Про лето

— Кенсу, стой! Естественно, услышав это требование, омега тут же ускорил шаг. А потому что нечего им командовать! Будет он еще слушаться приказов какого-то смутно-знакомого навязчивого альфы… Вот только по-настоящему коварные альфы, всегда имеют козыри в рукавах: — Да подожди ты. Это на счет Бэкхена, — донеслось в спину, и Кенсу все же заинтересовался. -Ну? Что там, на счет Бэкхена? Чанель, казалось, залип на аккуратную ногу в кроссовке, отбивающую незамысловатый мотивчик, призванный показать все нетерпение и нежелание омеги общаться дольше, чем того потребуют обстоятельства, поэтому ответил не сразу: — Чондэ просил узнать, что на счет него Бэкхен думает. Вы же не могли не разговаривать на эту тему? А он реально переживает… Слова ударили по больному. Кенсу болезненно поморщился, чувствуя себя по-настоящему уязвленным, ведь разве они с Чондэ настолько чужие люди, чтобы вот так общаться через третьих лиц? И разве достоин тот после этого честных откровений? Даже, если в этом случае эти двое могут все прое… упустить шанс, в общем. — А сам спросить он у меня не мог? — Стесняется, — убедительно соврал Чанель, который если уж на чистоту, просто придумал подходящий, по его мнению, повод, чтобы пообщаться с парнем, не будучи при этом вежливо (или, что более вероятно, совсем не вежливо) посланным. К тому же, хотя Чондэ и не просил друга ни о чем подобном, но потом наверняка благодарен будет за столь ценную информацию. — Меня что ли? — Кенсу забавно округлил глаза и нерешительно переступил с ноги на ногу. С одной стороны другу детства помочь хотелось, но Бэкхен ведь может ему самому уши открутить, если он скажет что-нибудь лишнее (и это при самом благоприятном раскладе). А потому коротко взмолился про себя, чтобы под Чанелем земля что ли разверзлась (его там явно заждались), спасая от непростых мук выбор, но сам присел от неожиданности, зажмурив глаза. Над самой головой раздался тонкий предупредительный звук неопознанно пикирующего (новое секретное оружие, не иначе) и стало на миг по настоящему страшно. И только обидный смешок альфы заставил прийти в себя. Омега так-то вообще не любил, когда над ним смеялись, но когда это делал долговязый альфа — и вовсе выворачивало. Чанель встретившись с серьезным тяжелым взглядом, проглотил очередной смешок, чудом не подавившись, и предельно серьезно сообщил: — Знаешь, я и сам кошек не очень. А на немой вопрос в широко распахнутых от удивления глаз, кивнул наверх, на растущее у самой дороги дерево, раскинувшее прямо над ними длинные крепкие ветви, за которые упрямо цеплялся черно-белый комочек, отчаянно зовущий Кенсу на помощь. Почему именно его? А кого ему еще было звать, если только он был рядом? Не Чанеля же. Причем жалобно так звал, как перепуганный ребенок, который потерял маму в гипермаркете. Сердце защемило от жалости. Вот как бы поступил нормальный человек (в смысле не Чанель) в этом случае? Полез бы на дерево и героически спас несчастное животное, попавшее в беду. Может, даже коленки или ладони ободрав в процессе. А то иначе, какой это подвиг, если никакой опасности и все гладко? Кенсу недовольно поджал губы, скосив взгляд на Чанеля, который, вместо того, чтобы проникнуться важностью момента, кажется все так и продолжал смотреть на него, пускаю слюни, что льстило, конечно, слегка, но все же больше раздражало. Ведь разве время, заниматься не пойми чем жутко романтичным, когда несчастное создание в самой настоящей беде? Пришлось намекать. — Смотри, котенок на дереве. Наверное, намек получился слишком тонким, потому что Чанель философски пожал плечами: — Ага, мяукает. Пришлось прямо говорить: — Садись скорее, — брякнул он так грозно, что Чанель и впрямь молниеносно