Последняя тайна Мира

Признание Гаю в любви и их счастливое воссоединение внезапно отрезвило голову Максима. Всё как будто встало на свои места, мысли пришли в порядок и в душе восстановилось полнейшее равновесие. Можно даже сказать, что Каммерер как будто почувствовал пресловутый Мировой Баланс, о котором так пеклись Странники. Максим ощущал себя некоей точкой опоры, к которой были прикреплены две чаши весов, и раньше они неумолимо раскачивались, но это было так привычно, что он даже не замечал этого. А сейчас, когда внезапно наступила тишина, он почувствовал, как чаши уравновесились. Стало до ужаса легко объективно оценивать мир вокруг. Он с утроенной энергией принялся за работу в КОМКОНЕ. Перерывы визитов к Странникам снова увеличились до трёх дней, потому что теперь Максим точно знал: Гай с ним. Уже не было сомнений, не было жгучего нетерпения, зато была уверенность в их любви. Мак не пытался понять, откуда бралась эта уверенность - то ли от внутреннего равновесия, то ли равновесие появилось от уверенности. Но он был счастлив, а это стало важнее причинно-следственных связей, которые не всегда удавалось отследить. На незаселённой планете Куид-сум-мизер, что буквально значило "какой я маленький" из-за действительно небольших размеров космического тела, нашли обилие минеральных удобрений и удивительного свойства горные породы, по качествам подобные саракшскому баггуну. Естественно, Земля тут же снарядила туда две станции: стабильную и мобильную, а КОМКОН-2 собрал сведения о готовящейся экспедиции и занял позицию заинтересованного наблюдателя. Комиссия по Контролю тайно взяла в свои руки управление, как ответственная за поступки человечества в космосе организация. Максим с позабытым уже было удовольствием добывал информацию о работниках экспедиции в БВИ. Все они по характеристике оказались славные ребята, но Каммереру ли было не знать, что именно от самых лучших представителей человечества стоит ждать непредвиденных странностей? Он сам только чего стоил, кем стал после своего крушения на Саракше, безобидный и добродушный недоросль из ГСП? Настолько же резко изменился и Рудольф, его наставник, сама незыблемость в своей ненависти к Странникам, ставший вдруг одним из них. Так что даже столь простых экспедиторов-бурильщиков, отправившихся на Куид-сум-мизер, не стоило сбрасывать со счетов. После активного сбора информации Максим наконец-то заслуженно отправился за грань света и тьмы. Гай уже ждал его: сидел по-турецки и ослепительно улыбался. В последнее время они научились сами выбираться на Границу, каждый раз на какое-то новое место, созерцая глубины открытого космоса. Гай, всю жизнь проживший в замкнутом мирке Саракша, особенно полюбил эту величественную и недосягаемую красоту. Он много спрашивал Мака про звёзды, про межпланетарные перелёты, про другие миры и сам грезил этим. И это умиляло и радовало Максима, необъяснимым образом роднило их ещё больше. Сегодня Мак рассказывал ему о новой экспедиции с Земли на Куид и о новых полезных ресурсах, и капрал осыпал его вопросами, прижимаясь спиной к мощной и надёжной груди любимого друга. Это было самое обычное и самое невероятное счастье - просто тепло родного человека в твоих объятиях, торопливые расспросы, одни на двоих несбыточные мечты о совместных путешествиях, которые за своей невозможностью не становятся менее сладкими; и, наконец, когда заканчиваются слова - жар губ, двух дыханий, замкнутых друг на друга, объятия такие, что трещат рёбра, и во всей этой силе - нежность, нежность... - Кхм, - внезапно раздалось негромко над их головами. Мак с неохотой оторвался от Гаевых губ и даже погладил любимого большим пальцем по подбородку, усмехнувшись одним уголком рта; только после этого он поднялся поприветствовать пришедшего. - Здравствуйте, Септариум, - сказал Максим. - Чем обязан? Старейший Странник впервые на памяти Каммерера выглядел как будто обеспокоенным. Максим подумал "как будто", потому что не был уверен, что Странники могут испытывать такие мелочные эмоции, как тревожность, при всём их могуществе. - Здравствуй, Максим. Я очень рад, что ты здесь не скучаешь, но сегодня я вынужден прервать ваше общение и попросить тебя кое о чём. Мак удивлённо выгнул бровь. Его - попросить? - Если речь идёт о помощи, я вряд ли смогу быть полезен высшей расе Странников. Я, вроде бы, всего лишь старался не мешаться у вас под ногами. - Не прибедняйся, Максим, - Странник улыбнулся чуть шире. - Если бы ты был так прост, как пытаешься казаться, тебе бы не удавалось так здорово нам мешать. Септариум говорил это с чем-то похожим на плохо скрываемый восторг. Логику его реакций понять было невозможно, поэтому Максим уже давно перестал пытаться. Сейчас он знал одно: он не хотел покидать своего Гаала, ради которого приходил сюда. И даже просьба о помощи от самих Странников не была для него весомым комплиментом, чтобы отказываться от общения с любимым. - Нам нужно существо из плоти и крови. Максим. - Септариум словно уговаривал трудного подростка. - неужели тебе не интересно быть посвящённым в наши тайны? Да, надавить на любопытство Септариум умел. Каммерер с сожалением оглянулся через плечо и удивился, когда Гай ему