Шаги: Узел случайностей

Линнер смотрела на Нору: настоящую, живую, вырванную из петли или отпущенную иггом — надолго ли? не часть ли это какого-то его плана? — смотрела и пыталась понять, что изменилось. Потому что нечто изменилось в ее восприятии реальности — не так, как когда рядом находился игг; не так, как когда вокруг менялась история. Как-то иначе. Будто бы нечто важное было вырвано из ткани времени — не пространства, нет, здесь все дело во времени, что-то не так именно с ним. Или с ней. Или… Линнер не успела додумать эту мысль, как ударил в ответ игг: не то ее, не то Джой, не то ту структуру, которую образовывали они обе. Она пошатнулась, пытаясь восстановить баланс чувств; взмахнула руками, ощущая, как взметнулись длинные широкие рукава — было бы очень некстати сейчас упасть. Или кстати — достойное завершение абсолютно провальной миссии, венец ее собственного идиотизма, самонадеянности и непродуманности действий. Злость внезапно сконцентрировалась в одной жгучей точке где-то в самом центре ее, Линнер, разума — только ее, индивидуального, личного — и потребовала свободы. Злость развернулась огромным огненным цветком, проникая длинными узкими лепестками в артерии. И пока Линнер изо всех сил пыталась уцепиться за остатки самоконтроля, Джой вдруг коснулась ее разума, и это перестало иметь какой-то смысл. Самоконтроль стал бессмысленным. Ненужным. Она — в центре огненного вихря, она — дитя Галлифрея, и в ее руках сейчас та сила, которая дана была избранным детям Галлифрея тогда, когда не было еще таймлордов; которая была дана ей в очередной, но на этот раз успешной попытке пересобрать гены таким образом, чтобы вернуть утраченное. И ей нужно лишь довериться сейчас инстинктам — дать Джой направить ее, дополнить, чтобы связать существо — отвратительно много- и одновременно маломерное, ничтожное и опасное, существо, которое Джой… Которое Джой ненавидела, осознала вдруг Линнер. В этой ненависти появилось нечто личное, и при этом неуловимое: словно причины были стерты и забыты, но следствия остались, ни к чему не привязанные, но оттого не ослабевшие ни на йоту. Причины и следствия. Линнер вспомнила вдруг Джонатана. «Да я же сама стерла это!» Джой, 103-я форма, Война Времени, личностная матрица, которая должна была быть переписана, но не стала — при условии тщательного редактирования, которое может провести только пилот; только тот, кто уже связан симбиотической связью, и она, Линнер, она сама старательно вытирала из памяти Джой все, что вызывало хотя бы какие-то эмоциональные отклики. Причины и следствия. Что же игг сделал Джой, чтобы она ненавидела его с такой сокрушительной силой? Как и любая 103-я, Джойллавенис отличалась весьма агрессивным нравом: удивляться ненависти как эмоции, заложенной изначально и старательно выращенной, нет нужды. Но сила поражала. Причины и следствия. Линнер замерла: время замедлилось, расщепилось на наноспаны. Игг, размазанный по большему количеству измерений, чем было доступно таймледи, внезапно показался ей материальным и ощутимым: она поклялась бы, что видела в тот момент его истинную форму — но описать ее словами не смогла бы, ни тогда, ни позже. Он словно существовал между измерениями, заполняя пустоты между тонкими линиями, и постоянно двигался, изменялся, приспосабливался, выбирал. И она — или не она, или это была Джой — начала медленно, но верно сворачивать вокруг него измерения. Искаженная аксиоматика не позволяла иггу приспособиться. Если бы он мог кричать, то, наверное, должен был бы. Но он молчал — Линнер ощущала, как он с холодной решимостью пытается выбраться, как яростно пытается прорваться сквозь паутину, облепливающую его все плотнее и плотнее. С измерениями работала Джой: с удовлетворением и ненавистью, словно она… Словно она мстила? «Джой способна мстить». Линнер вздрогнула, и контакт на мгновение разорвался, позволяя иггу найти лазейку, свернуться в три измерения, закрыться. Время снова ускорилось. Понимая, что она не успела, упустила возможность из-за собственного же недоверия, Линнер