороны не составляло затруднений понять, что это — парень, пусть и выглядящий скорее как мальчишка (на самом деле он был старше близнецов). Сейчас, впрочем, у Ника все равно не было времени, настроения и сил баловаться со шлюхами. — Давненько не виделись, Ямитсэки-сама, — озорно усмехнулся он, проходя. У Ю были на удивление живые, быстрые и умные глаза и звонкий смешливый голос. — Никак не могу привыкнуть к вашему новому виду. Да и волос как-то не хватает. — Отстань, сученыш, — поморщился чародей вместо того, чтобы фыркнуть и ответить колкостью, как это бывало обычно. — Все равно я не буду тебя бить, у меня руки болят.       Он капризно надул губы, присаживаясь рядом. — Ну вот, — скорбно пожаловался Ю, извлекая из рукава письмо и передавая его Нику. — Я так надеялся… тогда купите мне сладостей хотя бы. Дайте знать, что я не напрасно рискую своей красивой головой.       Ямитсэки, распечатывая письмо, отмахнулся и буркнул мальчишке, чтобы сам просил у Аяме, чего хочет, Ник заплатит. Обрадованный Ю побежал за сладостями, а чародей, нахмурившись, углубился в чтение. Именно таким странным способом — ну, точнее это был один из нескольких вариантов — ему приходилось устанавливать связь с теми, с кем он планировал договариваться. Но и здесь нужна была аккуратность. Абсолютное большинство людей, теоретически готовых выйти из подчинения Шикагэ, рассчитывали найти в этом свою личную выгоду.       «Я собираюсь сохранить Ямитсэки как правящую династию, но мне некого предложить на пост главы клана, — с досадой думал он, с трудом вертя перо в непослушных пальцах. — Кто-то настаивает на том, чтобы организовывать переворот в пользу леди Чизуру. Но она безвольная, ей начнут вертеть, словно марионеткой, и не факт, что в конечном итоге будет намного лучше… Мою собственную кандидатуру просто глупо выдвигать: во-первых, я могу откинуться в любой момент, даже и в неудобный, во-вторых, если у нас что-то и получится, то потом начнётся давление из-за нашего с сестрой происхождения и в конечном итоге это используют как предлог, чтобы от меня избавится. Остаётся отец или леди Аоки. Но отец уже стар и не обладает магией. У Аоки хорошая репутация, ее любят за ее красоту, благородство и стремление помочь людям, но она сейчас не в себе».       Все эти феодалы были хитрые. Многие из них (например, та самая особа, которой он писал прямо сейчас) были на самом деле намерены использовать Ника как инструмент, чтобы освободиться от власти Шикагэ, а потом в случае успеха устранить и его самого тоже. Чародей достаточно ясно видел это, но предпочитал не подавать вида, чтобы не потерять их поддержки, и спокойно позволял считать себя неадекватно агрессивным глупым мальчишкой. Посмотрим ещё, кто кого в конечном итоге обведёт вокруг пальца. Главное не совершить ошибок.       Дипломатические тонкости были достаточно утомительны. Конечно, они с Карин всегда старались помогать леди Мегуми и потому принимали участие в делах управления, глава клана спрашивала их мнения во многих вопросах, но в принципе они не совершали больше того, что им доверяла мать. Наследником все равно был Митсури, и, хотя это их совсем не радовало, близнецы не пытались прыгать выше своей головы. Оставалось надеяться, что теперь Нику хватит благоразумия.       Пока Ямитсэки читал и занимался составлением ответа, его знакомый, с довольным видом поедающий какую-то пахнущую медом тягучую приторную ерунду, косился на него с весёлым любопытством. Когда сладость закончилась, Ю просто завалился на подушки со скучающим видом. Он был из тех странных людей, что наслаждаются болью, поэтому близнецы как клиенты были для него своего рода находкой. Он нарывался с таким усердием, что Нику иногда даже казалось, что это он должен им платить за свою боль, а не наоборот. — А правда, что Карин-сама беремена от лорда? — уточнил Ю, опираясь на его плечо, когда чародей запечатал и вложил своё послание в конверт. Из-под задравшегося широкого рукава мелькнули опутывающие тонкие запястья проститутки бинты. — Не твоё дело, — угрюмо огрызнулся на него Ямитсэки, коротким движением сбрасывая чужие руки. Не то что ему было неприятно — просто секса у него и