Снежный шар (Snow Globe)

После занятий в колледже Маринетт все же отважилась сходить к Мастеру Фу и попросить прощения за свое поведение в прошлый раз. Она понимала, что старик видел угрозу волка в большем масштабе, и что он не хотел причинить Луке вред. Просто, на тот момент предложенный кинжал был единственным способом остановить надвигающуюся беду. Но, к счастью, нашелся другой вариант расколдовать Луку и уничтожить снежный шар. Именно это Маринетт и поведала Мастеру, когда нанесла ему визит. Еще она рассказала о том, как талисман удачи предложил ей кинжал, которым она отказалась воспользоваться, чтобы спасти Париж и его жителей от угрозы. – Я не понимаю, Мастер Фу. Ведь, талисман удачи никогда меня не подводил, так почему же в этот раз он толкал меня на убийство? Мариентт было больно вспоминать о том, что она чувствовала в момент, когда видела светящуюся фигуру Куффена на монохромном фоне. – Талисман удачи дает тебе подсказку для самого эффективного и быстрого достижения цели по обезвреживанию угрозы. Поступи ты так, как он тебе указывал, ты бы наверняка добилась успеха, но цена этого успеха была бы слишком велика, – старичок по-доброму смотрел на свою подопечную. Он и сам не знал ответов на все вопросы, но пытался найти подсказку через рассуждение. – Возможно, что истинная цель выпавшего тебе кинжала была не в том, чтобы убить юношу, но в том, чтобы ты смогла найти иной путь спасти и его, и весь мир. И, судя по тому, что Лука жив, а снежный шар разбит, ты успешно справилась со своей задачей, Ледибаг. Мастер Фу искренне улыбнулся и протянул девушке ее розовый мобильник. Маринетт растерянно вздохнула и взяла свой девайс, чтобы потом положить его в сумочку. – Я счастлива, что этот кошмар закончился хорошо, но я до сих пор не знаю, как нам удалось победить. – Не забивай себе голову, Маринетт. Придет время, и ты все поймешь. Ответ лежит на поверхности, но ты сама должна его увидеть и принять. По хитрому прищуру раскосых глаз Мастера девушка поняла, что он что-то знал, но не хотел говорить ей. С этим придется смириться, ведь ей никогда не удавалось выведать у него информацию, которую он считал для нее ненужной или несвоевременной. Маринетт обреченно вздохнула и встала с пола, на котором до этого сидела на коленях. Все, что она хотела сделать, она сделала, поэтому дольше находиться здесь не было смысла. Любезно попрощавшись со своим наставником, девушка не спеша направилась к своему дому. Она хотела немного поразмыслить над всем, что успело произойти в ее жизни за последний месяц, а в особенности за последние дни, но мысли не сильно-то хотели принимать логическую форму в ее голове. Поэтому, Маринетт решила последовать совету Мастера Фу и не заморачиваться. Все, чему суждено было случиться, уже случилось, и ничего изменить она уже не сможет – даже то, что ей пришлось сегодня тупо сбежать от Альи после занятий. Маринетт понимала, что она лишь отсрочила неминуемый допрос с пристрастием, но чувство вины перед подругой перекрывало чувство усталости. Поэтому-то она и воспользовалась моментом проскользнуть незамеченной, когда Нино подошел к Алье с каким-то важным вопросом. А на ступенях колледжа ее поджидал Адриан, которого она старалась избегать все утро. Дюпен-Чен сама даже не знала, почему. Просто, ей было неловко находиться в его компании, и эта неловкость имела иной характер, нежели та, какую она обычно испытывала в золотых лучах этого мальчика. Наверное, всему виной было его внезапное приглашение на бал. Сейчас Маринетт чувствовала долю сомнения в правильности ее ответа. Может, не стоило соглашаться? Ведь Адриан сам сказал, что у него было много претенденток на роль спутницы на выпускном вечере. С другой стороны, она всегда мечтала об этом. Странно, почему же тогда сейчас ее сердце испытывало не радость и восторг, а некое угнетение и безысходность? «Бред какой-то! Это же Адриан, а не монстр какой-нибудь!» Маринетт встряхнула головой, чтобы прогнать дурные мысли из головы. Ей, конечно, было стыдно, что пришлось отвергнуть щедрое предложение Агреста подвезти ее