Шаги: Узел случайностей

Нора и Джой прошли достаточно далеко по той улице, по которой хотела прогуляться девушка. Все вокруг было по-прежнему будоражащим, ярким, теплым. Не настолько теплым, впрочем, чтобы снимать вязаную шапку — поэтому Нора ограничилась только расстегиванием своей курточки. На улице было много высоких зданий, напоминавших типичные небоскребы; только небо и облака, в них отражавшиеся, не имели ничего общего с голубым и белым цветом, а были совершенно разноцветные, в основном в оттенках красно-желтого, лишь с легкой примесью синего. Нора задрала голову: над домами и между домов, на разной высоте летали какие-то кабинки. Правда, тросов не было видно, и Нора сделала вывод, что они летают с помощью моторов, а значит, это местные машины. Иногда они приземлялись на площадках, выступающих из стен небоскребов. Люди выходили из машин, и тут же заходили новые. «Видимо, такси», — заключила Нора. На улице вообще было много людей: они шли по своим делам или сидели на скамейках из непонятного материала, и все приветливо улыбались друг другу, время от времени пожимая руки или обнимаясь. Девушка обратила внимание на интересные оттенки их кожи. Вот, у той семьи из матери и двух маленьких детей — молочно-бледная, у парня с наушниками на голове — бронзовая, напоминающая глубокий загар, а вот у того старичка на скамейке — вообще практически такая же, как у самой Норы, зато вон у того мужчины, выходящего из стеклянного небоскреба — кожа розовая, как у молодого поросенка! Нора едва удержалась, чтобы не хихикнуть. Ей стало немного стыдно. А потом она подумала, что все здесь такие жизнерадостные и улыбающиеся, что вряд ли кто-то заподозрил бы ее в том, что она смеется над чужим цветом кожи… и от этого стало еще более стыдно. Все они были одеты ярко, даже пестро, у многих на лацканах были приколоты крупные значки интересных форм или искусственные бутоны цветов. У Норы создалось впечатление, что в городе проходит какой-то большой праздник или всеобщий карнавал. Может, так и было? Она хотела спросить у Джой, молча идущей рядом, — но постеснялась. Еще она хотела узнать, почему та не носит солнечных очков, ведь даже Линнер их надела, чтобы справиться с этой радужной яркостью. И опять Нора не решилась заговорить с Джой. Та шла, глядя перед собой, но явно пребывая мыслями где-то еще. «Странная девушка…» — подумала Нора. Потом посмотрела вниз и увидела, что Джой идет в меховых сапогах. Тех самых, что не давали Норе покоя. И тут уж она не удержалась: — Кажется, здесь они больше подходят по погоде. Твои сапоги. Джой повернула голову и с любопытством посмотрела на Нору. — Почему ты выбрала именно этот вопрос? — Что? — не поняла Нора. — Это вопрос обладает самым малым процентом вероятности для тебя в этом отрезке времени. Это твой обычный алгоритм выбора? Нора нахмурилась, не понимая, что ее собеседница имеет в виду и почему не может просто сказать что-нибудь о сапогах, но в это время Джой вдруг взяла ее за руку и потянула к скамейке, стоящей под навесом из веток. Шедшая мимо парочка повернула было в ту же сторону — но увидев, что их опередили на пару секунд, оба пошли дальше по улице. — Ты пройдешь еще шесть с половиной минут и устанешь, а дальше все занято на период от двадцати до тридцати пяти минут, — пояснила Джой. Впрочем, от этого у Норы совсем не прибавилось ясности. Они сели. Скамейка казалась с виду пластмассовой, а оказалась мягко пружинящей, принимающей форму тела и очень удобной. Нора с удовольствием расположилась на ней и поняла, что действительно близка к тому, чтобы устать. Она посмотрела на Джой: та