впрямь давненько не было по его собственным меркам и вообще ему хотелось сбросить напряжение, но сейчас это явно было неуместно хотя бы из-за его плохого состояния. — Расскажи лучше, что там леди Аигава. — Ужасная женщина, — наигранно вздохнул он. — Она не оставила мне ни гроша на чай и не купила сладостей. — Ты узнал то, что я тебя просил? — поторопил иной. — Она действительно в переписке с лордом Котани? — Семьдесят процентов, что состоит, — смешливо подтвердил он. Интонация его голоса, чем-то напоминающего мёд, стала слегка мурлыкающей. — Обещаю неприменно достать их письмеца, если вы хорошенько меня побьете, Ямитсэки-сама. — Сказано же тебе, руки болят! — ну что за надоедливый приставучий идиот? — Если соскучился по побоям, то в следующий раз иди к Карин. Спросишь ее про беременность — получишь так, что даже тебе надолго хватит. А теперь отдай мне книгу.       Ник, едва он закончил с перепиской, устало откинулся назад. Его руки быстро замелькали, формируя печати, — Беззвёздная Ночь, сильнейшее маскировочное заклятие, самое лучшее среди фамильных техник, если не самое лучшее из существующих в принципе. Потом очень быстро, в мгновение, Зеркало Бездны — энергетический двойник, чтобы пустота не выглядела подозрительно. После этого Ник принял лениво, как ни в чем ни бывало, протянутую книгу.       О чародейской магии мало где можно было найти упоминания. Ник знал, что их мало: одна ветвь в Лотарейте и в Аллории. Чем они пользовались?.. Ну, Пляской Демона, которую без наставника никак не изучить. Ещё какие-то непонятные чары, для которых не требовалось складывать печати. И все, больше никаких данных. Ник, аккуратно и через посредников порыскав по магическим рынкам, в конечном итоге обнаружил только одну-единственную книгу, более-менее подходящую. В ней было описаны заклятия, не объединённые никакой техникой и не требующие печатей. Выглядело все это перспективно, но когда Ник попытался попробовать, то он обнаружил, что это чертовски сложно. Везде описывалась взаимодействие с энергией напрямую.       «Мама написала, что мы с сестрой не сумеем реализовать весь свой потенциал, если будем оставаться в рамках фамильной техники, — слегка тоскливо думал он, листая исписанные от руки вязью аллорийских букв страницы. — Но я не представляю, в какую сторону двигаться, чтобы стать сильнее. Пытаться изучать другие стили кенандзюцу у меня нет времени и здоровья. Пока попробую заклятия из этой книги. Они выгодно отличаются хотя бы тем, что не требуют печатей».       Типов иных существовало достаточно много: маги, волшебники, ведуньи, колдуны и ведьмы. Все они друг от друга так или иначе отличались. Ведьмы, например, практически не могли обойтись без артефактов; волшебники могли собирать энергию для своих заклятий только извне; у колдунов был очень маленький внутренний резерв, поэтому любая магия была для них утомительна; у магов — гораздо больше. Техника не зависела от типа иных, но в случае с Ями это было придумано магами и для магов. Чародеи, исключая странные особенности, вроде большой энергетической ценности крови и волос, в принципе на них походили с той только разницей, что их резерв должен был быть ещё больше. Но, опять-таки, что делать с этим пониманием, Ник представлял довольно слабо. — Да меня же не пустят, — скорбно вздохнул Ю, хотя чародей уже перестал его слушать и снова сосредоточил своё внимание на делах. — К леди Карин. Это очень печально. Я скучаю по ней.       Ник отмахнулся. Он с большой долей вероятности подозревал, что этому поганцу уже все известно про положение Карин. По части получения информации шлюхи почему-то всегда оставались чуть ли не самым лучшим источником.        Коротко объяснив давнему знакомому новое задание и расплатившись с ним (чародей даже щедро оставил на чай — ещё щедрее, чем обычно), Ник поднялся и натянул на себя капюшон. Ю хитро подмигнул и игриво послал ему воздушный поцелуй, прежде чем Ямитсэки удалился. — Всегда славно провести с вами время, — невинно хлопнул ресницами мальчишка. — Буду молиться, чтобы при следующей нашей встречи ваши руки были в порядке. Ну или получше постараюсь вывести вас из себя.       