Тихая Мелодия — «Gift»

      Когда принцесса Наоми и двое ее спутников удалились, Аоки проводила их долгим взглядом. Густая чернильная темнота, беспомощная и прозрачная перед нечеловеческим взором потомков Йору, не сумела скрыть их, но было что-то жуткое в том, как силуэты таяли в неизвестности. Чёрный небесный купол давил мрачной тяжестью.       Меж собравшимися повисло молчание — притихли решительно все, даже ничего не понимающие слуги, до сих пор толпящиеся снаружи.       Аоки заставила себя перевести дыхание. Мир перед ней слегка кружился.       Итак, как бы там ни было, она оставалась госпожой Ямитсэки. Законной супругой лорда, то есть, вторым человеком в префектуре. И Китамура-химэ была полностью права в одном высказывании: любой сильный демон — забота правителей. Это означало, что сейчас земли, принадлежащие Ямитсэки, и жизни людей, живущих здесь, — это именно ее забота. — Итак, — уже вслух пробормотала Аоки, немного ободряя себя. Нужно было собраться и понять для себя дальнейшие действия.       …это было последним, что она хотела делать, но все-таки сделать это было необходимо. И она обратилась к все ещё стоящей неподалёку леди Карин, сохраняя вежливый, но уверенный тон: — Прошу прощения за мою ужасную память. Леди Ямитсэки, возможно, знает заклинательство над тенями? Нам необходимо следить за обстановкой.       Карин поморщилась. — Ну конечно, — мрачно ответила она. Видимо, она подумала о том же самом, что Аоки. Эта женщина была неприятной и надменной, но отнюдь не глупой. — Конечно. Без тебя понимаю… но нет, кроме кровных потомков Ямитсэки, никто не владеет этой техникой. Больше ничего достойного не приходит на ум. Если бы я могла, я бы сделала это без твоих советов! Придётся попросить Чизуру.       Аоки подосадовала на себя. Она, слишком поражённая появлением Искры, не бросила в траве следящего талисмана. Один всегда с ней был, просто на всякий случай, — и сейчас он продолжал бесполезно лежать за пазухой. Даже Нику его было не отдать, потому что он оказался несовместим с магической маскировкой. — Этот Ямитсэки (тот Ямитсэки, который лотар) готовился к возможному противостоянию с Шикагэ, — коротко заметил Карлос Астел. — Все меры здесь приняты. Люди эвакуированы. Вам нечего сделать. Впрочем, — он махнул рукой, в очередной раз давая понять, что его все это мало интересует, и он не намерен давать никаких рекомендации. — Аоки, на тебя же лица нет, — вмешался Кай. Его как лорда Юдзуки дела префектуры Ямитсэки формально не касались и распоряжаться здесь он никак не мог. — Тебе нужно отдохнуть.       Аоки улыбнулась. Что ж, было очень похоже на то, что оба мужчины были правы. — И все же я предпочту выслушать все о принятых мерах, чтобы иметь ясное понимание происходящего, — ответила она. — Господин Астел, вас не слишком затруднит?.. И позовите леди Чизуру, пожалуйста, — это последнее было сказано слугам. — Карин, пойдём спать, — тихонько пробормотала Хана Ямитсэки, слабо потянув кузину за руку. Девочка, не успевшая, видимо, одеться как следует, зябко ёжилась. — Я позову маму. Тебе нельзя столько волноваться!.. Тебе непременно надо отдохнуть. Пожалуйста, пойдём!       Карин улыбнулась и потрепала ее по макушке. — Хорошо, цветочек, — согласилась она. Спустя мгновение она подняла недовольный взгляд и добавила: — Если это окажется возможным, я присоединюсь и тоже выслушаю.       Аоки не стала говорить, что чародейка, потратившая столько сил в стычках, нуждалась в отдыхе больше, — это, вероятно, задело бы ее гордость (особенно после того, как ее невольно ткнули в фамильную технику, которой она не владела) и она решила бы остаться исключительно из упрямства. Поэтому госпожа ограничилась коротким вежливым кивком.       Когда обе Ямитсэки удалились, Аоки обернулась к Каю, который смотрел выжидающе и немного странно. Кроме едва слышно переговаривающихся слуг, в небольшом внутреннем дворе остались лишь они двое.       