сидела ровно и опять глядела перед собой так, словно видела что-то гораздо больше и сложнее разноцветной улицы. Нора протянула вверх руку и потрогала листву в навесе — та оказалась искусственной. — Ты умеешь видеть будущее? — спросила она у Джой через несколько минут молчания. — Что такое «будущее»? — ответила та. — Я вижу события. И их вероятности. Просто не все реализованы с твоей точки зрения. Почему ты не спросила про праздник и очки? — Э-э-э… откуда ты знаешь? — Праздник обладал вероятностью 60%, очки — 80%, но ты выбрала сапоги с вероятностью 35%. — Ну-у-у, я такая… внезапная, — смутилась Нора. — Но я не понимаю, как… О! Я поняла: ты надела меховые сапоги заранее, потому что знала, что мы окажемся здесь! И… на кладбище. Там ведь шел снег, зима. А вы… вы все такие у себя на планете? Линнер тоже знает будущее и прошлое? — Уж точно не так хорошо, как я, — усмехнулась Джой. — Значит, ты с самого начала знала, что я попаду к вам на корабль? — Я и есть корабль. Надеюсь, ты выберешь вариант — «понять это сейчас». С этими словами Джой опять взяла Нору за руку. На короткий миг девушка увидела, как лицо ее странной «попутчицы» осветилось белым светом, и тут вдруг припомнила, что это уже происходило — там, на крыльце университета. «…Когда она разрезала свое лицо пальцем…» Но не успела Нора по-настоящему ужаснуться, как снова оказалась внутри знакомого торжественного зала с колоннами. Улица исчезла, звуки, люди — всё. И Джой тоже. — Что происходит?! — вскричала Нора, быстро поворачиваясь вокруг себя и озираясь. — Ты внутри, — раздался с потолка голос Джой. — А теперь открой и выйди. Нора снова увидела деревянную дверь с кривой табличкой. Подсознательно уже догадываясь, чего ожидать дальше, она потянула за ручку. В тот же момент вернулась улица; они с Джой стояли возле скамейки лицом друг к другу. — Ты корабль… Ты не живая… — широко распахнув глаза, прошептала Нора. — Я живая, — опровергла Джой. Норе были не очень понятны эти слова. Тут она вспомнила кое о чем и оглянулась. Люди продолжали все так же идти по своим делам, сидеть на других лавочках, здороваться, обниматься. Не обращали на них с Джой какого внимания. — Ой. А они видели, как я исчезла и снова появилась? — Нет. Фильтр восприятия, — ответила Джой. И добавила, отходя от скамьи: — Не ешь коричневые. Нора пошла следом за ней, теперь уже не глядя на окружающих людей и город, а во все глаза рассматривая Джой. Та, казалось, не обращала на это ни малейшего внимания, а была опять занята своими мыслями. «Она корабль… разумная машина… искусственный интеллект?.. И совершенно неотличима от челов… то есть существа гуманоидного вида — как это возможно?.. Интересно, ее клетки делятся, восстанавливаются? Она может самостоятельно устранять свои повреждения? А расти и меняться?.. Это же то самое, о чем я читала в той статье, как раз перед тем, как… Может, Джой сделана из металлоорганики будущего? Будет очень неприлично, если я у нее это спрошу?.. А может, она знает, что я это сделаю? Нет, не буду спрашивать!.. Может, она прямо сейчас видит будущее… или вероятности… или прошлое… или вообще параллельную реальность… а они бывают?» Размышления Норы прервал мелодичный электронный звук. Повернув голову, она увидела робота. Он висел в паре сантиметров над землей. — Ого, — Нора остановилась. — Но все верно. В таком городе точно должны быть роботы. Робот тоже остановился, повернулся к Норе и поднялся на уровень ее роста. Небольшой, нежно-розовый с пестрыми наклейками по всему корпусу, без намека на голову — из земных предметов он больше всего напоминал мини-вариант автомата