Шаги: Узел случайностей

По пробуждении Нора ощущала себя немного вялой, словно накануне выпила лишнего. Сразу вспомнились те пять месяцев, что она прожила вместе с Линдси в съемной квартире сразу после окончания университета. Так хотелось самостоятельной, отдельной от родителей жизни — но выражалась эта жизнь почему-то в утомительно долгих вечеринках и разнообразных бытовых трудностях. Так что Норе пришлось вернуться домой. Ох, лучше не вспоминать это все сейчас. Протерев глаза, Нора сползла с кровати, умылась в ванной, а потом вспомнила про телефон и вернулась за ним в комнату. Запихнув аппарат в карман джинсов, девушка вышла в знакомую дверь и оказалась в комнате управления. Линнер и Ран сидели в креслах в разных концах зала: она откинулась, закрыв глаза, а он читал что-то, обхватив ловкими длинными пальцами устройство наподобие планшета. — Привет, Нора, — сказал Ран, заметив осторожно вошедшую девушку. — Выспалась? — Вроде… а долго я спала? — Часов шестнадцать. Это обычное дело для твоей расы? — Только в редких случаях, — Нора покачала головой, чувствуя удивление и легкую досаду. — Ран… если хочешь, я могу помочь тебе найти одежду. — Одежду? — удивленно переспросил бессарант. — А, ты имеешь в виду те ткани, которые носит на себе большинство развитых гуманоидных рас. Нет, нам они требуются только для специальных церемоний, а для обычной жизни у нас есть мех! Ран улыбнулся. Ну, то есть, Норе показалось, что это выражение на его мохнатой и усатой мордочке является улыбкой. И она слегка улыбнулась в ответ. — А где все остальные беженцы? Которые спали. И этот, невидимый… как его… игг? Линнер открыла глаза, с неохотой покидая уют эмоциональной сферы Джой: последние несколько часов они обе думали, разделяя и соединяя собственные мысли как элементы ДНК, что становилась основой нараставшей структуры решения. Порой она все еще предпочитала воспринимать ТТ-капсулу как инструмент, транспорт, базу данных, в лучшем случае — спутника, но гораздо чаще использовала возможности симбиотической связи, продолжая исследовать ее потенциал и изучать пределы доступного. Возвращаться в мир с надоедливой Норой было неприятно. Она провела пальцами по полам легкого пальто, на которое сменила прежний свитер, разглаживая тонкие мягкие ворсинки. — Мне что — устроить здесь конференцию чудом уцелевших? — раздраженно ответила она. Ран приподнял голову, словно принюхиваясь к чему-то над головой; кончик его носа забавно дернулся. — Мы решили, что лучше оставить их в стазисе, — пояснил он. — Неизвестно, как они отреагировали бы на то, что оказались в ТАРДИС таймлорда. У меня-то было время подумать. — Джой позаботится о них. — Она-то позаботится, — вдруг ухмыльнулся Ран и тут же уткнулся носом в планшет. — Мало было времени подумать, сама видишь. А у них и того меньше. — Подумать о чем? — спросила Нора. — Да так, о делах прошлого, — уклончиво ответил Ран. Линнер вообще проигнорировала реплику Норы и демонстративно отвернулась к панели управления, выведя какие-то схемы на экран. Нора задумалась, а зачем на этом корабле кнопки, если Джой все делает сама. Интересно, какие еще комнаты скрыты внутри помимо тех трех, что она видела, ведь Линнер упоминала бесконечность пространства и даже сравнивала Джой с параллельной вселенной. — Я хочу есть, — громко объявила Нора. — У нас есть какая-нибудь человеческая еда? Или кухня с продуктами? — «У нас!» — недовольно передразнила ее Линнер, но все же порылась в карманах, извлекла наружу белую упаковку таблеток, с сомнением взглянула на Нору и убрала упаковку обратно. Странно: вроде бы на борту ТАРДИС жизненные процессы Норы должны идти иначе? Впрочем, кто знает. — У меня нет для тебя «человеческой еды». Можешь найти что-нибудь там, в городе, если хочешь. Я же могу рассчитывать на твое благоразумие в плане… В общем плане? Никаких контактов с местными, никакого вмешательства в… Ни во что, в общем! Пришла, съела, ушла! Нора выслушала Линнер, поджав губы. А потом четко и ядовито произнесла: — Ну извини, что я оказалась некстати у тебя на корабле и пытаюсь найти у тебя еду. Такая формулировка