Шаги: Узел случайностей

Выйдя за дверь, Линнер поежилась: тут было холодно — и тут же пахнуло опасностью: то ли телепатическое поле так перемешалось здесь, спутавшись в неразделимую массу, которой оставалось лишь бессильно грозить, то ли игг был где-то рядом. Линнер обхватила плечи руками и осмотрелась: длинные ряды прозрачных кубов, пустых и нет. Непохоже, чтобы, спасаясь от войны, беженцы просто набились в корабль достаточно приличных размеров и залезли по своей воле в эти ячейки — впрочем, откуда ей знать? И имеет ли это какое-то значение теперь? Линнер подошла ближе к одной из секций: дверь распахнута, внутри пусто. Со стен свисают толстые полупрозрачные кабели, на полу — засохшие пятна какой-то густой жидкости. Она подошла ближе и потрогали кабели: похоже на систему внутренней криозаморозки. Довольно примитивный, но верный и безопасный способ: телесные жидкости заменяются синтетической гелеобразной жидкостью, а затем тело замораживается. Годится для большинства видов, обладающих сосудами и, очевидно, телесными жидкостями. Не годится для силикатных форм. В соседнем кубе находилось небольшое каменное дерево — тот самый аркассианский кедр, по которому Линнер планировала определить возраст корабля. Осторожно коснувшись тонкой окаменелой ветки, она сосредоточилась. Внутри кедра еще хранилась искра жизни — очень-очень глубоко, едва заметная. Линнер попыталась добраться до нее, отсчитывая периоды: не тысячелетия, нет… Корабль пробыл здесь, на Гавани, сотни тысяч лет. Сотни тысяч лет… Он врос в нее, слился с ней, стал ее частью, образовал своего рода симбиоз. Все стало понятно: корабль, ставший темпоральной аномалией, окутал Гавань своего рода аурой асинхронности во времени. Достаточно плотной, чтобы планету буквально не замечали — но недостаточно, чтобы на нее обратили внимание таймлорды или иные темпорально активные расы. Гавань стала планетой-невидимкой, идеальным убежищем. Довольно иронично в свете одержимости местных жителей изоляцией и абсолютной защитой… Намеренно ли беженцы сделали это — привели корабль в ту точку пространства-времени, где подобное было бы возможно, или все вышло случайно? Судя по тому, сколько времени все они провели под поверхностью планеты в анабиозе, вероятнее всего, случилась авария. Линнер быстро зашагала вдоль по коридору, вглядываясь в клетки-кубы. Увы, большинство были пусты; во многих находились неразумные формы жизни. Обитатели многих были мертвы — кто-то не пережил пробуждения от анабиоза, кто-то… Линнер поморщилась, увидев залитые алой кровью стены одного из кубов. Существо внутри было гуманоидом — мертвым гуманоидом, который, похоже, бился о стеклянные стены своей тюрьмы, пока не погиб. Он мог бы быть человеком. Линнер насчитала сто пятьдесят три камеры — и двенадцать существ, которых можно было бы спасти. Если считать неразумные формы — то тридцать пять. Она собралась уже возвращаться, как за спиной вновь что-то изменилось. Сдвинулось. Как будто нечто пробиралось сквозь сплетение вероятностей, вплетало себя в реальность и выдергивало из нее. Нечто массивное, разумное и полное решимости. Линнер не удержалась и оглянулась: она понимала, что игга невозможно увидеть, но любопытство взяло верх. Перед ней была обыкновенная псевдоорганическая стена. Ничто не выдавало изменений, ничто не выдавало присутствия где-то здесь существа, живущего между измерениями, между временем и пространством. Линнер положила ладонь на стену, вслушиваясь в едва уловимую пульсацию искусственных сердец — и закричала, когда что-то — нечто — игг? — положило свою ладонь поверх ее: ледяную, обжигающе горячую, мягкую, усеянную шипами, любую. Структура