попыталась еще раз заставить Джой вернуть их обеих в ту же стадию рассинхронизации, но та отказалась — молча, холодно, отстраненно. Неужто обиделась? Линнер хотела было выругаться — не сейчас, невовремя, некстати, уж ты-то, ТТ-капсула, должна понимать, что бывает «невовремя» — как вдруг заметила Нору. Вернее, не Нору — то место, где была Нора. Потому что именно там измерения были… неправильными. Искаженными. Размытыми, размазанными, находящимися в постоянном движении — словно тело игга, отвратительное и неправильное. Дрожащими пальцами Линнер вытащила прядь волос и принялась заплетать косу — болезненно-тугую, помогающую сосредоточиться. Она наконец сложила все кусочки мозаики. Игг стоял перед ней: простой, обыкновенный, трехмерный; в образе человеческой женщины с добрым взглядом. Но смотрел он на Нору: грустно, отчаянно, со слезами на глазах. — Я оставлю тебя здесь, — произнесла Линнер и скривилась от того, что ее голос звучал по-детски высоким и надтреснутым. Она откашлялась, пытаясь совладать с собой: слишком много, слишком много информации сразу. — Я умру здесь. Мы все умрем здесь, — ответил игг. — Она этого хочет? Она хочет отомстить, убив меня и моих детей? Ты — проводник ее воли? — Я пилот, и моя ТТ-капсула подчиняется мне! — громко заявила Линнер. На этот раз эффект удался. Почти: Джой недоуменно посмотрела на нее и покрутила пальцем у виска.  — Да что же это такое… — Линнер обреченно вздохнула, поправила неудобный воротник и взмахнула рукой, привлекая внимание Норы. — Ты — вставай. Мы уходим. Нора лежала и как будто не реагировала. Линнер нетерпеливо переступила с ноги на ногу: она спешила завершить все это, хоть и понимала, что, возможно, спешка напрасна и даже бессмысленна. Ведь если Джой захочется здесь остаться, то она останется. Чья воля победит, если им придется поспорить? «Нет-нет-нет, не сейчас — не отвлекаться!» — приказала она себе. — Ты — остаешься, — продолжила Линнер, обращаясь к иггу. И торопливо пояснила: — Ось — это бесчисленные реальности, спицы колеса. Каждая из них искаженная. Каждая — результат ошибок, экспериментов, несчастливых случайностей. Им… Им нужен санитар. Думаю, ты прекрасно с этим справишься. Я открою для тебя порталы. — Я никогда не выберусь отсюда, верно? Никогда, если кто-то из таймлордов не появится здесь вновь? — уточнила «мама Норы», на удивление спокойным и едва ли не равнодушным тоном. — Ось была повреждена во время Войны Времени. Здесь тебе и твоим детям найдется, чем заняться, — повторила Линнер, игнорируя последний вопрос. Она торопилась: сейчас в эмоциональной сфере ни ненависти, ни всепоглощающего желания мстить не было, однако ни то, ни другое не могло пропасть бесследно. Необходимо уходить, как можно быстрее. Мало кто из таймлордов знал сейчас о существовании Оси. Еще меньшие рискнули бы сюда отправиться. Время, конечно, относительно; кто-то еще, как сама Линнер, может оказаться здесь случайно — но измененные ей аксиомы уже изменили игга, встроились в саму его суть, распространились по его многомерному телу как инфекция. Он не сможет выбраться, даже если попытается уцепиться за чужую ТАРДИС. Со временем он это поймет. Обязательно поймет. И оценит, какой подарок ему только что сделали. Нора тяжело закашлялась; Линнер обернулась и увидела, что та цепляется за Джой — не за нее, за Джой, отметила она в уме. Что это — Нора сумела выстроить взаимоотношения с ее ТТ-капсулой, или же ТАРДИС ведет какую-то свою игру? Джой поддерживала девушку на ногах и неотрывно смотрела на игга. Получила ли она свою месть? Равноценны ли для нее смерть и исключение из реальности? Игг едва не убил когда-то ее саму — разумеется, он не смог бы ее уничтожить физически, но ТТ-капсулы часто умирают, оказавшись лишены пилота, и такова была бы судьба Джой — если бы, разумеется, судьба Джой не была бы иной, и если бы Джой не осознала это однажды, почти уничтожив себя, и если бы будущее не сплелось с прошлым, укусив прошлое за хвост. Джойллавенис, подарившая ей радость; имя в квадрате, состоящее из одного