Надо же!.. Ведь не так много времени прошло с того, как они были капризным надменным наследником и невинной юной принцессой, готовящейся к замужеству с принцем Макото! Но теперь, стоя рядом с братом, Аоки ощущала, что они будто бы сотню лет не виделись — и сейчас перед ней был уже взрослый мужчина, вынесший, к тому же, немало страдания. И в душе поднимались двоякие чувства: и радость от встречи, и утрата от того, что близкий человек уже не тот, кого ты хорошо знаешь, и облегчение, и горечь. Все это причудливо смешивалось. — Тебя не касаются дела этого семейства, — мягко напомнила Аоки. — Меня касаются дела моей сестры, — заметил он. Он, опираясь на палку, сделал шаг к ней. Он как будто бы хотел что-то сказать, но в итоге лишь коротко ответил: — Пожалуйста, дай знать, если я буду тебе полезен. — Спасибо, — тепло улыбнулась Аоки. Услышать нечто подобное и впрямь было очень приятно и успокаивающе.       Он поцеловал у неё руку. Аоки вгляделась в его выражение наполовину вопросительно — уж не проступит ли в нем ненароком образ их величественного гордого отца?.. И если даже этот призрак и мелькнул, отразившись в чертах юного лорда Юдзуки, то только на сотую долю мгновений. В Кае было больше мрачного спокойствия и даже скорби. Под ними покоилась посмертная маска всех предыдущих поколений. — Позже поговорим как следует, — пообещала госпожа. — Я хочу решить, что делать.       Он только кивнул и, поправив несколько выбившихся из ее прически прядей, глубоко вздохнул. Этот вздох был также окрашен сожалением. Вероятно, в его глазах сестра тоже показалось почти незнакомкой.       Аоки, заняв одну из главных зал и попросив себе имбирного чая, внимательно выслушала Карлоса, мысленно оценивая принятые меры и в целом их одобряя. Она глотала жгучий кипяток без закусок, не обращая внимания на вкус, — кончики пальцев немели.       Явившаяся недовольная Чизуру Ямитсэки смогла сообщить только то, что ее слабые тени не находят совершенно ничего. Они не видели даже сквозь обычную маскировку и не могли подсказать даже, где сейчас Наоми и остальные. Отправить их к месту страшного сражения тоже оказалось невозможным. Видимо, тени были так же трусоваты, как и их хозяйка.       «По крайней мере, сражение ещё ведётся», — подумала Аоки, рассеянно зацепившись взглядом за роскошный, но достаточно безвкусный алый гобелен на стене.       Конечно, встреча Чизуру с Карлосом сопровождалась некоторой неловкостью и сама по себе была весьма неблаговидным делом: уже давно замужняя женщина мялась, как девчонка, опустив взгляд, а Астел, бросив на неё один мимолётный оценивающий взгляд, больше не обращал внимания. Они сели так далеко друг от друга, что это выглядело глуповато.       Аоки, однако, слишком сильно тревожили проблемы, чтобы волноваться о благопристойности. В худшем случае им придётся вести противостояние с двумя демонами сразу. Этот вариант был более чем возможен, и к нему тоже стоило быть готовой. Было совсем не до забытых любовных историй, Аоки куда больше волновало, что именно было сделано во время подготовки к столкновению с Шикагэ.       Ник и впрямь собирался сражаться с Шикагэ!.. Ужасно безрассудно — и тем не менее не совсем безоглядно. Аоки отдала ещё пару коротких распоряжений. Разумеется, добиться их исполнения среди ночи было практически невозможно.       Только спустя час все окончательно разошлись по комнатам — дальше действительно оставалось лишь надеяться на остальных и верить в лучший исход. И на то, что они сумеют быстро сориентироваться, как бы ни сложились обстоятельства.       Зевающая пожилая служанка в серой одежде, кажется, едва дождавшаяся, пока они закончат с обсуждениями, провела Аоки в комнату. В темноте тяжёлые нерасторопные шаги звучали оглушительно, и им вторили заунывно подвывающие сквозняки. Замок явно был древним: коридоры, наполненные темнотой, ветвисто переплетались. Окон было мало — недаром клан некромантов, почти наверняка построивший Кадзуро, носил имя «Ями».       Аоки представлялось, что она немедленно заснёт, как только сможет лечь, — заснёт очень крепко и проспит не меньше десятка часов. Кажется, сознание и в самом деле ненадолго оставило ее, как только тело соприкоснулось с футоном.       Но, к сожалению, довольно быстро на неё обрушился, грубо выдернув из забытья, целый водоворот страхов, вопящих мыслей и сомнений. Это было похоже на холодный порыв ветра, бесцеремонно погладивший спину и поясницу — словно она забыла прикрыть окно, беззащитно распахнутое перед зимней стужей. И Аоки почувствовала себя слепой, отчаянно убегающей от неизбежности, наугад бредущей сквозь скованный мертвенным зимним трепетом лес, где отовсюду торчали обледеневшие уродливые сучья. Что впереди? Что позади?       «Они ведь в такой опасности. И никто не может гарантировать, что Шикагэ не вернётся. Никто. Откуда только все эти демоны?.. — думала Аоки, жмурясь до расходящихся кругов. — Неужели богам показалось мало всего зла, что люди сами готовы причинить друг другу?»       Она полежала какое-то время, малодушно надеясь заснуть снова, но это не помогло.       Тогда она поднялась и, решив не будить никого, стала самостоятельно приводить себя в порядок. Благо, воду ей заранее оставили в большой деревянной кадке за неновой изумрудной ширмой. Вода, правда, оказалась совсем холодной — коснувшись ее кончиками пальцев, Аоки сначала едва заметно поморщилась, а потом вздохнула. Холод усмирял бушующие тревоги.       Он вымыла и переплела волосы, а после тщательно оттерла от себя копоть, пот и грязь. Покрасневшую кожу пощипывало. Мыльный корень пах резковато, и Аоки было не во что переодеться, кроме совсем простого бирюзового одеяния, предложенного прислугой только после ее ненавязчивого намёка.       «Значит, это и есть замок Ника?» — некстати подумала Аоки, поправляя пояс и разглядывая голые чёрные стены, не зашитые даже декоративными панелями. В отличие от брата, она не испытала возмущения или разочарования от того, что на ее чувства когда-то претендовал хозяин подобного места. Хотя с роскошной резиденцией Юдзуки это едва ли могло сравниться, разумеется. Но ее подобные вещи не слишком волновали.       Снаружи донёсся шум — чуткий слух уловил его совершенно явственно.       Аоки встрепенулась и тревожно выглянула в окно. Уже спустя пару мгновений она потянулась за верхней накидкой. Госпожа Ямитсэки быстро выскочила на улицу — там едва-едва задавался бледный осенний рассвет. Пахло кровью.       Принцесса Китамура и ее спутники вернулись. Только теперь их стало не трое, а четверо. С ними был тот, кого не столь давно называли «лорд Шикагэ», — он слегка опирался на химэ. Аоки уже видела его без маски однажды, то есть, ещё до всех этих головокружительных событий, но это все равно было непросто. Да и учитывая все то, что она пережила из-за… из-за демона и собственного слабоволия…       Новая порция оглушительного стыда клещами вцепилась в ее сердце, и она кое-как перевела дыхание. Она коротко поклонилась — как бы там ни было, лорд Шикагэ оставался ее супругом. Супругом, чью фамилию она носила, то есть, мужем-господином. Но приветствовать его так в присутствии принцессы Наоми явно было не слишком мудро. — Все в порядке? — вместо этого четко спросила она, подойдя поближе. Она поспешно нашла глазами Ника и выдохнула от облегчения, увидев, что он не пострадал ещё больше. Кровь на его одежде была чужой. — Все живы, — коротко ответил ей Ник. — Нанесли временную печать, пока действует, — весьма утешающее «пока»! — Но с Искрой непонятно что. Она, кажется, сломала посох Нууру, но почему-то не стала нас преследовать.       «Да что ей вообще нужно? — Аоки почему-то немного разозлилась. Как будто было бы лучше, если бы она погналась за ними! Но эта неопределённость выматывала и нервировала. — Неужели и впрямь появилась, просто чтобы помешать нам?» — Здесь есть те, кто может помочь с ранами? — пророкотал сильный голос принцессы Наоми. Она чуть поддерживала лорда… эм… Митсури за плечо. — В этом нет необходимости, — негромко ответил Митсури, деликатно отстраняя чужую руку и вставая прямо. — Спасибо, принцесса. Я сумею разобраться сам, только чуть позже.       Наоми не успела ответить, потому что рядом показалась Карин. Та, в отличие от Аоки, не успела поправить причёску и выглядела растрёпанной. Великолепные волосы были рассыпаны по плечам, словно потоки солнечного сияния. Наткнувшись взглядом на Митсури, чародейка будто споткнулась, но почти тут же поспешно подошла к брату и принялась придирчиво осматривать его. Их нежная встреча сопровождалась обменом несколькими ругательствами.       Им — им всем — пришлось ещё раз собраться для общего обсуждения. Ник велел даже разбудить и привести Чизуру Ямитсэки. Митсури не стал спорить.       Собравшись в той же зале, где Аоки пила чай недавно, они являли собой, мягко говоря, необычайное зрелище. Не присутствовала только Хана Ямитсэки, которую посчитали слишком юной, и Кай. Второе было даже к лучшему — их встреча с Митсури обещала ещё больше неловкости.       