Про лето

— Кстати, Чондэ тобой интересовался, ну вроде того, что ты к нему чувствуешь и что по его поводу нам озвучивал. Он запутался, и понять не может твоего отношения к себе. Но я ничего не рассказал. — Кенсу перевернул очередную страничку довольно скучной книги, которую нашел в дедушкином шкафу и явно не ждал ответа, сообщив важную информацию как бы между делом, и даже не заметил, как его друг сначала поспешно согнал с лица довольную улыбку, а затем недовольно скривился. То, что интересовался — это очень хорошо, а вот то, что с Кенсу пообщаться у него время нашлось, а сам Бэкхен его уже вторые сутки как не видел — бесило. Ситуацию нагнетали еще и слова дедушки До, что чувства между этими двумя все же когда-то имелись, а значит могли в любой момент всколыхнуться по новой. И пусть серьезные отношения с альфой он сам не планировал, но и отдать его другу не смог бы. Потому что даже от одной этой мысли все тело передергивало. — И когда это вы посплетничать про меня за моей спиной успели? — Я, кажется, сказал, что ничего про тебя не рассказал, и в благодарность хватило бы простого «спасибо» вместо глупых обвинений, — Кенсу устало поправил очки и неожиданно для самого себя покраснел: — К тому же, это был Чанель. — Чанелю тоже нравится Бэкхен? — Сехун шокировано прикрыл рот ладошкой, готовясь внимать разворачивающейся драме, с несчастными (по вине одного особо упертого) влюбленными и лучшим другом одного из них, который будет метаться в выборе между дружбой и любовью. — Вот еще. Не говори ерунды. Он просто узнавал это для Чондэ, потому что тот сам спросить постеснялся. Бэкхен даже слегка оскорбился, настолько это пренебрежительно прозвучало в исполнении Кенсу, словно он ни одному альфе понравиться был не способен, а потому фыркнул и деланно безразлично бросил, с целью не то чтобы отомстить и рассориться, но ткнуть друга носом в очевидное: — Действительно, зачем мне какой-то там Чанель, если у меня Чондэ есть? — Если уж прикапываться к словам, то нет у тебя никакого Чондэ, потому что ты его отшил. Вот и приходится его друзьям окружающих о тебе расспрашивать, — укоризненно попенял ему Сехун. Когда у самого все хорошо, хочется, чтобы и у друзей все налаживалось на личном. Они даже на парные свидания могли бы вместе ходить. Мечты-мечты… — Кенсу, а скажи, пожалуйста, как давно вы с Чанелем беседы наедине ведете, что даже нам рассказывать не обязательно? — Разве я не рассказал только что? — К своему удовольствию Кенсу выдержал лукавый взгляд друга и даже не запнулся ни разу, говоря как можно равнодушнее, стараясь не усилить беспочвенные подозрения: — Да и что такого, что мы с ним иногда общаемся? В целом он ничего такой… человек. — Это ушастик этот? — деловито поинтересовался Бэкхен, как гончая, учуявшая добычу. — Ему идут его уши, — легкомысленно вскопал себе «могилу» поглубже Кенсу. — В жизни я только один раз виде того, кому бы шли лопоухие уши, — захихикал Бэкхен. — И это был слон. — Ну вас. И вообще, разве мы обо мне говорили? Бэкхен, может, все же поговорим о размахе ушных раковин твоего альфы? — А что тут обсуждать? Уши, как уши, — сник Бэкхен. В голову тут же пришло воспоминание, как Чондэ склонился над ним на пляже, после того, как героически вырвал его из водного плена. Солнце тогда забавно окрасило красным его уши и озолотило волосы на макушке. Омега щурился, как котенок, впервые открывший глаза, ослепленный ярким светом, но отвести взгляда не мог и кажется, даже забывал дышать, потому что альфа сам был как солнце… — И вообще это Чондэ во всем виноват. Он мне вдребезги сердце, а я ему мозги. Все