энергично закивал: - Мак, сходи, сходи со Странниками! Не по моему это разумению - дела великих, но вполне для тебя работёнка! Ты и не с таким справлялся. - Ладно, раз ты так хочешь, - пожал плечами Максим, про себя решив, что обязательно потом расскажет об этом проекте Странников своему капралу по возвращении. Некоторое время Каммерер и Септариум шли молча по неизменной темноте. Наконец Максим спросил: - Вы нас не осуждаете? - За что? - удивился Старейший Странник. - За наши с Гаем отношения. - Максим, ты же не осуждаешь детей за игры, которые тебе кажутся глупыми или за нелогичные суждения и поступки? - Нет, конечно. - Отчего же я должен? Каммерер замолчал. "Значит, Рудольф не преувеличивал. Если он теперь один из них и полностью разделяет их суждения... а любовь им кажется лишь глупой детской игрой", - невесело подумал он. - Да, у тебя есть несколько привязанностей, - последнее слово Септариум произнёс с некоторой иронией. - Эксцеленс считает, что ты зациклен на них и оттого ограничен... мне кажется, твой наставник не совсем прав. Да, ты иногда позволяешь себе размениваться по мелочам, но ты силён и умён. И способен на большее, чем сам думаешь. - Благодарю, - сухо отозвался Максим. - Однако я не считаю свою любовь "мелочью". Любовь - это величайшая ценность во Вселенной, самое совершенное чувство, которое смогла создать эволюция. - Вот именно. Любовь - продукт эволюции конкретного вида, всего лишь особенность гуманоидной психологии, действительно, самое высокое её достижение. А Мировой Баланс - выше и шире всего, что смогла породить сингулярность, и Странники - не высшее достижение эволюции, так как мы вообще не эволюционировали. Мы были до времени и пространства, мы были задолго до того, как появился мозг, способный на любовь как на биохимическую реакцию. Максим хмыкнул: - Ну да, ну да, высшая раса. Зачем вам, в таком случае, моя помощь? - Видишь ли, на одной планете разыгралась гражданская война. Жители зовут свою планету Мирхам, мы же никак её не называем... они всегда были особой расой, незаметно для самих себя были одним из контрфорсов Баланса. Сейчас они невежественны и верят в богов, обитающих на небесах, хотя уже обладают мощным оружием, а в будущем им предстоит стать расой, схожей по мышлению и силе с вашим монокосмом, зародившимся внутри человеческой цивилизации. И вот незадача - началась война, которая может погубить эту колыбель наших единомышленников и помощников. Мы устроим на этой планете небольшое солнечное затмение, а ты спустишься на них с неба и объявишь себя их божеством. И прикажешь прекратить войну. Всё. Больше от тебя ничего не нужно. Видишь, тебе даже не придётся идти против своих принципов. Напротив, ты спасёшь много невинных жизней. - Как вы сказали? Устроите солнечное затмение? - Мы не можем влиять на глобальный ход событий, но мы можем вносить в него незначительные коррективы, которых достаточно для некоторых вещей. В начале двадцать первого столетия астрономы угрожали Земле концом света от столкновения с астероидами или метероритами. Мы немного подкорректировали их траекторию, чтобы спасти человеческую цивилизацию. Сейчас у планеты Мирхам её звезда и одна из лун находятся близко, но недостаточно для затмения. Мы только им поможем немного сойтись. - Зачем вам я? Сыграть божество под силу любому из ваших. - Да, но не под силу изменить естество. Здесь - в наших владениях - мы можем создать иллюзию о себе для удобства общения с другими видами, подстраиваясь под особенности их восприятия. Но во Вселенной мы недосягаемы. И далеко не всемогущи - мы не можем нарастить себе плоть, подобную твоей. Так что ты нам нужен весьма. - Рудольф смог прийти ко мне в кабинет. Я его видел и говорил с ним. - О, да, ладно, некоторые действительно могут появляться во внешнем мире – ненадолго. И контактировать могут только с ограниченным кругом лиц. Эксцеленс сейчас занят в другом месте, но даже если бы он был свободен, то не смог бы воздействовать на население целой планеты. Для этого нам порой требуются… ммм… помощники. - Подручные материалы, я вас понял. Вы никогда не действуете сами, ничего не делаете своими руками. Всегда только - через кого-то или что-то. Что ж, занятно, вот как вы храните свои тайны. Септариум только тихонько посмеялся. Кажется, он нисколько не оскорбился подобными замечаниями. Каммерер и Странник вышли к другой части Границы. Там собралось много различного народу, похожих на людей и не очень - иллюзии, созданные Странниками для контакта с чужаками на своей территории. Через Границу виднелась с высоты птичьего полёта панорама планеты: мрачный город в низине, в центре которого возвышалась устрашающего вида металлическая ратуша. "М-да, - подумал Максим. - Помесь ядерной сверхдержавы со Средневековыми нравами и верованиями". В городе было относительно спокойно - видимо, боевые действия шли либо не здесь, либо на какое-то время установилось перемирие. Что ж, решил Максим, наверное, это и вправду неплохо - спасти один народ от самих себя, даже в сотрудничестве со Странниками. Даже в качестве подручного материала – если ради целой планеты. - Ладно. - Мак глянул искоса на Септариума. - Давайте меня на вашу планету.