Тихая Мелодия — «Gift»

      Хана проснулась от того, что она замерзла. Ночью она легла рядом с Карин, но ближе к рассвету та поднялась — Хана смутно слышала, как она ругается, шаря вокруг в полутьме. Больше кузина не возвращалась, и сейчас даже ее половина футона остыла — подушка сохранила лишь слабый сладковато-резкий запах, часто окутывавший леди Ямитсэки.       Девочка зевнула, зябко ежась и потирая ладони. Из окна лился запах холодного влажного воздуха, а тело ломило от усталости — оно было таким вялым и непослушным, словно его набили соломой. Ни будь ей настолько неуютно, Хана проспала бы еще множество часов.       «Где же мама? — встревожилась Хана, заглянув за перегородку, где обнаружился только сложенный футон. Впрочем, она быстро успокоилась, заметив заботливо оставленную для нее одежду: — Наверняка у нее сейчас много работы. После всего-то, что случилось… Вот и мне следовало бы поработать, а не спать до полудня!».       Чизуру, видно, попросту ее пожалела, как и всегда, разрешая отдохнуть после потрясений и тревог, но сейчас это вызывало неловкость. Хана быстро собралась, пытаясь решить, за что же ей взяться первым делом. Голова немного шла кругом — она, завязывая пояс, пыталась сложить все, что она услышала вечером, когда выбежала во двор, привлеченная шумным возвращением кузенов.       В целом… понятно, что совершенно ничего не понятно и что все очень-очень страшно. Кажется, на Карин, Ника и госпожу Аоки по пути невесть с чего напал какой-то могущественный демон. Ну и что за лорда Шикагэ себя тоже, видимо, выдавал демон (хотя он был настолько жутким, что девочка не сомневалась в этом и раньше). Боги, какой кошмар!..       Хана, оторвавшись от зеркала, сглотнула, судорожно оглядев комнату, как будто она действительно сумела бы хоть что-то сделать, если бы даже вдруг кто-то проник сюда, или как будто она, маленькая и слабая, была нужна какому-то могущественному злу. Ей стало не по себе в одиночестве, она поторопилась как можно скорее закончить «прическу» неловкими руками. Напрягало пустое пространство за спиной, нервировал темный угол, за ширмой мерещилось присутствие очередного монстра, стены давили, и тишина тоже давила, жестоко кривляясь невнятными шорохами… Из комнаты Хана почти выбежала, хотя ей было стыдно за столь детское поведение.       Ей повезло, потому что, отправившись искать мать (Хана даже почти убедила себя, что Чизуру стоит отыскать, чтобы все серьезно обсудить, а не потому что она испуганный ребенок, желающий снова оказаться рядом с матерью), она быстро столкнулась с кузенами в коридорах. Близнецы, как всегда, увлеченно спорили. — Ник! — искренне обрадовалась Хана, подхватывая подол и ускоряя шаг. По крайней мере, он вернулся, после того как отправился куда-то… зачем-то… с той пугающей рыжеволосой мечницей. — Хана! — он тоже обрадовался, как только увидел ее. Спор был немедленно оставлен. — Слава богам, что ты в порядке. Иди-ка сюда скорее!..       Они обнялись, и Хана испытала огромное облегчение. Все-таки она всегда считала Карин и Ника своей семьей, и рядом с ними она сильнее, чем когда-либо еще, чувствовала себя в безопасности. Они были сильными, знали, что делать, и при малейшей опасности закрывали ее собой от этой опасности. Даже думать не хочется, как они рисковали, решив напасть на Шикагэ. — Боги, что вы такое устроили в опере! — не сумела не укорить она, потому что в ее памяти снова воскрес тот ужасный переполох и давка. — Чуть с ума меня не свели. Разве так можно!..       Близнецы виновато промолчали, хотя и покосились друг на друга с весьма красноречивым пристыженым выражением.       «Слава богам», — мысленно повторила Хана и поспешно отстранилась, ощутив, что у нее предательски защипало в носу. Еще чего не хватало! Довольно уже хныкать. Ей стоило бы вести себя более достойно. — Как ты себя чувствуешь, братец?.. — обеспокоено спросила Хана. — А ты, Карин? — Карин они осматривали ночью, но мало ли что изменилось! Нынче все менялось каждый час, если не каждую секунду. — Все хорошо? Вы уже виделись с мамой?.. Если хотите, я могу осмотреть вас сама, — за последние месяцы она, стоит признать, научилась очень многому. — Давайте я приготовлю зелье?..       Они засмеялись почти одновременно, и Хана почувствовала, как ледяной камень у нее в груди становится гораздо менее тяжелым. Их непринужденный легкомысленный смех почти никак не изменился. — Я предлагаю нам всем для начала по-человечески позавтракать, — разумно заметила Карин, все еще чуть шкодливо улыбаясь. В отличие от брата, она почти не выглядела уставшей. — Это будет отличным дополнением к любому зелью, цветочек. Мы давненько не ели. — Отличная идея! — Хана искренне обрадовалась такой простой и вместе с тем такой логичной мысли. Она даже почувствовала некоторое воодушевление, ведь это была та необходимая, но при этом совершенно обыденная вещь, важность которой трудно переоценить и которой она могла заняться. — Ник, Ник, я займусь этим, хорошо?..       Замок Кадзуро она знала, потому что пару раз останавливалась в нем. Однако здесь присутствовал хозяин, и начать распоряжаться, не спросив его разрешения, было бы неправильно. — Ох, я, признаться, только «за», — скупо и чуть неловко улыбнулся он. — Большое спасибо тебе, цветочек.       Хана просияла. — Я мигом все соображу! — воскликнула она. У нее даже появились силы. Возможно, этому способствовало родственное тепло, царящее между ней и близнецами. Рядом с ними она всегда переставала бояться. — Давайте сядем в большой зале. Сейчас же распоряжусь, чтобы ее подготовили, и там будет уютно. Ох, как же давно мы не ели вместе, я так рада!.. Да-да, сейчас же отправлю в город за чем-нибудь вкусненьким, а вы пока отдыхайте, — она осеклась и на всякий случай осторожно уточнила: — Вы ведь вчера… справились, да? Я слышала про двух демонов! — Конечно, справились, — коротко подтвердил Ник. — Мы в безопасности, все благополучно. Один демон отстал и сюда не сунется, второй запечатан. Переведем дыхание, здесь нам ничего не грозит.       Она не стала допытываться, откуда такая уверенность. Она просто безоговорочно в это поверила, потому что ничего не желала сильнее, чем «перевести дыхание». Она чуть позже, буквально через пару часов подумает, действительно ли все благополучно, хорошо?       Хана забегала и засуетилась: выяснила, что есть на кухне, и отправила слуг купить еще продуктов у местных. Она решила сообразить как минимум три блюда, ведь здесь сейчас столько народа, и надо бы всех как следует кормить. Хана мало что понимала, когда вчера они обсуждали дела, но зато она отлично знала, что никто никогда не становится более расположенным к переговорам, испытывая голод. Тем более тут такая компания, где мало кто расположен друг к другу, — голодными они быстрее встретятся и перессорятся снова.       Из закусок, шлифованный рис, тушеные корни лотоса в соусе, ну и, разумеется, нужно раздобыть тофу для бульона-мисо. К сожалению, самым шикарным горячим блюдом пришлось выбрать обычного цыпленка — ей заявили, что гуся тут не раздобыть. Еще стоило придумать, чего бы зеленого или розового добавить! — А вы не думаете пригласить всех остальных? — осторожно спросила девочка, когда она ненадолго присела с кузенами, распоряжаясь сервировкой. — Братец, ты все-таки хозяин, гостей стоило бы принять должным образом и позаботиться о них. — Чтобы испортить нам аппетит? — шутливо возмутилась Карин, которая уже расселась, по своему обыкновению, немыслимо неприлично, с вытянутыми ногами. Хана всегда считала, что эта непосредственность, за которую сама себя укоряла бы, у кузины выглядит вполне очаровательно. — Не будем мы ни с кем делиться!..       