по продаже закусок или напитков. В принципе, он даже исполнял похожую функцию: в открывшемся перед Норой окошке лежали на подносе разноцветные штуки размером не больше спичечного коробка, очень похожие на что-то съедобное. Было бы неплохо. Нора оглянулась на Джой, стоявшую поодаль. — Прочитай на наклейках, — сказала та. Нора оглядела корпус робота: «Пробуй и приходи!», «Магазинчик Солнца открывается с рассветом!», «Скидки по четным числам!», «Лучшие кексы в Гавани!», «Попробуй новый вкус!». — Это что-то вроде дегустации, — догадалась Нора. — Ну, тогда мне повезло. Она взяла один «кекс», как их называли в рекламе — хотя продукт больше походил на твердое желе. Робот выдвинул новый поднос, на котором лежала бумажная тарелка — такая же яркая и испещренная рекламой Магазинчика Солнца, совершенно неведомого Норе, но щедрого на вкусняшки. Взяв тарелку, девушка положила на нее несколько «кексов» разных цветов и пошла дальше вместе с Джой. Город продолжал жить своей жизнью, но Нора уже мало обращала внимание на него или на идущее рядом весьма загадочное существо, потому что все ее внимание поглотили «кексы». А она, в свою очередь, поглощала их. Белый был просто сладким. Красный оказался с кисловатым вкусом, немного напоминающим клюкву. Желтый был очень интересный — начинаясь как-то сладкое и сочное, он потом превращался в свежий привкус чего-то наподобие мяты. Осмелев, Нора надкусила зеленый «кекс», и тот встретил ее жидкой начинкой, напоминающей огурец и слегка шипучей на языке. Это было неожиданно и забавно, хоть Нора и не любила овощи. Оставшийся «кекс» был густого шоколадного цвета, и девушка без раздумий запихнула его в рот, предвкушая приятный вкус. Но тут — словно ее ударили по голове, причем изнутри. И сразу стало так грустно, так тяжело на душе, словно только что узнала о чем-то очень, очень плохом. Из глаз потекли слезы, Нора закашлялась, пытаясь выплюнуть куски — но те словно прилипли там, во рту. Она не знала, что делать… А потом поняла, что ей вдруг стало легче. А еще — что снова находится внутри комнаты управления кораблем. Внутри Джой, как бы странно это ни звучало. Снова замигал свет над неприметной серой дверью, Нора поспешила туда и вновь оказалась в знакомой ванной. Выплюнула остатки проклятого «кекса», промыла рот, чуть-чуть намочив рукава куртки, и тут поняла, что продолжает сжимать в руке яркую бумажную тарелку. Поколебавшись между мусорным ведром и тумбой под зеркалом, Нора выбрала тумбу, и потом вернулась в комнату управления. На душе по-прежнему было тревожно. А еще она слегка злилась на Линнер, но не помнила, почему. — Что это было? — спросила Нора у Джой. — Эффект «анти-эндорфин», — прозвучал с потолка ровный ответ. — Действует только с местным воздухом. Я же предупредила — не ешь коричневые. — А можно было пораньше предупредить? Точнее, попозже, — недовольно проворчала Нора, снимая шапку и куртку. — В общем, в адекватное ситуации время! В этот момент в комнате управления появилась Линнер. — Привет, — равнодушно произнесла Линнер, обращаясь явно к Норе. А затем добавила уже для Джой: — Помчались дальше, все прошло успешно. На всякий случай проверив координаты, она обернулась и, наконец, заметила влажные рукава куртки Норы. — Я надеюсь, ты здесь ничем не отравишься — честно говоря, я понятия не имею, чем и как тебя лечить, если вдруг ты съешь что-то не то или подхватишь инфекцию. Можно было бы, конечно, поискать для тебя какую-нибудь подходящую универсальную вакцину, но нужно учесть генетические особенности твоего вида, твоего века, рассчитать, где мы можем оказаться… «А потом еще и