пространства-времени не просто менялась: она фиксировалась и тут же рассыпалась, постоянно изменялась, словно трепетала на ветру. Линнер отдернула руку — и ощутила чужое дыхание на шее. Готовая уже броситься наутек, она вдруг кое-что подумала и взяла себя в руки. Игг не может ничего ей сделать — или уже сделал. Бежать — инстинкт, доставшийся в наследство от слишком древних предков. Разум преобладает над инстинктами, всегда. Линнер вновь положила руку на стену и дождалась, пока игг повторит касание. — Я не могу оставить тебя здесь, — произнесла она одновременно вслух и мысленно, на всех доступных уровнях, окрашивая сообщение нужными эмоциями: готовностью помочь, уверенностью в неизбежном исходе, искренней печалью. — Ты — таймлорд. Ты — можешь, — возразил игг: у него оказался неожиданно приятный эмоциональный тембр, из которого сочились едва ли не ласка и любовь. — Не могу, — повторила Линнер. — Эта вселенная, это время — они не выдержат твоих детей. Ты сам это знаешь. Ты связан условиями так же, как и я. Обитатели иных измерений давно интересовали ее; информации о них было не то чтобы вдоволь — да еще и в материалах всегда были лакуны. Нужные разделы Матрицы были наглухо запечатаны многоуровневными кодами доступа. Но пытливый разум в состоянии собрать крупицы информации, соединить в стройную картину, и тогда даже лакуны обретают смысл. И Линнер имела все основания предполагать, что игг связан по рукам и ногам набором условий, поставленных ему иными сущностями — Стражами? Может быть, и Стражами. Она дернула головой, подумав вдруг о том, что Война Времени и замкнутость ее — это тоже своего рода сбалансированная система, на ином уровне: что, если все дело вовсе не в военном конфликте, что, если вся война — лишь система замкнутых друг на друга событий, существующая для того, чтобы содержать взаперти иггов… и Рассилон знает кого еще! Игг рассмеялся — рассыпался ворохом шелестящих эмоций, теплых и нежных. Вероятно, Линнер думала слишком громко. А затем он вытолкнул ее сквозь коридор обратно к входу, протащив сквозь пространство — и хорошо еще, что не время, иначе она точно регенерировала бы прямо там — и выбросил на пол комнаты, где первым делом она увидела Рана и Нору. Человеческая девушка смотрела на нее со смесью испуга и изумления. А бессарант произнес почти не вопросительным тоном: — Ты встретила игга. — Да, встретила… — пробормотала Линнер. — Слушай, у вашего корабля же не было дополнительных темпоральных щитов? Я понимаю, скорее всего, вы где-то стащили что-то базовое, иначе вас разорвало бы на части и даже игг не смог бы ничем помочь, но… — Не-ет, — растянув, ответил Ран. — Что ты можешь сделать? Линнер поднялась на ноги, поморщилась от боли — не самое важное, но игг мог бы и поласковее. — Конечно, я должна что-то сделать. Конечно, я могу что-то сделать. Конечно… — ответила она, стараясь ничем не выдать, что на самом деле она понятия не имеет, что здесь можно было бы сделать. Лишние щиты отсутствовали — а она надеялась, хотя бы немного, но надеялась — можно было бы перепрограммировать, можно было бы отрезать игга каким-то образом, замкнуть его между двумя зонами… Что уж. Теперь ей требовалось какое-то очень креативное решение. Нора ничего не понимала в происходящем, но ощущала повисшее напряжение и с тревогой вглядывалась в коридор, из которого только что Линнер была выброшена чем-то невидимым. Норе очень хотелось убежать отсюда или отгородиться мысленно и опять провалиться в сладкий сон своих воспоминаний о доме. Но глядя на Рана, она не могла. — Линнер, мне Ран сказал, что там еще есть выжившие, они в глубоком анабиозе. Ты их видела? Они в той