сел, прямо на дороге, где до этого стоял. — Ну и что ты сделал? Альфа посмотрел сначала на недовольного на омегу, потом на пыль, неприятным серым слоем укрывшим некогда чистые джинсы, и пояснил с вызовом для непонятливых и не знающих чего сами хотят: — Сел! — А куда ты сел? — поинтересовался омега так ласково, что сердце в груди альфы тягуче заныло и голова пустая-пустая стала. — А куда надо было? Нет, Чанель вовсе не был глупым парнем, и в любое другое время и сам бы догадался, что хвалить его за то, что он уселся на землю было бы кране странно, но мягкие пухлые губы омеги так соблазнительно дрожали в попытке скрыть улыбку, а влажные большие глаза гипнотически яркими искорками отражали солнце, и думать вообще не получалось. А потому он даже немного подпрыгнул на месте, когда омега вдруг нахмурил брови и рявкнул вполне себе грозно: — Ты как котенка спасать собираешься, рассевшись посреди дороги? Спасать котенка в ближайшие планы альфы вообще не входило, а потому он лишь задумчиво посмотрел наверх на пушистое недоразумение, так неожиданно перетянувшее все внимание на себя: — Да сам слезет. — Как сам то? Он же маленький еще… беззащитный. Боится всего. Эх ты, переросток черствый. Как известно, люди делятся на собачников и кошатников… хотя есть еще конечно зооненавистники, но сейчас не о них. Так вот Чанель давно и твердо относился к последним (в смысле собачникам). Нет, он знал, что есть такие кошки, которые сами по себе гуляют, плохо поддаются дрессировке и гадят по мелочам (иногда прямо в тапки, но чаще под шкафами и ванными), царапаются и кусаются, если им что-то не нравится (а не нравится им многое). В общем, чтобы их любить, нужно быть очень добродушным человеком. То ли дело собаки, которые радуются встрече не только до того момента, как им еды в миску отсыплешь. Не то, чтобы он кошек совсем не любил, но ему как-то хватало до этого сказать «у-ти, какой милаш» очередному усатому и пройти мимо, больше не вспомнив. К тому же, ну, сидит и сидит животное на дереве, надоест — слезет. И вообще, это же он туда сам залез, а значит, ему это для чего-то было нужно. Так зачем нарушать планы усатого, даже руководствуясь благими соображениями? В общем, Чанелю этой логики было не понять, но раз Кенсу сказал, что «надо!», то пришлось подчиниться и внести свое конструктивное предложение: — А давай камушек в него кинем? — Я сейчас в тебя камушек кину, — так спокойно пообещал Кенсу, что Чанель как-то сразу поверил — этот кинет. — Я имел в виду, что не в него, а рядышком, чтобы он испугался и спустился. А тут ты его погладишь и он успокоиться. — А ты, значит, не будешь его успокаивать? — Что обидно, Кенсу даже не посмотрел в сторону альфы при этом. Словно животное ему было гораздо интереснее собеседника, к которому обращался. Стало обидно. — Не буду! — с вызовом сказал альфа, но встретившись с упрекающим взглядом, поспешно пояснил: — У него могут быть блохи, а у меня аллергия. — На блох? — На кошек. — А я уж думал, что ты и блох не очень, — хохотнул Кенсу, но заметив, ответную улыбку альфы, строго скомандовал: — Чего расслабился? Нормально садись, чтобы я смог тебе на спину взобраться и снять малыша с ветки. Настроение стремительно пошло вверх. Чанель в душе радостно потер ладони. Когда ему еще возможность представится, вот так безнаказанно омегу пощупать, что во имя благих соображений и вообще вроде как героически? «Малыш» же, до этого с интересом наблюдающий за возней этих двоих под облюбованным им деревом и догадавшись, что те до чего-то додумались, цинично решил, что никогда, и на всякий случай взобрался по дереву еще выше, огласив округу по этому случаю особо жалобным душераздирающим писком. — Вот же тупая скотина, — выругался