слова на двух чужих им обеим языках. Имя, которое Джойллавенис выбрала для себя сама вскоре после своего рождения. Джой. Предназначенная ей, Линнер, всегда — в прошлом и будущем. От всего этого слишком сильно болела голова. От этого — и от того, что Нора, действительно, оказалась особенной. Это еще нужно было разобрать, окончально понять, разложить на составляющие, но становилось уже понятно: Нора влияет на время. Нора влияет на измерения. Нора…  — Игг теперь будет здесь?.. — раздался тихий хрипловатый голос человеческой девушки. Норе не хотелось смотреть на непонятную инопланетную штуку, принявшую облик ее матери, но она все равно смотрела против воли. В голове все путалось, и она пыталась вспомнить хронологию событий. Этот игг — он держал ее в непонятном месте и говорил очень пугающие вещи, которые были похожи на правду. А потом она сбежала оттуда — и ей показалось, что к ее побегу была как-то причастна Джой. А потом сознание покинуло ее на некоторое время и возвратилось только вместе с голосом Линнер, произнесшей: «Вставай». И действительно: Нора, к своему собственному удивлению, смогла встать, несмотря на слабость. Что это было, неужели опять гипноз? А дальше Линнер стала разговаривать с иггом и забыла про Нору, которая тут же зашаталась и опять едва не упала. Но рядом оказалась Джой, за которую Нора поспешно схватилась, и теперь Джой обнимала ее одной рукой за плечи, не давая свалиться с ног. Но это была не забота. Просто рациональное действие искусственного интеллекта. Линнер была по-прежнему странно одета и столь же странно смотрела на Нору. Как будто даже не на нее, а куда-то вокруг или через, или в другую плоскость, для которой у Норы не было названия. Все это оказалось слишком трудно осмыслить. Но зато Нора заметила, что на плече Линнер поверх огромного воротника лежала привычная длинная коса: похоже, водопад волос ей все же привиделся из-за температуры. Нора убрала собственные отросшие волосы, снова упавшие на лицо, и тут осознала, что все они смотрят друг на друга, словно в четырехугольнике: она сама — на Линнер, та — на Джой, а Джой — на игга, который при этом глядит на Нору. Усталыми и полными безнадежности глазами ее матери. — …И будет выглядеть… вот так? — Что? Почему? Нет, он, конечно, не будет выглядеть вот так — это было бы довольно глупо, сохранить трехмерную форму, тем более, я не собираюсь его никаким образом в этом ограничивать… Линнер замолчала — как будто для того, чтобы продолжать разговор, просто не осталось сил. Тяжелый воротник давил теперь на плечи, напоминая о том, что, пусть она и имеет полное право носить его, пройдет еще много столетий, прежде чем она научится сначала думать, а потом действовать; прежде чем набранного ею опыта хватит для того, чтобы мгновенно ориентироваться в любой ситуации и принимать наилучшее решение без многочисленных проверок. Если, конечно, ей повезет прожить много лет: кто знает, почему она стерла из памяти все, что смогла узнать о своих будущих регенерациях? Линнер повела плечами, ища комфорта. И все же это приятно: ощутить связь с домом, пусть даже такую. В конце концов, в этом даже есть своего рода символизм: она несет ответственность за свой выбор. Она должна ощущать ее. — И ты не спросишь моего имени? — поинтересовался вдруг игг, чуть склонив голову и сощурившись. — Зачем оно мне? — вздернула голову Линнер. Она должна была как можно быстрее уйти отсюда — пока Джой не передумала, если она уже не передумала; пока не открылось окно для какого-то еще действия, так или иначе связанного с ее местью. Пока игг жив. — Если однажды потребуется, ты знаешь, у кого его спросить, — усмехнулось существо, меняя форму: цепочка лиц, движений, голосов, слитая в одну фразу и одно мгновение. Линнер оглянулась на Нору — заметила ли та? А затем он расплылся в сгустившемся вокруг тумане. Линнер взмахнула рукой, припоминая про порталы, про инструкции, которые она должна была бы оставить иггу — и ощутила знакомое ледяное касание. Наверное, он все уже получил. — Пойдем, Нора, — устало