комнате? Мы можем забрать всех и как-то… эвакуировать? — Да, я видела. Двенадцать разумных существ, — Линнер нервно дернула головой. — Ран, прости. Только двенадцать. Двенадцать существ, уцелевших в Войне Времени — и я никого не смогу вернуть домой. Двенадцать существ — и игг, дети которого сожрут всю эту вселенную. Который переживет и разрушение этой планеты — в отличие, между прочим, от нас. Джой очень пригодилась бы сейчас… Если вторая ветка — гибель населения от вируса, а вирус… — Так вот что это было! — воскликнула она, наконец, складывая картину воедино. На мгновение она даже позабыла об игге. — Они взяли твой вирус! Ран! Они взяли твой вирус, а он оказался смертельным и для них! Знаете, что это значит? Она довольно посмотрела на Нору и Рана — однако если прочитать какие-то эмоции на мохнатой морде Рана было крайне сложно, Нора снова выглядела ошеломленной и как будто разгневанной. Ох. Она ведь не говорила ей о том, почему они здесь. — Это значит, что я могу спасти Рана, — быстро проговорила себе под нос Линнер. Момент триумфа не удался. — А можно сейчас объяснить это все понятными словами? Особенно про вирус и разрушение этой планеты, — сказала мрачно нахмуренная Нора, не сводившая глаз с Линнер. — Да. Наверное, стоит пояснить. Линнер покосилась на Рана: Война Времени, наверное, он представляет себе достаточно. — Я агент АНВ. Агентство Небесного Вмешательства. Мы следим, чтобы история шла задуманным чередом. События должны развиваться так, как им предначертано. Как записано в Паутине Времени. Эта планета… Ну, в общем, ее история была изменена. Она должна была быть уничтожена каким-то оружием массового поражения. Но… Но потом все вышло иначе: все население планеты погибло от заражения вирусом. Почти все: некоторые попытались спастись. И унесли вирус с собой. Многие другие погибли. Погибли бы — теперь этого не случится, поскольку мы остановили эксперимент по созданию этого вируса, основанного на выделенном из тела Рана. Но… Но планета все равно должна погибнуть. От испытаний оружия — так, как записано. Мы должны восстановить эту линию развития событий, иначе может случиться гораздо большая катастрофа. Нора в ошеломлении смотрела на Линнер. Она не все поняла из ее слов, но одно ей стало ясно: та может видеть будущее планет (возможно, при помощи Джой) и влиять на него. Эта планета должна скоро погибнуть. Звучало зловеще и жутко. Но тем не менее Нора поймала себя на мимолетной мысли, что они сами виноваты. Эта мысль тут же сменилась другой: пусть виновата часть жителей, но не расплачиваться же за это всем. А то, что пришло в голову Норе следом, напугало ее окончательно. Линнер была на Земле и что-то делала. Означает ли это, что Земля тоже обречена, где-то в ближайшем будущем? Теперь Норе стало окончательно не по себе. Она хотела немедленно потребовать у Линнер ответ, но осознала, что сейчас не время и не место. Единственное, что она могла сделать сейчас, это решить твердо, что Земля выживет — вместе с ее близкими. А значит, эта планета тоже. Нужно выждать, понаблюдать за опасной инопланетянкой, узнать все возможности. И потом остановить ее. Нора сосредоточилась, стараясь абстрагироваться от подступающей эмоциональности и думать как ученый.  — Какие ты ставишь сейчас перед собой задачи? — спросила она у Линнер. — Выбраться отсюда, прихватив с собой тех, кого можно спасти. Найти для них подходящее место и время. Решить, что делать с иггом. Линнер ощутила, как помещение будто заполняется чем-то густым; как извиваются вокруг нее тонкие нити времени, связывающие прошлое мгновение с будущим — извиваются и тянутся, неестественно, ненормально, едва ли не болезненно. Игг. Он пробрался сюда, но на этот раз она не ощущала его самого — она ощущала лишь его присутствие, его воздействие, и не могла определить, это воздействие на настоящее? Прошлое? Будущее? Неизвестность, неопределенность поселилась под кожей и невыносимо чесалась. Линнер осторожно шагнула к Норе, проверяя на прочность структуру реальности — прочная, но… Она увидела игга. Нет, не увидела — не глазами, иным чувством, придавшим вдруг форму образам, поскольку разум отчаянно требовал сейчас формы: она должна была знать, где он — и она узнала. Голова невыносимо болела: она подозревала, что добралась до какого-то предела физических возможностей, переписывая собственное восприятие. Игг стоял прямо за Норой; он казался ростом не выше Норы. У его фигуры появились очертания — обрисованные разрывами в тончайших структурных элементах временных линий, и то ли форма его была гуманоидной, то ли такой воспринимал ее мозг сейчас, пытаясь подобрать невидимому и невообразимому подходящий образ. У существа были руки — длинные, тонкие, гибкие, словно лишенные костей. И оно потянулось к Норе. Линнер рванулась вперед, схватила Нору за руку и дернула к себе. Краем глаза она заметила, что Ран тоже мгновенно сориентировался по обстановке и с невероятной ловкостью спрыгнул со стола и метнулся к ее ногам. Нора попыталась вырваться — Линнер сильнее прижала ее к себе. — Не шевелись, не дергайся, ничего не делай, — прошептала она на ухо человеческой девушке. — Игг. Прямо здесь. Нора ощущала себя очень странно. Ей сейчас вспомнились ночевки у одноклассницы — в одной из бывших школ, за пару лет до того как ее семья обосновалась в пригороде Питтсбурга — сопровождавшиеся пересказами страшных историй, после которых кому-нибудь начинало мерещиться всякое в темноте, а другие тоже боялись, хоть ничего и не видели. Хотя, может, чужой страх только усиливал свой. Примерно то же Нора ощущала сейчас. И если бы не Ран, тоже напрягшийся и застывший на четырех конечностях, Нора могла бы решить, что вцепившаяся в нее Линнер сошла с ума. Линнер замерла — она понимала, что нет никакого смысла не двигаться, как нет и смысла говорить шепотом: иггу все равно; игг может добраться до них в любой момент. Наверное. Но он ничего не делает. Возможно, он не хочет ничего делать. Ждет, пока они уйдут? Смирятся с тщетностью попыток захватить или изгнать его? Ран толкнул ее в колено. — Мы не знали. Откуда нам было знать? — печально сказал он. — Ну да, конечно. Откуда вам было знать. К вам просто пришло нечто невообразимое и предложило помощь. И вы просто согласились. Как вы вообще сумели с ним договориться?! — Он может ненадолго ограничивать себя в пределах пяти измерений, — пояснил Ран. — Мы могли поговорить. Он сказал, что не может выносить Войны Времени. Линнер слушала Рана, но не смотрела на него: она ждала, что пространство, где только что был игг, вновь разойдется по швам, выпуская его снова. А затем осознала, что не смогла отследить, как игг вообще покинул помещение: до этого он здесь был, и она пристально следила за ним — теперь его здесь не было, и она уже не следила за ним. — Я с ним не справлюсь, — подвела итог Линнер и отпустила Нору. — Мне нужна Джой. — Таймлорд не справится, — подтвердил Ран. Линнер прикусила губу и оглядела помещение: разумеется, если кто-нибудь обнаружит его в таком состоянии, то тут же догадается: здесь побывали чужие. Оставаться никакого смысла нет: для игга пространство свернуто иным образом. Интересно, что случится с ним, когда этой планете придет уже конец? Восстановление верной временной линии — это для него плохо или… Или никак? Или вовсе хорошо? — Помещение необходимо