Тихая Мелодия — «Gift»

      Пока они ехали, Наоми все время незаметно поёживалась, кутаясь в плащ. Прошло чуть больше пяти дней с того момента, как ее нога ступила на землю родного континента. От главного глассердского порта до префектуры Китамура было порядка недели пути, и путь этот пришлось проделать верхом. А ведь раньше она, используя кенандзюцу, могла перемещаться быстрее любых лошадей!..       Впрочем, сейчас небольшое промедление оказалось лишь на руку: было время собрать последние новости. Этим Наоми и Ричард занимались, переезжая из одного города в другой: в реканах , на рынках и в лавках они ненавязчиво узнавали, что произошло в стране.       Вернуться было очень странно. Она часто непроизвольно замирала, немного теряясь в своих мыслях и глубоко дыша. Все-таки воздух на двух континентах разительно отличался. Она успела забыть, как душил ее густой смог Альсониса, когда она только оказалась там. Но, даже если сама Наоми за много лет успела многое позабыть, ее тело издевательски просто воскресило все привычки. Совершенно естественным оказалось снова носить кимоно и хакама, снова есть палочками и даже говорить по-глассердски. Как будто бы никогда она не переучивалась на платья и шляпки, ножи и вилки и непривычно картавящие звуки чужого языка.       «Но это не было долгим сном, — не раз и не два напоминала себе Наоми. — Все эти годы правда существовали. И они сделали меня сильнее. Я готова столкнуться с правдой. Я готова. Пусть я больше не могущественная иная, я воин. Я всегда оставалась воином».       Но, пожалуй, несколько дней, дающих время не только заново привыкнуть к другому течению жизни, но и попытаться уместить в голове разительные перемены, и впрямь были не лишними. Тем более тут было, от чего растеряться и прийти в недоумение.       Например, префектура Китамура совершенно неожиданно оказалась префектурой Ямитсэки. Правителем не менее внезапно назвали некого лорд Шикагэ-сама, невесть что воротящего на этих землях и, судя по всему, делающего это с полного попустительства королевской семьи.       «Очень интересно, — подумала Наоми. — Смена правящей фамилии — не шутки. Когда Мегуми Ямитсэки и лорд Мамору Юдзуки устроили переворот много лет назад, решив сместить мою семью, они не решились открыто об этом заявить. Им удавалось править от имени моего отца. А этот Шикагэ… как он вообще добился, чтобы признали власть потомков некромантов? Их всегда ненавидели и презирали».       Разумеется, фигура нового правителя ее заинтересовала. Пугающее подозрение, пока не облеченное в слова, камнем зашевелилось в глубине ее груди. Она лишь крепко поджимала губы, ловя на себе полувопросительный взгляд Ричарда, и незаметно стискивала кулаки.       Ни госпожи Мегуми Ямитсэки, ни лорда Мамору Юдзуки больше не было в живых. Принц Кай, не столь давно перенявший титул отца, пострадал от руки этого таинственного иного в маске. Ровно как и Ник Ямитсэки, которого Шикагэ изурудовал столь сильно, что ныне его прозвали Чудовищем. Аоки Юдзуки оказалась женой этого нового лорда, ее лишили ее великой фамилии и практически против ее воли сделали частью темного клана. Леди Карин досталась безрадостная роль брошенной любовницы, беременной бастардом.       Так или иначе, все, связанные с тем давним переворотом, пострадали. И не то чтобы Наоми хотя бы немного сожалела об этом: разве что о том, что не прикончила их собственными руками. Во всяком случае она с огромным удовольствием добила бы Ника Ямитсэки, которого ранила в прошлый раз, и с еще большим придушила бы стерву Карин. Да и парочку из последнего поколения Юдзуки, Аоки и Кая, она не отказалась бы лишить их дурных голов. Но, к сожалению, вряд ли сейчас Наоми могла справиться хотя бы с одним из них.       