Шаги: Узел случайностей

Внутри института Линнер помчалась было прежним маршрутом, но Нора что-то закричала ей вслед, и она догадалась: человек не ориентируется в темноте так же хорошо, как она. Осветить путь было нечем, так что она просто схватила девушку за руку и потянула за собой. Тонкая нить телепатического контакта все еще была ощутима, и это вселяло небольшую уверенность в том, что они могут успеть. Добравшись до балкона, Линнер осознала и то, что Нора не сможет спрыгнуть с него с такой же легкостью, а то и вовсе переломает себе кости. Пришлось искать другой коридор, обходить огромный зал, уставленный рядами кресел, — и постоянно дергать Нору за руку: девушка оказалась невероятно медлительной и осторожной. Добравшись, наконец, до нужной площадки, Линнер вновь коснулась одной из дверей, чтобы дать помещению какой-то свет — и вдруг поняла, что оставленная здесь сумка пропала. А значит, в здании есть кто-то еще — по эту сторону замкнутых на человеческий генетический образец дверей. За сохранность содержимого Линнер не переживала: на этот раз не только ее инструменты, но и сам замок были запечатаны на код биодаты. Однако присутствие кого-то еще настораживало. Этого тоже не было ни в прогнозах, ни в расчетах. Мысленно ругая на чем свет стоит того, кто делал изначальные расчеты, Линнер подтолкнула Нору к одной из дверей. — Приложи руку, лизни ее, не знаю, сделай что-нибудь, чтобы она открылась. И поторопись: мы здесь не одни. Стоило ей только произнести эту фразу, как вокруг что-то изменилось. Сдвинулось. Как будто нечто перемещалось в пространстве между линиями времени. — Быстрее! — закричала Линнер. Что бы это ни было, дожидаться встречи ей совершенно не хотелось. И, вполне возможно, именно от этого существа — а она уже была практически уверена в том, что речь идет о живом существе, а не о механизме — и были заперты двери. А значит, оно способно материализоваться. Кроме того, если именно оно и подхватило ее сумку, то в пределах трех измерений оно вполне способно действовать. Нора мешкала, глядя на контур двери. Механический голос мерно повторял инструкцию. Линнер зашипела сквозь зубы и подтянула руку Норы к двери. «Авторизация пройдена. Добро пожаловать в блок «Вечность»!» — Бегом! — скомандовала Линнер и дернула нерешительную девушку за руку. Дверь медленно закрылась за ними. Нора смотрела перед собой и моргала: видимо, глазам требовалось время, чтобы адаптироваться к яркому свету, заливающему длинный коридор, в котором они оказались. Линнер подошла к стене слева и вгляделась в текстуру: светло-сиреневая, пронизанная тонкими трубками, внутри которых пульсировала темная жидкость. Возможно, материал органический — или псевдоорганический. Технология, не свойственная Гавани. Решив проверить одну из теорий, Линнер коснулась поверхности стены кончиками пальцев и попыталась установить контакт: тишина. Значит, все же псевдоорганика. — Ну, идем, — предложила Линнер Норе. — Можешь, конечно, оставаться здесь, но я не могу гарантировать, что к тебе не придут какие-нибудь неожиданные гости. Коридор оказался извилистым и почти бесконечным: казалось, будто они пробираются по кишечнику какого-то огромного животного. Кое-где на стенах виднелись темные влажные пятна: похоже, здесь материал стен начинал разлагаться. Неудивительно: что-то должно его питать, а источник энергии подобной мощности она бы заметила. А затем он внезапно закончился мембраной с рваными краями, за которой виднелось обычное помещение с крашеными в белый стенами и парой лабораторных столов. Линнер первой шагнула внутрь, огляделась — и замерла, нащупав позади руку Норы. Нет, это были не лабораторные столы — скорее, операционные. — Я думаю, тебе стоит закрыть глаза, — почему-то шепотом произнесла она. Похоже, она все же нашла источник телепатического сигнала: на длинном металлическом столе лежало существо — еще живое, чудом живое. Покрытое плотной коричневой шерстью, напоминающее