Шаги: Узел случайностей

Линнер не сразу заметила, что Норы нет: поначалу даже решила, что девушка просто отвлеклась на очередную дегустацию — как будто все мысли у нее только о еде! Но Нора не появилась: ни когда Линнер остановилась, оглядываясь; ни когда она вышла на свободную улицу. Нора не звала ее, не кричала нигде. Выходит, Нора либо потерялась, либо сбежала — при этом второе было более чем вероятно. Потерявшись на чужой планете, логично было бы вернуться в знакомое место. Или к тем, кто тебе знаком. Линнер села прямо на тротуар, скрестив ноги, и задумалась: она попробовала связаться с Джой, но та не ответила. На мгновение Линнер встревожилась, однако затем напомнила себе, что раз связь по-прежнему есть, то с Джой все в порядке. Вероятно, она нашла себе какое-то иное занятие — самостоятельность (а то и самодеятельность!) 103-м формам более чем свойственна. С Джой разыскать Нору было бы, конечно, гораздо проще, но и без нее у Линнер хватало возможностей. Мимо нее шли и шли люди; лица и голоса сливались в единый поток, и Линнер попыталась настроиться на него, поймать его, ощутить людей — как народ, как единое сознание, сплести всех их в одно кружево, чтобы лишнее звено тут же появилось: человек, которого никто не знает и никогда не видел. Человек, который улыбается не так. Человек, мимо которого пройдешь и не заметишь, и только где-то на подсознании останется пометка: она не такая. С ней что-то не так. Сознания жителей Гавани резонировали друг с другом, как будто только и ждали, пока кто-то услышит их хор; идеально совпадали интервалы в странной сложной музыке, как будто написанной намеренно, специально — для нее, для Линнер, единственной здесь, кто способен был бы оценить ее. Псионный потенциал у жителей Гавани отсутствовал напрочь. Часть разума Линнер, освобожденная для сторонних расчетов, прогнала несколько вариантов — и среди них, разумеется, самый очевидный и оказался верным: атмосфера Гавани не только стимулировала выработку эндорфинов. Она также подавляла развитие псионных способностей. С ней что-то не так, — ворвалась вдруг яркая нота, и Линнер сосредоточилась на поиске источника: но мысль как будто исходила одновременно отовсюду, сфокусироваться на ней никак не получалось. Мысль окружала ее — буквально, и погруженная в поиски, Линнер не сразу ощутила, что кто-то коснулся ее руки. Что-то не так было не с Норой. Что-то не так было с ней — это вокруг нее собралась сейчас небольшая кучка людей, негромко споривших друг с другом. Кто-то протягивал ей стакан лимонада, кто-то… Кто-то коснулся ее руки, и она машинально коснулась в ответ — разума, мгновенно распространяясь по целой сети разумов, от одного к другому. Это напоминало падение. Линнер с усилием встала, повела плечом, избавляясь от излишней заботы, попыталась улыбнуться — улыбка решила все проблемы, тут же стала пропуском в одиночество и покой. Завернув за угол здания, Линнер вдруг поняла, что придумала как искать Нору. Нужно просто забыть о том, что у ее вмешательства здесь могут быть какие-то последствия. Все эти люди — мертвы уже миллионы лет. Линнер еще раз улыбнулась: на этот раз искренне, и направилась вперед по узкой улочке между одноэтажными магазинами, притворяющимися словно бы выдернутыми из времени и пространства. Нора в это время уже достигла высокого круглого здания, увенчанного стеклянным куполом с отражателями солнечного света. Судя по всему, это и был Амфитеатр Солнца, потому что ко входу в него постепенно стекались люди — в основном молодежь, но многие среднего возраста и даже несколько пожилых. Пристроившись в конец очереди и периодически оглядываясь, не появится ли преследующая ее Линнер, Нора успела подумать, что обычно амфитеатр — это здание без крыши, а здесь все не так. Впрочем, эта планета во многом была странной: многие люди здесь были с розово-красной кожей, а похожие на твердое желе пирожные назывались кексами… «И скоро ничего этого не станет…» Нора сжала в кармане телефон и закрыла