устраивает? Нечего было меня похищать, тогда бы я была дома и искала еду у себя. Затем Нора хотела добавить насчет контактов — что не дура и понимает, как один разговор может поменять многое. Но тут… Тут ее осенило то, чего она ждала. Сунув руку в карман и нащупав телефон, Нора хмыкнула, кивнув Линнер: — Могла бы и сама со мной пойти. Если боишься, что я начну неправильно себя вести. Да и вообще, у меня нет местных денег. А еще мы могли бы достать еду для Рана, он ведь не может выйти в город. — Боюсь и пойду, — коротко сообщила Линнер. Отправить существо низшей расы без какого-либо представления об уровнях вмешательства — идея хуже некуда. Какой бы коэффициент она не выставила. Кроме того, Нора может попросту сбежать: кто знает, что творится у нее в голове? Вдруг она планирует угнать какой-нибудь космический шаттл и попытаться добраться до Земли? Или что еще там можно планировать, насмотревшись глупых фильмов про «серых» и «опыты». Пока Нора спала, Линнер потратила некоторое время на то, чтобы ознакомиться с общими идеями двадцать первого века насчет пришельцев. Идеи оказались местами невероятно креативны, а местами даже подозрительно правдоподобны: впрочем, Земля — планета особенная во многих отношениях. Даже с учетом крайней осторожности и внимательности, так или иначе люди встречались иногда с тем, что затем трансформировалось в сказки, мифы, легенды — ну или весьма странные фильмы. Теперь фильмы смотрел Ран. Похоже, это его неплохо развлекало: временами он издавал странные звуки, не то фыркал, не то шипел, или просто заливисто хохотал, заставляя Линнер задуматься о том, как именно работают в его случае трансляционные схемы ТАРДИС. Она кое-как зашнуровала ботинки, старательно переплела порядком уже растрепавшуюся косу и поманила Нору за собой. — Ну, идем. Удиви мои вкусовые рецепторы. — А с чего мне их удивлять? — с подозрением поинтересовалась Нора. — Сама и найдешь себе, чем удивиться. Кстати, что ты ешь? Надеюсь, не людей. Линнер взглянула на нее красноречиво-уничижительным взглядом, и Нора нервно хихикнула. «Так лучше. Пусть и дальше думает, что я дура. Меньше подозрений… И надо бы одеться». — Расслабься, шутка! Пойду за курткой и очками. Быстро вернувшись и одеваясь на ходу, Нора спросила: — Ран, а что тебе принести из города? — Я всеяден, — ответил бессарант, — но будет здорово, если ты найдешь мне что-нибудь с большим количеством белка. — Хм… сэндвич с гигантской котлетой подойдет? — Не знаю, что это, но звучит похоже на мясо. Мне нравится. — Ну, тогда договорились, — пообещала Нора и устремилась следом за Линнер, которая с явным раздражением на лице покинула корабль. На этот раз землянка даже не стала пользоваться «своей дверью», а просто шагнула сквозь стену и очутилась рядом с Линнер на улице. Утренняя яркость красочного города тут же начала резать глаза, и Нора поспешила защитить их очками. Вокруг них все так же кипела активная, восторженно-возбужденная жизнь, но теперь Нора не могла не думать о темных секретах в подземной лаборатории — и о еще более темном будущем этой планеты, которое Линнер и не думает исправлять. Сейчас та уверенно шла по улице вперед и не смотрела на Нору, однако девушка на всякий случай постаралась отвлечься от мрачных мыслей, чтобы ненароком не выдать их выражением своего лица. — Кстати, — сказала Нора, стараясь придать голосу беззаботность, — я уже второй день на этой планете, но до сих пор не знаю ее названия. И жители… они же, как ты? В смысле, не люди, хотя похожи. — Это чем мы с тобой похожи? — подозрительно поинтересовалась Линнер. — Или для тебя все гуманоиды на одно лицо? Впрочем, жители именно этой планеты и впрямь могут быть твоими далекими потомками: это земная колония. Не дожидаясь ответа, Линнер вдруг бросилась на другую сторону улицы: кто-то из местных жителей оставил прямо там яркий красный шаттл. — Иди сюда! — позвала она Нору. — Покатаемся! Нора с сомнением поглядела на непонятную красную штуковину, напоминающую слегка приплюснутую закрытую кабинку колеса обозрения. И припомнила, что вчера видела такие — летящими высоко над головами прохожих и