Сарра

      Признаться, я думал о ней. Не так часто, но все же мысли о ней, о её ярких голубых глазах, порой посещали меня в перерывах между работой. Иногда я думал о ней, как о девушке, иногда — как о еде, а иногда в красках представлял себе, как именно прервется её жизнь, когда она будет в моих руках.       В этом есть своя изощрённая и паяющая власть: знать, что ты можешь буквально щелчком пальцев вершить судьбу жалкого человека. Решать, жить ему или нет, будет он сегодня твоим обедом или ещё поживет пару дней.       Жизнь в моем мире устроена так, что она практически лишена какого-либо веселья, задора и интереса.       Мы — гули, которых все боятся и избегают; на нас ведется охота, чтобы истребить. Многие дети не ходят в школы, живут в подворотнях, питаясь объедками, деградируя в коробках, называя это место своим домом. Мы вынуждены скрываться, и наша психика постепенно ломается из-за вечного страха быть раскрытыми и убитыми; гули не заводят отношений и не водятся с людьми, ведь при тесном общении есть возможность, что в следующий раз к тебе в дверь постучит отряд голубей, передавая пламенный привет. Наша жизнь скучна до ужаса, и все, что остается, так это наблюдать за страданиями окружающих, забавляясь. Легче заблокировать свои чувства, принимая этот мир и подстраиваясь под него, чем бороться с тем, что ты никак не можешь изменить. Кому-то везет, и он понимает это сразу, а кому-то — нет. Я один из тех счастливчиков, кто понял эту истину еще в раннем детстве и уже к подростковому возрасту стал тем, с кем в нашем мире считаются, уважают и боятся лишний раз взглянуть в его сторону.       Я не стал писать ей сразу, обдумывая ее положение.       Я не был одним из тех идиотов, которые убивают из-за порыва, предпочитая тщательно все обдумывать и изучать детали, прежде чем поймать в сети свою добычу. Наблюдать. Давать надежду. Убивать. Конечно, играть с едой нехорошо, но почему бы и не посмеяться перед хорошей трапезой? Всегда существует риск быть пойманным и раскрытым, но я предпочитал сводить его к минимуму, заметая за собой все следы и не оставляя хоть какой-нибудь след.       С Саррой же риск быть пойманным значительно повысился, когда стало понятно, что она студентка Токийского. В наше не совсем спокойное время туристов и иностранцев стало значительно меньше, чем пару лет назад, из-за частых убийств и непомерного аппетита некоторых гулей, но после Большой облавы CCG многие заголовки местных газет гудели о том, что в Токио наконец-то наступила светлая полоса и на улицах станет гораздо спокойнее, поэтому любой неверный шаг может оказаться фатальным провалом. Тем более, учеба в Токийском университете не дешевая, и поступить туда не так-то просто, поэтому моя пятая точка подсказывает мне, что с ней, как с потенциальной жертвой, стоит держать ухо в остро. Но, по правде говоря, именно это и подогревало к ней интерес и желание завладеть ей. Правда, к этой кучке мелких проблем подключалась еще одна, которая волновала больше всех, и которую я упорно старался задвинуть на второй план: резиденция Мисаки находилась на стыке первого и пятого района. В первом районе находился главный офис CCG и там голубей на квадратный метр запредельное количество. Только самый больной на голову гуль будет охотиться на этой территории, ну или тот, что ищет самой ужасающей, страшной и мучительной смерти.       