домой, сочинив неправдоподобную отмазку, но еще одного тесного помещения в его компании за день она просто могла уже не пережить. А еще вспомнился эпизод, где ей пришлось подойти к Натаниелю и объяснить ему причину своего отказа. Его расстроенный взгляд еще долго будет преследовать ее в минуты угрызения совести. А вообще, получить сразу два предложения пойти на бал за одно утро было нечестно. Маринетт была уверена, что, если бы она была бодра и полна сил, то все сегодняшние события сложились бы куда более позитивно, чем вышло на самом деле. «Сейчас съем папиного пирога – и усталость как рукой снимет!» Девушка мысленно настроила себя на добрый лад и зашагала в сторону дома с большим энтузиазмом. Когда она зашла в пекарню, первым, кто ее встретил из родителей, была мама. Мадам Сабин как раз проходила по коридору, неся поднос со свежеиспеченными пирожными в руках. – Ты уже вернулась? – женщина добродушно улыбнулась, когда заметила дочь на пороге. – Заходи скорее. К тебе гости. При упоминаниях о гостях у Маринетт все внутри застыло. Неужели Алья решила нанести свой неминуемый визит так скоро? Зато мадам Чен расцвела пуще прежнего, когда продолжила говорить. – Я его сначала не узнала, ведь в прошлый раз у него были волосы совсем другого цвета и этот готический маникюр, – женщина сдержала смешок. – Так я даже растерялась, когда он спросил, дома ли ты. Тело Маринетт, до этого момента натянутое, как струна, стало расслабляться с каждым сказанным мамой словом. Из рассказа она поняла, что сейчас ее ждала не Алья, а… – Лука здесь?! – немного громче, чем следовало бы, спросила девушка, чувствуя, как сердце начинает ускорять свой темп. – Да, он в гостиной. Я предложила ему подождать твоего возвращения и угостила чаем, хоть он и упирался, – мама вновь тихонько засмеялась и добавила уже более спокойным голосом, – не заставляй гостя ждать еще дольше. – Д-да, конечно! Спасибо, мам! Маринетт спохватилась и быстрым шагом направилась вглубь дома. Проходя мимо кухни, она забежала поцеловать папу в щеку и сказать, что она уже вернулась. А потом она зашла в гостиную и увидела его. Лука сидел на диване, а перед ним на журнальном столике стояла чашечка чая и несколько фирменных пирожных из пекарни. Мама была права: его действительно было нелегко узнать с натуральным цветом волос. Вчера ночью она заметила, что в его внешности что-то изменилось, но битва с волком не дала шанса хорошенько рассмотреть Куффена, а потом ей было просто не до того, чтобы обращать внимание на детали. Плюс ко всему, при дневном освещении Лука выглядел совсем иначе, чем вчера. «Такой взрослый парень». Маринетт вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, глядя на профиль своего гостя, и очень смутилась, заложив руки за спину и сцепив их в замок. Лука тем временем рассматривал фотографию, которая стояла на настенной полке как раз на уровне его глаз. На снимке были изображены молодые родители Маринетт и сама Маринетт в пятилетнем возрасте. Губы парня растянулись в легкой улыбке, пока он изучал это семейное фото и умилялся образу маленькой девочки с большими розовыми бантиками на забавных косичках. А в следующий момент Лука почувствовал, что находится в комнате не один, и сердце вдруг пропустило удар от внезапного волнения. В один миг он понял, что здесь была Маринетт. Именно она и никто иной. Юноша оторвал взгляд от уютной фотографии и торопливо повернул голову в сторону двери, где стояла его любимая девочка и выглядела очень зажатой и растерянной. Но даже такой ее странный вид заставил его лицо просиять в широкой счастливой улыбке. В следующую секунду он встал с дивана и повернулся к ней, все так же даря ей свою согревающую улыбку. – Маринетт! Привет! Дюпен-Чен устремила свой взгляд на его лицо и мысленно отметила, что Лука был очень симпатичным юношей. Почему эта мысль была первой, что пришла ей в голову, когда она посмотрела на него, Маринетт совершенно не знала, но не согласиться не могла. У него были изумительные голубые глаза, напоминающие море. Благодаря тому, что сейчас его челка была черного цвета, их