огромную землеройку — прикованное к столу, утыканное проводами, перекачивающими какую-то жидкость темно-багрового цвета. Живот существа был вскрыт, и внутрь тоже протянулись провода, соединяющие его с мигающим нелепыми разноцветными огоньками шкафом, выкрашенным в небесно-голубой цвет. Линнер обернулась: на лице Норы застыло то ли отвращение, то ли любопытство. — Я же говорила: лучше бы ты закрыла глаза. Линнер подошла к существу ближе: оно смотрело на нее огромными черными глазами, не мигая. На шее несчастного был закреплен ошейник с небольшой коробочкой: подобное она уже видела, хоть и на занятиях по древней истории. — Тайм… лорд, — раздался искаженный голос из коробочки-динамика, служившей примитивным переводчиком. — Да, — кивнула Линнер. — Ты… поможешь? — Помогу. Линнер сглотнула. — Ты знаешь, кто я. Можно мне… Можно узнать все самой? — Нет. Нет. Нет. Нет, — запаниковало существо, явно догадавшись, что Линнер собирается установить телепатический контакт. — Тихо-тихо, — улыбнулась она и развела руки в стороны. — Назови планету. — Бессарантия. — Ох, — Линнер потерла лоб пальцами и на мгновение отвела взгляд. — Прости. — Это не ваша вина. — Наша, — резко ответила Линнер. — Наша, потому что вы стали одной из рас, попавших под перекрестный огонь. Наша, потому что… «Потому что Галлифрей отказал вам в убежище во время Последней Великой Войны Времени», — продолжила она про себя. Историю этой войны она знала прекрасно. Но каким образом существо с давно уничтоженной планеты, которая — вместе со всей Войной — должна была бы оставаться замкнута во времени, изолирована, оказалось здесь, на человеческой колонии? — Я Ран. Я не один, — ответил он ей. И Линнер огляделась по сторонам. Наверное, теперь и на ее лице отвращение перемешалось с любопытством: в одной из стен комнаты было обзорное окно, открывавшее вид на ряды прозрачных клеток, в каждой из которых находилось какое-то существо — самые разные, некоторые виды она узнавала, некоторые нет. Некоторые были разумными, некоторые нет. Тюрьма? Зверинец? Где они оказались?! — Ран… Я поймала твой сигнал. Я знаю твои эмоции. Скажи, ты попал сюда по своей воле? Она уже не сомневалась в ответе. — Нет. Ран закрыл глаза. Он тяжело и со свистом дышал. Бессаранты — разумные грызуны, совершенно безобидная раса, уничтоженная в Войну Времени. К счастью, они довольно выносливы. А еще они являются переносчиками одного из уникальных вирусов, смертельных даже для галлифрейцев, что и стало причиной отказа в убежище. Впрочем, передается вирус только через кровь, так что опасаться ей нечего. Она подошла к широкому окну и вгляделась внимательнее в клетки. Ага, вот и тот, кто поможет ей подтвердить гипотезу: аркассианский кедр. Растение, жизненный цикл которого заканчивается полным окаменением. Она сможет определить возраст корабля-зверинца по стадии развития процесса. Достаточно лишь коснуться. Линнер оглянулась на Нору. Та стояла в нескольких шагах и выглядела неважно: бледная, нервно теребящая край своей футболки, старающаяся не смотреть ни на распростертого на столе бессаранта, ни на клетки с другими существами — но хотя бы куда-то смотреть нужно было, и она старательно изучала предметы в зале. Больше всего Норе хотелось закрыть глаза, но она не могла — сделать это казалось ей предательством. Происходящее напоминало наваждение, жуткий сон. Ну не могло же такое твориться на этой планете, в таком хорошем солнечном городе, где все так искренне улыбались друг другу и раздавали бесплатные пирожные… Нора могла бы даже подвергнуть сомнению слова Линнер, что планета одна и та же, если бы десять минут назад не ощутила знакомое щекочущее чувство, когда они оказались на воздухе перед тем как вошли в здание. Это та же планета, та же… и Нора поймала себя на том, что не знает даже названия места, где провела последние несколько часов. И где увидела сначала нечто совершенно восхитительное, а затем — столь же ужасное. Как, как