Ник скорчил такое выражение, что Хана невоспитанно прыснула и чуть не покатилась со смеха. — Пусть сами раздобудут еду, если они хотят, — недовольно заявил Ямитсэки. — Я не собираюсь ни с кем из них нянчиться. — Даже госпожа Аоки? — улыбнулась Хана. — Мне показалось, что она хорошо относится к тебе.       Он смутился и замолчал, ничего не ответив. Теперь выражение скорчила уже Карин, которая почему-то не слишком любила Аоки.       Хана приказала притащить жаровню — по комнате заструилось тепло, по стенам затанцевали блики, и быстро сделалось совсем уютно. Служанка расставила вокруг раздобытые неподалеку цветы — белые космеи, и Хана заботливо их поправила. Она никогда не гордилась своим вкусом, но, кажется, вышло скромно и изящно. Мама точно оценила бы, как Хана сама научилась заботиться о разных деталях.       Однако так вышло, что приглашать госпожу Аоки Ямитсэки не потребовалось — спустя некоторое она сама появилась у входа в залу. — Прошу прощения за беспокойство, я не собиралась вторгаться, — вежливо сказала она. — Я хотела уточнить некоторые детали.       Хана и тут решила проявить инициативу, потому что она была в добрых отношениях с лордом Каем, да и к госпоже Аоки она всегда относилась без неприязни. — Пожалуйста, — Хана действительно собиралась начать говорить со всей церемониальной вежливостью, но заметила, как Ник, тоже развалившийся было в непринужденной позе, старается побыстрее сесть как можно более прямо и принять «достойный вид», и была вынуждена прерваться, чтобы проглотить смешок. — Кхем… Пожалуйста, госпожа, вы действительно окажете нам честь, если присоединитесь. — Ох, я благодарю, — с улыбкой ответила она. — Надеюсь, я не стану вам мешать. — Уйдете ли вы, если я скажу, что станете? — проворчала Карин. Хана испытала ужасную неловкость. Она правда не понимала этой неприязни. — Хотя это, разумеется, не так, — отозвался Ник, выразительно глянув на сестру. — Пожалуйста, госпожа Аоки. Нам действительно следовало пригласить вас присоседиться, так что это нам стоит извиниться за бесцеремонность.       Она прошла вперед и устроилась рядом с ними, элегантно придержав рукава. Хана немедленно поручила заняться приборами для нее, одним глазом наблюдая. Она почувствовала легкое смущение — госпожа Ямитсэки, урожденная принцесса Юдзуки, была невероятно красива, изящна и каждое ее движение было исполнено таким достоинством, что ее высокое происхождение становилось очевидным без всяких регалий. Даже в самом простом одеянии — перед ними все еще была женщина из великого рода, рядом с которой нужно было держаться с соответствующим почтением. Хана еще ни у кого не доводилось видеть столь великолепных манер, столь гордой осанки. Их стоило бы взять за образец для подражания.       Да уж, неудивительно, что Ник ею так восхищается. — Скоро подадут горячее, — заметила Хана. Она попыталась подняться беззвучно, но наступила на подол и чуть не потеряла равновесие. Как же иначе! — Я пойду, проверю.       На самом деле был еще один человек, к которому она намеревалась зайти.       Предварительно она наконец обстоятельно выпытала у прислуги, сколько сейчас в замке гостей, кого куда поселили и кто чем занят. Немало же народу выходило! Карин, Ник, леди Чизуру Ямитсэки, госпожа Аоки, «надменный хромой господин» (лорд Кай Юдзуки, надо понимать), «художник чертов» (Хана добилась, что это Карлос Астел, которого Ник вчера представил, и что «с утра нынче» они беседуют с ее матерью в саду), «рыжеволосая гостья и ее спутник-иностранец» и… и еще «тот господин, что прячет лицо».       Имя Митсури тоже вчера прозвучало, да еще и не один раз. Истина, которая заставляла ее кровь стыть в жилах, становилась очевиднее. Какой-то частью себя Хана будто бы догадывалась и раньше, но… но внятных аргументов у нее не было, прочных оснований тоже находилось не слишком много, — может, и отыскалось бы больше, если бы ей не было столь тяжело и страшно долго думать об этом.       «Лорд Шикагэ, — наконец мысленно произнесла она. — Это и есть Митсури, одержимый демоном».       Ник сказал, что здесь безопасно. Но, если Хана правильно понимает вещи, Шикагэ, то есть, Митсури, прямо сейчас здесь!.. У кузена правда убедительные причины утверждать, что все в порядке?! — А ч-что тот господин, что прячет лицо? — спросила она. — Он… он не злился, не искал кого-нибудь? — вдруг им всем лучше бежать отсюда побыстрее и подальше?! — Куда уж там, госпожа-малютка!.. — ответила одна из работающих в замке женщин, вытирая лоб. — Его ж почти притащили, в крови. И не встанет поди!.. — Он серьезно ранен? — взволнованно уточнила Хана. — А остальные?.. — близнецы, вроде, были целы. То есть, не ранены вчера.       Женщина пожала плечами, отвлекаясь на бульон. В воздухе клубились разнообразные запахи, сопровождавшие готовку, — вокруг все трещало, побулькивало и скворчало. Передники и белые косынки почти таяли в полумраке. — Не жаловался никто, госпожа-малютка, — ответили ей. — Вроде, все целы.       Ох. Нужно проверить, что там такое. Вдруг нужна помощь?..       Хана была так испугана собственным намерением отправиться к Шикагэ, что несколько минут стояла неподвижно, забыв обо всем. Сердце колотилось в ушах. И все-таки… может, стоит позвать маму?.. Или… Ох, нет! Вдруг она подвергнет ее опасности?.. И все же на рану стоит взглянуть. Ничего не остается, кроме как отправиться самой.       Она никогда не была решительной и смелой, в отличие от Карин или госпожи Аоки, — она шла на ватных непослушных ногах, пару раз останавливалась и бессильно вздыхала, опираясь на стену и будто надеясь услышать в темноте знак, что, мол, вовсе не обязательно идти туда. Однако знака не следовало, и Хана, соскребая со дна сердца крохи мужества, отправлялась дальше. И глазом моргнуть не успела, как оказалась у комнаты.       Короткий стук вышел нервным, почти судорожным. — Х… Хана Ямитсэки, господин, — доложилась она, едва совладев со слабым горлом.       Темная фигура появилась на пороге. Хана поспешно склонилась в почтительном поклоне, не поднимая взгляда. Все, видимо, не так уж серьезно, как ей сказали, раз он в силах встать, да?.. — Ты что-нибудь хотела? — вполне вежливо спросили у нее. — Я в-в-видела, что вы были ранены, — пропищала Хана. Боги, да ничего она не видела, она просто узнала это от служанки! — Если в этом имеется необходимость, мои скромные навыки в вашем распоряжении.       У нее ходили ходуном зубы, немели руки, ее чуть не тошнило от страха, и она была почти убеждена, что ее немедленно прогонят прочь. В лучшем случае. — Благодарю, мне не нужна помощь, — однако после небольшой паузы он ответил прохладно, но все еще очень спокойно.       Хана выдохнула. Все-таки разница между тем, как обычно держал себя лорд Шикагэ, и сегодняшним поведением была очевидна. Голос был тот же самый, но манера говорить отличалась весьма очевидно.       Она решилась. Возможно, идея эта была ужасная, но все-таки… она снова церемонно поклонилась, забывшись с тем, как держать руки, и чуть не запутавшись уже во внезапно ослабевших ногах, отчаянно выпалила: — Уважаемый старший брат и глава клана, я, временно исполняя обязанности хозяйки этого замка, со всем уважением, — она чуть не откусила себе язык, поняв, что про уважение сказала дважды. Хана, сбившись, выдохнула и продолжила: — Со всем уважением… — боги, трижды! — Приглашаю вас присоединиться к трапезе в главной зале.       Снова повисла тишина.       