Шаги: Узел случайностей

Линнер поправила сумку на плече, проверила, на месте ли зонд, и оглянулась по сторонам, выбирая правильное направление. Она держала в уме карту и прекрасно представляла, куда идти, однако здесь будто продолжался бесконечный карнавал: широкие улицы были заполнены людьми в самых разнообразных одеждах; между ними ловко сновали раздающие что-то роботы, над головой проносились шаттлы всех возможных форм, четко соблюдающие высотные эшелоны. Распланированное движение над головой — и сплошная суета вокруг: люди толкались, восклицали что-то, улыбались и обнимались. Кто-то хлопнул ее по плечу, и она стиснула зубы: и без того здесь было слишком сложно. Она предпочла бы сейчас небо. Слишком много происходило всего, слишком сложно ей становилось контролировать себя — не раствориться в многообразии, не расслабиться, не позволить себе стать частью многоцветного мира, не позволить ему впитать себя. То ли местная атмосфера и на нее воздействовала каким-то образом, подталкивая ослабить телепатические щиты, то ли все дело просто в настроении: в тех крохах, что не могут не проникать сквозь даже тщательнейшим образом выстроенные преграды; в том, что распускается цветами ассоциаций и требует дополнить картину нехватающими деталями. Кто-то наткнулся на нее, пробормотал под нос извинения — и обнял. Линнер вскрикнула: это было уже слишком, но тут же заметила ошеломленный чужой взгляд и улыбнулась. Старательно, отрепетированно, радостно. Удивление во взгляде сменилось умиротворением, незнакомый человек сильнее стиснул ее в объятиях — и, наконец, отошел, исчезая где-то среди толпы. Два квартала, два перекрестка — лучше бы она взяла один из шаттлов. Порыв ледяного ветра обжег щеки — она не сразу догадалась, что вышла на широкую пустынную площадь, по центру которой находилась небольшая статуя девушки с широкими золотистыми крыльями. Вокруг прямо на отполированных до зеркального блеска плитах сидели парочки. Линнер взглянула под ноги: под зеркальной поверхностью что-то жило, двигалось, шевелилось. Она отступила назад, ближе к суматохе заполненных народом улиц, а затем, мысленно обругав себя за ненужную осторожность, вернулась, пристально всматриваясь в сплетения узоров. Будто бы внутри камня жили тени, неуничтожимые даже ярким солнцем. Будто нигде больше в этом городе не было теней, будто жители заперли их внутри скал. Линнер сделала шаг к статуе и вздрогнула: стук каблуков казался здесь оглушительно громким. Она привстала на носочки и попыталась идти бесшумно — но едва не поскользнулась на идеально гладкой поверхности. Стиснув зубы и не оглядываясь по сторонам, она уверенно зашагала вперед, отсчитывая расстояние по стуку каблуков. Кажется, кто-то обернулся на нее, кто-то даже показал пальцем. Неважно. На постаменте статуи лежала книга: самая обыкновенная, немного потрепанная, в блестящем розовом переплете с золотыми точками. Линнер взяла ее в руки и быстро огляделась по сторонам: как минимум три парочки не сводили с нее глаз, однако никто не попытался остановить ее. Тени под ногами образовали водоворот. «История Гавани» — гласила надпись на первом листе, выполненная затейливым шрифтом. На втором кто-то нарисовал улыбающуюся рожицу. На третьем — ряды имен, написанные поверх друг друга. Линнер открыла книгу на середине: обрывки фраз, короткие стихи, отпечатки пальцев. Ничего интересного. Она собиралась уже было положить книгу обратно, как заметила надпись на постаменте: «Оставь свой след: жизнь твоя — твоя Гавань. Будь солнцем, что растворяет тени». Линнер хмыкнула, пристраивая книгу обратно. Очень хотелось бы не оставить здесь никакого следа. А затем она вспомнила о том, что за судьба ждет эту планету, и помрачнела. От площади расходились лучами в разные стороны улицы: выбрать верную было нетрудно. Теперь Линнер обратила внимание на то, что, и правда, тени здесь как будто играли исключительно функциональную роль: стены, украшенные динамичными отражателями света, позволяли теням укрывать небольшие узорчатые лавочки или ряды тонких деревьев с редкой листвой. Она неодобрительно покачала головой: слишком сложное и энергозатратное решение всего лишь для того, чтобы избавиться от элементарного пространственного оптического явления… Впрочем, кто знает, что видели основатели этой планеты? И в тенях порой обитают монстры. Линнер осмотрелась: похоже, она на месте. Украшенный разноцветными колоннами вход в здание с остроконечной крышей; у дверей стоит невысокая светловолосая женщина и торопливо курит сигарету через длинный серебряный мундштук, распространяя вокруг легкий запах пряного дыма. На груди — табличка с именем, но и без нее Линнер уже знала: это — Аврора Верная. Вряд ли на этой планете нашлось бы еще одно существо с будто раздвоенной, нечеткой временной линией. В Авроре было что-то неправильное, диссонирующее с миром вокруг, со всей вселенной и ее структурой — она была неправильным элементом мозаики, втиснутым как будто с усилием. — Профессор Верная! — воскликнула Линнер и помахала женщине рукой. Та взглянула на нее — медленно повернула голову, как будто с усилием; ее розовая кожа казалась пергаментной, полупрозрачной — под ней просвечивал рисунок сосудов. Взгляд Авроры был совершенно мертвым, безэмоциональным. — Да, я слушаю вас, — отозвалась она тусклым голосом. — Только, пожалуйста, побыстрее. — Разумеется. У меня для вас небольшой подарок от… От вашего давнего коллеги. Он не смог приехать сам, но я все равно направлялась сюда, так что он попросил меня передать его, и вот, я тут, с трудом нашла нужное место — такой большой город!.. Линнер продолжала болтать, старательно связывая слова в последовательности, реагируя на мельчайшие изменения в лице Авроры: Джой, конечно, справилась бы тут лучше, но и она неплохо умела предугадывать реакции. Как только той надоест слушать бесконечный поток впечатлений «провинциалки», она заберет ее «подарок» — и готово. Первый якорь будет установлен: устройство в руках у Авроры, точка «перед самым концом», да еще и наложенная временная линия пока что фиксируется. — Хорошо, давайте, что там у вас, — вздохнула Аврора. — Думаю, вам давно пора вернуться в… где вы остановились? — О, нет-нет, я еще погуляю! — с наигранным восторгом возразила Линнер, протягивая небольшой тускло-медного цвета куб с округлыми гранями профессору Верной. — Посмотрите, какая любопытная гравировка! — И верно, довольно интересная, — согласилась Аврора, вглядываясь в стандартную фабричную маркировку корпуса. Линнер немного помедлила — лишь чтобы убедиться, что женщина не выбросила «подарок» в ближайшую урну немедленно же — и зашагала прочь, помахав на прощание рукой. Якорь, в любом случае, уже зафиксировался. Теперь можно и выбрасывать. В сумке издал тихое жужжание детектор, связавшийся с якорем. Прекрасно. В лучшем случае ей потребуется не больше пары перемещений, чтобы детекторы сформировали стабильную связь с якорем и создали вектор вмешательства. Своего рода шина для сломанной временной линии. Безопаснее и эффективнее прямого воздействия. Пора вернуться к Джой. «И Норе», — подсказала память, и Линнер нахмурилась. Если она не займется этим в ближайшее время, то присутствие человеческой девушки в ТАРДИС — в ее ТАРДИС! — окажется-таки записано в Матрицу, а значит, его придется объяснять. А значит, не только его. А значит…