яркость и искристость были хорошо заметны и гармонично контрастировали. Маринетт на секунду даже забыла, как дышать. В последнее время она столько раз видела в этих очах золотое свечение, что уже и успела позабыть, какими красивыми глаза Луки были на самом деле. А, может, она просто раньше этого и не замечала, потому что никогда не смотрела в них так долго и так пристально, как сейчас. – Ты в порядке? – его обеспокоенный вопрос заставил девушку вернуться в реальность и осознать, как же глупо она, наверное, выглядела, уставившись на гостя и рассматривая его, как диковинную вещь. Маринетт забавно передернула плечами и затараторила в своем уникальном стиле: –Ты в полной панамке! То есть, я в подлой полянке! – сообразив, что за ерунда вырвалось из ее уст, Дюпен-Чен вцепилась в свои хвостики и жалобно застонала. – Ужас, что я несу? Тихий смех с его стороны лишь усугубил ее подавленное настроение. Давно ее не пробивало на коверканье слов, и стоило же этому случиться здесь и сейчас да еще перед Лукой! Маринетт в отчаянии закрыла покрасневшее лицо ладонями, чтобы он не увидел, насколько глупо она себя сейчас чувствовала. Но, спустя всего секунду, ее макушки коснулось что-то теплое и мягко взъерошило волосы. А потом раздался голос Луки совсем рядом. – Я рад снова услышать твое милое запинание. Навивает приятные воспоминания с нашей первой встречи, не находишь? Маринетт была поражена, какой нежностью и сердечностью была пропитана его интонация. Девушка несмело отняла руки от лица и заглянула в глаза парню, который стоял близко к ней настолько, что она без труда чувствовала тепло, исходящее от его тела. Он был намного выше ростом, поэтому ей приходилось держать голову в запрокинутом положении, чтобы видеть мечтательный взгляд юноши и его добродушную улыбку, которая находила приятный отклик в груди. – Ты первый человек, который находит мое умение коверкать слова, милым, – Маринетт и сама не заметила, как на душе стало спокойнее, а на губах расцвела застенчивая улыбка. А Лука лишь как-то странно усмехнулся и ответил: – Чувствую себя счастливым, что в чем-то я первый в твоей жизни. Однако, я говорил чистую правду. От его необычных слов в груди запорхали бабочки, и Маринетт почувствовала, как ее щеки начинают пылать. Чтобы хоть как-то выйти из пленения этих искренних голубых глаз, которые не давали ей и шанса нормально мыслить, девушка решила сменить тему разговора. Она сделала маленький шажочек назад, заставив тем самым Луку убрать ладонь с ее головы, и перевела взгляд за спину юноши, где увидела недопитый чай и пирожные на столике. – Может, хочешь чаю? – Маринетт мысленно закатила глаза, сообразив всю глупость своего предложения. И почему ей сейчас так неловко и робко в присутствии старшего брата Джулеки? Несет всякую чушь и не может рационально мыслить точно так, как всегда случалось в моменты, когда ей приходилось общаться с Адрианом. – Или пирожное? Дюпен-Чен сдержала стон разочарования в самой себе. Ну, почему вместо того, чтобы спросить Луку о цели его визита она предлагала ему то, чем успела угостить мама? Маринетт уже и не знала, что с ней не так, и почему сердце в груди колотилось, как маленькая птичка в клетке. Но на выручку от душевных смятений пришел сам виновник переполоха. – Нет, спасибо. Твоя мама угостила меня вашей выпечкой. Было восхитительно вкусно! – его голос звучал легко и непринужденно. Очень по-доброму. И от этого сердце застучало еще с большим усердием. – Прости, что не предупредил о том, что приду. Я тебе и так успел надоесть за последние дни. Но я хотел забрать свою гитару, а еще… Он замолчал и коснулся руки Маринетт, давая ей понять, что он просит разрешения взять ее за руку. Девушка подняла на него глаза и заметила сильное смущение на его мужественном лице. Об этом красноречиво свидетельствовали заметно порозовевшие щеки и уши. А еще глаза, которые смотрели на нее с искренним восхищением и затягивали на свою лазурную глубину. Маринетт непроизвольно сжала его пальцы и затаила дыхание в ожидании того, что он скажет. Это послужило сигналом, и Лука на выдохе