приземляющимися на вершинах небоскребов. Тут Нора вспомнила, что не очень-то любит летать на самолетах и подниматься на верхние этажи зданий. А это летающее инопланетное такси выглядело и вовсе ненадежно, и залезать в него у нее не было никакого желания. Но пока Нора раздумывала, как убедить Линнер пойти пешком, чтобы та не догадалась о ее страхе, уже стало поздно: Линнер нажала кнопку, чтобы поднять боковую стенку, служащую дверцей, а потом забралась на водительское сидение и вопросительно поглядела на Нору. Той ничего не оставалось, кроме как залезть следом. Внутри салона места было только на два небольших кресла. Линнер опять уверенно нажала на какую-то кнопку, дверь закрылась, и Нора внезапно ощутила себя в ловушке. Додумать эту мысль как следует она не успела, потому что такси начало быстро подниматься в воздух. Нора с ужасом смотрела, как уменьшается разноцветная улица внизу, и чувствовала, как внутри все холодеет. Еле-еле она заставила себя оторваться от этой пугающе-манящей картины и искоса взглянула на Линнер: не наблюдает ли та за ней со снисходительной усмешкой. Но инопланетянка была полностью занята управлением: держа в руках подобие мини-штурвала, она смотрела через стекло вперед и слегка улыбалась. Навстречу попадались такие же летающие машины разных ярких цветов; они двигались размеренно, по выбранным траекториям, а Линнер, наоборот, делала ловкие маневры влево-вправо, вниз-вверх. У нее это выходило плавно и без рывков, как у водителя-профессионала — или лучше сказать «пилота» в данном случае? — но глядя на то, сколько вокруг других машин, Норе отчаянно хотелось зажмурить глаза. Именно это она и сделала, не выдержав и пары минут такого полета. Линнер увлеченно разбиралась в транспортном средстве: оно оказалось послушным, достаточно чувствительным к управлению, чтобы можно было осуществлять сложные маневры, и при этом обладало отличными имитаторами массы и гравитации — чем человеческие машины довольно редко могли похвастаться. Создание транспорта, который ты чувствуешь, которым можешь управлять интуитивно — не такая уж простая задача. Если, конечно, ты не обладаешь технологией выращивания ТАРДИС — но тогда сам смысл слова «транспорт» меняется. Линнер сделала мысленную пометку запомнить это и использовать в следующий раз, когда Джой начнет капризничать и требовать подобрать для ее структурной сути в их симбиозе подходящее наименование. На десять с половиной микроспанов Линнер полностью забыла про Нору. На второй половине одиннадцатого вдруг вспомнила: девушка сидела в кресле с закрытыми глазами. Спит? Линнер вывела антигравитационную капсулу на автоматический эшелон повыше и включила автопилот, задав обзорный тур по городу. Нора никак не отреагировала на изменения. Впрочем, она могла их и не ощущать. Заснуть внезапно, в относительно любопытный момент, после того, как она уже проспала две трети земных суток и пожаловалась на голод? Это нормально для людей? А затем Линнер заметила, что Нора вжалась в кресло, стиснула зубы, вцепилась руками в крошечные подлокотники. — Эй, ты что — испугалась? Я отлично управляю большей частью примитивных средств передвижения и практически всеми из непримитивных. Нора молчала — и Линнер пихнула ее локтем в бок, привлекая внимание. Капсула медленно кружила над городом по замысловатому маршруту — вероятно, разработанному кем-то специально для туристов. Нора очнулась от того, что кто-то сердито пихал ее в бок острым локтем. Она открыла глаза и поняла, что они все еще летят, но только гораздо медленнее, чем раньше, и не лавируют в потоке других летающих машин, перегоняя их. Линнер недовольно смотрела на нее, сложив руки на груди, и на одну ужасную секунду Нора подумала, что та решила отпустить управление и угробить их обеих — но тут же поняла, что работает нечто вроде автопилота, и облегченно выдохнула. — Я хочу вниз, — Нора жалобно посмотрела на Линнер. Та раздраженно закатила глаза, но промолчала и несколькими уверенными движениями заставила летающий транспорт плавно снизиться, приземлившись на одной из площадок примерно в середине небоскреба. Отбросив на спину