это может соседствовать? Неужели все те счастливые люди на улицах — искусные притворщики? Или блаженные слепцы, предпочитающие закрыть глаза на все, что мешает их комфорту? Нора не знала. От увиденного она даже забыла, что за дверями этой лаборатории кто-то неизвестный подбирался к ним в темноте. И ей уже казалось, что прошла вечность с того вечера на кафедре, когда она собиралась закончить свою работу и успеть на вечерний поезд домой. Но на самом деле — всего лишь несколько часов. За которые она повидала инопланетян, свою могилу, технологии будущего, город будущего, другую планету и ужасные опыты людей над другими видами. «Это у них наука такая?.. — с болью размышляла Нора. — Работа во имя прогресса?.. Всё то преуспевающее счастливое общество наверху — оно на этом основано?..» Вслух она сказала тихим голосом: — Линнер, мы должны что-то сделать. — Разумеется, мы должны что-то сделать. Я подозреваю, что не только Ран, но и все на этом корабле — беженцы войны. Самой страшной войны, которую только можно вообразить. Они не заслужили такого. Линнер взглянула еще раз в сторону окна, перевела взгляд на Рана и закусила губу. Пожалуй, сейчас нужно сосредоточиться на нем, иначе бессарант не выживет, каким бы выносливым он ни был. Она внимательно осмотрела прибор, к которому тот был подключен: похоже на какую-то систему диализа, но обратно в тело пациента возвращается явно не вся кровь. В стойке закреплена пробирка, заполненная наполовину. Устройство что-то дистиллирует, при этом сохраняя Рану жизнь: вероятно, необходимое вещество образуется лишь в теле живого бессаранта. — Что-нибудь понимаешь в биологии? Анатомии, физиологии, медицине… — обратилась она к Норе. — Ну… моя специальность — химия сложных веществ, — Нора подошла ближе, внимательно рассматривая трубки и пробирку, но стараясь лишний раз не бросать взгляд на Рана. — Производство всяких материалов, не медицина даже близко. Но курсы биологии и физиологии у меня были в университете. Как догадываешься, земных видов. Я думаю, тут больше ты должна знать, ты ведь говорила, что отлично училась, разве не так? — Прекрасно училась. Есть только две проблемы. Первая: я не могу одновременно заниматься двумя делами, — Линнер выдернула один из шнуров и удовлетворенно заметила, что капельница в стойке с пробиркой отключилась. Она вздохнула, взглянула еще раз на устройство, потянула другой шнур, закусив конец еще одного зубами, и неразборчиво продолжила. — И вторая: наш друг может быть переносчиком смертельного для меня вируса. Заметив испуганный взгляд Норы, она усмехнулась, отпустила оба кабеля и добавила: — Для тебя он не представляет опасности. У тебя всего две спирали ДНК, они составляют более стабильную систему: вирус не сможет встроиться и разрушить ее. Сейчас я отключу эту дрянь. Однако я подозреваю, что в кровь Рана поступает определенная доза обезболивающего, иначе бы он давно умер от болевого шока. А значит, она перестанет поступать. Я смогу некоторое время блокировать его боль телепатически, хотя это ему и не понравится, но извлечь из его тела все, что они натыкали в беднягу, я не смогу. Этим придется заняться тебе. Справишься? Нора поняла, что выбора у нее в принципе нет. Придется собраться и сделать это. Она медленно кивнула, но все же спросила: — А ему станет лучше, если я достану все эти провода и капельницы? Нам нужно какое-то медикаментозное обезболивающее. Что подействует на… таких, как он? — Медикаментозное не потребуется. Я установлю с ним телепатический контакт и заблокирую его боль так, как заблокировала бы свою. Надеюсь, я об этом не пожалею. — То есть, тебе будет больно? Или нет? И долго ты сможешь продержаться… ну, блокируя боль? Линнер ничего не ответила, а только кивнула Норе, чтобы та уже начинала. — Так, ладно… Наверное, мне нужны перчатки… — нервно проговорила Нора и отошла к столу. Там было сложено различное медицинское или исследовательское оборудование, от которого