продолжил начатый монолог: – …еще я хотел удостовериться, что с тобой все хорошо. Еще раз увидеть, что ты цела и невредима, что не напугана и что… я не причинил тебе вчера вреда, Маринетт. Я очень хотел тебя увидеть. Маринетт захлестнула волна эмоций. Ее сердце трепетало от такого чувственного признания, но ей было грустно видеть, каким печальным стало лицо Луки, когда он упомянул вчерашний вечер. Он так сильно за нее переживал, и от этого она чувствовала себя виноватой. – Со мной все хорошо, как видишь, – девушка попыталась улыбнуться, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. – Я цела, невредима, не напугана и очень рада тебя видеть! Сделав акцент на последних словах, она обхватила его руку обеими ладонями и подарила своему гостью лучезарную улыбку, от которой у него чуть не вышибло дух. Лука сжал челюсть. Атаковать его таким милым лицом было высшей степенью жестокости с ее стороны. Он едва мог сдерживать себя, чтобы не заключить Маринетт в крепкие объятия. А девушка, сделав шаг в сторону и не отпуская его руки, указала на лестницу и отправилась в ее направлении, увлекая Куффена за собой со словами: – А твоя гитара в моей комнате. Думаю, она по тебе очень скучала, как и ты по ней. Сделав несколько шагов следом за Маринетт, Лука вдруг остановился, осознав, куда именно его вели. – П-подожди, – начал он оправдываться, когда синие глаза бросили на него вопросительный взгляд. – А как же правило, что в девичью комнату могут входить только избранные? Маринетт развернулась и теперь смотрела на него с неподдельным удивлением и даже интересом. – Это правда. Есть такое правило, – прокомментировала Дюпен-Чен, поднеся указательный пальчик к губам в задумчивости. Весь ее вид говорил о том, что она разыгрывает сцену специально, чтобы подразнить своего гостя. – А еще есть правило, что хозяйка комнаты сама решает, кого впускать в свою крепость, а кого нет, – сказав это, она звонко засмеялась и снова потянула обескураженного Куффена за руку. – С этого момента можешь считать себя одним из тех немногочисленных избранных, кто достоин переступить порог моих владений. Он был, конечно же, рад, что Маринетт доверяла ему настолько, чтобы пригласить к себе в комнату, но сама мысль о том, что он сейчас окажется в зоне, которую любая девочка считала запретной для мальчишек, не давал ему покоя. – А еще, кое-кто обещал мне сыграть свою новую песню, – не оборачиваясь, добавила девушка, открывая люк, ведущий в ее частные владения. – И теперь этот кое-кто не сможет сбежать от своего обещания, потому что я его не выпущу. Эти слова были сказаны уже в комнате, когда Маринетт закрывала люк, тем самым подчеркивая всю серьезность своих угроз и намерений. Только вот задорная улыбка выдавала ее истинное настроение. Лука поддался соблазну и начал подыгрывать этому комичному сценарию. – Волей судьбы я оказался в заточении на пару с прекрасной принцессой в этой высокой башне, – он отчаянно уронил лицо в ладони и продолжил причитать, – кто же спасет нас от этого плена? Маринетт смеялась от души. Стоило признать, что Куффен был отличным актером, потому что даже ей не пришло бы в голову упасть на колени и зарыдать, словно завтра для них никогда не наступит. – Мой дорогой принц, – не унималась Дюпен-Чен, войдя во вкус, но при этом, утирая слезы от смеха, – похоже, мы с Вами очутились в безвыходной ситуации, потому что ни в одной сказке еще не было такого, чтобы в башне оказывались в заточении оба главных персонажа. Лука искренне рассмеялся нелепости истории, которую они только что сочинили. – Да уж, рассказчики из нас никакие, – наконец, вымолвил он, подавив остаточный приступ смеха и пересаживаясь на пол так, чтобы можно было скрестить ноги. – У тебя очень уютная комната. Такая светлая и позитивная. Куффен стал оглядываться и рассматривать интерьер, отмечая про себя его интересный дизайн. – Спасибо. Это моя личная обитель для творчества, – Маринетт говорила звонко и весело, и этот серебряный звук ее голоса приводил парня в полный восторг. А еще она села на пол напротив него и приняла такую же