косу, Линнер вышла наружу, и за ней выползла Нора. Ее ноги все еще немного дрожали, и она совершенно не понимала, на кой-черт они оказались здесь, а не внизу на улице — до тех пор пока не увидела вывеску, изображающую широкий стол с множеством кушаний. Линнер, молча и не глядя на Нору, направилась внутрь. Им навстречу с нежным мелодичным звуком открылись раздвижные двери. Оттуда вышли двое мужчин в перламутрово-розовых распахнутых халатах, приветливо улыбнулись незнакомкам, а потом сели в шаттл, который оставила Линнер. Нора оглянулась им вслед — один из мужчин чем-то напоминал ее отца — а потом вошла в здание. Внутри был приятный полумрак и прохлада, горели многочисленные лампочки и гирлянды. Все пространство было разделено кабинками с небольшими проходами между ними. Линнер уверенно двинулась к одной из кабинок, вчиталась в небольшое табло на боковой стенке, порылась в карманах, достала круглую блестящую карточку, приложила — и дверь в кабинку открылась. Бросив наконец взгляд на Нору, она жестом пригласила ее войти, пропустила вперед себя и закрыла кабинку. Внутри оказалось просторно, к большому удивлению Норы. В центре стоял деревянный стол с четырьмя плетеными креслами, а вдоль стен, украшенных цветами в горшках и уютными светильниками, расположились высокие стеллажи с книгами. Рассматривая обстановку, Нора подошла ближе и заметила на столе нечто вроде квадратного планшета, плоского и полупрозрачного. На экране его было много небольших изображений — сплошь разная еда. Нора заметила нечто очень похожее на ее любимые спагетти карбонара, и почувствовала, как рот заполняется слюной, а недавние переживания отступают. Покушать — вот что она всегда любила, ну, помимо чтения книг по химии и рассматривания новой одежды. Задумчиво проведя пальцем по изображению тарелки со спагетти, Нора тут же вздрогнула и отпрянула — картинка на секунду вспыхнула сияющим светом. А потом с потолка опустилась в центр стола широкая темная труба; послышалось гудение, а когда через некоторое время труба поднялась и снова исчезла на потолке, перед Норой уже стояла тарелка горячей, слегка дымящейся пасты под сливочно-сырно-мясным соусом; рядом лежали столовые приборы на вишневой полотняной салфетке, стоял высокий светло-желтый стакан воды. Нора не стала заставлять себя ждать: быстро отодвинув кресло, она села и набросилась на еду. Лишь утолив первый голод, девушка вспомнила про свою «попутчицу». Нора оглянулась по сторонам и заметила, что Линнер стоит, прислонившись боком к книжной полке, и листает книгу в розоватой обложке с золотым тиснением. Прожевав еду и запив водой, у которой оказался нежный лимонный привкус, Нора сказала: — Вкусно. А ты будешь есть? — Мне пока что не нужно, — рассеянно ответила Линнер. Она листала альбом: на листах, украшенных голографическими иллюстрациями, излагалась история Гавани — разумеется, выхолощенная, подправленная. Идеальная. Люди счастливого мира не хотели знать своего прошлого. Взглянув на стакан с водой, Линнер ощутила и легкий лимонный запах. А также как будто что-то еще, что встревожило ее. Она пролистала меню, пока не обнаружила тот самый лимонад, заказала, нетерпеливо схватила появившийся на столе для нее стакан и лизнула самый его край. Все верно. Помимо лимонного экстракта — синтетического, конечно же — в напиток были добавлены легкие транквилизаторы. Линнер сделала глоток, определяя состав: нет, все же ничего опасного для Норы. Но нужно будет при случае провести биохимический анализ: меньше всего ей сейчас нужно, чтобы с этой девушкой начались еще какие-то проблемы. Нора, впрочем, выглядела так, будто у нее не только нет никаких проблем, но будто и само это слово не обладает для нее никаким смыслом. Она увлеченно поглощала спагетти, аккуратно накручивая их на вилку; запивала лимонадом и изредка поглядывала на Линнер. Ну что же, неплохой момент для образовательной беседы. — Гавань, — произнесла Линнер хорошо поставленным голосом, который, конечно, лучше звучал бы в аудитории Академии, но уж что есть, то есть. Она не зря практиковалась: Нора тут же отвлеклась от еды и посмотрела