Возвращение
11 января 2023 г., 19:21
— Этого твой план не предусматривал, гений? — прошипела Карин. Её темная магия яростно полыхала, прорезая воздух росчерками магических печатей. Ей, безусловно, никак нельзя было столько колдовать, но не то чтобы в данной ситуации был выбор.
— Если вы так неподражаемо умны, леди Ямитсэки, то я жду от вас новый план прямо сейчас! — прорычал запыхавшийся Ник. Его магия тоже была сильна, но не так, как у его сестры.
Аоки, вынужденно стоящая за их спинами, могла лишь беспомощно наблюдать, во все глаза глядя на Черных Гончих. Она никогда не сталкивалась с этими существами лицом к лицу, и только теперь поняла, почему отец столь сильно уважал Мегуми Ямитсэки, которая могла призывать их ради своих целей. Эти создания были кошмарными: телесные лишь наполовину, состоящие из костей, гниющей плоти и непроглядного мрака, они были страшны, как сама смерть. Невозможно было точно посчитать, сколько их: они бросались, желая растерзать на части, со всех сторон, и их желтые клыки щелкали, а глаза пылали мертвящим светом. За их перемещениями было буквально невозможно уследить человеческими глазами.
Зловонная смерть висела в воздухе.
Но Аоки и впрямь не могла себе представить, насколько сильны близнецы. Сейчас, когда стало не до того, чтобы поддерживать маскировку, их ауры полыхали, как два темных огня. Словно две звезды, вместо света разливающие вокруг себя кипучую мглу. Стоя к ним так близко, госпожа Ямитсэки не могла не ощущать невольного трепета, пробегающего под кожей волнами мурашек. Все вокруг трещало и искрилось от количества магии, горящей ослепительными всполохами.
Пока Нику и Карин вполне удавалось защищаться. Уже одно это выглядело как чудо.
— Нужно добраться до Кадзуро! — задыхаясь, выкрикнул Ник.
Карин, выругавшись, снова порезала руку и призвала Песнь Теней — их тотчас окружил прочный кокон, сплетенный из полупрозрачного потустороннего мрака. Усиленное чародейской кровью, заклятие отразило несколько атак.
Аоки немедленно подхватили на руки и быстро понесли вперед. Слишком резкое движение выбило дыхание, но в такой ситуации было не до жалоб. Она старалась хотя бы не мешаться.
— Братец, ты уверен, что это поможет? — набегу переспросила Карин. — Едва ли эта дрянь уважает границы!
— Уверен, — коротко последовало в ответ. — Поднажми чуть-чуть, сестрица.
Аоки закрыла глаза, постаравшись сосредоточиться. Мелькающие тут и там оскаленные пасти не слишком способствовали этому. Положив пальцы на чужие плечи, она представила, как энергия потоками струится внутри ее тела. Наблюдая за этим течением, она почти сумела отрешиться от того, что ее болтает туда-сюда, словно тряпичную куклу.
Заставив себя расслабиться, она направила этот поток к несущему ее чародею. Это была капля в море, но абсолютная беспомощность и вынужденное бездействие были слишком мучительными. Даже сделать немного лучше, чем не сделать совсем ничего. Это помогало отвлечься от накатывающего пронзительного страха.
— Хоть какая-то помощь, — быстро выдала она хрипловатым шепотом, справедливо опасаясь, что может прикусить язык из-за резких прыжков. Верх, низ, изогнутые ветви деревьев, оскаленные пасти, серые камни — все смешивалось в хаосе. Но ее держали так крепко.
Ник мимолетно покосился на девушку с удивлением.
— Благодарю, — вполголоса пробормотал он. — Вам тоже лучше поберечь силы, госпожа Аоки.
Она опустила руки, в которых еще слабо покалывали остатки магии, и едва заметно улыбнулась. Вокруг творился какой-то ужас, сущий кошмар, но тем не менее она была живой — она была настоящей, самой собой, и все ее чувства исходили из ее собственного сердца. Ей удалось вырваться из клетки чужой воли.
И… как бы там ни было, она, мучаясь от страха и беспокойства, вдруг, совершенно внезапно для себя осознала, как она счастлива быть у него на руках. У него… у этого храброго, сильного и самоотверженного чародея, готового принять ее даже после всего, несмотря ни на что. Она была ему так благодарна. Она была так восхищена им: его чувством, его решительной смелостью.
— Ямит… Ник, — едва слышно выдала она, чуть-чуть сжав пальцы. — Ник, ты самый лучший из мужчин.