позу. – Помню, как удивился увидеть твою комнату в шоу с Джаггедом Стоуном. Мы тогда с Джулекой вместе смотрели тот выпуск. А еще на стенах были фотографии Адриана Агреста, – Лука посмотрел в ту сторону, где, судя по воспоминаниям, должны были висеть портреты одноклассника Маринетт в разных ракурсах. Но их там не было. А еще Лука почувствовал, как легкая атмосфера в комнате исчезла. Он торопливо вернул взгляд на Маринетт и заметил, как погрустнело ее лицо. Мысленно отругав себя за неосторожность в словах, Куффен поспешил извиниться. – Прости меня. Девушка встретила его поникший взгляд и слабо улыбнулась. – За что? – Мне не следовало упоминать то шоу. Уверен, что у тебя остались не самые радужные воспоминания о нем. Помню, как сильно ты смущалась и переживала, когда камеры продолжали снимать и транслировать кусок твоей личной жизни, невзирая на твои просьбы прекратить. – Лука чувствовал себя гадко, понимая, что усугубляет ситуацию с каждым новым сказанным словом. Маринетт тяжело вздохнула, но все же продолжала улыбаться. – Да, было, конечно, тяжело, но не настолько, как я себе тогда напридумала. Мне даже кажется, что после того шоу я начала понемногу осознавать суть своей проблемы. – Прости. Если тебе неприятно об этом говорить и вспоминать, то можешь выгнать меня. Это будет заслуженно после того, как я испортил тебе настроение, – юноша уже готов был встать, но Маринетт остановила его, положив свою руку ему на запястье. – Не бери в голову. Я в порядке. Это уже пройденный этап моей жизни, – голос ее звучал уверенно и более позитивно, чем минуту назад. А потом ее глаза заблестели живым огоньком, а губы растянулись в недоброй ухмылочке. – И, если ты думаешь, что сможешь сбежать вот так, то глубоко ошибаешься. Лука заметно расслабился и ответил ей робкой улыбкой. – Я и не думал сбегать от тебя, Маринетт. После всех неприятностей, что я тебе причинил, я готов исполнять любые твои желания. – Не желания, – поправила его девушка и потянулась за футляром, который стоял рядом с ее письменным столом, – а лишь одно единственное обещание. Она протянула ему инструмент и начала наблюдать, с каким воодушевлением парень достает свою верную гитару и прижимает к себе. Послышался стройный перезвон струн. – Даже не расстроена, – Куффен нежно улыбнулся при звуке правильных нот. А Маринетт не могла налюбоваться этим зрелищем. Когда Лука держал гитару в руках, от него исходила совсем другая энергия. Мягкая, обволакивающая, успокаивающая и интригующая. – Я очень скучала по твоей игре. Эта была чистая правда. Ей действительно не хватало его музыки, которая всегда находила отклик в ее сердце. – Прости, что заставил так долго ждать, – сказал он серьезно, посмотрев в ее синие глаза. Этот проникновенный взгляд заставил ее на мгновение окунуться в недавнее прошлое и вновь пережить все, что с ними произошло, начиная с инцидента в выставочном зале. Заклятие снежного шара пленило не только Луку. Оно так же наложило отпечаток и на ее жизнь. – Сегодня в новостях я вычитала, что снежный шар, который был на выставке, разбился при транспортировке обратно в Брюссель, – Маринетт вдруг вспомнила эту великую новость и поспешила поделиться ей, но вместо радости в голубых глазах Луки она заметила тень замешательства. А потом до нее дошло, что Маринетт не должна была знать таких подробностей. Разбить заколдованный предмет входило в обязанности Ледибаг. Сознание забило тревогу, когда осознание своей ошибки явно отразилось на удивленном лице Куффена. – Надо же, – только и ответил он перед тем, как перевести свой взгляд на струны и провести по ним рукой. Может, все обошлось? Его реакция была странная, но, возможно, он не хотел показывать ей причастность снежного шара ко всей трагедии, которая с ним приключилась. Маринетт уже не знала, что думать, и просто решила плыть по течению и быть аккуратнее в словах. Зато Куффен получил еще одну маленькую деталь в пользу своих догадок насчет личности Ледибаг. Только рассуждать на эту тему пока было тяжело и опасно в присутствии Мариентт. Он не хотел, чтобы из-за того, что он