на нее, отложив вилку. — Колыбель новой цивилизации, отринувшей порочные принципы старого мира. Метод не нов: человечеству свойственно предполагать, что достаточно уйти, убежать, уплыть, улететь подальше, как все старые проблемы исчезнут. Вы любите начинать жизнь с чистого листа. Многие из человеческих колоний — включая, кстати, и Гавань — прикладывают все усилия к тому, чтобы первые главы истории были и вовсе стерты из памяти. Переселенцы на Гавань были небольшим обществом, гонимым за идеалы. Знаешь, к чему они стремились? К свободе, к абсолютной гибкости: это время третьей генетической революции человечества. Вы уже успели освоить к этому моменту межзвездные перелеты, но все еще не избавились от многих предрассудков. Возможно, вы и вовсе никогда от них не избавитесь. А, возможно, от них и не нужно избавляться, потому что если бежать становится не от чего, то наступает стагнация. Вот как здесь, на Гавани. Знаешь, Нора, чем живут жители этого мира, который кажется таким спокойным, умиротворенным и уютным? Идеей абсолютной защиты. Непроницаемости. Они не хотят видеть на своей планете никого чужого. Никогда. Ни за что. Забавно, как все обернулось, да — небольшая секта, которую не принимали за излишнюю свободу экспериментов над собственными телами, теперь расселилась по планете и больше всего на свете боится, что однажды здесь появится кто-то еще. Боится настолько, что это — главная промышленная отрасль. Под тротуарами прячутся орудия, и стоит только кому-то приблизиться к планете, как они придут в боевую готовность… Пришли бы. Если бы кто-то к планете приблизиться смог. Я бы назвала происходящее здесь вселенской иронией. Тот корабль, ковчег беженцев Войны Времени, выдернутый трансмерным существом из замкнутого пространства — он провалился сквозь пространство и время на эту планету, очень-очень давно. Врос в нее, слился с ней — в том числе как темпоральное событие. Я удивлялась, почему эта планета будто бы находится под галактическим фильтром восприятия — она и находится! Рассинхронизированная с участком пространства, где находится, из-за корабля, которого здесь не должно быть… У них всегда была идеальная защита. Ну, почти идеальная: естественный трансдукционный барьер своего рода. А после Войны Времени не так уж много осталось рас, обладающих технологиями, что позволили бы попасть сюда — как ты понимаешь, у меня-то никаких сложностей нет, ТТ-капсула подобного препятствия и не заметит. Против тех же, что могли бы теоретически попасть сюда, защититься Гавань не сможет. Но истинный враг этого мира — они сами. И они умрут от собственных отвратительных творений. Абсолютная защита, ха! В подземных шахтах они прячут ракеты; в защищенных хранилищах — множество разнообразных вирусов, и только местное население получает регулярно прививки; они готовы мгновенно отравить воздух и воду своей планеты — и в каждом доме хранятся средства индивидуальной защиты. Каждый дом — убежище. Тихая гавань… Линнер закончила речь и захлопнула книжку. В чем-то Гавань напоминала ей родной Галлифрей: отрезанный от прочей Вселенной, допускающий лишь избранных на саму планету. Но, в отличие от Гавани, Галлифрею было, что скрывать. Таковы законы: тот, кто открыл путешествия во времени первым, вечно будет стоять на страже Законов Времени. Вечно будет в ответе за судьбу Вселенной. Эта фраза повторялась столько раз за года, проведенные в Академии, что сейчас прозвучала в ее голове как будто одновременно хором голосов всех тех, кто произносил ее; будто все это случилось вдруг и сразу, соединило самые разные отрезки времени. Линнер даже дернула головой: не игг ли нашел их здесь? Но нет, ничего подозрительного, ничего странного. Просто память. Просто время. Нора смотрела на нее, и в ее взгляде явно читался вопрос. Прокрутив события последнего микроспана в голове обратно, Линнер вдруг поняла, что к хору голосов тогда добавился и ее собственный. — Ты отвечаешь за судьбу Вселенной? — спросила Нора, глядя на Линнер немигающим взглядом. Та не ответила, а снова открыла книгу и начала медленно перелистывать страницы, как будто хотела напоследок