Последняя тайна Мира

Рабочий день в КОМКОНЕ подходил к концу; шли вторые сутки с тех пор, как Максим Каммерер познакомился со Странниками. Рутинная работа вкупе с щепетильным перебором невесёлых мыслей захватили его на какое-то время и, хотя ему было позволено сколь угодно часто и долго посещать владения Странников, Максим не торопился как мог. Сдерживал себя изо всех сил, чтобы не кинуться опрометью за грань бытия, не сделав для себя некоторых важных выводов или не сформулировав вопросов, ответ на которые по возможности надо было отыскать самому. Да, взвешенностью и степенностью Каммерер-таки заразился от своего наставника. Попав на Саракш, он многое делал по наитию, не задумываясь - ему бы и не пришло в голову. Но, в конце концов, у Максима больше не осталось оправданий перед самим собой откладывать визит. Выключив свет и зашторив окна в своём кабинете, Максим остался в полнейшей темноте. Он стал топтаться и вертеться на месте, вокруг своей оси или делая пару шагов вправо-влево, пока полностью не потерял ориентацию в пространстве. Частое моргание и потряхивание головой не помогли собраться с мыслями. - Рудольф? - неуверенно спросил Максим в темноту. Из ниоткуда тут же появился высокий знакомый силуэт. - Ну заходи полностью, не топчись на границе, - жестковатый голос, который до сих пор действовал на Каммерера, как ушат холодной воды. Максим радостно шагнул навстречу наставнику. - Ты уверен, что хочешь видеть именно меня? - Да. У меня, на самом деле, ещё вопросов к Странникам - вагон и маленькая тележка. Если Вы не против, то лучше задавать я их буду Вам, а не Септариуму. Рудольф только кивнул. - Как возможно, что мёртвые могут быть здесь? - Умирает лишь материальная оболочка. А образ, отпечаток, информация, если угодно - она хранится. Вся информация мироздания хранится у Странников. - Разве люди - не материальный объект? - Да, но как электронный носитель - материальный объект, сделанный из железа и пластика, носит в себе нематериальное? Информация, Максим - невидимые скрепы мироздания, и я, конечно, не осознавал этого так ясно, пока не стал Странником сам. - То есть и я тоже - носитель информации? - Безусловно. - И всё равно я не понимаю. Если сломать диск, который содержит в себе информацию, данные на нём уже невозможно будет просмотреть. - Да, но допустим, до этого этот диск просмотрел ты. Диск сломан, а информация осталась у тебя в голове. Информация – понятие неопределимое, как ты помнишь, если бы вся она зависела только от своей материальной оболочки, тогда Вселенная не смогла бы развиваться. - Значит, здесь хранится информация со всей Вселенной вне зависимости от своей материальной оболочки? - Ну, можно и так сказать. Хотя всё гораздо сложнее. - И это место – как жёсткий диск, который никогда не форматируется. - Примерно так. - И поэтому я и Гай смогли встретиться? Хорошо, допустим. Значит информация - главное оружие Странников. - Максим-Максим, - разочарованно покачал головой Сикорски. - Ты так и не понял, что Странники неагрессивны? Нам не нужно оружие. Мы ни против кого не воюем. Мы творим добро миру. - А тринадцать несчастных из Саркофага? И прочий "мусор", который Странники оставили после себя, всё то, что вызвало столько сомнений и раздоров? Это творение добра? Простите, Рудольф, не узнаю Вас. Это не в Ваших принципах. - А я и не скрываю, что изменился. Рудольфа Сикорски, которого ты знал, больше не существует. Есть только Эксцеленс - Странники намеренно отказываются от своих имён, чтобы забыть прошлых себя. Ты же, Максим, пусть и силён, но мелочен и сентиментален - как и большинство представителей низших рас. Сердце Каммерера ухнуло куда-то в ледяную прорубь от таких слов, и зашевелились волосы на загривке. - То есть теперь в Вашей компетенции "спасти планету от населения" - и неважно, что чувствует каждый её житель? Пусть сиротеют дети и плачут вдовы, но будет соблюдён Баланс? Нет, Рудольф, это не сентиментальность. Это справедливость. Невозможно любить весь мир, не сочувствуя каждому существу в отдельности. - Любовь абстрактна и субъективна, а Баланс объективен. Твоя любовь требует свободы для всех и каждого, а это невозможно, потому что тогда будет всеобщая разнузданность. - Кхм, подобные речи мне, помнится, и Колдун говаривал... он случайно не Странник? - Почти угадал. Он всецело нам сочувствует. Но уговорить его стать одним из нас было очень сложно. В год Большого Откровения он был на Земле, я знаю. Тогда он ещё не соглашался... а сейчас он наш "стажёр", если угодно. Всё ещё труден для коммуникации, но контакт уже найден. Мы планируем продолжать сотрудничество. - Помнится, Колдуну Людены шибко не понравились. - Людены? - поднял