подозревал ее в геройстве, между ними выросла непреодолимая стена. Поэтому, Лука натянул на лицо улыбку и обратился к девочке своей мечты. – Я готов. Что бы ты хотела послушать? Маринетт облегченно выдохнула, когда почувствовала то привычное спокойствие, исходящее от этого юноши. – Ты обещал сыграть свою новую песню. Ей было не понять, почему он замялся и смущенно отвел взгляд. – Честно сказать, не думал, что исполнять ее в твоем присутствии будет настолько... – он помедлил, подбирая нужное слово, – волнительно. – Ой, если тебе сложно, то можешь сыграть что-то другое. Я не против, – Маринетт постаралась заглушить свое женское любопытство и подбодрить своего гостя сыграть для нее хоть что-нибудь. Ей на самом деле очень хотелось услышать его игру. Но Лука вдруг поднял голову и посмотрел на нее уверенным взглядом, от которого сердце в груди девушки пропустило удар. Куффен выглядел так, будто решился на какой-то очень важный поступок. – Нет. Я обещал, и я выполню обещание. Просто сейчас эта песня будет иметь куда более глубокий смысл. Он сел поудобнее и поставил пальцы на нужные лады, а потом ударил по струнам правой рукой. Комнату наполнили переливающиеся звуки приятной спокойной мелодии, которая проникала в самое сердце. Маринетт затаила дыхание. Ей всегда нравилось слушать, как Лука играет на гитаре, но такого чувственного музыкального повествования она еще никогда не слышала. А потом он запел, и перед тем, как окунуться в значение текста, девушка поймала себя на мысли, что у Луки был очень приятный голос. Another rainy morning Еще одно дождливое утро. People rushing by Люди несутся мимо. My head is still in the clouds Я все еще витаю в облаках. I dream with open eyes Сплю с открытыми глазами. Suddenly out of nowhere Вдруг из ниоткуда She came into my life Она вошла в мою жизнь. Like we know each other Будто мы знали друг друга For quite a while Довольно долго. В его голубых глазах переливались чувства, которые он вкладывал в каждое спетое слово. А еще он смотрел на нее. Нежно. Благоговейно. Искренне. In the sound of silence В звуках тишины Time is standing still Время замерло. There's some kind of bond between us Есть какая-то связь между нами, That's givin' me the chill Которая бросает меня в дрожь. Do you really wonder Ты действительно хочешь знать, That we can burn the sky? Что мы можем зажечь небеса? It's written a thousand years ago Это было написано тысячу лет назад In the book of life В книге жизни. Маринетт не заметила, как ее ладони покрылись влагой. Она отогревалась под взглядом этого удивительного мальчика, который смотрел на нее так, будто она была для него самым драгоценным человеком на всем белом свете. Лука сделал глубокий вдох и вложил всю душу в следующие слова, которыми хотел признаться Маринетт в своих чувствах. Are you the one Ты — та, единственная, that God had made for me Которую Бог создал для меня? Are you the one, Ты — та, единственная, who's always in my dreams? О которой я всегда мечтаю? The one who keeps me goin' Та, которая заставляет меня идти, When I can't go on Когда я не могу идти. The one that I've been waiting for Та, которую я ждал For so long Так долго. Маринетт не знала, как ей поступить. Ей хотелось отвести глаза и спрятаться от пристального внимания со стороны Луки, но в то же время, она желала дослушать песню до конца и выдержать это испытание. Не скажи он перед началом игры о том, что песня будет иметь более глубокий смысл, девушка не стала бы так сильно вникать в текст. Хотя, кого она пытается обмануть? То, как чувственно Лука исполняет эту мелодию, как интонирует слова, вкладывая в них значение, и как трепетно и нежно он касается ее сердца своим взглядом, может говорить только об одном. Он признавался ей в любви через пение. Нужно было быть совсем глупой, чтобы не понять этого. Пусть в тексте и не было конкретного признания, но смысл был ясен, как белый день. А в это время Лука играл для нее переливающийся радугой нот проигрыш, после которого пропел очень чувственно и ласково, глядя ей прямо в глаза. Are you the one? Ты