в чем-то убедиться. И у Норы тоже было такое желание. Она решила дать Линнер последний шанс и спросила: — Ты будешь спасать эту планету? Эвакуировать жителей? Предупреждать, чем грозят им их действия? Линнер никак не отреагировала, не считая быстрого взгляда, брошенного на Нору поверх книги. Этот взгляд будто говорил: «Что за чушь»? И тогда человеческая девушка приняла окончательное решение. Неслышно достав свой кнопочный телефон из кармана, она на несколько секунд опустила взгляд, чтобы настроить диктофон. Качество записи у него было достаточно чистое — Нора не раз пользовалась этим диктофоном для наговаривания своих рабочих и учебных заметок. — Значит, планета Гавань скоро погибнет… — сказала Нора медленно. — Потому что они убьют себя сами, опасаясь несуществующей угрозы. И как же именно это произойдет? — Не знаю, — равнодушно отозвалась Линнер. — Может быть, они нажмут случайно не ту кнопку. Может быть, разработают очередное оружие, которое не пройдет испытания. Изначально вышло что-то вроде этого, но затем все дело оказалось в вирусе. Ты уже знаешь, откуда вирус. Как-то это все завязано на некую Аврору Верную: так бывает. Вариант с вирусом сейчас отменен, однако пока я не решу вопрос с иггом, гарантировать стабильную временную линию от этой точки невозможно. Я пробовала построить раскладки, ничего не выходит. С учетом того, что изменения не сдвинулись в прошлое — а они и не могли бы сдвинуться, поскольку мне пришлось действовать наугад и крайне грубо! — Аврора Верная останется каким-нибудь микробиологом-вирусологом-что-нибудь-еще-логом и не оставит попыток создать оружие, уничтожающее всех, кто не обладает «прививкой Гавани», или как там она еще ее назовет. Мне нужно только убедиться в том, что очередной созданный ею кошмар не выйдет за пределы планеты, как должно было бы случиться в отмененном варианте. А затем достаточно проверить — и на этот раз я хорошенько проверю каждую пещеру и каждый бункер на этой клятой планете — что выживших нет. Потому что никто не выжил в изначальном варианте событий. Линнер посмотрела на Нору: та сжимала в руках телефон и смотрела на нее с презрением и ненавистью. Ну да, примитивная человеческая мораль. Арифметика добра и зла. — Считаешь, я все делаю неправильно, да? — усмехнулась Линнер, склонившись к Норе через стол. — Думаешь, мне это ничего не стоит? Подумай о том, как печально умирать клеткам вырезанной раковой опухоли. «Какую чушь я несу», — подумала про себя Линнер и недовольно покачала головой. Но не объяснять же человеку, который не способен и вовсе осознать масштабов сложности строения Вселенной, масштабов Паутины Времени, бесконечной сложности ее плетения, которую видит и воспринимает она, Линнер. Но почему-то очень хотелось сейчас как-то оправдать собственные действия. Пусть и в глазах стороннего наблюдателя. Пусть и в глазах того, кто никогда не сможет осознать сложности происходящего и веса, которым это ляжет на ее память — и совесть, если таковая у нее вообще останется после еще пары столетий в АНВ. Нора смотрела на нее, и Линнер вдруг почувствовала себя совершенно неуютно. Девушка ни в чем не виновата. Она не виновата в том, какой путь выбрала для себя Линнер; она не имеет ни малейшего представления, что здесь происходит. Она просто жила своей обыкновенной жизнью на Земле, пока все не изменилось, — и, пожалуй, для среднего человека она держится весьма неплохо. Смотрит вот на нее сейчас — смело, прямо, открыто. Будто готова бросить ей вызов. В памяти Линнер вдруг всплыл момент из прошлого: когда она тоже смотрела так, прямо, открыто, смело. — Линнер, но почему? У тебя может быть блестящее будущее. У тебя — поддержка твоего Дома, одного из древнейших. Зачем тебе… это? Как будто он не мог даже произнести самого слова, заменил на безликое «это». Выплюнул, скривился. Линнер вспомнила все то, что успела уже узнать: о том, что случается с такими, как она. О том, что ей не говорили. О судьбах тех, кто оказался вынужден жить под супрессорами способностей. О тех, кто бежал так далеко, что забыл, кем является. — Я так хочу. Это — тоже будущее. У меня будет