Про лето

Стресс деревенской жизни, кажется, окончательно решил доконать Бэкхена. На этот раз уже руками дедушки До. Хотя задача, поставленная им, была до банального проста: «Забери у курей яйца». Только как он это будет делать, если понятия не имеет, каков процесс? Он вообще над этим никогда не задумывался, когда брал с прилавка красиво упакованный коробочки, с яркими надписями. Да кто вообще в своем уме задумывается над этим? Лучше бы он, честное слово, с Кенсу и Сехуном в огород пошел, грязь под холеные ногти забивать, там хотя бы все предельно просто и понятно… но грязно и жарко. А всезнающий интернет… Интернет здесь что-то из реалии фантастики и далекого будущего. Недостижимого. Поэтому Чондэ уже минут пятнадцать со все возрастающим интересом наблюдал, как омега курсирует по двору за пестренькой несушкой. Причем, когда приближался к той слишком близко, сам начинал визжать и отпрыгивал подальше, чтобы затем снова начать свое бессмысленное преследование. — Развлекаешься? — поинтересовался альфа, когда вдоволь налюбовался омегой, и все же перепрыгнул через забор, опасливо зыркнув по сторонам на предмет наличия дедушки До. С палкой. Бэкхен вздрогнул от неожиданности. Сам он альфу до этого не заметил, увлекшись процессом выемки яиц у «тупых пернатых». И, наверное, это должно было ущемить самолюбие альфы, так как проигрыш за внимание, не каждый способен вынести, тем более, если в соперниках была какая-то курица, но не в характере Чондэ было задумываться о столь низменных обидах. А за представление он был готов собственные карманы вывернуть и ссыпать «в шляпу» артисту все их содержимое (вместе с ключами от квартиры, уж больно милым артист оказался). Хотя и сам альфа сегодня особенно расстарался для встречи с Бэкхеном. И если сам внешний вид его был ничего особенного, то вот небольшой солнечно-желтый подсолнух на коротком стебле, вызывающе торчащий из нагрудного кармашка и слегка его оттягивая своим весом, наподобие бутоньерки, придавал альфе вид довольно оригинальный. Мог бы и торжественный, но в ансамбле с широкими шортами и футболкой — не дотягивал. На самом деле Чондэ сначала примерился к большому, как руль в машине Кенсу, цветку, душистому, ароматному и жизнерадостной ярко-желтой расцветки, способному, кажется и мир вокруг ярче сделать, по его собственному мнению (собственно, как и тот, для кого воровался). Но быстро передумал, вдруг решив, что транспортировать габаритный цветок так, чтобы было не заметно — не получится. Просто в руках ведь не понесешь (он, конечно, парень рисковый, но не безумный). Если подмышку взять, будет с двух сторон торчать ярко-желтым, а если под футболку спрятать, то сам он будет выглядеть непрезентабельно, как омега в ожидании первенца (причем уже в достаточно длительном ожидании). Пришлось довольствоваться маленьким цветочком, таким, что почти декоративным, но уже успевшим отрастить толстый стебель, который сначала долго не поддавался вандализму, вызывая желание зубами воспользоваться, так как ничего острее с собой не было, потом и вовсе попытался покинуть сад полностью, вместе с корнями, опасно приподнявшимися вместе с комьями земли. Но Чондэ вообще был парень настойчивый, и, дернув особенно сильно все-таки разделил растение на две части, правда в его руках осталась часть коротковатая и старательно измочаленная… но все-равно очень красивая. Несмотря на сбившееся дыхание от продолжительной гонки, Бэкхен поспешно поправил одежду и посмотрел на него вроде как обиженно. Ведь какое это развлечение, когда банальное издевательство глупыми птицами над высшим разумом (и это он не о себе столь высокого мнения, а о человечестве)? — Мне сказали яйца у курей забрать, а они, — порция обиды досталась и мгновенно присмиревшей, но не впечатлившейся тирадой курице, деловито взрывающей почву когтистой лапой, — не отдают. Не понимаю, как дедушка До с ними справляется. Он же того… — омега понизил голос, не желая (пусть и неосознанно) обидеть этого добрейшего