Да, они все были замешаны. Они все были виновны. Они отняли у нее любимого человека, отняли надежду на счастье. И это тогда, когда… когда она и без того была готова им уступить. Когда их настигли в Аллории, она сказала: «Я отказываюсь от притязаний. Пожалуйста, позвольте нам жить спокойно. Я обещаю, что мы не доставим никаких неприятностей». Но они, они… они были ведомы даже не жаждой власти, как уже отправившиеся к праотцам Мегуми и Мамору, а своими личными, мелочными, детскими обидами и малодушием. И ради этих обид они разрушили две жизни, которые еще могли сложиться хорошо! О, Наоми имела все основания их ненавидеть! Но все-таки она была здесь не ради мести.       Она была здесь ради Митсури. И ради себя — ради химе Наоми Китамура.       Странная история жестокого лорда Шикагэ, взявшегося из неоткуда, и впрямь наталкивала на вполне определенные подозрения. «Наоми, это случилось»…       Митсури наверняка хотел бы отомстить им всем не меньше, чем она, правда?       Ричард тоже был непривычно задумчивым и осторожным. Нет, он улыбался, цитировал какие-то стишки, делал вид, что с энтузиазмом осваивает полузабытый язык, но в один из дней он явился с мечом. Наоми, искренне уверенная, что у него банальным образом нет денег для подобной покупки, вздернула брови. — Достался за сущий бесценок! — смеялся он. — Скончался какой-то странствующий воин, его имущество распродавали те, кто его нашел. Мне повезло, они и понятия не имели, как дорого стоит оружие! — Как скажешь, милый, — фыркнула Наоми, угрюмо думая, что история в некотором роде повторяется. Когда они с Митсури дружили, тот вечно так и норовил умолчать то об одном, то о другом, особенно если это касалось его самого. — Знаешь, дорогая моя Наоми, — протянул поэт, почесав кончик носа. Он выглядел весьма обеспокоенным. — Твоего появления здесь не желают какие-то очень могущественные силы.       О да. Пока они плыли, не раз и не два Наоми пришлось иметь дело с какими-то странными обстоятельствами. Вокруг нее частенько крутились заговоренные механические фигурки насекомых размером не больше половины ладони. Они не нападали, и их не стоило большого труда расколотить, но химэ не имела возможности опознать магию, направляющую эту странную дрянь. Она никогда не сталкивалась ни с чем подобным, даже никогда не слышала. — Объясни, — требовательно попросила она, не отводя внимательного взгляда от спутника. — Ты что-то предполагаешь о том, кто мог послать тех странных пчел? — Изволь, — вздох, вырвавшийся из его груди, мог сдуть лепестки со средних размеров сакуры. Он покачал в воздухе мечом. — Если мы имеем дело с… демоном, — это слово он, запнувшись, сказал по старо-аллорийски. — Самые могущественные из этих существ иногда могут рассчитывать на поддержку высших инстанций. Не то чтобы у них силен дух единства, более того, как мне помнится, они друг друга жутко не любят и ненавидят делить территорию, но если их направляет высшая цель, они вполне способны на… — она неуклюже засмеялся, — …на взаимовыручку.       Наоми крепко сжала кулак. — Высшая цель? — ледяным голосом переспросила она. — Великая Тьма, — пожал плечами поэт. — Изначальная. Первородная. Сеющая хаос и разрушение. Не желающего ничего, кроме распространения горя и несчастий. — Ага. И это я, сейчас, со способностями, которых хватает только на поддержание свежего вида срезанных цветов, могут быть опасна… высшей силе? — она хрипло засмеялась в ответ, качая головой. Это даже звучало совершенно нелепо.       Ричард, однако, не поддержал её злого веселья. — Но ведь, по большому счету, этим и занимается… Шикагэ, — резонно заметил он. — Распространяет хаос и несчастье. Ты можешь стать помехой хотя бы потому, что ты законная наследница префектуры Китамура. А на его фоне кто угодно будет выглядеть лучше, тебя могут и поддержать, если появишься достаточно эффективно.       Да, он совершенно точно не шутил. Наоми озадаченно замолкла, поправив волосы, которые уже давным-давно отрасли.       