Он, кажется, едва не споткнулся — Аоки, прижатая близко, почувствовала, как сильно ударилось в грудную клетку и без того сильно колотящееся сердце. Впрочем, дать Аоки какой-нибудь ответ Ямитсэки не успел. Защитное заклятие Карин пошло рябью — близнецы одновременно выругались и попытались ускориться. Аоки, заставляя себя удержаться от откровенной паники, попробовала припомнить хоть одну атакующую или защищающую печать. К сожалению, то немногое, что было ей известно, подходило, чтобы защититься от людей с дурными намерениями, но никак не от потусторонних чудовищ.
— Ник, помогай! — рявкнула Карин.
Они урвали момент, чтобы коснуться ладоней друг друга — их кровь смешалась между собой — и свободными руками вместе нарисовали печать. Их движение было совершенно синхронным. Песнь Теней чуть окрепла, давая им еще несколько минут форы.
«Почему же так темно? — пронеслось в голове Аоки. — Солнце уже садится? Или присутствие этих жутких существ скрывает от нас дневной свет?» — она, улучив момент, покосилась в небо, но увидела лишь клубящийся туман.
Это произошло внезапно. Все пространство разом завибрировало — на пару мгновений замерли даже Черные Гончие. А потом незримо разверзлась бездна, из которой потоком хлынула изначальная, жуткая сила. Деревья и сама земля взвились столпами черного огня, который загустел, словно чернила. Потянуло, в противовес исходящему от преследовавших их Гончих, нестерпимым жаром, словно от огромной разожженной печи. Или от Адской Бездны.
Карин вскрикнула, отпрыгнув назад. Ее брат, все еще держащий на руках Аоки, последовал за ней. Все трое буквально лишились дара речи — их пробрало невольным инстинктивным ужасом.
— Это, что… демон? — едва повинующимися слабыми губами спросила Аоки.
Конечно, она узнала это ощущение, сковывающее все внутри. Соприкосновение с силой, гораздо более могущественной, более темной и страшной, чем любая магия. Дотронувшись до этого лишь однажды, лишь однажды взглянув на это, можно было не сомневаться: так и есть. Это был демон.
Близнецы переглянулись. Они оба имели дело с Шикагэ, поэтому наверняка испытали то же гнетущее чувство, что и Аоки. Теперь даже они, до сего момента яростно сражающиеся, злые, но не поддающиеся панике, выглядели растерянными, испуганными и сбитыми с толку. Как бы ни были велики их силы, они не были бесконечны.
Аоки, тяжело дыша от страха, немного стиснула руки на чужой шее и мимолетно прижалась ближе. Она сама не знала, то ли пытается найти утешение и успокоение в ощущении зыбкого живого тепла, то ли сама хочет хоть немного успокоить и утешить его. Она почувствовала, что ее прижали теснее в ответ, словно величайшее сокровище.
Из клубов пламени выступили смутные очертания фигуры. И в этот же самый момент Черные Гончие будто очнулись и набросились на сплетенные вместе тени, защищающие беглецов. Все трое вздрогнули.
— А я-то полагала, что дела не могли стать еще хуже, — тихо подытожила Карин.
***
— Ямитсэки-доно, вы точно уверены? — уже в третий или около того раз переспросил Нууру. — Вполне, — коротко подтвердил Митсури. — У нее есть какие-то союзники, о которых нам неизвестно. Мне… не очень легко заглянуть в ее мысли. Но я уверен, что Карин, Ник и Аоки в опасности. Цубаки рассчитает на кого-то весьма могущественного: как минимум своего уровня. Я подозреваю, что это скорее другой демон, чем какой-то иной, — на континенте, пожалуй, и не нашлось бы иных, сравнимых по силе с такими существами, как Цубаки. — Прямо сейчас вы единственный, кто может противостоять чему-то подобному. Нууру ненадолго задумался. Наступающий вечер постепенно окрашивал все мягкой сиреново-синей палитрой, и во мраке это слишком юное лицо тоже напоминало маску — слишком не соответствовал глубокий взгляд почти детским чертам. — Но тогда это может быть уловкой, — задумчиво выдал чародей, теребя в руках посох. Митсури безотчётно отметил, что посох этот ему слишком явно не по росту. — Чтобы отвлечь меня от вас… от неё. — Да, я понимаю, — вынужденно кивнул Ямитсэки. — Однако я все же попрошу вас защитить их. Я отправлюсь вместе с вами, — на него посмотрели с огромным сомнением, и он, призвав на помощь все имеющиеся силы, выдержал этот взгляд твердо. — Пресветлый, вас не смогут отвлечь от меня, если я буду где-нибудь совсем рядом, верно? Нужно