убедить, что вакцина — это не какой-то чип», — мысленно добавила Линнер. Она подошла ближе к Норе и присмотрелась: вроде бы девушка выглядела обыкновенно, разве только щеки немного раскраснелись — может быть, от волнения или от холода. Она потрогала ее щеку пальцем, проверяя температуру — и заодно попыталась припомнить все, что ей известно о человеческой физиологии. Да уж, а когда-то она считала себя отличницей по видам со сходной внешней морфологией. Практика всегда сложнее теории. — Что ты имеешь в виду, говоря про отравление и инфекцию? — мгновенно встревожилась Нора. — Я думала, что в будущем медицина победила все, или почти все, болезни. Мы же в будущем? У них роботы есть! И машины летают! — Болезни эволюционируют вместе с людьми. Одни победили, появились другие. Кроме того, близкие контакты с иными расами приводят порой к неожиданным последствиям. — Ты сейчас намекаешь, что я могу чем-то заразиться и от тебя! — воскликнула Нора, выронив куртку с шапкой и прижав руки к лицу. — Что? Нет, как тебе это вообще в голову пришло! — Линнер ошарашенно смотрела на Нору, размышляя о том, что у людей ведь, и правда, практически отсутствуют критерии для близких контактов. Они просто… заводят их. Просто так. — Да ты сама только что сказала! Что можно заразиться новыми неизвестными болезнями от других рас, если находиться в одном помещении! Вот мы как раз сейчас находимся! — Не находиться в одном помещении, а вступать в близкие контакты! Обмениваться телесными жидкостями, например. Хотя иногда достаточно и чихнуть… — Телесными жидкостями? — переспросила Нора озадаченно. — Обмениваться?.. Ой… я поняла. Девушка с отвращением наморщила нос. — Но лучше бы не понимала. Фу. — Фу? — переспросила Линнер. — Разве твоя раса не посвящает практически всю сознательную жизнь воспроизводству и уходу за потомством? — Раса — да, я — нет. — Почему? — озадачилась галлифрейка. — Кажется, у тебя вполне подходящий уже для этого возраст. — Ну и что? — Нора нахмурилась. — Мне не интересно ни потомство, ни… процесс! Ни всякие там поцелуи слюнявые с микробами. А еще ты тут… Вырвала меня из моей жизни, потащила меня за собой, а сама… Сама даже не знаешь, что мне можно, а что нет, и что вообще со мной будет от этого всего! — Я же тебя не как питомца завела, с паспортом и инструкцией, что можно, а что нельзя! — возмутилась Линнер. — Достаточно и того, что ты от меня вряд ли чем-то можешь заразиться — а я весьма устойчива к большинству инфекций! — Но раз ты мало что знаешь о моем виде… это означает, что ты вполне можешь от меня подхватить какую-нибудь земную заразу, если я на тебя чихну… — злорадно усмехнулась Нора, поднимая с пола упавшие вещи. — Так что нечего тут запугивать, а то у меня из-за тебя нозофобия начнется. — Могу, — задумчиво отозвалась Линнер. — Можно попросить тебя не чихать на меня? И… Ну, раз уж мы тут на какое-то время застряли, тебе, пожалуй, стоит знать: если я вдруг заболею или умру, ничего со мной не делай, я сама с этим разберусь. — Да уж, — Нора нервно передернула плечами, — если ты умрешь, я точно никогда не попаду домой. Придется не чихать на тебя, даже если будешь очень бесить. Ладно. Я в комнате. Зови, если что. Прижав к себе куртку с шапкой, Нора направилась к серой двери, но на пороге остановилась. — А если не секрет, как ты собираешься «разобраться» с собственной смертью? — Стой и слушай, — вздохнула Линнер. Норе требовалось узнать как минимум про этот элемент физиологии таймлордов: предосторожность и предусмотрительность никогда не окажутся лишними. — Это очень важно. Я не умираю — ну, в большинстве случаев — я регенерирую. Я совершенно не собираюсь этого делать, но если вдруг что-то пойдет не так, тебе надо знать самое главное. Первое: если тебе покажется, что я умерла, убедись, что Джой рядом, и постарайся держаться от меня подальше. Второе: когда процесс закончится, я буду выглядеть иначе. Я не знаю, как. Может быть, я даже пол сменю. А может быть, совершенно не изменюсь. Но это все равно буду я. Наверное, это и правда стоит знать. — Господи… — выдохнула Нора, выслушав все это. — Неужели это правда? То есть… И часто ты так?.. Линнер поежилась. Обсуждать регенерацию с человеком… Который еще и вопросы задает. Она чувствовала себя крайне неуютно, но, видимо, придется смириться и потерпеть еще немного. Лучше уж это, чем обнаружить, что Нора успела ее похоронить или сжечь, или решила поплакать над ее телом в момент высвобождения артронной энергии. Линнер покосилась на девушку: нет, вряд ли она станет плакать. Скорее уж пнет ее в бок и потребует немедленно встать и отвезти ее домой — что, впрочем, немногое бы изменило в потенциально печальной судьбе Норы… — Нет, не часто и вообще пока что еще ни разу, — ответила наконец Линнер. — И я очень надеюсь, что уж хотя бы несколько сотен лет еще проживу, прежде чем… В общем, главное ты запомнила. — Сотен лет? — переспросила Нора, делая неосознанный шажок от двери в сторону Линнер. — Я, конечно, знаю, что даму неприлично спрашивать о возрасте… Хотя, это на Земле, а мы не там. И я помню, ты сегодня что-то уже говорила про учебу длиной сто лет. Сколько же тебе? Мне просто любопытно уже. — Почти полторы сотни, — ответила Линнер. Заметив ошеломление на лице Норы, она добавила: — Для моей расы это не много. Совсем не много. Нора сделала еще шаг вперед, и Линнер показалось, что сейчас в нее будут тыкать пальцем, чтобы проверить, не стала ли она мумией. Этого ей точно не хотелось, и она попыталась исправить ситуацию: — Мы можем жить пару десятков тысяч лет! А если не покидать Галлифрей, то и намного больше… Так что это, правда, совсем не много… — Пару десятков… чего?.. — спросила Нора, остановившись. Глаза ее расширились. — Двадцать тысяч лет! Это… охренеть! Нет, это не может быть правдой, врешь ты все. — Ага. Если так тебе проще, считай, что вру, — миролюбиво предложила Линнер. Нора недоверчиво посмотрела на нее, ища подвох. — Ладно… А что… что такое Галлифрей? — задала Нора новый вопрос. — Название моей родной планеты. У тебя — Земля, у меня — Галлифрей. — Так… Понятно, — Нора глубоко вдохнула и выдохнула. — Ты с другой планеты, тебе 150 лет, ты живешь вечно и можешь переродиться в другом теле, пусть даже сменив пол, еще ты можешь немного видеть прошлое и будущее, и у тебя есть машина времени, по совместительству космический корабль, которая живая и разумная, которая выглядит как супермодель, которая может читать прошлое, настоящее и будущее, как детскую книжку… Пожалуй, мне лучше вот сейчас пойти в комнату и немного отдохнуть. Потому что если я услышу что-нибудь еще, у меня может лопнуть голова. — Более или менее все верно, да. Дождись меня здесь, я скоро вернусь. Джой, присмотри за ней. Линнер покачала головой: похоже, все-таки Норе придется прилично подправить память. И хорошо, если она сейчас воспримет всю эту информацию и переварит: Линнер уже жалела о том, что сказала ей. С другой стороны, кто знает, что может случиться — уж лучше перестраховаться. И убедиться, что все это не пишется в Матрицу. Впрочем, Джой не хуже нее понимала, что и когда можно писать, а что нет. Или так ей казалось. Линнер проверила содержимое сумки и вышла наружу, в сияющий огнями ночной город.