справедливо. Вот что ему помешало учиться в свое время поприлежнее, чтобы у меня мук выбора не оставалось? — Ты давай, побыстрее домучивайся, — Сехун выглянул в окно, увидев за ним движение, небезосновательно подозревая, что если от его поклонника очередным камушком в стекло прилетит, то тогда прилетит и ему самому тоже, но уже от Кенсу. — С чего бы это? — парень упрямо выпятил подбородок, готовясь отстаивать свое мнение до последнего, но друзьям было не до него. — Ну и не торопись, — великодушно позволил Сехун. — Кенсу, а ты не желаешь посмотреть, как наш друг без альфы остается, пока ушами хлопает? — Я и так «без». — И вообще, что значит «ушами хлопает»? Бэкхен озадаченно попробовал напрячь мышцы, предположительно отвечающие за движение этих самых органов, но убедился, что на него явно наговаривают и ему не под силу выполнить инкриминируемое. И тут до него дошло… — В смысле, останусь без альфы?! Сехун болезненно поморщился, оказавшись неожиданно прижатым к оконному косяку, хотя до этого спокойно умещался в самой середине проема, но обижаться на друга не стал, он и так, с какой стороны не посмотри, обиженный. Пусть и сам так-то виноват в этом. — Это еще кто такой? — ревниво вопросил Бэкхен, почти приплющив нос к прохладной поверхности окна, отказываясь собственным глазам верить. Это ж надо, сколько народу на его альфу заглядывается. Даже отвернуться на минуточку нельзя! По ту сторону окна, Чондэ прямо при свете дня обнимал какого-то незнакомого омегу. Причем демонстративно прямо под их окнами, словно ему, Бэкхену, назло. Вроде как, раз со мной быть не пожелал, так другие более покладистые найдутся на твое место (законное, между прочим). Утешало только что этот парень ну вообще не во вкусе альфы: броский, с обесцвеченными по последней моде волосами, блестящим колечком-пирсингом на брови и набитой татуировкой на предплечье, небесно-голубыми линзами в глазах и трогательным видом непорочного ангелочка. Полная противоположность ему самому. На щеках заиграли желваки от сдерживаемой злости, а ладони сжались в кулаки. Подумаешь, отшили пару-другую раз… разве это повод, чтобы замену ему искать? — У него нет вкуса. И куда только Чондэ смотрит? — Да? Кажется, Чондэ по-другому считает. Аж светится весь, — задумчиво прокомментировал Кенсу, не сомневаясь, что уж теперь-то друг начнет действовать. Иначе придется к шаманам обращаться, со слезной просьбой избавить друга от подселенца, потому что Бэкхен, которого знает он, просто так этого не оставит. Альфа, словно почувствовав, что про него говорят, бросил взгляд на окно и, заметив невольных зрителей, приветливо помахал им рукой, приветствуя. — Еще и издевается, гад… — прошипел Бэкхен задергивая штору, чтобы этого зрелища, от которого глазам больно (и сердцу) не видеть, но очень быстро одумался, а то еще, действительно, уведут, пока он свой характер демонстрирует. Продемонстрировать и потом можно будет. Когда альфа окончательно и бесповоротно падет пред натиском его обаяния. И чего он на уговоры Кенсу не брать с собой лишнего повелся? В конце концов, можно было бы пару сумок Сехуну на колени, да под ноги поставить, раз больше места не оставалось. Теперь даже надеть нечего, чтобы затмить… Хотя о чем это он? По-настоящему изящное произведение природы, даже картофельным мешком не испортишь. Это он все от расстройства глупости всякие придумывать начал. Бэкхен удовлетворенно взглянул на свое отражение, поправил край футболки, торчащий из ремня штанов, взбил челку и улыбнулся. Его неземная красота срочно требовала жертв. — Мне срочно выйти надо… воздухом подышать.