у девушки пробегали мурашки по спине, стоило только подумать на секунду, что здесь делали с этим пришельцем или с другими. Глубоко вдохнув химические запахи лаборатории, она представила, что находится на обычном тестировании образцов. У себя на кафедре. На Земле. Выдвинув верхний ящик, Нора обнаружила там пачки стерильных перчаток. Быстро вскрыв упаковку и надев пару на свои руки, она повернулась и заставила себя посмотреть на Рана. Постаравшись представить, что перед ней просто образцы веществ, а не живая плоть, которая может погибнуть, Нора шагнула ближе. Руки почти перестали дрожать — возможно, от знакомого ощущения гладких и чуть прохладных латексных перчаток. «Я профессионал… профессионал…» — мысленно повторила Нора. Линнер искоса взглянула на Нору: а, возможно, не так уж она и бесполезна. Даже додумалась поискать перчатки. Остается надеяться, что она не угробит бедного Рана. Линнер нерешительно коснулась последнего переключателя. Ну что же, Ран — держись! Она отключила аппарат — и тут же бросилась к бессаранту, сжала его голову, покрытую невероятно мягким на ощупь мехом, в ладонях, преодолевая сначала естественное сопротивление, затем искусственно выстроенные преграды — как и прочие представители его расы, Ран обладал слабой телепатией, а значит — как любой телепат — сознательно ограждал свой разум от внешних воздействий. Она успела как раз вовремя: организм, не получивший очередной дозы обезболивающего, вот-вот готов был взорваться вспышкой боли, но Линнер успела перенаправить нервные импульсы, замкнуть их иными способами, изолировать участки мозга Рана, не позволяя тому узнать, что он на самом деле чувствует. И в ответ получила калейдоскоп образов: Ран и Бессарантия, он, крошечный совсем еще мышонок, наслаждается теплым солнцем — у нее тоже есть похожее воспоминание, и она соединяет их, укрепляя мостик между двумя такими разными разумами; Ран и первый полет — о, а он, оказывается, пилот межзвездных лайнеров, прекрасно! И здесь у нее есть, чем поделиться в ответ — хотя бы крупицей, осторожно, не перегрузить развернутый перед ней как открытая книга хрупкий разум. Бессаранты управляют кораблями телепатически — и Линнер есть, что об этом сказать. Она улыбается и дарит кусочек памяти о первой связи с Джой; делится тем, как она была удивлена, обрадована, недовольна, расстроена — все сразу; простые, обесцвеченные эмоции, но достаточно сильные, чтобы сделать связь между ними еще прочнее. Чтобы позволить Рану открыться дальше. Шаг за шагом она исследовала его жизнь, стараясь не касаться личного и отмечать путь, которым идет. Осторожно, медленно, старательно контролируя саму себя. А затем в воспоминаниях Рана появилась война, и Линнер едва не разорвала связь: о том, что бессаранты чувствительны ко времени, она не знала. Возможно, эта чувствительность была настолько слабой, что они и сами не знали о ней, но стоило случиться Войне Времени, как не заметить происходящего они уже и не могли. Пожалуй, еще страшнее понимать, что происходит, и не иметь никакой возможности это изменить. Пятеро детей Рана погибли в войне, и только тогда он решил бежать. Угнал корабль и рванулся на самую окраину Галактики, отчаянно пытаясь скрыться от собственной боли… Он должен был бы ненавидеть Галлифрей. Его дети могли бы выжить, если бы таймлорды дали им убежище. Ран знал, что не дали. Но… Но он не ненавидел ее, и возвращение из глубин памяти на самую поверхность показалось шоком. — Так, ну вот об этом я точно пожалею, — пробормотала Линнер, отключаясь от разума Рана, и чуть переместила руку. Она никогда не пробовала раньше такого — но знала, как это делается. Высвободить артронную энергию, запечатанную глубоко внутри клеток ее тела. Остановить синтез гормонов, реагирующих на присутствие излишней артронной энергии. Коснуться и… передать. Ран путешествовал сквозь время, как минимум один раз; Ран — жертва темпоральной войны. Все должно получиться. Остановиться. Линнер