было сохранять спокойствие и хладнокровие. И не раздражаться от каждой секунды молчания. Но, стоит признать, даже ненадолго повисающая тишина казалась затягивающим темным омутом. И почему в этих комнатах настолько тихо?.. Ведь после происшествия в опере должен был подняться страшный переполох. Должно быть, это Шикагэ запугал так всех приближенных, что покой лорда никто не смел нарушить. — Даже если у Цубаки есть союзники, им попросту невыгодно причинять вред Карин, — тихо заметил Нууру. — Это так. Но ничего хорошего не будет, если двое чародеев и жена лорда окажутся в руках враждебных сил, — резонно отозвался Митсури. — Ребенок Карин… мой первенец — будущий сосуд. Нам не стоит его терять. Если Карин, например, похитит нечто, сравнимое по силам с Цубаки, то кто даст гарантию, что после вообще получится найти? Не то чтобы Митсури сильно переживал хоть за кого-то из членов своей семейки. Даже если он испытывал смутную вину за то, как Шикагэ обошелся с каждым из них, главным образом они были значимы с практической точки зрения. Но ребенок!.. Да, он был зачат против воли Митсури, но за этим еще не появившимся на свет маленьким человеком или иным нет никакого греха. Он или она уж точно не заслуживает того, чтобы оказаться куклой в руках какой-нибудь потусторонней дряни. «И почему мы медлим?» — раздражаясь, подумал Митсури, внимательно присмотревшись к собеседнику. Чем бы ни было это «Дыхание Творца», составляющее главную силу Пресветлого, оно вызывало инстинктивное желание расслабиться и довериться: этому глубокому мудрому взгляду, этому ласковому голосу. Но делать этого сейчас не стило. Митсури слишком долго здесь не было. — Вы очень быстро думаете и оцениваете, Ямитсэки-доно, — пробормотал Нууру. Митсури слабо улыбнулся, надеясь, что это не выглядит слишком уж вымученно или слишком отвратительно. — Я… стараюсь, — ответил он. — Нельзя сейчас выпустить ситуацию из рук, иначе все пойдёт прахом. Но вам лучше сказать, если я начну нести откровенный бред. Боюсь, что это тоже вполне возможно. Его мягко коснулась лёгкая рука — и мечущиеся мысли немного улеглись, становясь покорнее. Это и впрямь приносило облегчение. — Вы удержитесь верхом? — наконец спросил чародей. — Удержусь, — коротко подтвердил Митсури. Он машинальным жестом убрал руки в рукава: тело все-таки вспоминало старые привычки. Ему даже захотелось нащупать иглы, которыми он раньше пользовался, но их, разумеется, не было. — Но не в одиночку.***
Растрепанная Хана, должно быть, совершенно измученная тревогами, заснула прямо в экипаже, устроив голову на коленях матери. Видимо, засыпать в различных неудобных положениях было ее особым талантом. Сама Чизуру тоже задремала, чуть наклонившись вперёд и запутавшись пальцами в волосах дочери. Кай наблюдал за густой темнотой, ползущей по обе стороны экипажа: его глаза и ночью различали все окружающее. Он не мог позволить себе расслабиться: мало ли, что пойдёт не так? Их не преследовали, и казалось, что все получилось благополучно. Но они все ещё не были в безопасности. Все могло измениться в мгновение. Кроме того, ему пришлось доверить Аоки Чудовищу, и лорд не мог перестать волноваться за сестру. «Все-таки стоило постараться самому забрать ее оттуда, — раздраженно подумал Кай. Однако в тот же миг, словно желая урезонить и приструнить его, лопатки пронзила такая мучительная боль, что, будь он хоть чуть менее привычен к подобному, на глазах непременно выступили бы слёзы. — Хорошо, черт возьми, хорошо!.. Ваши намёки вполне понятны, ками-сама, я больше не смею зазнаваться, — он осторожно выдохнул: перед его глазами расплывались багровые круги. — И где же вы раньше были? Было бы более чем славно, если бы вы указывали мне на ошибки чуть раньше». Впрочем, крамольно пенять на божество, если он сам был слеп и глух. Кай, поморщившись, глубоко вздохнул и, ожидая, когда собственное тело или высшие силы над ним смилостивятся, посмотрел на обеих Ямитсэки. Хана спасла его. Теперь позаботиться о них в любом случае было долгом. Все то, что он мог сделать… он был готов сделать. Время вязко растягивалось: путь превращался в вечность. В вечности таяли, мешаясь между собой, слишком долгие минуты. Кай уже начинал привыкать к такому положению вещей: когда время разрастается, превращаясь в алчное