глаза: больше всего ей сейчас хотелось помолиться. Она с детских лет знала некоторые молитвы религии, которую в той или иной степени исповедовали ее отец, бабушка и другие марокканские родственники. Но живя в США, двунациональная семья Джабара–Экклс практически отошла от восточной культуры, оставив ее элементы лишь в интерьере и праздничной еде — так что вопрос о молитвах и вообще глубокой религиозности тоже не поднимался. Но сейчас, закрыв глаза и порывшись в памяти, Нора выудила оттуда короткую молитву, про которую бабушка говорила, что «помогает от беды, несчастья и горя». Это было как раз самое то, подходящее к случаю. Закрыв глаза и беззвучно шевеля губами, девушка повторяла арабские слова, заученные в детстве. Она знала приблизительный перевод: что-то про терпение и просьбу заменить беду покоем, а еще, что все мы принадлежим Аллаху и к нему вернемся. Как ученая Нора скептически относилась к тому, что нельзя потрогать и доказать — но как бы то ни было, любая помощь сейчас не помешает. В любой момент тут может появиться Линнер и все испортить по своей инопланетной прихоти, да еще и эта Аврора Верная не внушала оптимизма — а Нора прекрасно отдавала себе отчет в том, что эта женщина не только прямо сейчас разрабатывает оружие, которое погубит планету, но и наверняка она же руководила экспериментами над Раном, его другом Саром и неизвестно кем еще. Норе нужно быть очень осторожной и очень удачливой, если она хочет добиться результата. Постараться воздействовать на логику этой сумасшедшей и поговорить как двое ученых. «Только бы все получилось, только бы помогло…» Повторяя про себя монотонные и знакомые слова молитвы, Нора мысленно возвращалась в дом бабушки, когда та еще была жива: вспоминала ее певучий низкий голос и веселые темные глаза на смуглом морщинистом лице, вспоминала томительно-жаркое солнце и синие дома, своим видом навевающие прохладу. Вспоминала свое раннее детство и затем редкие перелеты на родину отца, еще до рождения младшего брата. Вспоминала дом, Землю — где-то там могила бабушки, нужно ее навестить, обязательно, но сначала вернуться. «Вернуться домой…» Нора уже сама не понимала, о чем молится: о спасении Гавани или о спасении Земли, об удачном исходе разговора с Авророй или о собственном возвращении домой. Так подошла ее очередь заходить в здание. Внутри было прохладно — светоотражатели не давали солнцу слишком уж нагреть помещение сверху — и посетителей встречал зал с длинной стойкой регистрации, за которой стояли приветливые молодые парни и девушки. Нора опять заняла очередь, и через несколько минут очутилась перед высоким молодым человеком в круглых очках с красивой замысловатой оправой. Похоже, он был из местных консерваторов, тяготеющих к простым вещам — и тем более удивительно было увидеть его работающим на мероприятии по новым научным технологиям. Нора задумалась обо всем этом на пару секунд, пока разглядывала лицо парня — с голубыми глазами за стеклами очков, светлыми курчавыми волосами и темно-розовой кожей, отчего-то напоминавшей смуглость самой Норы. — Доброго солнца, — сказал он ей с улыбкой. У него был теплый баритон. — В какой ряд вас записать? — Э-э-э… — протянула Нора смущенно, забыв на секунду, что она здесь вообще делает и для чего. — Я… мне нужно найти профессора Верную. Не подскажете, куда пройти? Я ее студентка. — О, я тоже у нее учусь! А вы на каком направлении? Может, мы виделись в Академии? — заинтересовался парень неподдельно, чем смутил Нору еще сильнее. — Нет, мы… я на заочном, — пробормотала девушка. — Меня попросили найти профессора поскорее, до начала конференции, и отдать одну важную вещь, которую она забыла в… Академии. С этими словами она достала из кармана свой синий телефон и продемонстрировала парню в надежде, что это сойдет за какую-нибудь непонятную и важную технику. И, кажется, помогло: то ли незнакомый для парня прибор, то ли туманная весомая фраза «меня попросили», а может, вообще что-то иное. Но, так или