подняла взгляд: Нора смотрела на нее во все глаза. Остановиться. Линнер запаниковала. Остановиться никак не получалось: что-то древнее, что-то новое пробуждалось в ее теле и едва поддавалось контролю. Мысли спутались в клубок; она будто нырнула в саму себя — и вынырнула в кристальной ясности воспоминания, которое самостоятельно стерла из памяти. Или полагала, что стерла. Где-то здесь хранился эмпирический ответ на вопрос, как ей остановиться сейчас — парой микроспанов позже? Линнер судорожно и хаотично перебирала свои воспоминания, инстинктивно, стараясь ничего не запомнить, ничего не… И почувствовала ледяной пол спиной. Открыв глаза, она первым делом увидела Нору. Та держала ее за руку в районе запястья и пристально всматривалась в ее лицо испуганными глазами. Увидев, что Линнер пришла в себя, Нора поспешно выпустила ее руку и немного отодвинулась. — Ты светилась. А потом упала, — медленно пояснила она то, о чем Линнер и так знала. Но тут же добавила новую информацию. — Я успела достать из него все капельницы и трубки. И ты что-то сделала… Он в порядке. Нора обернулась к столу: Ран по-прежнему лежал там и медленно шевелил своими конечностями, похожими на розоватые лапки грызуна, только с более развитыми и длинными пальцами. — Вряд ли встану… сам, — донесся механический голос из коробочки-переводчика на его шее. Неизвестно, сколько времени он провел в таком состоянии, но ясно было, что мышцы его начали атрофироваться. Линнер поднялась на ноги, потерла виски руками: что же ее ждет тогда при настоящей регенерации? Лучше не думать об этом. — И не вставай: у тебя сейчас организм пересыщен артронной энергией, ты все равно переоцениваешь свои силы. Мне хотелось бы восстановить полностью цепочку событий, а я так и не знаю, когда ваш ковчег разбился на Гавани… Так что давайте-ка разделим обязанности: я выясню, много ли осталось выживших, заодно определю примерные ключевые точки временных линий, а ты расскажешь Норе, что с тобой случилось. — Была… в моей памяти, — произнес Ран: похоже, он был недоволен. — Прости, у меня не было иного выхода. Я ставила по возможности маркеры. — ТАРДИС? — спросил он, с усилием повернув голову. — Да, конечно, ТАРДИС — у меня, разумеется, есть ТАРДИС, но тут возникла одна проблемка. Там, снаружи, кое-что есть. Или кое-кто. Если ты знаешь об этом хоть что-то… — Зна-аю, — протянул Ран. — Мы бежали. Выбраться из временного замка. Нам нужен был пилот. — Знакомый с темпоральными технологиями, конечно же. И что вы сделали? — Мы наняли игга. Линнер заморгала. Она знала, кто такие игги — она не до конца понимала, как одного из них сумели нанять. Как сумели контролировать. А затем вдруг осознала, что именно игг ждет их снаружи — и застонала. Вот это уже совсем, совсем нехорошо. — Игги питаются искажениями времени. Что же вы предложили иггу, что он решил покинуть место, где так много вкусных, жирных искажений времени?! — Слишком… много. Искажений. Их стало много. Скоро станет много. — О нет… — Линнер обернулась к Норе, вспомнив, что человеческая девушка вряд ли понимает хотя бы половину из того, о чем они говорят. — Нора, за дверью — а может быть, уже и здесь, прямо у тебя или меня за спиной — находится существо, которое обитает между измерениями и питается темпоральными искажениями и парадоксами. И оно готово размножиться. Нора опасливо оглянулась, однако ничего не увидела. Но все равно на всякий случай повернулась спиной в другую сторону и встала поближе к Линнер. Происходило что-то непонятное — и, похоже, только эта инопланетянка знала, что именно. Какая бы заносчивая она ни была, стоило держаться рядом с ней, пока все не кончится. — Почему мне не нравится, как это все звучит? — спросила она шепотом. — Давай позовем Джой… Линнер удивленно взглянула на нее: не так давно Нора никак не могла уложить в голове, что Джой — это и есть корабль, а теперь уже предлагает позвать ее на помощь. Впрочем, предложение не