альфа. Теперь, чтобы дотянуться до котенка и трех Чанелей бы не хватило, что уж говорить о компактном Кенсу? А значит, никаких бедер омеги на плечах… — Сам ты тупой. — Кенсу царапнул ногтем указательного пальца по переносице, по привычке поправляя очки, и только тогда понял, что не надел их сегодня, после чего примерился к нижнему суку дерева, решив взять операцию по спасению в собственные, а потому самые надежные руки, но так и не решился на прыжок. Слишком высоко. — Лезь ты. — Я?! — Чанель с сомнением посмотрел на эту самую строптивую нижнюю ветку, отличающуюся особой неблагонадежностью и потрясающим изяществом, и утвердился, что это от него так особо изощренным избавиться хотят. — Предлагаешь мне туда лезть? Омега громко цыкнул языком, как бы не удивляясь чужой трусости: — Ну конечно, как чужие сады разорять, так это всегда пожалуйста, а когда от этого реально чужая жизнь зависит, так «сам слезет», — и прицельно додавил психологически: — Подсади меня, сам полезу. Чанель в психологии был не особо силен, а слабости и подергивающихся от обиды губ омег (особенно, которых ему очень нравились) и вовсе терпеть не мог, а потому успешно додавился и повелительным жестом отстранил Кенсу в сторонку: — Если что, прошу винить во всем себя, — попросил он, зачем-то засучивая рукава, словно это как-то способно ему было добавить качеств альпинизма (что сейчас бы весьма кстати пришлось). Но жест получился эффектным, Кенсу сразу рваться на передовую перестал и трепетно сложил руки на груди… крест накрест. Альфе хотелось бы надеяться, что для того, чтобы не было видно, как руки от волнения за него дрожат, а не в стиле «ну-ну, посмотрим, на что ты способен». Омега поджал губы. Умеют же некоторые трагедии на пустом месте устраивать. В случае чего и лететь до земли то метра три от силы, а сколько причитаний на его голову… Только вот сердце каждый раз все равно тревожно сжималось, когда ветки под конечностями альфы начинали подозрительно трястись, словно дерево нежелательного гостя скинуть пыталось. При желании и наличии определенного таланта даже с трех метров можно было ноги переломать. Чондэ как-то в детстве пытался. Успешно надо сказать. Потом почти месяц в гипсе, с неприличными надписями, по улице на костылях расхаживал. Чанеля же и вовсе словно бог неуклюжести в лоб поцеловал. Хотя и немудрено в таких-то длинных конечностях запутаться… Чанель полностью подтвердил его умозаключения, когда на середине пути глухо выматерился, на подозрительно затрещавшую с виду вполне надежную ветку и сердце Кенсу тоже тревожно затрещало: — Слазь давай! Чанель облегченно выдохнул, но взглянув вниз, задержал дыхание, и вдруг сам себя почувствовал котенком: — Может, за лестницей сбегаешь? А я пока котенка посторожу, бедненького. Кенсу удивленно моргнул, пытаясь уложить в голове, с каких пор котятам персональные охранники потребовались, но не надумал ничего логичного: — Хватит паясничать, — и неожиданно для самого себя подумал, что альфа не так уж и плох, кто бы вот так по его прихоти по деревьям лазил. И даже улыбнулся вполне искренне, решив вознаградить чужое рвение: — Шоколадку хочешь, герой? Чанель хотел. И уже через пару мгновение Кенсу со смехом наблюдал за двумя парами глаз с нетерпением заглядывающим ему в глаза. Котенок, узревший, что эти двое прямоходящих, против него что-то имевшие (иначе зачем пытались до него добраться?) зашуршали обертками. Явно ведь что-то вкусное употреблять собрались. А потому решил, что хотя на дереве, конечно, собак (и странных личностей) гораздо меньше, но еды и вовсе нет, а потому спустился самостоятельно, с пискливым требованием поделиться хлебом насущным (он и так по их вине стресс самый настоящий пережил).