иначе, парень за стойкой пропустил Нору через служебный внутренний вход и объяснил, как найти профессоров Верную и Счастливого. И вскоре девушка уже стучалась в дверь, расположенную в глубине длинного коридора. — Заходите, открыто! — раздался из-за двери голос. Почему-то мужской. Нора смутилась и замешкалась, но вошла. Плохо, если там куча других ученых, как тогда узнать нужного ей профессора? Но в комнате, напоминающей маленькую лекционную аудиторию, было всего два человека. Темноволосый бледный мужчина с бородой сидел за столом и делал пометки в блокноте, а розовокожая женщина с короткими светлыми волосами, заправленными за уши, стояла у окна спиной к двери и курила из длинного серебристого мундштука. Не стоило труда понять, кто из этих двоих Аврора Верная. — Димитрий, вы уже пришли нас звать? — произнес мужчина, не отрываясь от своих записей. Нора растерянно стояла на пороге. Мужчина поднял голову и удивленно посмотрел на Нору: — О, а вы не Димитрий. Чем могу помочь? Теперь уже и женщина обернулась. При взгляде на Нору она недовольно поджала губы. — Мне нужно поговорить с профессором Верной, — проговорила Нора, мысленно проклиная себя за неуверенный голос. Она кашлянула и произнесла четко: — Это касается оружия. — Вольдемар, опять этот кружок противников изоляции? — раздраженно произнесла профессор, обращаясь к бородатому коллеге и больше не глядя на Нору. — По-моему, нашему научному обществу давно стоит обратиться в Сенат с предложением об их запрете. — Аврора, ты сгущаешь краски, по-моему, — ответил мужчина. — Пусть юная особа скажет сама. — Вы, наверное, профессор Счастливый? — догадалась та, вспомнив объявление по громкоговорителю. — Он самый, — мужчина встал из-за стола и посмотрел на Нору. Во взгляде у него не было ни капли нервозности и подозрительности, которые буквально источала его коллега. — А теперь скажите уже, как вас зовут и по какому вы делу, а то профессор Верная волнуется. Он улыбнулся, и Нора против воли почувствовала к нему симпатию. Может, он и не знает про опыты над бессарантами. Может, он не такой уж плохой, хоть и соратник этой сумасшедшей. А вот Аврора не улыбалась — наоборот, сильнее сжала губы и нахмурилась: — Говорите, что вам нужно, или уходите. В голове у Норы успела пронестись мимолетная мысль, а не принимает ли та какие-нибудь добавки, подавляющие выработку эндорфинов — как в том коричневом «кексе», о котором Нору несвоевременно предупреждала Джой. Не зная, как правильно воздействовать на профессора Верную и понимая ограниченность своего времени — ведь Линнер скоро может найти ее здесь с помощью своих инопланетных технологий — Нора решила действовать напрямик. — Неважно, как меня зовут и кто я такая. Важно, что я знаю и как могу вам помочь спасти Гавань. — От кого спасти? — подозрительно прищурилась Аврора. Положив мундштук на подоконник, она сделала пару шагов ближе к Норе. Та почувствовала себя крайне неуютно, но продолжила: — От вас, профессор Верная. И от того, что вы пытались сделать в подземной лаборатории на инопланетном корабле, населенном несколькими разумными видами. — Аврора, тебе лучше отказаться от комментариев, — вдруг произнес профессор Счастливый. Предупреждающим и неожиданно холодным тоном. — Она наверняка блоггер. Я вызову охрану. «Значит, он все знает! И не осуждает! Он ничем ее не лучше!» — с негодованием подумала Нора. Теперь бледное бородатое лицо Вольдемара Счастливого стало казаться ей неприятным. Аврора Верная жестом велела ему ничего не предпринимать, и его рука замерла над интеркомом. Профессор пристально вгляделась в Нору. — Ты имеешь к этому отношение? Или знаешь тех, кто минувшим летом устроил побег врагов? — Они вам не враги! — воскликнула Нора. И тут перед ней возникла мохнатая мордочка Рана с длинными усами и черным носиком. Первый «настоящий» инопланетянин, которого она встретила, совсем не похожий на человека внешне. Пушистый и забавный Ран, которого она вытащила из-под капельниц и которому пообещала