такое будущее, — упрямо ответила она тогда — и посмотрела. Так же. Прямо, открыто, смело. Готовая бросить вызов. Линнер вновь взглянула на Нору: да, девушка явно приняла какое-то решение. Это ощущалось: даже не нужно было быть телепатом, чтобы понять, что что-то изменилось. Что-то в осанке, во взгляде. Неожиданно для самой себя она пододвинула тарелку поближе к Норе. — Ты кушай. Кто знает, когда в следующий раз получится вкусно поесть. Тебе же вкусно, да? Нора вздрогнула и убрала телефон со стола в карман куртки — Линнер вздохнула. Кажется, она снова встревожила ее вместо того, чтобы ободрить. Нора отодвинула от себя тарелку с недоеденной остывшей пастой и придвинула ближе книгу в розоватой обложке, которую отложила Линнер. Сначала девушку удивило, что книга написана по-английски, а потом она вспомнила — что-то там про телепатический переводчик от Джой. Страницы книги были прекрасны: красивый витиеватый шрифт, разноцветные буквицы, а самое главное — цветные иллюстрации, которые двигались, как живые. Нора видела красивых людей в серебристых скафандрах и с кожей разных цветов: они высаживались с куполообразного космического корабля, строили деревню, а затем город, возводили теплицы и сажали сельскохозяйственные культуры, гуляли в парке и шумно отмечали праздник, занимались исследованиями в лабораториях, открывали большой золотой памятник с крыльями, проектировали новые изобретения, строили фабрики, аплодировали на каком-то торжественном событии… И они все постоянно улыбались — взрослые, дети, пожилые. Можно было бы подумать, что художник просто ради агитации придумал все эти картинки, напоминающие короткие беззвучные мультики или специально обработанное видео — но Нора была в городе и видела всю эту жизнь своими глазами. И пусть виной всему были стимуляторы выработки эндорфинов в атмосферном воздухе, но все равно — они улыбались и радовались. А скоро перестанут. «Зато они умрут счастливыми, — вдруг подумала Нора. — А на Земле… Вечно все воюют, делят что-то, непрерывно разбиваются на противоположные лагеря и норовят оскорбить делом или хотя бы словом. И вот такими мы умрем?..» Нора очень хотела вернуться домой, хотя бы в тот снежный зимний день, когда увидела на кладбище свою собственную могилу. Вчера. Хотя на самом деле никакое не вчера. Она очень-очень сильно хотела домой, но в кармане лежал телефон с записанным признанием Линнер, а в памяти Норы отпечаталось имя — Аврора Верная. На Линнер нет никакой надежды, ей попросту плевать. Удивительно, как она вообще спасла тех инопланетян с подземного корабля — наверное, планирует отправить их обратно в пекло войны, чтобы… восстановить естественный ход событий! Сразу после того как проверит все пещеры в Гавани и уничтожит выживших. А саму Нору, если не сможет вернуть в университет на прежнее место, потом закопает где-нибудь. А может, не потом, а очень скоро — как только узнает о ее планах по спасению планеты. Нужно спешить. Нужно сделать хоть что-то, иначе она никогда не сможет простить себе этого бездействия. Исчезнуть со своей планеты, чтобы помешать уничтожению другой — на много, много лет в будущем. Возможно, это и есть ее предназначение. Нора сунула руку в карман своей куртки, висящей на спинке кресла. Телефон был на месте. Девушка пододвинула к себе меню-планшет и начала листать. — Нужно прихватить какой-нибудь еды для Рана, — сообщила она будничным тоном, не глядя на сидящую напротив Линнер. — А еще мне нужны новые очки. Я не могу читать без них, иначе буду все время щуриться, и у меня появятся преждевременные морщины вокруг глаз и на лбу. Линнер озадаченно поморгала, пытаясь осознать беспокойство Норы насчет каких-то морщин, но сдалась. Через несколько минут они уже вышли из кафе. Нора отдала Линнер термоконтейнер с несколькими сэндвичами для Рана. Она также уговорила ее не брать снова шаттл и спуститься вниз на прозрачном скоростном лифте. От него закладывало уши, но все равно для девушки это было не так жутко, как носиться в небе среди летающих машин. Сейчас они обе шли через яркий город, а машины летали где-то высоко над их головами. Нора