Она никогда не строила иллюзий о самой себе в качестве политического лица: она лучше умела сражаться, чем править. Когда её династию сместили, в сердце принцессы не было досады или сильных сожалений именно по поводу потери власти. Но теперь-то… Теперь-то речь о том, что на её землях правит некто, приказавший варить заживо предателей. Возможно, её кандидатуру и впрямь следовало бы рассмотреть. — Но ведь те пчелы ничего не делали, — в конце концов, констатировала Наоми. — Те механические пчелы. Только наблюдали. — Это для них и не столь просто, — уклончиво ответил Баркер. — Для тех, кто не контрактеры. Если бы высшие демоны всегда могли творить то, что они хотят, мир давно был бы погружен во мрак и бесконечные страдания. К счастью, их ограничивают некие высшие законы. Но кто-то из них вполне может дирижировать спектаклем. С самого его начала.       Его слова погрузили её в глубочайшую задумчивость.       Так или иначе, в одной из гостиниц их встретили люди от Карлоса Астела. Это было не так уж удивительно: отец Митсури был тем, кто отправил послание. Надо же. Не прошло и пяти лет, как он всё-таки соизволил принять участие во всей этой истории! Как великодушно. Да, Наоми была из тех, кто считает, что родители кое-что должны своим детям. По этой причине она относилась со злостью к собственному родителю, никогда её не любившему (это был, наверное, последний человек, чья судьба её тревожила), по этой же — молча злилась на Карлоса. Она не знала всех тонкостей их взаимоотношений с Митсури, но никогда не забывала, что в сущности у её ближайщего друга, как и у неё самой, никогда не было отца, настоящего отца.       Так или иначе, сейчас знакомые Астела указали ей на Кадзуро, то есть на земли, принадлежащие Нику Ямитсэки. Там Карлос предлагал встретиться. Наоми, изначально намеренная ехать прямиком в столицу и прямиком к Шикагэ, не могла не согласиться, что всё-таки прежде посоветоваться с Карлосом выглядит вполне разумным. Если Шикагэ — это и впрямь демон, то сражаться с ним будет гораздо лучше, имея за плечами союзников и побольше информации. Видимо, на горло хрипящим давним обидам придется пожестче наступить каблуком.       До бывших земель Китамура они добрались довольно быстро и, на удивление, без всяких неприятных происшествий. Даже пчел больше не было.       «По этим местам когда-то неизмеримо давно я убегала вместе с Дженни и Митсури, — думала Наоми, обводя взглядом мелькающие пейзажи. Сейчас образы, уже выцветшие, почти стёршиеся из ее памяти, ожили и снова наполнились эмоциями: призраками поднялись из глубин её сердца. И почему-то было мучительно больно.       Все здесь было так же. Те же холодные леса, шумные города, мелькающие перезвоном молитвенных колоколов и шумящими толпами, те же тихие деревни, те же любопытные детишки и угрюмые крестьяне, не поднимающие голов от работы.       И все-таки все было иначе, все совершенно иначе. И почему-то это так терзало. Возможно, из-за горького понимания: в одну и ту же реку нельзя зайти два раза, а те беззаветно друг друга любящие юноша и девушка, крепко державшиеся за руки при любой опасности, знающие чужие движения так же, как собственные, растаяли, растворились в издевательской изменчивости мира.       Вопреки обыкновению, удача на сей раз была расположена к бывшей принцессе: Наоми с Ричардом прибыли в Кадзуро лишь чуть пораньше принца Кая, леди Чизуру и её дочери Хана. За день до их прибытия магическое черное кольцо, которое Наоми снова носила на пальце, вспыхнуло оглушительным живым теплом — это заставило её почувствовать так, как будто легкие в ее груди раздавило, расплющив в острые обломки. Одержимость… могла ли она ощущаться именно так?       Она наделала страшных глупостей, о которых не хотела вспомнить: тогда, когда кольцо иногда бывало теплым и, ведомая слепой надеждой, Наоми хотела вернуться обратно на родной континент. Но потом оно было ледяным много-много месяцев. И однажды Наоми смирилась: сняла его. А тогда, когда слабое тепло иногда ей чудилось, — выглядит очень правдоподобным то, что артефакт мог так улавливать отклики жизни изначального хозяина тела. Она сжимала кулаки до боли, будто пытаясь раздробить сильными пальцами все страдания, которые они перенесли.       