сэндвичи. Отдаст ли она их ему когда-нибудь? Увидит ли она его вообще снова? Эта мысль парализовала Нору на секунду, и ей захотелось убежать отсюда, пока еще ничего толком не сделано. Вернуться к Линнер, наврать ей что-нибудь, уйти вместе с ней обратно на корабль, отдать Рану его еду. Почитать книжку, перебрать десятки пар обуви в гардеробной, посмотреть, как Линнер уничтожит Гавань и проверит каждую пещеру, чтобы уж точно ни один презренный человечишка не выжил и не посмел изменить драгоценную историю. Нет. Она не отступит. Нельзя отступать. — Они вам не враги, — повторила Нора, твердо выдержав взгляд профессора Верной. — Им вообще наплевать на ваши дела, они просто сбежали от войны и хотели выжить. Враги — это вы, сами себе! Я знаю, что вы делали в той лаборатории, и это отвратительная жестокость, но я знаю и много чего еще. Например, то, что у вас ничего не вышло с вирусом, который вы хотели получить из тела инопланетного жителя. Аврора прищурилась, метнув в сторону Норы злобный взгляд. Руки ее были угрожающе засунуты в карманы — плохой знак, опасный, она может прятать там что угодно. Норе опять захотелось сбежать. Вольдемар тем временем вышел из-за стола, сокрушенно качая головой. — Девушка, вы что-то выдумываете. На нашей планете никого нет, кроме жителей Гавани. Это все знают. Так что если у вас нет доказательств обратного, покиньте эту комнату по-хорошему. Или вас выставит отсюда охрана, которую я могу вызвать в любой момент. Я не верю, что вам хочется проблем с законом и отчисления без права восстановления. Ведь вы же студентка, верно? Нора ощутила, как внутри закипела ярость. Сильная эмоция — из тех, что она предпочитала избегать. Но как ни странно, именно ярость придала ей сил и уверенности. — На планете есть другие разумные существа, и вы оба об этом прекрасно знаете! — с неожиданной для самой себя резкостью произнесла Нора. — Интересно, а догадываетесь ли вы о том, что путешествия во времени также возможны? И кто-то мог узнать, какая судьба ожидает Гавань после ваших открытий и создания бактериологического оружия против инопланетных рас! Да, тех самых открытий, о которых вы будете разглагольствовать сегодня, и которые скоро приведут вот к чему!.. Нора нажала кнопку на своем телефоне, и через миг услышала собственный четкий голос в записи: — Значит, планета Гавань скоро погибнет… Потому что они убьют себя сами, опасаясь несуществующей угрозы. И как же именно это произойдет? Тут же прозвучал ответ Линнер, сидевшей тогда напротив. Он тоже отлично записался. — Не знаю. Может быть, они нажмут случайно не ту кнопку. Может быть, разработают очередное оружие, которое не пройдет испытания. Оба профессора слушали запись в молчании, которое становилось все более напряженным с каждой новой подробностью. Незнакомый женский голос на записи говорил невероятные вещи, от которых кровь стыла в жилах, и невидимая обладательница голоса знала то, о чем ученые только думали. … Аврора Верная останется каким-нибудь микробиологом-вирусологом-что-нибудь-еще-логом и не оставит попыток создать оружие, уничтожающее всех, кто не обладает «прививкой Гавани», или как там она еще ее назовет. — Этого никто не знает! — вскричала Аврора, не выдержав. — Я придумала это только сегодня утром! Не внесла ни в один отчет, даже на клочке бумаги не записала! Кто ты?! Она подскочила к Норе, которая от неожиданности не успела отпрянуть, и поднесла к ее лицу какой-то предмет, похожий на маленький утюжок. Нора с ужасом подумала, что сейчас ее будут убивать или — еще хуже — пытать. Но тут «утюжок» пискнул. — Дореволюционный генетический код… — прошептала Аврора, глядя на экран своего прибора. Тот, видимо, был сканером некоего вида. — Полностью дореволюционный! Как это возможно?! Вольдемар стоял рядом с ней и тоже, раскрыв от изумления рот, глядел на показания сканера. — Я живу на Земле в 2013 году, — сказала Нора. — Ну, надеюсь, что еще живу… — Две тысячи тринадцатый… — повторил Вольдемар Счастливый. — Наши прадеды