Пару дней я обдумывал все те крупицы информации, которые появились после нашей первой встречи и задавался вопросом: «А надо ли оно мне?» Как-то мне не очень хотелось пасть из-за человеческой девушки, от которой исходил потрясающий, великолепный аромат. Аромат. Стоило мне только подумать об этом, уловить едва различимый знакомый звук ее запаха, как голова шла кругом, вытесняя все мысли кроме нее, ее глаз, таких ярко-синих. Они напоминали гладь реки, которая замерзла от холодной погоды. Словно айсберги, отражающие всю красоту северных вод. Ни разу в жизни не видел такой насыщенный цвет у человека, даже у европейских моделей, которые раньше часто бывали в Токио. Именно из-за этого я все-таки решил, что игра, даже при таком риске, стоит свеч и написал ей в среду.       Я долго не мог найти ее в списке контактов и даже пролистал дважды, но единственное, что бросалось в глаза, был контакт под именем «Овидий», который показался мне странным. Пришлось даже зайти в список недавних звонков, но, как назло, ничего, что напоминало бы имя «Сарра» даже отдаленно. Неужели удалила, после того как сделала дозвон?       Испытывая судьбу, я написал «Овидию».       «Сарра?»       Ответ пришел минут двадцать спустя, когда я уже думал, что ошибся.       «Марциал».       Я усмехнулся, глядя на сообщение.       «Встретимся в субботу?»       Недавно у меня сделали крупный заказ на маски, поэтому единственный день, когда я мог посветить ей и при этом не идти в укор своему времени и творчеству была именно суббота.       «Учусь.»       Короткий ответ пришел сразу же и, поджав губы, я убрал телефон в карман. Пару минут я раздумывал над тем, что, может, плюнуть и просто словить ее, наплевать на голос разума, но затем почувствовал вибрацию в кармане и, глянув на экран, подумал, что она только что даровала себя еще пару дней жизни.        «Могу в пятницу вечером.»       Мысленно я застонал, но все же не стал упускать эту возможность. Просто придется перенести все с пятницы на субботу и закрыть студию пораньше.       «Договорились».       Я снова убрал телефон, возвращаясь к эскизу маски, которую необходимо было доделать, думая, что разговор закончен и ближе к пятнице спишемся насчет времени и места встречи, но телефон снова завибрировал.       «Куда пойдем?»       Признаться честно, первыми моими мыслями было повести ее в бар к Итори. Не для того, чтобы напоить, нет, хотя признаю, эта мысль тоже имела место быть, а для того, чтобы показать, что она моя. Почти все посетители бара Итори были гули и, так как я являлся не последним человеком в этом заведении, да и вообще в Токио, увидев, что девчонка со мной, никто лишний к ней не полезет, зная, что я ее первый приметил. В нашем городе действует четкая иерархия, и только такие поехавшие на голову, как Гурман и Пожирательница, имеют наглость нарушать правила. Увидь кто Сарру в одной компании со мной, быстро бы поползли слухи, и ее бы оставили в покое. Моя репутация и буйное прошлое шли впереди меня. Прямо так и написал, что покажу ей прекрасный и неизведанный ей мир настоящего японского бара, на что получил очень интересный ответ:       «Я не пью. Вообще.»       Не выдержав, я засмеялся в голос. Да, конечно, не пьет она, а запах текилы, который ударил мне в нос при первой встрече, случайно на ней оказался. Ладно, знаем мы эту сказку, что девочки хотят казаться хорошими принцессами в первые моменты знакомства.       «Кофейня?»       Я обдумывал также и второй вариант, но не думал, что он действительно пригодится. Я знал, что Тоука не обрадуется, если я приду в ее кофейню со своим «обедом», но уверен — Йомо будет мне рад. Тоука не была против, если в заведение приходила компания людей, но компания из гуля и человека ее настораживала, и она, будучи здравомыслящей, не хотела себе лишних проблем и неожиданных визитов голубей из-за расследования о пропаже кого-либо.       К счастью, Сарра согласилась и мы, обговорив пару деталей по поводу времени и самой встречи, попрощались.