произнесла Линнер. — Теперь нужно убедиться, что наше присутствие здесь ничего не нарушило, что система по-прежнему замкнута и безопасна, что изолирующие реальности контуры не повреждены, что… В общем, ты почитаешь свою книжку, а я поработаю. Нора не отреагировала на эти слова. Она отпустила Джой, выскользнула из-под ее руки, и подошла к тому месту, где недавно стоял заключенный в трехмерность игг. Потрогала воздух, в котором только что на секунду промелькнуло что-то непонятное — перед тем как игг исчез. Нора заправила волосы за уши и тут же закашлялась, прижав руку к груди. Вокруг было что-то холодное, передвигающееся едва уловимыми волнами. Нора сама не понимала, что она хочет сделать, и ощущала не объяснимую словами растерянность. Как понять, кто из двух сторон говорил ей правду, а кто врал? У нее совершенно не было критериев для оценки этого. Она не хотела, чтобы игг навредил Линнер и Джой — но и полноценно обрадоваться тому, что теперь они заберут ее с собой, тоже не могла. Она не хотела жить в зацикленном кусочке собственной жизни, пока игг там решает какие-то свои игговские дела — но и признать его своим врагом тоже почему-то не могла, даже после того как тот ускорил ее время и заставил мучиться болезненным кашлем. «Он сожалеет о вынужденном действии, но не может вернуть меня в прежнее состояние, потому что после битвы с таймлордом-ТАРДИС ресурсов осталось только на поддержание жизни, своей и будущих детей. Он просит меня на прощание не верить никому и любым способом избежать попадания на Галлифрей». Нора сама не поняла, как весь этот смысл — не слова, а именно смысл — за долю секунды рухнул в ее голову и поселился там, не успев даже толком обработаться ее сознанием. Она покрутила головой, ничего не понимая. И тогда увидела, что лицо Джой рассечено напополам и светится белым светом, а Линнер поблизости не видно. — Дом, милый дом, — себе под нос пробормотала Нора, шагая вплотную к Джой. Тут же она оказалась в знакомом зале среди металлических колонн, упирающихся в потолок. Линнер была тут, как Нора и предполагала. Стояла в своем непонятном одеянии возле панели управления и смотрела на экраны. — У тебя болит шея? — не удержавшись, полюбопытствовала Нора. — Зачем этот воротник? — Не болит, нет, — рассеянно ответила Линнер и покрутила головой из стороны в сторону. И правда, не болит. Что за странный вопрос? Линнер искоса взглянула на Нору: любопытство начинало требовать сосредоточиться на главном, а главным сейчас были вовсе не безопасность Оси, а явление, или событие, или существо, или что-то еще, чему она еще не подобрала верного термина, но уже вцепилась и не отпустит. Здесь крылась какая-то тайна. Вполне возможно, восхитительная. В отражении одного из экранов Линнер заметила собственную улыбку и тут же стерла ее с лица. — Нора… — проговорила она, размышляя, что именно стоит сейчас рассказать. Можно было бы, конечно, обратиться к Джой за прогнозами реакций, но пока что она предпочла бы обойтись своими силами. — Похоже, ты крайне озадачена всем происходящим. Я полагаю, что тебе непросто осознать, что с тобой случилось. Кроме того, ты выглядишь довольно больной. Думаю, тебе лучше будет отдохнуть, вспомнить про тот ворох лекарств, которые ты притащила сюда прежде, а затем мы с тобой поговорим… «Крайне неудачная идея, — вмешалась вдруг Джой — только для Линнер, без разрешения и без спроса. — Сейчас она слаба, ее сознание спутано, она примет то, что ты скажешь, легче, чем тогда, когда успеет прийти в себя. Ты начинаешь завоевывать ее доверие, продолжай». — Доверие?! — закричала Линнер. — Доверие? Ну давай, просчитай, с какой вероятностью я отформатирую твою матрицу на Галлифрее полностью? Запишу какую-нибудь простенькую личность, без флешбэков древней войны, без лишних эмоций, без хитроумных планов! Сейчас Линнер чувствовала себя крошечной и ничтожной. Почти как тогда, когда она впервые осознала, что именно эта ТТ-капсула будет ее, личной и собственной. Когда впервые осознала, что ТАРДИС — это не транспорт. Когда поняла, что