имеет никакого смысла… — Само присутствие здесь нас с тобой — уже нарушение нормальной структуры ткани пространства-времени, — пояснила Линнер. — Перемещения Джой еще больше искажают ее. Считай, она вклинивается между нитями ткани. Где-то они сходятся без следов, где-то нет… В общем, суть в том, что если я позову сюда Джой, то игг тут же рванется к ней и к нам. Нора недоуменно посмотрела на нее. — Но она же может просто прийти сюда? Ногами? Линнер качнула головой: Нора, на самом деле, была права — вот только это все равно ничем им не поможет. Но с другой стороны, не такая уж и безвыходная ситуация. Перемещения игга она сможет ощутить: чем бы ни была та дверь, похоже, игг сумел лишь выбраться наружу. Источник питания — здесь, в виде корабля из далекого прошлого, вырвавшегося из замка Войны Времени. Даже если игг решит сделать кладку прямо здесь — или как правильно назвать процесс его размножения? — ему потребуется близость источника темпоральных искажений. А значит, далеко он не уйдет. Тут, конечно, может помочь и Джой — но для начала нужно выяснить, есть ли здесь те, кого еще можно спасти, помимо Рана. — Разберемся с этим позднее. А теперь я пойду выясню, как у нас обстоят дела с беженцами, а ты тем временем можешь пообщаться с Раном. Попытайся узнать у него что-нибудь полезное. Линнер ушла в соседнюю комнату. Или отсек, или палату, или камеру — Нора не знала, как правильно называть эти помещения. И не была даже уверена, что понимает, где именно они сейчас находятся, пробравшись через темные, длинные и непонятные коридоры с лестницами, на которых она чуть не расшибла голову и не сломала ноги. А вот ее инопланетная сопровождающая, похоже, отлично ориентировалась в темноте. «Как кошка», — подумала Нора и даже не удивилась этой мысли, потому что в Линнер действительно было что-то кошачье, начиная от самодовольного взгляда зеленых глаз и заканчивая быстротой неслышных движений. Но это метафора, а в действительности Норе совсем не хотелось, чтобы под почти человеческой оболочкой Линнер оказалась — словно куча комнат внутри Джой — настоящая сущность в виде большой разумной кошки или… ящерицы? Нора помнила, как ощутила слишком редкий пульс на чересчур прохладном запястье лежащей Линнер. Странные вещи все продолжались. Девушка посмотрела на операционный стол, где лежал некий представитель инопланетной разумной жизни, внешне напоминавший гигантского грызуна с темно-коричневым пушистым мехом и четырьмя длинными лапами. «Или правильно говорить — ногами… руками?» Нора припомнила, что его имя — Ран. Прикрыв глаза, тот не смотрел на нее, а думал о чем-то своем. Его грудная клетка ровно поднималась и опускалась. На ней, как и на животе, совсем не было меха, только розоватая кожа — видимо, все сбрили местные ученые для проведения своих жестоких манипуляций. Нора видела следы шприцев и капельниц, которые сама извлекла, а потом обработала раны и наложила повязки с пластырями. Нижняя часть туловища Рана сейчас была закрыта белой простыней: это тоже сделала Нора, сочтя, что так он будет чувствовать себя лучше, чем лежа голышом перед двумя девушками. «Промежуточный итог вечера: похищена инопланетянкой и ее разумным кораблем, увидела свою могилу в будущем, прилетела на другую планету, чуть не отравилась пирожным, провела первую в жизни медицинскую процедуру на разумном мохнатом грызуне…» Теперь, когда Ран чувствовал себя получше, с ним стало возможно говорить. Однако Норе было неловко, и не особенно хотелось заводить беседу с этим незнакомым, странноватым на вид и раненым инопланетянином. Но лучше сделать, как сказала Линнер — а то она, вернувшись, начнет еще обвинять в бесчувствии и бесполезности. — Привет, — неуверенно произнесла Нора. — Ты… ты меня понимаешь? Ран очнулся от своих мыслей и посмотрел на Нору черными глазами-бусинами. Несмотря на свою необычность, он совершенно не напоминал животное. Даже был похож на каких-то персонажей комиксов, которыми