временами косилась на идущую рядом Линнер — для этого приходилось изрядно напрягать шею, потому что со своим миниатюрным ростом она едва доставала той до плеча. Но для Норы это было обычное дело: все взрослые люди, которых она знала, были выше нее хотя бы на чуть-чуть. Из-за этого она иногда чувствовала себя подростком в свои двадцать три года и расстраивалась, когда в университете ее принимали всего лишь за студентку-первокурсницу, а не аспирантку. Линнер, к немалому удивлению Норы, вдруг стала вести себя почти что дружелюбно — по крайней мере, без закатывания глаз, фырканья и осмеивания каждой фразы, произнесенной человеческой девушкой. Именно по предложению Линнер они сейчас направлялись в другой небоскреб, где по ее словам размещался большой научно-медицинский центр, в котором можно было заказать очки. Этому новому факту Нора искренне удивилась, несмотря на свою внутреннюю нервозность. Оказывается, даже в будущем есть люди, которые предпочитают классические очки, а не контактные линзы или еще какие-то неведомые технологии. Наверное, это как с теми книжками на полках кафе — такие до сих пор выпускают, потому что людям просто нравится переворачивать страницы пальцами. Нора очень хорошо понимала этот консерватизм: она и сама любила свои ежедневные привычки и знакомые маршруты. Которым пришел конец в одночасье, стоило только заглянуть в треклятый кабинет заведующего кафедрой и пересечься дорогами с инопланетянкой. А может, она поэтому повела ее в кафе, а теперь за очками — чахлые остатки совести взыграли? И все же слишком доброжелательной вдруг стала Линнер, и у Норы даже закралась параноидальная мысль, не читает ли та ее мысли. А может, уже знает о ее плане и готовит превентивные меры? Лучше об этом не думать. Нужно все делать быстро и четко, как будто проводишь в пробирках операции с веществами при повышающихся температурах. «Только сегодня! Не пропустите! — разнесся над этажами небоскреба восторженный мужской голос из громкоговорителя. — Сенсационная научная пресс-конференция знаменитых соратников по Всепланетному проекту «Щит»! Профессор Аврора Верная и профессор Вольдемар Счастливый! За полчаса до полудня, в Амфитеатре Солнца!» Полчаса до полудня? То есть в половине двенадцатого дня — догадалась Нора. А который час теперь? Ответ нашелся почти сразу же, когда она увидела большое часовое табло на стене между этажами. Уже скоро одиннадцать! Здесь, на втором этаже, было особенно людно. Вокруг постоянно сновали туда-сюда жители Гавани разного пола и возраста. Кажется, Линнер только что говорила что-то про офтальмологическую клинику, где меняют цвет и разрез глаз, а также густоту ресниц — хоть каждый день, по желанию… Улучив момент, когда инопланетянка смотрела в другую сторону, человеческая девушка быстро метнулась в толпу и смешалась с людьми. Ее маленький рост позволил ей без труда затеряться. Она быстро бежала вперед, не оглядываясь и боясь думать о том, что Линнер может догнать ее таким же неведомым способом, как в первый раз — на университетской лестнице. А если все же догонит? Тогда — все отрицать, отпираться до последнего, врать, не признаваться ни в чем. Нести любую чушь, да хоть утверждать, что в туалет приспичило… Чертов туалет. Если бы она не пошла туда — там, на Земле, в универе — то и не наткнулась бы на обратном пути на приоткрытую дверь кабинета. И ничего бы этого не случилось, если бы не туалет! Надо было потерпеть до дома!.. В этом потоке сумбурных сумасшедших мыслей Нора выбежала из научно-медицинского центра, снова оказалась на солнечной разноцветной улице, спряталась за ближайшим углом в переулке и отдышалась. Немного подождала: Линнер все не появлялась, и это был хороший знак. Просто отличный. Нора пошла в противоположную сторону и вышла на параллельную улицу, такую же ослепительную и футуристическую, но чуть менее людную. Подавив смущение, ненужное сейчас, Нора спросила у сидящей на скамейке розовокожей женщины, как пройти к Амфитеатру Солнца, и получила подробнейшие инструкции, даже вместе с картой, любезно нарисованной на листке блокнота. Идти до места было совсем недалеко.