***

      Встретиться мы договорились в пять, уже в кафе. Я ощущал ее аромат, который буквально вел меня. И несмотря на то, что я отлично знал дорогу, как завороженный, я шел исключительно на запах. Уже почти добрался до места встречи, когда мне пришло смс от Сарры, которое гласило, что, если я задержусь больше, чем на пять минут, она уйдет. Я усмехнулся, заблокировав экран телефона и кинув взгляд на время: 17:01.       Подходя к кофейне, которая открылась всего пару месяцев назад, но уже стала любимым местом местной молодежи, я отметил, что вокруг стоит непривычно сильный запах гулей. Здесь обычно не так много, но, может, из-за того, что близятся выходные дни, многие вышли из тени, да и голуби в последнее время стали редко появляться в этих районах. Хотя Йомом однажды упомянул, что к ним в кофейню любят иногда заходить следователи, чтобы купить кофе или просто поболтать. Тоуку это чуть ли не из себя выводит, но, однако, сделать она ничего не может. Как мне кажется, это так же была одна из причин, почему гули любили заведение Тоуки и Йомо — быть прямо-таки под носом у голубей, которые даже не догадываются, что сидят в месте, которое основали и содержат два гуля.       В вечер пятницы редко можно найти свободное местечко в заведениях, подобных этому, поэтому я не был удивлен, когда увидел, что все столики в «: re» заняты, но мне не составило труда заметить ее, сидящую в глубине кофейни у окна за высоким круглым столиком. Она сидела с книгой в руках, название которой я не мог разглядеть, и, если и была раздражена тем, что я опаздываю, то очень умело это скрывала. Персонал громко поздоровался со мной, зная кто я такой, сообщая попутно, что никого из руководства сегодня нет, но Сарра даже и бровью не повела. Подойдя к столику, отодвинул стул, забираясь на него и чуть кашлянул, привлекая к себе внимание.       — Ты опоздал, — сказала она, быстро посмотрев на меня и вернувшись к чтению.       — Пять минут не считается, — я улыбнулся ей, пытаясь сгладить свою ошибку.       — Казнить нельзя помиловать, — отозвалась она, мило улыбнувшись и убрав книгу. Название было на иностранном языке.       Я только собирался ответить ей, беря под контроль раздражение, которое она вызывала во мне, когда пыталась указать мне на мое опоздание, когда к нам подошел официант, чтобы принять заказ. Только сейчас я заметил, что она ничего не заказала, пока ждала меня, предпочитая дождаться меня. Кончиками пальцев, словно боялась замараться, Сарра взяла меню, внимательно читая его и изучая каждый напиток. Мне было интересно, были ли у нее какие-то затруднения в чтении, как, например, у некоторых гулей, которые не учились в школе. Все-таки, она гайдзин, а у них не всегда бывает хороший японский, если знание такового вообще присутствует.       Пока она внимательно изучала меню, я изучал ее. После того, как я зашел сюда, то старался сильно не использовать свои способности обоняния, чтобы не потерять голову, занимая себя тем, что рассматривал ее. Она все так же, как и при нашей первой встрече, была одета в короткую юбку, которая сильно поднималась, когда она садилась, но это совершенно не мешало ей сидеть, положив ногу на ногу. Аккуратно уложенные волосы, неброский макияж, серьги темно-синего цвета подчеркивали цвет глаз, а украшение на шее дополняло весь ее образ, который шел ей и выделял из всей толпы, собравшийся здесь. Это делало ее особенной. Я понимал, что даже если бы мы до этого были бы незнакомы, и сейчас я бы по случайности оказался здесь и увидел ее тут, то непременно захотел бы познакомиться с ней, даже если бы не знал ее запаха. Было в ней что-то такое, что тянуло и хотелось большего. Но также было что-то еще, что я не мог понять, хотя больше чувствовал на уровне подсознания. Это заметил даже не я один: официант смотрел на нее так, словно готов был наброситься на нее на месте, но увидев мой предостерегающий взгляд, сглотнул, поджав губы.       — Американо, пожалуйста, — коротко ответила она, закончив изучать меню.       — Из десертов что-нибудь желаете?       — Нет, спасибо, — она одарила официанта улыбкой, переводя взгляд на меня.       В каждом ее действии, жесте, одежде, поведении, манере речи и просто во взгляде чувствовалась ее невероятная уверенность в себе, своих силах и способностях, словно ничто не может противостоять ей. Она это прекрасно осознавала, ставя планку и не желая ее понижать, ведь знала свою истинную цену. Я только раз видел Ризе Камиширо и знал о ней больше по сплетням и по рассказам другим, но уверенность в себе, шедшая от этой девушки, в разы превышала самомнение Ризе. Я впервые в жизни задумался: «А по зубам ли мне этот человек?». А затем, словно гром среди ясного неба, осознал: она же человек. Обычный человек, которого сломать можно, как нечего делать, чего я боюсь? Ее жизнь стоит не дороже того американо, который она заказала.       