ли – та единственная? Для него эта девочка была путеводной звездой. Те прекрасные чувства, которые она в нем пробудила, никогда не исчезнут из его сердца. Любовь к Маринетт жила в нем подобно нежному бутону, готовому распуститься в восхитительный цветок. Но была ли готова сама Маринетт принять его чувства и ответить взаимностью? Это был самый главный и самый волнительный вопрос в его жизни. Закончив свою эмоциональную мелодию красивым по звучанию аккордом, Лука никак не ожидал увидеть влажный след на порозовевшей щечке любимой девочки. Он снова заставил ее плакать! Вид ее слез настолько отрезвили голову влюбленного гитариста, что он вмиг оказался рядом с Маринетт и начал вытирал мокрые следы с ее лица обратной стороной ладони. – Что же я наделал?! Прости меня! Маринетт, умоляю тебя, не плачь! Я не хотел, чтобы все так закончилось! Она не отвечала, а лишь продолжала смотреть на него серьезным и, почему-то, грустным взглядом заплаканных глаз. Честно сказать, Маринетт даже не знала, почему плачет. Просто, его признание было неожиданным. Просто, его признание было очень красивым. Просто, его признание оказалось слишком приятным. Просто, она была не готова к его признанию. Просто, она была очень рада получить его признание. Просто, он был ее другом и старшим братом одноклассницы. А еще она любила Адриана. А любила ли? Лука своей песней поднял слишком большие пласты чувств, которые Маринетт старалась разбирать постепенно. Но сейчас все переживания, неуверенности, страхи и опасения всплыли наружу, и девушка чувствовала, что начинает задыхаться под их тяжестью. Ей нравился Лука. Очень-очень-очень нравился! Но ей стало вдруг так страшно довериться этому чувству и просто ответить ему взаимностью. Маринетт не умела так. Два с половиной года она бегала за Адрианом и пыталась понравиться ему всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Она всегда старалась инициировать их отношения. И по-другому она не умела. А сейчас случилось обратное. В любви признались именно ей. И кто? Юноша, которому она доверяла и которого ценила; который за короткое время стал для нее опорой и лучшим другом; который заставлял ее чувствовать себя рядом с ним хрупкой и желанной. Узнать, что она является для него той девушкой, которую он описывал в песне, было и волнительно, и радостно, и очень страшно. Страшно, потому что Маринетт знала, что она была далеко не идеальна. А еще у нее был секрет. Осознание своего положения заставило ее разрыдаться еще больше. Лука растерялся в конец. Он готов был на себе рвать волосы, когда Маринетт вдруг начала всхлипывать, уронив лицо на ладони. Он не знал, что ему еще было делать, и просто обнял ее, крепко прижав ее головку к своей груди, где так бешено билось его разбитое сердце. Похоже, что его признание причинило милой Маринетт слишком много неприятностей, раз она так бурно на него отреагировала. Еще вчера он обещал себе, что не будет утруждать любимую девочку своими чувствами и признаниями. Но сегодня не сдержался. Хоть его и душили робость и смущение, но он все равно решился открыть ей свои чувства через песню, которую не так давно написал, думая о ней, о ее дивных синих глазах и золотом сердце. Но для Маринетт его любовь была в тягость. Сейчас он боялся лишь одного – чтобы не потерять возможности хотя бы просто называться ее другом. И когда он готов был уже отстраниться и еще раз попросить прощения за то, что так сильно расстроил ненаглядную девочку, люк в комнату распахнулся, и в проеме показалась Алья. По лицу Сезар было несложно догадаться, что именно она поняла из того, что увидела. Лука даже не пытался оправдываться. Он стойко и спокойно выдержал гневный взгляд блоггерши перед тем, как она ворчливо выпихнула его с гитарой в люк, закрыв дверь со словами «Женский разговор. Мужчинам вход запрещен!» Куффен отчаянно вздохнул и провел рукой по волосам. Похоже, сегодня он совершил огромную ошибку, о которой будет жалеть всю оставшуюся жизнь. Любезно попрощавшись с родителями Маринетт и поблагодарив их за гостеприимство, юноша медленно побрел в сторону метро.