Иной едва не фыркнул. Он бы, пожалуй, назвал это существо больным ублюдком, но из уст человека с наклонностями кровожадного животного это прозвучало бы как минимум смешно. Неизвестно, что более нездорово: наслаждаться болью или получать удовольствие, причиняя ее. — Будь осторожнее, — язвительно посоветовал он вместо этого. — Вся эта ерунда очень опасна, и ты рискуешь нарваться на что-то серьёзнее, чем пара шлепков по заднице. Мне шепнули, что лорд рассматривает указ о том, чтобы варить предателей заживо. — О, вы за меня переживаете! — он звонко засмеялся, склонив голову набок и спрятав аккуратные ловкие руки в рукавах. В его глазах цвета карамели замелькали озорные хитрые искры, которые делали и без того очень молодо выглядящего юношу совсем ребёнком. — Не волнуйтесь. Я умею быть очень осторожным. — Смотри мне.        Ник возвращался в довольно угрюмом настроении. С магией шло очень туго; он не привык работать с энергией таким образом. С дипломатией все тоже оборачивалось бесконечными трудностями. У него, черт побери, очень некстати постоянно болела голова, болели руки (особенно та, на которой пришлось растить новую кожу), болели ребра, превращая дыхание в нечто довольно неприятное, а в сердце то и дело ощущалось угрожающее тревожное покалывание. К тому же мимолётно заданный Ю вопрос заставил ещё одну проблему, никогда не угасающую на задворках сознания, вспыхнуть с новой силой.        Карин. Весть о беременности сестры, естественно, стала для него своего рода шоком. Ник узнал, что девушке удалось уговорить лорда оставить ему жизнь, надавливая лишь на тот факт, что она собирается защищать своего близнеца до последней капли крови. И даже Шикагэ не посмел причинять вред той, кто носит его ребёнка. Однако теперь Карин тоже была под наблюдением — демон явно не собирался терять потенциальный сосуд, то есть ее пока ещё нерожденного ребёнка, и прервать беременность (очевидно, что нежелательную для неё) Ямитсэки никак не могла. Все это, вкупе с закономерными для беременных изменениями, делало и без того тяжелый нрав девушки отвратительным. Хотя для Ника было достаточно понятно, что она всего лишь переживает и даже боится. Дети были если не самым последним, чего она хотела от жизни, так чем-то, весьма близким к концу.        Иной не собирался ещё больше портить отношения с сестрой из-за этого ребёнка и уж тем более не собирался обвинять ее в чем-то. Да даже напротив, если раньше он и злился на неё за лояльность по отношению к Шикагэ, то теперь это уже было невозможно. Ник переживал за Карин, но при этом сам понятия не имел, как относится к ее беременности, кроме: «Шикагэ, сука, убью!». Вообще он рассчитывал, что после произошедшего с братом леди Ямитсэки никак не останется на стороне этой одержимой мрази, и честно собирался рассказать сестре все, включая обстоятельства смерти леди Мегуми. Узнав, что глава клана убил их мать, чародейка уж точно никаким образом не сумела бы продолжать поддерживать его! Но теперь Ник просто боялся лишний раз волновать ее и тем более втягивать во всю эту ерунду, касающуюся возможного переворота.       Оказавшись под стенами замка, он, собственно, первым делом и направился к сестре, ощущая очень острую потребность увидеть ее. Карин занималась тем, что стало ее обычным делом в последние пару недель, — она била тарелки и яростно кричала на прислугу. — Неужели так сложно приготовить нормальный тофу? — верещала леди Ямитсэки. Сопровождалось все это грохотом и звоном. — Как же вы все бесполезны! Я не могу взять в рот эту гадость!.. Увольте повара к чертовой матери!       Слуги испуганно лепетали извинения. Никто не решался даже просто поднять глаза на бушующую леди. — Ну полегче, сестрица, — фыркнул чародей, довольно бесцеремонно проходя без стука. Он очень постарался вернуть себе тот легкомысленный тон, которым они говорили друг с другом ещё до всех этих событий, ещё даже до переворота. — Это уже третий повар за месяц. Ты уверена, что проблема в еде?        