теперь больше никогда не будет одна, даже когда ей захочется быть одной, потому что создание неизмеримого и немыслимого интеллекта выбрало крошечную и ничтожную галлифрейку Линнерланентерар и теперь не оставит, пока не погибнет — или пока обе они не погибнут. Тогда она боязливо ожидала, что с неба начнут падать камни, потому что раз уж случилось такое — странное, непонятное, вернувшаяся каким-то образом 103-я капсула — то может и дождь из камней пойти, и что угодно еще. Через миллиарды лет протянулась вдруг ниточка от Линнер к кому-то безымянному, поглощенному суевериями, связала такое разное время, одновременно текущее в ее крови. Но Джойллавенис, шепнув свое имя, не обрушилась камнем — это не было ласковое касание, нет, скорее нейтральное, демонстрирующее покорность, готовность следовать куда-то вместе, и разве только тонким намеком восторженное, скрывающее под наружными слоями радость — их обеих, пронзившую Вселенную; радость ослепительно-яркую и тут же рассыпавшуюся фейерверком огненных конфетти. Так это было, и Линнер училась доверять — скрывала, не показывала страха, выстраивала стены равнодушия, говорила об исключительно функциональной стороне симбиотической связи, потому что еще тогда знала, что подводная часть этого айсберга необъятна, а однажды может и утащить под воду ее саму. Сейчас она снова ждала — чувство совпадало точь-в-точь: она ждала, что с неба пойдет каменный дождь, и неважно, что она находится в том пространстве, где подобное возможно лишь с ее разрешения и позволения. Она ждала эмоционального всплеска Джой, равного силой той ненависти, что буквально недавно переполняла ее — нет, их обеих. Ждала, расправив плечи, как будто это имело какое-то значение. Но не было ни дождя, ни чего-то еще — были лишь прозрачные секции никому не нужной консоли управления, спокойная нейтральная аура присутствия ТАРДИС, в какой и самый внимательный не определил бы тип личности: стерильная, подчеркнуто обыкновенная. Линнер предпочла бы, чтобы Джой пришла сейчас в ярость: она должна была узнать, на что та способна самостоятельно, без приказов и взаимодействия. Она сощурилась и посмотрела на Нору. — Все дело в ней, да? — усмехнулась Линнер. — Ты не хочешь ее пугать? Она зачем-то нужна тебе? Мы еще не разыграли эту партию, поэтому ты позволила мне оставить игга в живых? Ты просто хотела отомстить, и оттого выбрала именно меня: не было никакого иного смысла, никакой иной связи, кроме как воспользоваться тем, кто не сможет стереть тебе личность полностью — ведь тогда и про месть ты забыла бы, а может, даже и уже забыла, а затем вклинилась куда-то между фиксированными точками и аккуратно переписала участки. Я знаю, ты можешь — я сама могу! Тебя поглотила жажда мести, тебе нужен был пилот с достаточным эмоциональным вовлечением, и ты… Ты… Джой ответила легким недоумением, и Линнер пристыженно замолчала. «Все это — невероятная глупость, — подумала она и погладила край консоли. — Нужно избавляться уже от этого». Нора смотрела на нее во все глаза: ну разумеется, перед ней тут некто в полном церемониальном одеянии несет такую нелепицу. Подобное невозможно. Не должно быть возможно. «Считается невозможным. В частности, оттого, что 103-х капсул после Войны Времени не осталось вовсе», — мысленно добавила она, и только потом осознала, что Норе вовсе неведомы нюансы конструирования ТАРДИС, формирования личностных матриц, случайного сплетения характеристик в естественном рождении, и уж тем более — неведомы и даже не представимы ее теперешние проблемы. Она, должно быть, попросту решила, что Линнер тронулась умом. Не хватало еще испугать ее сейчас окончательно, чтобы она натворила новых глупостей. — Нора… — Линнер развела руками и старательно улыбнулась, пытаясь показать, что она в полном порядке и просто немного заболталась с самой собой. — Иди уже в комнату, которую тебе выделили, и прекрати излучать такую болезненную ауру. У меня от нее уже затылок чешется. Если что-нибудь понадобится, спросишь Джой — вы, кажется, поладили. Я буду несколько занята.