Почти никто, кроме Аоки, не успел привести себя в порядок. Переходить к более тонким и долгосрочным делам явно не стоило — требовалось только решить, что делать прямо сейчас. Их благоразумие и так стоило поставить под сомнения.       Неприязненную атмосферу можно было резать ножом. Бывшие любовники, бывшие политические враги, бывшие соперницы… очаровательное собрание.       Митсури направил ещё несколько теней наблюдать за обстановкой в лесу — те не нашли ни Искры, ни Нууру, ни каких-либо следов. Никому это не принесло никакого облегчения, потому что лучше уж видеть змею в запертой комнате, чем не видеть. — Значит, этот посох для них был важной угрозой, которую потребовалось устранить, — коротко констатировала Наоми. Несмотря на то, что она, вероятно, не была столь могущественной иной, ее ки все ещё прекрасно ощущалось — оно давило, полыхало, как пламя, даже когда сама химэ просто почти неподвижно сидела. В ней прослеживались манеры правительницы: она сразу заняла место хозяйки или самой почетной гостьи в центральной части зала. — Возможно, происхождение этого могущественного артефакта дало Искре право вмешаться? — задумчиво пробормотала Карин. — Ни Нууру, ни его посоха там не было, когда она напала в первый раз! — недовольно ответил Ник.       Они поговорили около полутора часов. В общем, им теперь было нечего делать, кроме как ждать любого возможного нападения. Если вмешалась Искра, хотя это было неправильно не по каким законам мироздания, почему бы не присоединиться и другим тёмным существам?..       Митсури отдал Нику отречение лорда Шикагэ, написанное в пользу кузена, — выражения лиц обоих нужно, точнее, наоборот, было лучше не видеть. — Я иду на этот риск, только потому что все может поменяться в одно мгновение, — заявил он. — Правящий лорд я. Мы не будем этого менять, потому что иначе это будет выглядеть переворотом. Не уверен, что магическая печать Шикагэ меня узнает, если возникнут вопросы. — Можешь наслаждаться этим счастьем! — огрызнулся Ник. — Я на него вовсе не претендую. — Что такое? Я поняла, что некоторые из присутствующих здесь предпочитают участие в переворотах исключительно как развлечение, — фыркнула Наоми. Впрочем, почти тут же она вернулась к делу, не дав ответить.       Более-менее определившись с мерами защиты, все, не сговариваясь, все-таки решили поспать и разбираться с дальнейшими действиями более трезво. Нужно было понимать, какие связи у Шикагэ в королевской семье, — этого никто доподлинно не знал. Существовал также договор с Котани и неожиданно воскрешая наследница Китамура. Правда, лишенная всяких прав, — во время переворота предыдущий лорд Юдзуки и Мегуми Ямитсэки оклеветали ее.       …но все это было почти единогласно решено оставить на попозже. Главным было договориться о том, что им делать при возможной атаке других демонов. И в этом они договорились. Дальше терпеть присутствие друг друга они не пожелали.       Аоки направилась за Ником. — Вам что-нибудь угодно? — вполне вежливо спросил он.       Госпожа почувствовала себя ужасно глупо. Она сделала это безотчетно, мыслями все ещё находясь в вопросах магических печатей и заклятий. Теперь она поняла, как это, должно быть, нелепо. Ей и впрямь стоит поспать, такая рассеянность просто непозволительна! — Я… если позволите, я приготовлю вам зелье для восстановление сил, — быстро нашлась она. Она действительно это умела и это действительно было полезно. — Пожалуйста. Это меньшее, чем я могу выразить благодарность, Ямитсэки-доно.       Он явно очень удивился. — Если вы желаете, — ответил он. — Но мне нужно немного времени, — на нем остались брызги чужой крови. — Пожалуйста, — быстро подтвердила Аоки.       Они вместе прошли в крыло хозяина замка, состоящее из нескольких просторных покоев. Несмотря на чуть более роскошную обстановку, царил некоторый хаос: книги, свитки, письменные принадлежности встречались в самых неожиданных местах. К счастью, здесь нашлось также достаточно магических ингредиентов, иначе Аоки, собравшаяся готовить зелье, выглядела бы нелепо вдвойне.       Она, измельчая густо пахнущие травы, помешивая подвешенный над разведённым огнём котелок, осматривалась не без интереса. Ее визит был довольно компрометирующим — и все же ей очень хотелось увидеть, как он жил. Впрочем, он, кажется, и не часто жил в этом замке?..       