чудовище, и остаются только собственные мысли. Сейчас к ним, правда, примешивался мерный стук копыт. Он беззвучно стучал пальцами по рукояти совершенно бесполезной ныне катаны, думал и бесконечно ждал возможного подвоха. «Что опять эти Ямитсэки устроили? — мысленно фыркнул лорд. — И как с этим теперь справляться? Неужели нельзя было предупредить меня раньше? Я все еще родной брат жены главы их клана! И если все так продолжится, может дойти до гражданской войны в префектуре. Шикагэ поддерживает королевская семья, неужели они думают, что, свергнув правящего лорда… настолько бесцеремонным и заметным образом, они добьются благополучия? И, самое главное, что со всем этим делать мне?» Хана, стоило ей проснуться, первым делом робко осведомилась о его самочувствии. Она была все ещё смертельна бледна, но уже переживала за него. Ему осталось только безрадостно усмехнуться на это. — Хана, все хорошо, — ответил он, надеясь, что звучит это хотя бы относительно доброжелательно. — Лорд взрослый мужчина, цветочек, — напомнила Чизуру, безуспешно старающаяся поправить причёску. Ее сильно расстроило, что невозможно было надолго остановиться, отдохнуть и привести себя в порядок. — А ты, моя милая маленькая девочка, — она обняла дочь и поцеловала ее в макушку. — Какой ужас нам пришлось пережить!.. и как храбро ты держалась! Я безумно горжусь тобой. Хана неловко улыбнулась, отвечая на объятия. Кай понаблюдал за этим со странным болезненным любопытством. «Значит, такова любовь родителя?» — некстати подумалось ему. И ему вдруг стало невыносимо жаль, что его дорогой Аоки так и не довелось испытать подобной любви. Их отец, лорд Юдзуки, был хорош только в одном: бесконечно напоминать, как важно сохранить лицо. Не сметь плакать. Не сметь жаловаться. Если хочешь что-нибудь получить — забери это. «Не повезло» — оправдание ничтожеств; жизнь бывает несправедлива только к слабакам. К этому сводилось все его участие. Не было секрета в том, что маленькой Аоки больше занимался старший брат, чем отец. Но, в конце концов, он и сам был ребёнком. Он всегда пытался ее защитить. Он не хотел, чтобы ей приходилось так же тяжело, как ему. Он заступался за неё и даже гладил по голове, когда пытался утешить. Он, не отец, играл с ней, дарил кукол и помогал ей выбирать ее первые наряды. Но как же ему было понять, что надо обнять и сказать: «Ты сильная, и я так тобой горжусь»? Конечно, он этого не делал. Ему попросту было неоткуда узнать, что так нужно. — Я д-до смерти перепугалась, — тем временем беспомощно пробормотала Хана, и даже ее голос дрогнул. — Сейчас кажется, что все это было сном. Надеюсь, Карин, Ник и госпожа Аоки в порядке. Хорошо, что вы были с нами, Юдзуки-сама. Он не смог удержаться от короткой кривой усмешки. — Счастлив, что мое неуклюжее ковыляние на костылях смогло тебя воодушевить, Хана, — он пару мгновений помолчал, а потом, все же не удержавшись, досадливо добавил. — Возможно, от меня было бы чуть больше пользы, если бы Чу… кхэм… твои кузены поставили меня в известность о своих планах. Чизуру и Хана неуверенно переглянулись. — Они и меня не предупредили, — тихо кашлянула женщина, отведя взгляд. Видимо, они одновременно пришли к одинаковым выводам, и ей сделалось перед ним несколько неловко. — Должно быть, не было возможности, Юдзуки-сама… «Или они попросту сочли, что опасность, связанная с увеличением количества вовлеченных, не стоит возможной пользы, — мрачно закончил он про себя. — Прелестно. Меня не ставят буквально ни во что». Как бы он ни был раздосадован, стоило признать, что для них все сложилось благополучно. Его опасения себя не оправдали. Они благополучно добрались до Кадзуро, не встретив в пути никаких препятствий. Более того, их явно ждали, так что не пришлось даже выходить из экипажа и скандалить, доказывая свою личность. Кай до самого последнего момента был готов схватиться за катану и сложить печати, но ничего подобного не потребовалось. Слуги распахнули перед ними двери. Хана чуть неуклюже выбралась наружу — Кай был вынужден признать, что он никак не мог бы предложить ей руку. Ему и самому пришлось опираться на палку, в спешке отломленную на улице. Он состроил гордое выражение лица и холодно отказался от предложенной помощи. — Гости дайме! — их встретили низкими поклонами. — Для