человека. — Старенький. — Годы и годы тренировок, — заговорщицки прошептал альфа в ответ с видом великого заговорщика, словно лично принимал участие в этой самой тренировке. Хотя, если вспомнить, сколько дедушка его гонял, то, можно сказать, именно так оно и было. — Может, огреть ее чем-нибудь тяжелым? Например, камнем. Я близко подходить боюсь, — задумчиво предлагает вариант решения проблемы Бэкхен, выведенный из себя таким коварно-неуступчивым поведением «тупой» курицы, с надеждой посмотрев на альфу, который по идее сейчас просто обязан был взвалить все его проблемы на свои крепкие плечи. Но Чондэ вместо этого весело захохотал, убирая из его уже порядком взлохмаченной шевелюры маленькое пестрое перышко, с нежным пушком снизу: — Не поможет. Разве ты не знал, что курицы с собой яиц не носят? Это тебе к петуху надо. — К петуху вообще страшно, — округлил глаза омега, посматривая на гордого разноцветного красавца с длинным хвостом. — А вдруг, он клевачим окажется? Он и так на меня как-то недобро посматривает. Чондэ в ответ не поленился изобразить глубокую задумчивость, и кивнул своим мыслям: — Ты прав, думаю, он так просто со своими яйцами откажется расставаться. Так что предлагаю пойти в курятник и посмотреть, не отпали ли они у него сами. Во время сна. — Издеваешься? — обиженно пробубнил Бэкхен, почти расплакавшись от такого покровительственно-ироничного тона. Так с ним папа разговаривает, считая, что он еще не успел вырасти во взрослого омеги и его удел играть с куклами (но на то он и папа, для которого он малышом и в пятьдесят останется). — Думаешь, я такой глупый? Альфа впечатлился демонстративно надутой губой и сразу же смягчился. И попытался придать себе серьезное выражение, но собственное лицо предательски отказывалось становиться серьезным. — Извини. Ты же всю жизнь в городе прожил и не обязан знать, как курицы яйца производят. Ты не глупый. — И смело мешающуюся прядь волос с его лба убрал. И брезгливо не поморщился в процессе, обнаружив, что она совсем мокрая, от потраченных во время бессмысленной гонки за непокорной жадной птицей, не желающей добровольно яйца отдавать, усилий. Лишь только поинтересовался с хитрой улыбкой, заметив незамедлительно-последовавшую реакцию: — Ты перед всеми альфами краснеешь или это реакция исключительно на меня? Бэкхену осталось только неопределенно плечами пожать. Раньше альфы его пот не трогали, а потому и краснеть по этому поводу не приходилось. С другой стороны ТАКАЯ реакция, у него исключительно для него одного. И на это имелись очень веские причины, о которых альфа, к счастью, даже не догадывается. Чондэ же, приняв молчание омеги за стеснение, еще раз внутренне умилился, и поспешил тему сменить: — Я чего пришел то? Приглашаю на свидание. Погуляем вечером? Ты когда-нибудь видел, как комары от передоза крови улететь не могут? И все бы ничего, но омега, неожиданно для самого себя, покраснел еще больше от этого предложения (один-в-один — трепетная непорочная дева с полотен древних художников). Естественно, что и эта реакция незамеченной не осталась и альфа снова рассмеялся. На этот раз, по мнению уязвленного реакцией собственного тела Бэкхена, слишком уж самодовольно. И вообще, кажется, как-то Чондэ совершенно упустил из вида, что тот хоть и омега, но крайне самодостаточный и независимый (от чужого мнения в том числе) и смеяться над ним нельзя ни в коем случае. Хотя бы из соображения собственной безопасности. А потому Бэкхен окончательно засмущался, расстроился собственным выводам, нахмурил брови и буркнул: — Ой, извини. Не получится. У нас планы сегодня. Другие. Очень-очень важные. — Ну, раз делааа, — расстроенно протянул альфа, не спеша уходить, давая ему возможность что-нибудь обнадеживающее сказать, например, перенести прогулку на завтра. Но Бэкхен продолжал сверлить землю у своих ног, словно боясь с ним встретиться с ним взглядами и передумать (он бы мог что-нибудь такое выкинуть не логичное, уж больно странно на него альфа действовал, что до перепадов в настроении и отказу силы воли и здравого смысла). Поэтому даже не заметил, как рядом с ними появилось еще одно действующее лицо, лишь испуганно вздрогнул, широко распахивая от страха глаза, когда альфа болезненно ойкнул, почувствовав стальную хватку чужих пальцев на кончике уха: — Попался, вредитель! А палка то знакомая… — Ну дедушка До!..