Карин, увидев его, выдохнула и, скрестив руки на груди, слегка виновато отвернулась. Прислуга принялась поспешно устранять последствия вспышки гнева леди Ямитсэки. — Куда ты опять ходил? — сморщив нос, поинтересовалась девушка. — Тебе лучше побольше времени проводить, не поднимаясь. Ты все ещё не в порядке. — Но я давно не видел Ю, — игриво усмехнулся Ямитсэки. Лгать, не говоря неправды, было одним из ценных умений любого политика. — Он передаёт тебе привет, кстати. Скучает, бедняжка. — Как жестоко говорить мне, что ты спокойно ходишь развлекаться! Лучше бы поберёг себя, тебе не стоит напрягаться…        Ник насмешливо пожал плечами — такие себе развлечения, однако — и, опять-таки, без приглашения, уселся рядом. По этикету это было совершенно непозволительно, но обоим близнецам было совершено наплевать на это. Карин, едва он устроился, с незаметным полувыдохом-полустоном прижалась к брату и спрятала лицо в районе его плеча, как будто демонстрируя, что пошёл к черту весь этот дряной мир. Ник засмеялся, осторожно обнял ее в ответ и не без новой вспышки боли в запястьях посадил сестру себе на колени. Она хотела возмутиться, но, поджав губы, промолчала. Несколько минут близнецы просто наслаждались теплом друг друга.  — Это все чудовищный ребёнок, — наконец слегка обижено, с проскользнувшим оттенком вины, буркнула девушка. — Вкус еды меняется, и меня тошнит от привычных запахов. Просто невыносимо. — Как-то слишком жестоко ты говоришь о моем племяннике, — заметил Ник, пытаясь поддерживать в себе непринуждённый настрой. — Хотя я догадываюсь, насколько тебе тяжело. Все эти симптомы беременности даже звучат жутко, — Ямитсэки издала жалобное согласное мычание и прижалась к нему крепче. Ник со вздохом погладил ее по голове. — Но я не думаю, что правильно ненавидеть ребёнка. Он же невиноват.       Карин подняла на него глаза, невесомо положив изящную, но весьма и весьма сильную для леди руку на его ладонь. Ее взгляд теперь, когда она всматривалась в его глаза, казался неуверенным. В этот тяжёлый период они были как никогда нужны друг другу. — Полагаешь, я должна пытаться полюбить его? — слегка сварливо уточнила леди. Хотя и мелькнуло в этом что-то надломленное.       Очень хороший вопрос. Если бы чародей только сам мог ответить на него! — Если честно, я без понятия, сестрица, — честно пробормотал Ямитсэки. — Я бы поддержал тебя, если бы ты собиралась добиться аборта. Но я не уверен, что сейчас в моих силах быть полезным, — он вздохнул и покачал головой. — Но по крайней мере, если ты родишь, то лучше не выплескивать на него свою злость. Иначе мы будем ничем не лучше уродов, вроде нашего кровного отца.       Она поджала губы. На секунду яростное пламя — по крайней мере его отблеск — исказил ее симпатичные черты, но это быстро угасло. Карин немного помолчала, видимо, ненадолго уйдя в размышления, но спустя две или три минуты с нежностью поцеловала брата в холодную бледную щеку. — Ладно, — неохотно буркнула леди Ямитсэки. — Я знаю, что если бы я продолжила стоять на аборте, ты бы снова нарвался, пытаясь защитить мое право. Но я этого не хочу, Ник. Ты сейчас не в состоянии, — она осторожно погладила его по плечу, почти не дотрагиваясь. — Если ты обещаешь мне хорошо относиться к племяннику, то я и верно попытаюсь полюбить его тоже. Или ее. В любом случае это будет бастард, этого ребёнка и меня все станут презирать… ты останешься на нашей стороне? — Я всегда на твоей стороне, сестрица, — с внутренним постыдным облегчением подтвердил чародей. — Обещаю, если ты правда намерена рожать и пытаться любить своё дитя, то и я буду его любить. — Но это же ребёнок лорда Шикагэ, — дрогнувшим голосом напомнила иная.       Ник внутренне передернулся, но вслух ответил достаточно твёрдо, со спокойной насмешливостью: — Да какая мне разница? Он твой, и этого вполне достаточно. — Спасибо, — искренне поблагодарила Карин. А потом, несколько поколебавшись, добавила. — Я не стану лгать, что не нуждаюсь в тебе сейчас. Но вообще-то я собиралась просить тебя уехать, братец. Шикагэ-сама до сих пор был чем-то занят, но не стоит испытывать удачу. Мне кажется, он тебя теперь… опасается, что ли. Уезжай в свой замок в Кадзури, подальше от столицы. Он не давал мне клятв, когда я упросила его оставить тебе жизнь. Правда, Ник, уезжай! Быть может, я сумею присоседиться к тебе, мне здесь очень тошно…