покинули Землю в две тысячи девятьсот шестнадцатом! Что это значит? Кто вы такая, как ваше имя, наконец! — Мое имя неважно. Важно, что я человек! И кстати, не студентка, а аспирантка химического факультета, — не удержавшись, колко добавила Нора. — Я из вашего далекого прошлого. И рассказываю вам ваше ближайшее будущее. Если вы не послушаете меня сейчас, то ваша планета погибнет! Я не хочу этого! А вы? За раскрытым окном громко захлопала крыльями какая-то птица. Нора глянула туда краем глаза и сама удивилась, что в такой напряженный момент вдруг обратила внимание на звуки живой природы. Это было странно. Словно кто-то перевел стрелку поезда, и он поехал по другой ветке. Или стрелку часов — и те стали показывать иное время. Что-то произошло только что. Нора кожей ощущала это, хотя объяснить не могла. — Но что мне делать? — спросила у нее Аврора. Стоявший с ней рядом Вольдемар положил ей руку на плечо. Оба они теперь смотрели на Нору без тени враждебности и подозрительности, только с растерянностью и, возможно — неуверенной надеждой. Это было хорошо. Но действительно очень странно. — Остановите свои эксперименты по созданию оружия, — сказала Нора. — Отбросьте паранойю, никто не хочет вас захватывать. Не трогайте другие расы. Живите мирной жизнью и, может быть, будете жить долго. Я оставлю вам вот это. Чтобы снова прослушать запись, нажмете вот сюда. С этими словами она положила свой синий кнопочный телефон на стол, где лежал блокнот и какие-то бумаги профессора Счастливого, и уже развернулась к выходу. В этот момент раздался вежливый стук в дверь, и она отворилась. Внутрь заглянул парень со стойки регистрации — тот самый, что разрешил Норе пройти в служебную часть Амфитеатра. — Профессор Верная, профессор Счастливый. Мы уже начинаем, ждем вас. — А-а-а, да… — рассеянно протянул Счастливый, потому что его коллега стояла в ступоре и, кажется, ничего не воспринимала. — Спасибо, Димитрий. Мы идем. А ты проводи, пожалуйста, девушку… Профессор Счастливый приложил ладонь ко лбу, словно у него разболелась голова. Профессор Верная стояла, отрешенно глядя в сторону. Такими и оставила их Нора, выходя в коридор вместе с Димитрием. Она чувствовала себя совершенно опустошенной. И ни в чем не уверенной. Что теперь будет? Получилось ли у нее что-то изменить, или эти глупые люди опять придумают какую-нибудь гадость, которая погубит все население их планеты? — Эй. Что с тобой? — Димитрий осторожно тронул Нору за плечо. — Расстроилась? Она посмотрела на него, приподняв голову: парень был выше нее, но не слишком. Его глаза за стеклами очков в замысловатой оправе лучились дружелюбием, интересом и неподдельным участием. — Нет, все нормально, — сказала Нора. — Ничего не нормально. Иди-ка сюда, — сказал он и обнял ее. Нора вздрогнула и закрыла глаза: ее словно накрыло теплым мягким одеялом, растворяя тревогу и даря надежду. Это объятие было неожиданным, но не было неприятным. От Димитрия вкусно пахло чем-то неуловимым, немного цитрусовым, и Нора на секунду вспомнила чашу с фруктами на столе в кухне — далеко-далеко отсюда, в ее доме на Земле. Сердце парня билось ровно и спокойно; прижав Нору к себе на минутку и погладив по волосам, он отпустил ее и ободряюще улыбнулся. Она тоже постаралась улыбнуться. Ей хотелось — улыбнуться ему, потому что он был такой хороший. — Как тебя зовут? — Нора. — Я Димитрий. Приятно встретить тебя, Нора. Пойдем, скоро начнется. Он взял ее за руку, и Нора пошла с ним: и не только потому, что не знала, что ей делать дальше. Она могла лишь надеяться, что у нее все получилось. А еще она надеялась, что Линнер ее не найдет. Возвращаться было бы глупо и опасно: та ведь сразу догадается, что Нора не просто так сбежала. Значит, придется остаться на этой планете и потерять крошечный шанс, что Линнер не соврала и правда может вернуть ее домой? Или все-таки рискнуть и вернуться к ней, наврав, что потерялась? Димитрий несколько раз остановился в коридорах для короткого обсуждения каких-то