увлекалась Рэйчел, школьная подруга Норы. — Я понимаю, — сказал Ран. — У меня есть переводчик. И с ним ты тоже понимаешь меня. Но еще я начинаю чувствовать воздействие ТАРДИС. Это хорошо, я смогу говорить своим голосом, а не механическим. Можно проверить, если ты не откажешь в любезности снять переводчик с моей шеи… Нора догадалась, что он ведет речь о небольшой темной коробочке на тонком ошейнике. Приблизившись, девушка смогла, при подсказках Рана, найти застежку и разобраться с ее принципом. Когда прибор был снят, инопланетянин снова заговорил. На этот раз его голос был на пару тонов выше и звучал без механических помех куда более плавно, даже мягко. — Да-а-а… Так намного лучше… — говоря, Ран немного растягивал слова. — Как тебя зовут? Ты ведь не таймлорд, как она? — Нет, я не как Линнер. Я человек, — пояснила Нора. И чуть-чуть подумав, еще добавила: — Человек с Земли. Меня зовут Нора. А ты Ран? — Да, это мое имя. Я последний бессарант с Бессарантии. Сейчас такой планеты уже нет. — Мне очень жаль. — Мне тоже… Так, значит, ты путешествуешь с таймлордом на ее ТАРДИС? — Ну… не совсем путешествую. Скорее — они не могут меня вернуть, где взяли. В общем, это сложно и неважно сейчас. Ран… я могу тебя попросить рассказать подробнее, как ты оказался тут? И что вообще произошло. — Мы сбежали от Войны. Ты вряд ли про нее хоть что-то слышала. Для меня она закончилась недавно, а для всей Вселенной — давно, и теперь Война запечатана во времени. Из нее практически нельзя выбраться, но нам удалось. Это наш корабль. Он доставил нас на молодую необитаемую планету, чтобы мы могли начать сначала. Мы проспали в стазисе много столетий, а потом поняли, что за время нашего сна эта планета стала обитаема. Ран умолк, чтобы передохнуть немного, и вздохнул. Нора смотрела на него с сочувствием. И хотя она не знала, что это такое — пережить войну, все же боль потерь и одиночество в голосе Рана звучало так отчетливо, что резонировало с ее сердцем. Она спросила осторожно: — А когда ты говоришь «мы», то имеешь в виду… — У меня был боевой товарищ. Сар. Мы с ним проснулись первыми и начали исследовать обстановку. Из беженцев не все выжили — у некоторых возникли проблемы с камерами стазиса. Но многие оставались живыми и спящими. Вскоре мы поняли, что совсем не так одни на планете, как рассчитывали. Поначалу люди из этой колонии были вполне дружелюбны. Они не звали нас наверх, в свой город, но все же не отказывались от технологий, которые мы подарили им. По крайней мере, они не пытались на нас напасть, а после Войны нам ничего другого и не было нужно. Все шло спокойно, и мы с Саром подумали, что пришло время найти укромный уголок на планете и вывести из стазиса остальных. Не считая только нашего пилота, который не нуждался во сне. Он сейчас находится за дверями этого корабля, для наших глаз невидимый — твой таймлорд знает про него. Ран опять умолк, но лишь на короткое время. А потом решился и завершил свой рассказ: — Но люди быстро изменились. Им стало мало того, что мы давали добровольно, и они пришли, чтобы забрать все, что хотели. Сар стал первым, на ком они экспериментировали. Он был намного моложе и слабее меня, поэтому продержался не так долго. Я не знаю точно, что они пытались получить из наших тел. Какой-то генетический материал для своих целей. Думаю, военных. Мне нужен твой генетический материал! Срочно! Воспоминание вспыхнуло в голове у Норы, и она вспомнила, как заорала на Линнер и назвала ее ящерицей. А до этого часто обвиняла в намерениях ставить опыты и вживлять чипы. Глядя сейчас на эту бесчеловечно-человеческую лабораторию и на лежащего Рана, она не могла не испытывать стыд. А еще она подумала о том, как ему горько, должно быть — убежать от одной войны, спасти друга, а потом потерять его и почти лишиться своей жизни в чужих экспериментах для другой войны. Тут они оба услышали звук падения. И увидели Линнер, лежащую на полу в проходе между отсеками.