запечатать, — сообщила она Норе и Рану. — Наша задача: разобраться с иггом, остальное решим позднее. Она попробовала потянуться мысленно к Джой, но та не отвечала — хранила нить связи, чтобы Линнер не поддалась панике («я жива, я в порядке»), но молчала. Ну что ж: значит, придется выводить уцелевших самостоятельно. Джой могла как заниматься сейчас чем-то невероятно важным — например, выбором новой шляпы или генеральной проверкой систем, — так и отсутствовать в реальности этого мира вовсе. — Ладно. У нас еще половина ночи. И дюжина живых существ в глубоком анабиозе. Их придется переправить в… Нить связи ослабла, а затем вспыхнула огнем и взорвалась где-то в самом центре ее разума. -…в мою ТАРДИС, которая, похоже, уже сделала это, — вздохнула Линнер. Джой смотрела на нее, слегка склонив голову. Под правым глазом у нее был налеплен пластырь: серый, грязноватый, как будто много раз использованный. И шляпы не было. Впрочем, на белоснежных грубых ботинках, которые красовались сейчас на Джой, не наблюдалось ни следа грязи; укороченные штаны открывали вполне чистые и целые лодыжки. — Ну, по крайней мере, ни с кем не подралась, — удовлетворенно отметила таймледи и пояснила для Норы и Рана: — Бывали… прецеденты. Нора подошла к Джой, глядя на нее обеспокоенно. — Ты в порядке? Что с тобой произошло? — Я была создана для войны. Со мной произошло все, что должно было произойти, — ответила Джой и наклонила голову в другую сторону, разглядывая теперь Нору. — Э-э-э… — озадаченно произнесла та. — Тогда буду считать это за ответ «все хорошо». Нора повернула голову к Линнер: — Я что-то так устала… Если Джой здесь, это значит, что мы можем забирать выживших и уходить? Линнер не успела ей ничего ответить, и Нора ощутила, как Джой взяла ее за руку. В тот же момент девушка очутилась в знакомой спальне, откуда ее недавно вытащила Линнер с требованием «генетического материала». Ничего в комнате не изменилось. Вон даже та книжка, «Секреты металлоорганики, 2091 год», лежит на лоскутном одеяле. Нора переложила ее на прикроватную тумбочку и зевнула, прикрывая рот кончиками пальцев. — А как же… остальные? — спросила она, задрав голову к потолку. Как она и ожидала, сверху раздался голос Джой: — Событие «Лечь спать прямо сейчас» составляет 40% вероятности. — И ты ждешь, что я его выберу, раз оно такое редкое? — поинтересовалась Нора. Джой не отреагировала. — Ладно, все равно Линнер без меня разберется. Она хотя бы понимает все эти штучки. Ну в крайнем случае опять ворвется сюда и стащит меня с кровати за… за ноги, — Нора снова зевнула. На нее действительно вдруг обрушилась усталость и зевота. Наверное, сказался переизбыток стресса, и организм жаждал разрядки. А может, дело было в том, что ее внутренние часы уже «натикали» час или два ночи — именно столько времени должно было быть на Земле, если бы Нора спала сейчас мирно у себя дома, а будильник в ее старом кнопочном телефоне стоял бы на полвосьмого утра. Нора достала выключенный телефон из кармана и положила на тумбочку, сверху на книжку. Это было единственное техническое устройство, которым она тут располагала. Этим — и своей головой. Нора была уверена, что обязательно что-нибудь придумает, чтобы не дать Линнер допустить уничтожение этой планеты… и Земли. Она знала, что ее осенит внезапно. Нужно просто отдохнуть для начала, чтобы мозг лучше соображал. — Ладно, Джой, твоя взяла, — Нора плюхнулась лицом вниз на кровать и зарылась лицом в подушку. — Твои родители на Земле, — вдруг сказала Джой. — Их здесь нет. — Спасибо за это заботливое напоминание, Капитан Очевидность… — пробубнила в подушку Нора. Она сама не заметила, как уснула.