Рядом появилась та красивая рыжеволосая женщина. Хана совсем оробела, незаметно втянув голову в плечи, — незнакомка казалась очень грозной, взгляд у нее был надменный, да и вечером она говорила сердито. Кажется, ее назвали «принцессой Китамура»?.. Хана не была знакома с Китамура-химэ лично, поэтому никак не сумела бы узнать, окажись это вдруг и в самом деле она. — А меня часом не приглашают? — усмехнулась мечница. Она точно была воином — у нее был такой сильный ки, что это ощущалось даже когда она не сражалась и не казалась враждебной. — Я, например, просто ужасно голодна. — Разумеется, госпожа, — Хана готова была провалиться сквозь землю, вернее сквозь пол. Она даже не знала наверняка, кто эта гостья, какого она статуса и как к ней надлежит обратиться. Как неловко! Стоило либо разослать слуг и пригласить всех, либо не звать никого, кроме близнецов!.. Вечно у нее все выходит так ужасно неуклюже! — Вы составите для нас честь. Пожалуйста, простите мою невоспитанность.       Женщина усмехнулась, коротко встряхнув волосами. Их завораживающий кроваво-медный цвет выглядел так необычно!.. Хана не нашла наглости спросить ничего в духе: «Так вы правда Китамура-химэ?». Ей не стоило бы вбивать гвозди в крышку гроба своего достоинства. — Тогда мы скоро будем, — наконец ответил ей Митсури. Очень ровно и немного прохладно, но не пугающе. — Спасибо за приглашение.       Хана, отдав очередной поклон, попятилась было, но все-таки замедлила шаг, прежде чем удалиться хлопотать по делам дальше.       Ей все еще было просто ужасно страшно. Но тем не менее она сделала к нему быстрый шаг и, нарисовав на ладони печать против подслушивания, едва-едва слышно позвала, просто чтобы убедиться: — Митсури-онии-сан ?       Он ничего ей не ответил, но молчания было достаточно.       Хана совсем растерялась, не зная, что лучше сказать и как сказать. Что-то как будто бы нужно было, но… но ей было жутко и почему-то больно, у нее немел язык, она едва дышала. Она поймала на себе внимательный взгляд рыжеволосой женщины, торопливо поклонилась в четвертый, кажется, раз и убежала, так и не сумев ничего придумать.       Лишь только спустя пару минут она остановилась в неприметном углу, долго выдохнула и вытерла со лба выступившую испарину, совсем как простолюдинка недавно. Если это и означало быть взрослой и ответственной, то она бы предпочла и дальше оставаться любимым ребенком Чизуру.       Только ее любимая мать, к сожалению, оказалась самым обычным человеком, который подвержен слабостям и не имеет власти руками развести любые затруднения. Чизуру нередко предпочитала просто спрятаться или остаться в стороне, но сейчас Хана чувствовала, что так нельзя. Хотя Ник и сказал, что теперь все в порядке и можно перевести дыхание, в воздухе все еще висело напряжение. Неудивительно, наверное…       «Но, в конце концов, все мы одна семья, — подумала Хана, наконец обнаружив, что способна нормально дышать. Даже принц Кай, к которому она вообще-то собиралась изначально, был не только братом госпожи их клана, но и… Ох, боги… но и внезапно женихом самой Хана. Хотя сейчас, если с Шикагэ покончено, то, может, и брак их не состоится, ведь его единственной целью скорее всего было просто защитить Хана от того жуткого иного… то есть, видимо, демона. Так или иначе, она искренне надеялась, что все правда хорошо, история с демонами позади, и все вовлеченные в итоге смогут помириться и однажды наладить отношения.       …а для этого сначала всех нужно хорошенько накормить, это уж точно! Эта ужасная проблема общей враждебности сама собой не решится (Хана, увы, убедилась, что у проблем нет такого свойства), и ей остается только приложить свои усилия.       Хана распрямила плечи и, просто чтобы одобрить себя, коротко улыбнулась в никуда. Новый день пришел, верно?.. Она покосилась в узкое окно, надеясь, что какой-нибудь упрямый солнечный луч пробьется сквозь тяжелые тучи, однако небо оставалось серо-свинцовым — совсем темным.