рыжую бровь Эксцеленс. - А, это одно из имён монокосма. Вы сказали, что это была естественная ступень развития человечества. Но имеют ли Людены какое-нибудь отношение к Странникам, всё-таки? Мне казалось, накануне Большого Откровения у них был контакт с вами. - Да, Людены - любопытные существа. С ними куда проще сотрудничать, они смотрят на вещи гораздо шире, чем подобные тебе (Каммерер неодобрительно хмыкнул) и, конечно, некоторые стали уже одними из нас. Не страдай, Максим. Твоим понятием о добре мир не ограничивается, к счастью. Он многогранен и огромен. Ты достиг определённого уровня своего развития и вряд ли пойдёшь дальше. - Если "дальше" - это к идеям, подобным Вашим, то я намеренно туда не пойду. - Септариум о тебе гораздо большего мнения. Он, в отличие от меня, считает тебя достаточно широко мыслящим, только не в том направлении. Он давно зудел мне привести Каммерера. Максим снова хмыкнул. Он не знал, как реагировать - радоваться или огорчаться подобным заявлениям. - И потому он дал мне самый дорогой подарок. Подкупить хотел? - Нет, показать тебе Баланс. Не вмешался бы ты в равновесие - не пожертвовал бы самым дорогим. - Вы тоже проводили на Саракше кампанию по преобразованию государственного строя. - Это как играть с огромной шаткой башней из дощечек - знаешь такую древнюю головоломку? Я осторожно вынимал одну за другой и перетасовывал, не нарушая равновесия. Ты же пришёл и смёл всё до основания. - Если бы я заранее знал, что Вы там, может быть, и не полез бы. А не будь Вас - так бы и сделал. И не пожалел бы... Рудольф вздохнул, и Максиму показалось, что во вздохе просквозила какая-то не то грусть, не то ностальгия. "Не может же быть, чтобы в нём не осталось ничего человеческого", - с тоской подумал Максим. Нет, Странники решительно не вызывали у него доверия. Слишком диким казалось ему перешагнуть через человечность. - Я хочу его видеть, - наконец тихо сказал Максим, чтобы подчеркнуть, что больше не хочет говорить с Рудольфом, по крайней мере сегодня. Наверное, слишком горьким стало осознание, что человек, который большую часть жизни был путеводным маяком, внезапно претерпел такие резкие изменения. Хотя, с другой стороны - знал ли Каммерер своего наставника по-настоящему? Было ли о чём сожалеть? Прошло слишком мало времени, чтобы он смог оценить все плюсы и минусы своего знакомства со Странниками, подсчитать все радости и разочарования, но одно он знал точно: здесь Гай Гаал. И этот сейчас фактор перевешивал всё. Рудольф в ответ только пожал плечами: - Хорошо. - и растворился в темноте, оставив после себя многоточие. Максим ещё немного повертелся на месте, когда наконец заметил вдали одинокую фигуру капрала. Он всё так же был одет в серую льняную армейскую форму, на которой на воротнике - Мак не видел, но знал - не хватало именной нашивки. Вернувшись после первой встречи со Странниками, он нашёл себе новый сейф и теперь снова хранил там свою коробочку. Увидев Максима, Гай рассмеялся и с разбегу прыгнул обнимать своего друга. Мак не смог скрыть судорожности своих объятий, когда небритая щека Гаала коснулась его шеи, а пальцы резво пробежались по лопаткам. Впрочем, Гай отстранился очень быстро и вряд ли что-то заметил. А Мак едва заставил себя отпустить его, нутро просто разрывало напополам, требуя большего... "Интересно, а у него сохранилась информация о... Каммерер, прекрати! Нельзя об этом думать, нет, нельзя!" - панически неслось в голове и шумело в ушах. Тем временем Гай уже тащил его за руку и что-то тараторил. Избавление от излучения, даже посредством смерти, положительно влияло на него. Теперь Гай действительно был всего лишь парнишкой сообразно своему возрасту, круглолицым, с блестящими глазами, не искажёнными ненавистью или болью, и оттого становился ещё более привлекательным и милым. - Мак, ну ты чего? - по-мальчишески притворно-обиженно восклицал он. - Почему ты всё время такой грустный, когда приходишь? Неужели не рад? - Рад, Гай, безумно рад! - Мак широко улыбнулся, надеясь, что улыбка сможет скрыть грусть и щемящую нежность во взгляде. - Просто я как-то отучился показывать свои эмоции, за столько-то лет... - Зачем? - Ну знаешь... - почему так сложно отвечать? - Потому что, наверное, мои чувства не особо кому и нужны были. - Значит, я научу тебя заново! - с присущей ему армейской прямолинейностью заявил капрал и с размаху хлопнул Мака по плечу. "Не скажу же я тебе, что сдерживаюсь, потому что боюсь тебе навредить своими чувствами? Что ты и так вызываешь во мне жизни больше, чем что-либо и кто-либо за прошедшую сотню лет? Тебе нужны мои чувства, Мой Гай Гаал... моё сокровище!" - думал Мак, глядя на капрала.