Сарра усмехнулась, смотря на меня, ожидая, когда я сделаю заказ.       — Мне «монстр», — кинул я официанту, неотрывно смотря в глаза девушке. Вроде, такое нравится людям. Официант что-то черкнул в своем блокноте и поспешно удалился.       — Монстр?       — Фирменный напиток этого заведения, — я сдержанно улыбнулся ей.       Для гулей здесь делался специальный кофе, в который добавляли ингредиент, напоминающий сахар по виду, и для обычных людей ничем не примечательный, только разве что вкус будет странноват и сильно отдавать железом.       «Сахарок» был сделан из человеческой крови, печени, которая тщательно отжимается и измельчается в блендере, создавая невероятный «милк шейк», а также из спинномозговой жидкости. Все это еще раз перемешивается в блендере, а позже смешивается с сахаром, чтобы придать вид более-менее нормальный для посторонних глаз. Чаще всего «сахарок» принимают за коричневый сахар. Подобный коктейль не утолял голод, но помогал его заглушить на время.       Если приводить аналогию с каким-то добавками в человеческом мире, то, как мне кажется, это что-то вроде «Кока-колы» для вечно худеющих девочек.       — Ну так, — она, усмехаясь, кивком головы указала на мою татуировку, — чтобы никто с лишними вопросами не лез?       — Как видишь, миссия провалена.       — О, нет, — она подняла руки в жесте «сдаюсь», легко рассмеявшись, — Я же не спрашиваю у тебя почему ты ее сделал, как к этому пришел и почему именно Марциал.       — Я вообще не ожидал, что кто-то в круглосуточном магазинчике поймет ее значение, — хоть и через силу, обдумывая каждое свое слово, я старался поддержать нормальный разговор, который обычно ведут на первом свидании. Сложно, и не особо умело, но все же выходило, что стало мне понятно по Сарре, смех которой становился громче, а улыбка — шире и ярче. Да и вид в целом у нее становился постепенно более дружелюбный, — Тем более распознает, что это из работ Марциала. Как ты узнала?       — Это же крылатое выражение! Часто приводят строки Овидия и Марциала в сравнение, чтобы показать их сходство и различие. Если убирать весь высокоинтеллектуальный перевод и скрытый смысл, то получается что-то вроде «Вместе тесно, в рознь - тошно», — она пожала плечами и откинула волосы, словно говорила о чем-то обыденном и крылатые латинские выражения знает чуть ли не каждый ребенок.       — Ты учишься в университете? Что изучаешь?       На секунду она замерла, словно не знала говорить или нет, но потом все же кивнула: — Генная мутация в Токийском университете.       — Генная мутация?       — Да, — она поджала губы, словно и ожидала такой реакции. Сарра неуверенно провела рукой по волосам, заправляя выбившиеся пряди волос за ухо, отводя взгляд.       — Это что, как в Людях Икс что ли? — почувствовав, что она снова напряглась, я решил, что стоит перевести все в шутку, чтобы она немного расслабилась. Мне удалось и на ее губах заиграла легкая улыбка.       — Почти.       Наконец нам принесли наш заказ, и я использовал это время, чтобы обдумать все, что услышал. Снова осмотрел ее с ног до головы, обращая внимание на все мелочи, но вывод напрашивался сам собой: Сарра совершенно точно не была похожа на тех девушек, которые я представлял, думая о генной мутации. На ум больше приходили седые мужчины в больших круглых очках, которые сидели в кабинетах и сгибались под пыльными книжками в комнате, где горела всего лишь одна лампа, но никак не молодая девушка в мини-юбке. Вывод шел сам собой — она вешала мне лапшу на уши так же, как и я голубям о том, что мои глаза — татуировка.       — Ты не похожа на девушку, которая изучает генную мутацию, — мягко сказал я, стараясь ее не обидеть, но и заодно надавить, чтобы она сказала правду. Мне, правда, было все равно, хоть она моду изучает в университете, но я не любил, когда меня пытаются обвести вокруг пальца. Сарра вздохнула, словно и ожидала такой реакции на ее слова, достала свою сумку, порылась там недолго и вытащили небольшую книжку. Она протянула ее мне, открывая первую страницу и передавая. Это оказался ее пропуск в токийский университет, и рядом с ее фотографией и именем действительно стояла надпись, что она студентка биологического факультета, специализация которой генная мутация. Все это было подкреплено несколькими именными печатями, которые подтверждали данную информацию. Я также прочитал ее полное имя и отметил кое-что странное, что собирался у нее уточнить.       Сарра Кирк. 19 лет. Гражданство: Южная Корея.       — Очень странный выбор специальности для юной девушки, — я вернул ей обратно пропуск.       — Мой отец больше двадцати лет исследует мозговую деятельность и мутацию генов, поэтому это, своего рода, дань уважения ему. Да и я, когда была маленькая часто слушала его выступления и собственно вот, — Сарра застенчиво улыбнулась и нервно постучала длинным ногтем по поверхности стола, — Тем более, в токийском университете лучший исследовательский центр…       Конечно же, я слышал о том, что исследовательский центр очень хорош и чаще всего именно из-за него в Токио приезжали разные ученые, чтобы именно здесь продолжить свою научную деятельность. Да и сам университет славился многими выдающими деятелями, которые учились именно здесь.       — Твой японский хорош, — заторможено произнес я. Было ощущение, словно что-то ускользало от моего понимания, словно я знал что-то, но резко забыл или просто не могу собрать пазл воедино, чтобы все сопоставить.       — А, да. Я родилась в Сеуле и ходила в интернациональ…       — Стой, — мой голос прозвучал слишком резко, и она вздрогнула, останавливаясь и, округлив глаза, посмотрела на меня, — Твой отец — Норман Кирк?       Норман Кирк был известным политическим и научным деятелем в Корее, который часто мелькал в телевизорах, новостных программах и газетах, благодаря тому, что выдвигал теорию, что существуют люди, которые могут использовать свой мозг больше, чем на десять процентов, раскрывая весь свой потенциал. Он активно продвигал эту теорию, которую подкреплял исследованием дельфинов, приводя их пример. Дельфины — единственные существа, которые используют свой мозг лучше человека, говорят, что дельфины используют возможности мозга на двадцать процентов. В частности, это дает им систему эхолокации, которая эффективнее любого сонара, изобретенного человеком, но только дельфины не изобретали сонар, а естественным путем развили эту способность. И почти всегда он заканчивал свои речи фразой, которой старался навести на философские размышления, заставляя задуматься на тему того, что человека больше заботит желание обладать, чем использовать.       Кирк также был известен за счет того, что его поддерживала девушка, которая также является известным персонажем, часто показывающимся на публике, выступая с докладами, как человек, который утверждает, что есть люди, которые превосходят по возможностям обычных людей, и их не нужно бояться.       Они часто подвергались нападкам прессы из-за того, что в своей деятельности они якобы намекают, что мы, гули, являемся теми самыми существами, которые превосходят обычных людей. Но Кирк всегда подчеркивал, что они не берут в расчет нашу расу, рассматривая только людей. Они также подчеркивали, что те, кто может использовать свой мозг больше, чем на десять процентов, сильнее, и значительно превосходят нашу расу, но опять-таки на них нападали с вопросами. Если такие люди и вправду существуют, то почему они не вмешиваются и не помогают человечеству? И не защищают людей от нас?       Однако это была всего лишь теория, которую они не подтверждали, но все равно шум пошел огромный, когда Кирка стала поддерживать та девушка, которая утверждала, что его теория верна, и такие люди действительно существуют.       — Да, — удивилась Сарра, — Ты знаком с его работами?       — Нет, — от восторга, что мне попалась такая девушка, я еле сдерживался. Надо же, поймать такой улов в огромном Токио! — Но он известная персона. Часто мелькает в газетах.       — А ты? Ты чем занимаешься? — она, наконец, заглотила наживку и по ее глазам был явно виден интерес, проявленный в мою сторону.       — Я занимаюсь творчеством, держу студию в Синдзюку.       — Прекрасный художник, но человек совершенно аморальный, которому можно все простить? — кокетливо улыбнулась она, цитируя строку из романа Фаулза.       — Почти, — пришлось подавить смешок, который рвался из меня. Она даже не представляет, насколько близка к правоте, кроме, конечно же, того, что я совершенно не человек, — Профессиональное изготовление масок.       — Любишь носить маски? — указательным пальцем она начала водить по ободку своей чашки, содержимое которой осталось почти не тронутым, нежели мое: я почти все выпил, пока наблюдал за ней, слушая и раздумывая. Я старался подавить свой безумный голод, который был вызван осознанием того, что я почти заполучил действительно интересную игрушку в руки.        Сарру будет интересно ломать. Её и её жизнь.       Она не представляла, по какому опасному и тонкому лезвию ходила, просто находясь здесь со мной сейчас, и рассматривая меня, кидая кокетливые взгляды в мою сторону.       — Марциал?       — Ута, — отозвался я, смотря в ее насыщенные синие глаза.       Сарра не имела ни малейшего понятия, какое искусное лицемерие я прячу за своей маской. И в какое болото я собираюсь ее затянуть.