В крепости Ника Ямитсэки Наоми представилась леди Викторией, и её приняли с величайшим почтением. Их ждали, и… лорда Кая с двумя леди из клана Ямитсэки тоже ожидали.       Едва услышав об этом, Наоми нехорошо улыбнулась. — Ох, нет-нет, — пробормотал Ричард, увидев выражение её лица. — Что такое? — холодно осведомилась Наоми. — Отказываешь мне в удовольствии встречи со старыми друзьями? Принц Кай когда-то метил мне в женихи, между прочем. Представляю, как счастлив он будет. — Просто пообещай мне не делать глупости, — скорбно попросил поэт. — Никаких глупостей, — Наоми улыбнулась и по-дружески похлопала его по плечу. — Найди Карлоса, ладно? — в ответ на его скептический взгляд она демонстративно вскинула руки. — Да что ты? Говорю же, никаких глупостей! Я взрослая женщина, в конце концов, и несколько лет управляла собственным бизнесом. Я не стану дурачиться.       И тем не менее, она не смогла отказаться себе в удовольствии приставить кинжал к кое-чьей груди. Должно быть, таким образом на неё повлиял, вскружив голову, свежий воздух родины? — Химе-сама, — тихо произнес Кай Юдзуки. — Поверите ли вы мне, если я скажу, что сожалею? — Я охотно поверю, что сожалеть с кинжалом, направленным в грудь, очень легко, — холодно отозвалась Наоми. В ней кипела ледяная ярость. Это он… этот гребанный сукин сын был тем, кто настиг их! И она прекрасно помнила его самодовольное лицо холенной борзой, схватившей добычу! — Сейчас я не поступил бы сейчас так, как поступил тогда, — слабо выдохнул Кай. Он был серьёзен и напряжён. — Заметьте, будь мне хоть немного сложнее сожалеть, я бы, пожалуй, прямо сейчас позвал стражу. — Ох, вы не сделали бы этого раньше, чем я перерезала бы вам глотку, — нехорошо улыбнулась Наоми. Она и забыла, как сильна может быть жажда крови, когда чужая жизнь лежит в руках. — Однако, — она заставила себя отвести лезвие и перекрутить его в руках, чтобы убрать обратно в ножны. — Однако прямо сейчас для меня все-таки гораздо ценнее как следует разобраться в происходящем. По вашей, Юдзуки-сама, милости, я пропустила здесь достаточно много презанимательных событий. Не расскажите ли мне все с самого начала? Убеждена, что нам как старым друзьям найдется, что обсудить.       Принцесса с самым, как она надеялась, непринужденным видом опустилась на место напротив низкого столика.       Она со слабым любопытством рассматривала этого мужчину, в которого превратился помнящийся ей нахальный юноша. Он, без того, как и многие его предки, отличающийся высоким ростом, сделался еще выше. Даже опираясь на палку, он стоял очень прямо, и в нем, очевидно, осталась целая пропасть надменности, но, по крайней мере, ушло то самое, выхоленное и развязное, что всегда доводило её до белого каления. — Ваше здоровье, как я вижу, прискорбно? — не удержавшись, осведомилась Наоми.       Он чуть поморщился, но проглотил. Ему стоило некоторых усилий опуститься рядом с ней, но она просто наблюдала, не делая никаких попыток помочь.       О, она хотела бы его задушить. Сломать ему шею. Его уязвленная гордыня руководила им тогда — никакие не политические соображения, никакой не долг! — Гораздо лучше, чем несколькими неделями ранее, — холодно ответил он. — Мне сильно помогла сестра вашего… друга. Химе-сама, я не хочу сказать ничего дурного, но эту беседу мы могли бы продолжить завтра с утра. Час поздний.       Ровно в этот самый момент быстрым шагом вошли Ричард Баркер вместе с крайне недовольным Карлосом Астелом. Человек, чудесным образом знающий о демонах слишком много, и второй, в свое время водивший с этими самыми демонами дружбу. Одним словом, поэт и художник.       Карлос за прошедшие года не изменился ни на сотую долю: он был ровно таким же, каким Наоми его запомнила. Тот же угрюмый мрачный человек, даже одет он был во что-то похожее. — Кажется, у нас новые проблемы, уважаемые господа и дама, — мрачнейшим тоном провозгласил Астел. — У меня есть некоторые основания предполагать, что вмешались силы, от которых мы совершенно не ждали непосредственного участия.