нас огромная честь принимать вас!.. «Боги, ну и дыра, — мысленно скривился лорд. Только присутствие Хана помешало ему высказаться вслух об откровенном убожестве. Все родовые замки Ями были мрачными и старыми, но этот и в лучшие свои годы едва ли отличался изысканностью. — И владелец подобного и впрямь когда-то собирался претендовать на руку моей сестры?» — Ох, Юдзуки-сама!.. — служанка бросилась ему под ноги. — Кое-кто желает вас видеть! Он потребовал, чтобы леди Хана и леди Чизуру разместили в лучших комнатах. Вряд ли, конечно, здесь даже самые лучшие были хотя бы приемлемыми, но выбирать не приходилось. Ник настаивал, чтобы Хана и Чизуру отвезли именно сюда. Видимо, у него были на то серьезные основания. Во всяком случае, Каю очень хотелось бы на это надеяться. «Надо наконец разобраться как следует, что к чему, — зло подумал Кай, постаравшись, чтобы его ковыляние не выглядело слишком уж жалким. — Как следует разобраться!.. Но уже завтра. Проклятие, как же колдовской крови хочется, хотя бы пару глотков…» Внутри замок оказался еще хуже, чем снаружи. Ужасно неопрятный, старый, недостаточно освещенный, из этого абсолютно безвкусного черного камня… но какая уж к чертям разница? Главное убедиться, что здесь и впрямь безопасно, хотя бы относительно. Но, к сожалению, его намерение оказалось разрушено самым бесцеремонным образом. Не успел Кай пройти и пары совершенно кошмарных залов, как ему под ноги свалилась служанка. — Юдзуки-сама, другая драгоценная гостья нашего дайме желает вас немедленно видеть!.. — уткнувшись лбом в пол, виновато выпалила она. — А это никак не может немного подождать? — огрызнулся Кай. Он смертельно вымотался. — Это по делу? Девчонка не успела ответить. Прежде, чем она сказала хоть слово, из темноты прохода выросла невысокая фигура в тёмном плаще. Кто бы ни желал видеть лорда в столь поздний час, он не соизволил дождаться приглашения. Кай чуть было дара речи не лишился от подобной наглости. — Лорд Юдзуки, — невозмутимо протянула фигура женским голосом. — Вот уж не думала, что мне выпадет счастье когда-то вновь увидеть вас. Милая, — обратилась она к служанке. — Оставь-ка нас с лордом, пожалуйста. Мы старые друзья, нам необходимо побеседовать с глаза на глаз. Та поспешно отдала поклон и ничего не пикнула касательно того, по какому праву леди столь уверено распоряжается в чужом доме. Непринуждённая властность чужого тона пробирала так, что не находилось ни единого шанса возразить. Таким тоном отдавались приказы, которые не оспаривались. Кай же замер, едва дыша. Ком встал у него в горле. Пальцы, потянувшиеся было к рукояти меча, безвольно упали. «Этот голос, — потерянно подумал он. — Да, я узнаю его. Как и этот запах. Он немного изменился, но все-таки не узнать невозможно». Тихо прошелестела задвигаемая дверь, отделив двоих иных от всего мира. Они вдвоем остались среди пахнущих древностью пыльных гобеленов и холодных сквозняков, в полумраке, озаряемом лишь одним-единственным подсвечником. И в тот же миг — не было времени даже на вздох — у груди лорда оказалось лезвие кинжала, направленное прямо в сердце. Кай не предпринял никаких попыток увернуться или защититься. Его с головы до ног окатило волной жуткой, смертельной ярости, растекающейся от женщины, замершей рядом. Ее дыхание почти задевало его кожу. — Химэ-сама?.. — едва слышно прошептал Кай. Им овладела внезапная робость, вызванная мучительным стыдом. Из-под капюшона рассыпались огненные, как пламенеющий закат, волосы. И холодный злой блеск отразился в синих глазах, чей яркий цвет служил предметом зависти многих для аристократок и… и восхищения для принца Юдзуки. Когда-то давно ему казалось, что он готов на все, лишь бы обладательница этих невероятных глаз посмотрела на него с теплом и нежностью: так, как она всегда смотрела на другого. Но это было давно. — Ох, уже нет, — мрачно огрызнулась Наоми Китамура. — И не в последнюю очередь благодаря вам, Юдзуки-сама. Слышала, ваш достопочтенный батюшка отошёл в мир иной. Надеюсь, вы примите мои чуть запоздавшие соболезнования? — яда в последнем слове хватило бы для смертельной дозы. — Хотите лично передать батюшке, как я скорблю о его смерти? Она подалась вперед — острый конец кинжала уткнулся в ткань его одежды, пока не раня, но уже причиняя боль.