Чародей вернулся примерно через полчаса и, опять же, очень вежливо поблагодарил. Он наконец сменил одежду на более простую, и его неопрятно короткие волосы были не до конца высушены. Видимо, у него не было сил даже на столь простую печать.       Аоки поднесла ему довольно изящную фарфоровую пиалу с тёмным узором — он принял с коротким почтительным полупоклоном. Это было вполне уместно, учитывая, что даже сейчас ее статус был выше его, но в исполнении Ника почему-то было неожиданно. — Вы сами, госпожа? — предложил он. Полушутливо-полувопросительно.       Аоки налила и себе. Как ни крути, а силы восстановить не помешало бы. В неловком молчании они выпили каждый свою порцию — из угла наблюдала статуэтка бога смерти на алтаре. Вкус зелья был сладковато-горьким, и от каждого короткого глотка по венам разливался согревающий бодрящий жар. — Хотите со мной остаться? — вдруг неожиданно и чуть неловко предложил Ямитсэки. И поспешно добавил: — То есть… ненадолго, конечно же. Просто отдохнуть. Полежать. Ахах, честно говоря, сейчас это, то есть, «полежать» — это все, что в моих силах… — Если для вас это возможно? — пробормотала Аоки. Ее достоинству было некуда падать. Она согласилась, не успев осознать собственного согласия. Почему она была такой рассеянной здесь? Ведь недавно она вполне успешно следила за собой во время обсуждения дел!       Ник словно тоже не ожидал такого ее ответа. Он быстро моргнул, но почти тут же отозвался: — Почту за честь, — этот церемониальный ответ был немного нелепым, если учесть, что делали они буквально черти что.       Футон был разложен — появления хозяина ожидали, видимо, с чуть большим раболепием, чем призрачную толпу непонятных гостей.       Что ж, они легли.       Аоки пришлось вытащить шпильку из прически и снять верхнюю накидку, потому что забраться на ложе в ней было не только неудобно, но и невежливо.       Аоки практически никогда не спала рядом с другими. Ни ей, ни Каю, воспитанным строгим чопорным отцом, это никогда не пришло бы в голову, матери Аоки не знала, а ее брак обернулся кошмаром. Поэтому она впервые ощущала смутное тепло так близко… в подобной обстановке.       Она аккуратно обхватила пальцами чужую руку. Как будто ещё раз хотела убедиться, что все-таки рядом с ней и впрямь есть другой человек. Это ощущение оказалось хоть и волнительным, но приятным и умиротворяющим. — Что теперь будет? — эхом прошептала она. Тревога противным колючим комом швырялась в животе. Сколько бы они ни обсуждали дела, истина не менялась: они просто не знали, чего ждать дальше. — Карлос утверждает, что Искра не нападет, — тихо ответил он, — что, вероятно, дело действительно в божественном происхождении посоха Нууру. Тени следят за обстановкой. Но все это… очень странно. — Это точно, — горько согласилась Аоки. А потом повернулась на бок, пару мгновений рассматривая мужчину рядом с собой, и слабо улыбнулась. — Вы невероятно сильны, Ямитсэки-доно. То, что вы сделали и как держались, было потрясающе. Ваша отвага все ещё безмерно меня восхищает. Но теперь невероятно сильному чародею действительно нужно отдыхать.       Он смутился, и это было очевидно. Его благодарность была почти невнятной. Это было забавно.       … однако её присутствие все ещё было весьма неприлично. — Я немного задержусь и пойду, — чуть виновато предупредила она. — Конечно, — поспешно согласился Ямитсэки.       Они лежали и держались за руки, словно двое испуганных детей. И так было до тех пор, пока веки Ника не опустились наконец на глаза. Аоки подождала ещё немного, пока его дыхание ни стало ровным и мерным. Его пальцы в ее руке расслабились, сделавшись совсем покорными.       Она наблюдала за ним какое-то время. Госпожа Ямитсэки почувствовала, что сон неуклонно подкрадывается и к ней тоже: спокойный, мирный сон.       Она беззвучно поднялась и вышла из комнаты. В сердце билась трепетная, болезненная нежность, хотя она не могла не укорить себя. Невеста одного, жена — другого, возлюбленная — третьего… и ни разу, даже испытывая симпатию и питая искреннее расположение, не была влюблена без памяти, как будто хотя бы это могло ее оправдать, — как будто она была виновата. И что за мрачные шутки судьбы?