- альфа машинально схватился за нагрудный карман, как самый настоящий герой любовник, увидевший предмет мечтаний, и пытающийся затрепыхавшееся сердце на месте удержать, что непременно польстило бы дедушке, если бы он не заметил под его пальцами бутон подсолнуха, который самолично выращивал в своем саду. — Ах ты, паршивец! Я тебе покажу как мои подсолнухи рвать! — пообещал дедушка До. Естественно, Чондэ не стал ждать подробного экскурса, так как сам к двадцати семи много чего успел узнать. Да и вряд ли дедушка До имел в виду то, что сказал. А потому расхохотавшись, вывернулся из несильного захвата и припустил со двора под бойкий аккомпанемент ругани негодующего старичка. Бэкхен огорченно выдохнул, наблюдая, как альфа с нереальной скоростью, которой бы и всемирно-известные спринтеры позавидовали, убегает все дальше, оглашая округу беззаботным громким смехом. Хотел бы он в этот момент позвать альфу. Остановить и сообщить между делом, что хочет не точно с ним сегодня на свидание пойти, а в идеале оставшуюся жизнь провести, но это бы глупо звучало. А заметив в расщелине, растрескавшегося от времени забора, гордым знаменем желтеющий подсолнух, словно завороженный, потянулся к нему, непроизвольно восторгаясь: — «И когда только успел?». Просто это нужно быть очень бесстрашным человеком, чтобы потратить драгоценные секунды, на то чтобы прикрепить цветок, когда на тебя несется человек с палкой и совсем не добрыми намерениями. Сумасшедший. И мечтательно улыбнулся, в очередной раз убеждаясь — «идеально подходит», прежде чем схватиться за голову и простонать: — Вот же я дурак. Дедушка До, заметив бурю эмоций на его лице, совсем по-старчески посетовал: — Эх, не дождаться мне правнуков. Я всегда думал, что Чондэ и Кенсу вместе будут, с утра до ночи же как сиамские близнецы ходили. Мне все соседи даже пророчили, что скоро принесет мне мой мальчик в подоле, и что не слежу я за ним совсем. А Кенсу все отмахивался, что какой там, дедуль, соседям лишь бы злые языки почесать, а с Чондэ они просто друзья. Хотя тот ему точно нравился, а уж как омега нравился самому Чондэ… Я же видел. Потому и позвал внука, когда узнал, что этот мальчишка тоже приедет к деду. Но, видимо, не судьба, — и похлопал Бэкхена по плечу: — Ты его держись. Хороший он парень. Бэкхен машинально кивнул, чувствуя внезапный глупый приступ ревности к чужому прошлому, и попытался представить, как дедушка До привечает плохих парней (раз «хороших» палкой). А яйца действительно сами отпали, да еще так удачно, в «сиденья» с сеном.

***

Чондэ, осторожно поглаживающий ягодицу, которая приняла на себя единственный (если начистоту не такой уж и сильный) удар, если бы услышал эти рассуждения про правнуков (вернее их отсутствие), обязательно бы напророчил, что дедушка еще и своих пра-пра-правнуков переживет (с его-то вредностью), но к несчастью, был уже далеко, да и мысли его занимал совсем другой человек, который отверг его в очередной раз, но от которого отступаться он все равно не собирался, сам не понимая, что с ним творится. Просто, этот омега… ну да, симпатичный: с ногами, светлыми мягкими волосами, улыбкой и телом… хорошим телом. Но таких ведь много. Однако всю дорогу все равно думалось исключительно о нем. С самого начала Бэкхен ему таким открытым и веселым показался, так что просто невозможно было к нему не притянуться, а потом, в один миг, того словно жидким азотом облили. Сразу видно — истеричка. Верный признак. Но ноги ведь реально хорошие… Альфа ни капельки не жалел, что слегка разорил чужой сад, случайно проходя мимо, несмотря на не заставившую себя ждать кару. Но вот очередному отказу очень огорчился.