Последняя тайна Мира

Максим Каммерер был растерян, зол и опустошён. Вся картина мира, которой он располагал почти всю сознательную жизнь, после возвращения с Саракша - рухнула в один миг. Его наставник, Рудольф Сикорски, всего себя положивший на борьбу против вмешательства Странников - оказывается одним из них, является ему, словно тень отца Гамлета, после смерти, уводит в глубокий подвал - будто этого достаточно, чтобы оказаться за гранью обитаемой Вселенной, вне бытия как такового! Это либо обман, либо ловушка, и Рудольф сошёл с ума, наслушавшись речей Странников или запуганный превосходством их умений - не мог же он стать одним из них добровольно! Либо это вообще не Рудольф? И всё происходящее - хорошо срежиссированный спектакль? А тут ещё этот снисходительно-белозубый Септариум, ни разу не нахмурившийся даже на откровенные выпады в свою сторону и не повысивший голоса, предлагает сделку. - Максим, - попытался примиряюще Сикорски. - Нет. Это мой окончательный ответ. - Тогда мне жаль, - сказал Септариум. - Но тебе придётся вспомнить цену, которую мы платим за нарушение равновесия. Может быть, тогда ты выслушаешь нас, наконец. Старейший Странник подошёл к Максиму и коснулся его левой руки, в которой всё ещё была зажата коробочка из сейфа. Кисть обожгло, и Максим невольно выронил сокровище, которое подхватил Септариум. - Нет! Отдайте! Блюдите свой великий Мировой Баланс, но сюда не лезьте! Наверное, только безделица в руках Странника помешала Каммереру кинуться на него с кулаками. Возможно, страх потерять ценную коробочку в этой темнотище не позволил комконовцу тут же выбить её из белых длиннопало-аристократичных ладоней. Септариум, не слушая, открыл крышку, и в его руку выпал маленький пожелтевший от времени прямоугольничек из материала, больше всего похожего на крепкую керамику или фаянс. Только он не поддавался коррозии, радиации, плохо растворялся в кислоте или щёлочи и с трудом поддавался механическим воздействиям. Это был идеальный материал, чтобы хранить информацию долговечно или в самых экстремальных условиях. - Это баггун, - сказал Септариум, разглядывая вещицу. - Горная порода, в пятьдесят раз твёрже земного алмаза. Добывалась в северо-восточных шахтах планеты Саракш. Вы, сентиментальные земляне, приспособили бы его для ювелирных украшений, ведь при хорошей полировке он сияет, как огненное зеркало. Жители Саракша более практичны - они делали нашивки солдатам, чтобы можно было опознать оплавившиеся тела после ядерного взрыва. Твоя ли это, солдат-штрафник? - Отдай, - глухо прорычал Каммерер, внезапно становясь тем самым воспитуемым Симом, которого упомянул Септариум: так ярко встала перед глазами картина сражения против Хонти. Старейший Странник невозмутимо перевернул нашивку. - Вот цена за вмешательство в равновесие, которую ты заплатил. Вторая бригада, четвёртая рота. - прочёл он. - Капрал Г. Гаал... И внезапно кинул вещицу куда-то через плечо. В глазах у Мака помутилось, внутри что-то оборвалось... издалека почудились взрывы и крики битвы, Максим кинулся на колени, проехав на них метра два по инерции вперёд, чтобы подобрать нашивку из баггуна, когда понял, что мутно-жёлтые пятна и стрельба ему не чудятся. Он вновь сидел под полыхающим войной небом, как когда-то юный и горячий Мак Сим, а чуть поодаль, примерно там, куда Септариум секундой назад уронил именной прямоугольничек, распростёрлось тело, слишком знакомое, слишком родное... видение, преследовавшее его сотню лет в ночных кошмарах, боль, страх, неугасимое чувство вины... - Нет! - Мак резво подполз к лежащему, схватил за воротник - нашивка была на левой стороне, там, откуда Мак когда-то оторвал её. Он не мог заставить себя взглянуть в лицо её обладателя, не мог! - Зачем вы заставляете меня пережить это ещё раз?! Это шантаж? Что я вам сделал? Да вы не имеете ни малейшего понятия!.. Мак оглянулся, но сзади - лишь только картина выжженых хонтийских степей, ни Септариума, ни Рудольфа. Максим медленно обвёл взглядом местность, понимая, что медленно сходит с ума. Что правда, а что ложь? Неужели эти сто лет - лишь галлюцинация, посетившая его на поле боя, когда разум отказался принять случившееся? Мак Сим крепко зажмурился и ткнулся носом в грудь мёртвого капрала. Он снова плакал... снова, как будто слёзы способны спасти погибшего друга. Или больше чем друга. Кем бы он ни был. Перед глазами, будто киноплёнка на обратной стороне закрытых век, пронеслись события - годы и годы, такие реальные, такие долгие, что вряд ли они могли привидеться в одно мгновение. Внезапно что-то крепко прижалось к его лопаткам и потянуло вверх. Странники? Мак приподнял голову, в ужасе озираясь по сторонам, а потом посмотрел прямо перед собой и увидел лицо Гая Гаала. Живое, улыбающееся, с широко открытыми глазами. - Мак?! Мак!!! Ты пришёл!!! - воскликнул капрал и, всё ещё лёжа, кинулся обнимать опешившего Максима. Дымно-рыжее небо как появилось, так и исчезло - незаметно и внезапно одновременно, вокруг снова сгустилось ничто - безмолвная, безпространственная тьма, замолкли звуки взрывов. - Ч-ч-что значит: "Я пришёл"? - пробормотал Мак, выпрямляясь