***

На встречу к альфе Бэкхен шел как на последнюю битву: живот втянут, плечи гордо расправлены, глаза сверкают, походка от бедра и, в качестве последнего штриха, — эффектный взмах головой, так чтобы волосы красиво всколыхнулись и улеглись на безупречную голову в художественном беспорядке. Прямо как в рекламе. Вот только Чондэ капитулировать перед его красотой отчего-то не спешил и не улыбался привычно ярко, так что в груди замирало… Вернее улыбался, но вовсе не для него. Если бы дело касалось какого-нибудь другого парня, Бэкхен бы так не переживал. Альфа и альфа, подумаешь, было бы о чем волноваться. Всегда другой на его место найдется. Получше. Но это был Чондэ. А он твердо (и неожиданно очень быстро) для себя решил, что своего альфу никаким там омегам отдавать не собирается. Пусть даже и с крутыми (если уж начистоту) татуировками. Особенно тревожно стало, когда альфа все же заметив его приближение, как-то даже немного равнодушно головой кивнул в качестве приветствия и продолжил общение с эффектным незнакомцем, которому тут же нестерпимо захотелось глаза выцарапать, чтобы он взглядами в его альфу не стрелял так недвусмысленно заинтересованно. — Привет, давно тебя не видел. Ты куда пропал? — Бэкхен представил, как сейчас должно быть глупо выглядит, но все равно протянул руку и накрыл ладонь Чондэ своей, взмахнул ресницами и надул губки вроде как слегка обиженно: — А я тебя искал. — Зачем? — альфа, как и ожидалось, в сохранении лица совсем не помог, ошарашенно уставившись на него и, судя по конвульсивно дернувшейся руке, планировал вырвать конечность из «плена» под насмешливым взглядом незнакомца. Пришлось усилить захват. — Ничего особенного, просто сказать, что я принимаю твое предложение, — томно шепнул Бэкхен на моментально покрасневшее ухо парня. Прозвучало, как приглашение на нечто более интимное. — Я хочу на рыбалку! — и прежде чем в карих глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование, добавил многозначительно: — только с тобой. — Сейчас? — Чондэ приложенные усилия оценил и выглядел полностью сраженным: потерянно хлопал ресницами, немигающе смотрел на покрасневшие от недавних усилий омеги губы и нервно подрагивал пальцами. — Ты же не хотел… — «Перестарался» — констатировал омега, наблюдая за этими метаморфозами, и но все равно мягко скользнул ладонью по предплечью парня. Лучше уж перебдеть и привязать Чондэ к себе покрепче, перетянув внимание полностью и бесповоротно. — А чего тянуть? — кокетливо стрельнул глазками, накрутил на указательный палец прядь своих волос и прикусил нижнюю губу. Совсем немного. Достаточно лишь для того, чтобы свести одного альфу с ума. — Или предложение уже не действует, и ты сам не хочешь? — Хочу! — ответ в исполнении альфы получился чересчур поспешным и громким, таким что все сразу обратили на них внимание. Хотя Бэкхен готов был поклясться, что его потенциальный соперник, и без того не сводил с них проницательного взгляда ни на мгновение, поэтому не удивился, когда тот встрял в их разговор, заставляя в раздражении заскрипеть зубами: — И я хочу. — Да еще и руку на плечо ЕГО альфе возложил, прежде чем «козырь из рукава» вытянуть: — Ты же Кенсу? Мне Чондэ много хорошего про тебя рассказывал. Приятно познакомиться. — Я Бэкхен! — чудом не захлебнулся парень возмущением, но его уже никто не слушал. Все внимание было обращено на этого раздражающего омегу, свалившегося на его голову. И лишь только Чондэ совершил чудо, сделав окружающий мир немного светлее, склонившись к уху и совершенно серьезно сказав: — Я не мог про тебя ему рассказать. Мы же не были знакомы. — Если ТОЖЕ хочешь, обязательно тебя свожу, — хохотнул Чунмен, оставляя легкий поцелуй у незнакомца за ушком. Прямо за блестящей сережкой-гвоздиком. — Как же я соскучился. Хорошо, что приехал. И они, кстати, меня обижали без тебя. Особенно Чанель. — Этот очаровательный омега — Минсок, парень нашего Чунмена, — льстиво улыбнулся Чанель, стремясь смягчить степень своего наказания. Удачно, потому как омега, вместо того, чтобы приниматься мстить за своего альфу, весело рассмеялся, но непреклонно исправил: — Не парень, а любовь всей жизни! И хотя бороться за Чондэ необходимости уже не было, ведь у Минсока оказался свой собственный альфа, но ощупывать его, недавно приобретенного, масляным взглядом и потными (наверняка) ладошками, тому не мешало. А потому Бэкхен все равно с нетерпением ждал этого урока рыбной ловли, который подарит еще немного времени наедине. И пусть еще не отношения, но уже и не курортный роман… А с его работой они что-нибудь и придумать могут. Потом.