организационных дел со встреченными по пути людьми. Но в конце концов он привел Нору в зал Амфитеатра. Тот был огромным и практически полностью забитым людьми, но парень быстро нашел для них пару соседних свободных мест в одном из первых рядов. Здесь не было кресел, отделяющих людей друг от друга: только длинные мягкие скамьи со спинками, словно созданные для того, чтобы в любой момент обняться или взяться за руки с соседями. Они сели, и почти сразу же зазвучала музыка. Она лилась из-под потолка, расслабляя и одновременно вселяя радостное предвкушение. Нора оглянулась по сторонам и заметила, что многие люди плавно качают головами в такт музыке. Многие улыбались: одни широко, другие сдержанно. Нора обернулась к Димитрию и столкнулась с его взглядом; он тут же отвел глаза, смутившись. И тогда Нора вдруг подумала, что остаться тут — не такая уж плохая идея, в общем-то. Тут музыка затихла, и в центр амфитеатра под прозрачным куполом вышли профессора Верная и Счастливый. Они выглядели очень задумчивыми. Нора замерла, неосознанно схватившись за руку Димитрия и крепко ее стиснув. — Дорогие сограждане, — начал Счастливый, коротко откашлявшись и заложив руки за спину. — Как вы знаете, у нас сегодня должна состояться пресс-конференция по поводу новых способов защиты Гавани от возможного инопланетного вторжения. Но все изменилось. Моя коллега, профессор Верная, пояснит. Аврора Верная сделала шаг вперед, нервно сжав кулаки. Потом обернулась вокруг себя, обводя глазами всю аудиторию Амфитеатра. — Сограждане, — сказала она. Ее голос, усиленный невидимым микрофоном или другими акустическими системами, разносился далеко по залу. — Я приняла решение. Оно далось мне тяжело, и я до сих пор не уверена на сто процентов в его правильности… Но благополучие Гавани важнее. Я поняла, что риск не оправдан. Мы сворачиваем все исследования по программе «Щит». Как только она произнесла последние слова, в Амфитеатре поднялся гул: одни люди возмущались, другие громко недоумевали, а третьи радовались, пожимали друг другу руки и обнимались… Почти никто не остался равнодушным. Нора сидела, не веря собственным ушам, а потом вдруг поняла, что плачет. Удивленно вытерев слезы с щек, она улыбнулась самой себе. Победила! Неужели и правда? — Вот это да! — восхищенно выдохнул Димитрий. — Ты слышала, Нора? Вот уж не думал я, что они когда-нибудь закроют этот самоубийственный «Щит»! Теперь больше средств будет выделяться на полезные исследования, а не на паранойю. Нора смотрела на парня, пока он говорил, а потом вдруг, подчиняясь порыву — крепко обняла его. Она не ожидала подобного от себя, и это было потрясающее чувство. Они сидели на мягкой скамье, обнявшись, вокруг них гудели голоса, но Нора не обращала внимания на шум. Она ощущала свободу — от чего-то тяжелого, не имеющего названия. Она была счастлива, но «эндорфиновая атмосфера» не имела к этому никакого отношения. Профессор Счастливый поднял руки, призывая аудиторию успокоиться, и они постепенно затихли. Появилась девушка-администратор, которая принесла микрофон — к нему сразу выстроилась очередь желающих задать вопрос, и два профессора начали постепенно отвечать. В зале воцарилась возбужденная атмосфера: казалось, можно было услышать, как бегут мысли в головах людей, как захватывает и объединяет их процесс размышлений, вопросов, споров, совместного поиска ответов и дальнейших решений о своем будущем. Нора отпустила Димитрия и посмотрела ему в глаза. Тот тоже смотрел на нее, больше не смущаясь и не отводя взгляда, и на секунду у Норы возникла жуткая мысль, что он собирается ее поцеловать — вот прямо поцеловать, в рот! — но паника тут же отступила, когда парень просто взял руку Норы и прикоснулся к тыльной поверхности губами. Это было тепло, приятно и совсем не противно. Глаза Димитрия светились искренней нежностью. Нора облегченно улыбнулась ему, снова чувствуя себя комфортно и радостно. Но тут его глаза злобно сузились, и Димитрий процедил: — Ну ты и дура.