и сажая рядом с собой сияющего от счастья капрала. - Ты ждал меня? Ты знаешь, где мы? - Да, да, да! - восклицал Гай, как ребёнок. - Помнишь, один из Неизвестных Отцов был Странник? Так оказывается их, Странников, много, а это - их крепость... Странники... крепость... к чёрту всё! Максим просто притянул Гая к себе и крепко сжал в объятиях. Живой, тёплый, такой настоящий, после стольких лет! Гладил по спине, по армейскому ёжику волос, касался губами виска, присваивая, не желая отпускать больше. - Гай, мой Гай. - сказал Мак твёрдо. - Да, я пришёл, пришёл к тебе. - О, вы уже встретились, прекрасно! - прозвучал за спиной негромкий голос. Максим оглянулся так резко, что чуть не вывернул шею: две фигуры, белая и чёрная, стояли достаточно далеко, но по звуку казалось, будто это было произнесено прямо над ухом. Мак уже было насторожился, готовый требовать объяснений, когда Гай замахал из-за его плеча. - Здравствуйте, Септариум, здравствуйте, Эксцеленс! Спасибо вам! Мак здесь! Септариум, радостно улыбаясь, кивнул капралу в ответ. - Максим, ты не теряй больше вот это, - глава Странников протягивал ему маленькую коробочку. Мак поднялся на ноги, спеша отнять это. Быстро сняв крышку, он придирчиво разглядел керамическую нашивку. - Что это, Мак? - спросил Гай. Он тоже встал и проследовал за другом, а теперь заглядывал за плечо. Максим повернулся: на воротнике живого капрала нашивки не было. Ну да, он же сам помнил, как отодрал её немеющими пальцами, впопыхах пытаясь занять у безмолвной вечности, навсегда забравшей Гая Гаала, хоть кроху его самого на память. Гай взял ладонь Мака в свою, чтобы разглядеть маленькую штучку поближе. - Это же от моей формы. А я-то думал, куда он делся. - Гай, - Максим сглотнул, стараясь держать себя в руках. Капрал устремил на него непонимающий взгляд. - Гай, я просто хранил это, как память о тебе. - Да. В сейфе. Добрую сотню лет, - проворчал Рудольф Сикорски. Мак и Гай одновременно обернулись на Странников. - Правда?.. - Гаал, кажется, не ожидал, что произнесёт это шёпотом. Повисло напряжённое молчание, и один массаракш знает, о чём думал в этот момент Максим Каммерер с неистово бьющимся сердцем от реакции Гая, с помутневшим взором, устремлённым куда-то чуть выше армейского воротника, где трепетал острый кадык; и какой россыпью мурашек покрывалась кожа невозмутимого столетнего комконовца, прошедшего не одну серьёзную операцию по спасению планеты... - Итак, Максим Каммерер? - вмешательство Септариума с его дружелюбно-деловитым тоном внезапно разрядило обстановку. - Какова цена за нарушение баланса, вспомнил? "Да, очень больно", - хотел сказать Максим, но промолчал, лишь неопределённо мотнув головой. Септариум удовлетворился этим ответом как знаком согласия и продолжил: - Ты примешь нашу сделку? - Сначала скажите, чего вы хотите от меня, а потом я подумаю. Максим был готов уже согласиться на многое, только ради тёплой ладони, лежавшей на его предплечье, и частого, радостно-взволнованного дыхания стоявшего рядом Гая. - Ты очень сильный и преданный своим идеям, а мы таких уважаем даже тогда, когда наши пути расходятся. Мы просим тебя лишь об одном: невмешательство. - Что это значит? Что я должен делать? - Точнее, чего ты делать не должен, - мягко проговорил Септариум, не вкладывая в свой голос ни угрозы, ни императива. - Раньше ты, побуждаемый желанием всем добра и свободы, рвался решать судьбы планет и людей. Теперь ты знаешь, что Вселенная под защитой Странников, что всё происходящее в ней, нравится оно тебе или нет - существует для поддержания Мирового Баланса. Ты останешься у себя руководить КОМКОН-2, и будешь там так же проводить политику невмешательства. Я не призываю тебя не выполнять свою работу - безусловно, в твоей компетенции достаточно много того, что никак не влияет на Баланс в целом. В обмен на твоё согласие я, как Старейший Странник, позволю тебе сколько угодно находиться здесь, в наших владениях и... Септариум, хитренько прищурившись, перевёл взгляд на Гая, и Мак всё понял. Ему предлагали жизнь друга, которую он пожертвовал за нарушение баланса. У Максима, конечно, отнюдь не кончились вопросы к Странникам, но на сегодня он решил: хватит ему новой информации и шокирующих фактов. Ему хотелось вернуться в КОМКОН и поразмыслить о случившемся, а ещё лучше - немного побыть с Гаем наедине. - Как я буду передвигаться между Землёй и вашими владениями? Я до сих пор не понял, как можно было попасть за границы обитаемой Вселенной, просто спустившись в подвал? - О, видишь ли, мы находимся вне пространства и времени, поэтому к нам можно попасть из любой точки. Достаточно только потерять ощущение пространства и времени, сосредоточиться на том, чтобы попасть сюда. По сути, мы везде - и мы нигде. Ты привыкнешь, если захочешь здесь часто появляться. - Захочу, - кивнул Максим, стараясь не смотреть в сторону капрала и делать вид, что не заметил тихого выдоха облегчения. - Обратно же ты вернёшься, как только захочешь и куда захочешь. До свидания, Максим Каммерер. Я был рад с тобой познакомиться. - Септариум кивнул Эксцеленсу, и они, повернувшись спиной, растворились во тьме.