Снежный шар (Snow Globe)

Они не виделись две недели. За это время Маринетт успела отдохнуть и морально, и физически, и провести некоторые параллели в своей жизни и чувствах. Она скучала по Луке. Это открытие уже даже не удивляло. В тот вечер, когда она приняла его скрытое послание, вложенное в красивую песню, девушка осознала очень многое в своей жизни. Правда, для того, чтобы это произошло, ей пришлось прослушать очень долгую лекцию подруги на тему «Открой, наконец, глаза!» Не сказать, что именно Алья принудила ее пересмотреть свое отношение к Адриану и старшему брату одноклассницы. События, которые заставили тесно сотрудничать со старшим Куффеном, были куда более эффективными. Алья в тот вечер была на удивление спокойна и рассудительна. Она не стремилась навязать свое мнение по поводу того, что пора бы подруге признаться Агресту в своих давних чувствах и поставить точку в этой мелодраме. Напротив, Сезар не давила на Маринетт, она задавала наводящие вопросы и получала удовлетворяющие ответы со стороны совсем запутавшейся в своих чувствах подруги. А когда Маринетт рассказала, что именно произошло за пять минут до того, как Алья ворвалась к ней в комнату, блоггерша замолчала и долго смотрела на сосредоточенное лицо Дюпен-Чен. — Мне кажется, что он признался мне в любви, хоть и не сказал этого прямо, — наконец вымолвила Маринетт, опустив взгляд на колени. — И это так сильно потрясло меня, что я разрыдалась. — Другой реакции от тебя я и представить не могу, — по-доброму усмехнулась Сезар и взяла подругу за руку в знак поддержки. — Знаешь, мне нравится Лука. Он классный парень, и я безумно рада слышать, что он испытывает чувства к тебе. Но вопрос сейчас стоит другой: согласна ли ты принять и ответить ему взаимностью? Маринетт подняла на подругу глаза, в которых промелькнула тень сомнения. — Не предам ли я свою любовь к Адриану, если отвечу на признание Луки положительно? Я так долго бегала за Адрианом, что мне трудно представить иную жизнь. Хотя, в последнее время… Алья не дала ей договорить, сжав ее руку сильнее. — Не предашь, потому что предавать нечего. У нашего золотого мальчика было достаточно времени, чтобы осознать, как именно ты к нему относишься, и что ты не хочешь быть «просто другом». Его поезд ушел, Маринетт. Ты свободна, девочка. И эту свободу подарил тебе старший брат нашей тихой одноклассницы. Девушки долго смотрели друг на друга, пока их губы синхронно не растянулись в улыбке. — Лука нравится мне. Очень нравится. Даже больше, чем нужно, — проговорила Дюпен-Чен, чувствуя, как лицо начинает полыхать. Говорить о делах сердечных всегда было стеснительно и неловко. — Но я боюсь, что это просто симпатия, а не то, что мы называем любовью. — Знаешь, — многозначительно начала Алья, приподняв бровь, как заправский интриган, — если мысли о Куффене-старшем способны вытеснить твои мысли и мечты об Агресте-младшем, то, думаю, стоит попробовать дать шанс этой твоей симпатии перерасти в чувство на букву «Л». Из того, что я успела увидеть перед тем, как выпроводила твоего ухажера из комнаты, так это то, что Лука определенно питает к тебе самые нежные и искренние чувства. Слова Альи помогли разложить все эмоции обратно по своим полочкам и вспомнить все события, связанные с Лукой, на более спокойную голову. Рядом с Лукой мысли об Адриане не то, что не посещали ее, она даже забывала, что есть такой человек на Земле. И многочисленные плакаты, развешенные по городу, как местные достопримечательности, не сводили с ума и даже не заостряли на себе внимания. Ведь находясь в компании Луки, она их просто не замечала, когда они вместе проходили мимо очередного столба или витрины магазина парфюмерии и одежды. Единственный момент, когда Адриан заставил вспомнить о себе, был его внезапный утренний визит и предложение пойти с ним на выпускной. Маринетт издала протяжный вздох, понимая, к чему клонила Алья. Похоже, что симпатия к Луке была лишь отговоркой для того, чтобы не принимать очевидного. «Мне кажется, что я люблю его».  — Ох, девочка, не страдай ты так. Хватит того, что твое сердце поизносилось от неразделенной любви к слепому зеленоглазому блондину, — при упоминании Адриана Сезар закатила глаза, вспомнив все проваленные операции по привлечению его внимания к Маринетт. Более твердолобого создания мужского пола она еще не встречала в своей жизни. — Знаешь, что я хочу тебе посоветовать? Маринетт растерянно мотнула головой, в надежде, что Алья не станет понуждать ее делать что-то сумасшедшее. — Просто отдохни от них, Маринетт. Понимаю, что исключить Адриана из поля зрения не удастся на все сто, но я постараюсь оградить тебя от ненужного контакта с ним в колледже. Наша знаменитость, конечно, превзошла все мои ожидания, пригласив тебя на выпускной, но пусть губу не раскатывает. До бала я ему не позволю портить тебе настроение. Говоря это, Алья ухмылялась так, как сошедший с ума профессор, который долгое время бился над одним и тем же экспериментом, пока не помешался из-за отсутствия ожидаемого результата. Именно так Алья себя и чувствовала. Она годы потратила на то, чтобы помочь подруге стать девушкой Агреста, и все оказалось без толку. Теперь-то она отыграется на солнечном мальчишке за все разочарования и слезы Маринетт, которым он был виной. Он еще даже не представлял, во что ввязался, ступив на тропу войны с Альей Сезар! — Спасибо, Алья, но не стоит, — начала было Маринетт, но тут же замолкла под испепеляющим взглядом подруги. — Он заслужил! Пусть теперь сам побегает и пошевелит своими извилинами для того, чтобы найти способ поговорить с тобой! Я еще и Нино подключу! Пусть тоже отрабатывает! Маринетт уронила лицо на ладонь. Алья в гневе была страшна. Видимо, все неудачи в планах по сближению парочки «Адринетт» сильно давили ей на психику и унижали женскую гордость. Бедный Нино… Бедный Адриан… — Агреста беру на себя. А вот с Куффеном тебе придется разбираться самой, — Алья вздохнула и уже более дружелюбным голосом добавила. — Уверена, он сам сейчас в растерянности после твоей реакции на его песню. Просто дай ему время. И себе тоже. Выжди паузу. Пусть посидит на выдержке. Это пойдет на пользу вам обоим. Я не очень хорошо знаю Луку, но, мне кажется, что он выйдет с тобой на связь через некоторое время. — И что мне делать в этом случае? — Маринетт искренне посмотрела на подругу, уповая на то, что та даст ей правильный совет. Ей сейчас совершенно не хотелось принимать решения самой. Хотелось просто следовать тому, что ей скажут, и не чувствовать за это никакой ответственности. Но даже здесь ей приходилось оставаться Ледибаг, которая все делает правильно. — Прости, Маринетт, но в этом случае ты должна решить сама. На данный момент тебе лучше отдохнуть и никого из мальчиков не видеть. Но, если Лука выйдет на связь, ты сама должна решить, хочешь ты с ним встретиться или нет. Готова ты к этому или стоит еще подождать. А потом Алья вдруг подалась вперед и крепко обняла подругу. — Слушай сердце. Оно — твой самый лучший друг и советчик. Оно обязательно подскажет, как тебе поступить. — Спасибо тебе большое, Алья. Что бы я без тебя делала, моя дорогая, мудрая подруга? — этот разговор по душам так растрогал Маринетт, что она готова была разрыдаться, но строгий голос Сезар пресек этот эмоциональный порыв на корню. — Только не смей плакать! И обе подруги рассмеялись, не размыкая объятий. Маринетт понимала, что ей очень повезло в жизни иметь такую близкую и преданную подругу. И она была благодарна Алье за этот разговор, в ходе которого девушка смогла получше разобраться в себе. Как и предсказывала Алья, Лука действительно вышел на связь. Это случилось даже быстрее, чем предполагала Маринетт. А точнее, спустя четыре часа после того, как он ушел. Держа подзаряженный мобильник в руке, девушка с некой нерешительностью открыла СМС от знакомого номера. «Привет Маринетт. Прости, что поздно пишу. Надеюсь, что Ледибаг вернула тебе твой телефон, и ты сможешь прочесть это сообщение. Я хотел извиниться перед тобой за то, что довел до слез, а потом просто ушел. Мне очень стыдно, поверь. И еще. Если причиной твоих слез была моя песня, то… не принимай ее всерьез. Меньше всего на свете я хочу видеть, как ты плачешь. Надеюсь, что после всего, что сегодня произошло, мы сможем общаться, как раньше. Я очень бы этого хотел. Прости меня. И спасибо тебе за все, Маринетт. Спокойной ночи. Лука». Маринетт непроизвольно сжала мобильник в руке, вновь и вновь перечитывая этот небольшой текст на дисплее. Она искренне не понимала, за что Лука просил у нее прощения. За красивое признание в любви? За чудесное пение и великолепную игру на гитаре? За то, что заставил почувствовать себя любимой? Или за то, что своим искренним взглядом, ласкающим сердце, помог ей осознать, какие именно чувства она к нему испытывает? Ведь расплакалась она тогда не от того, что ей было неловко узнать, как возвышенно он думал о ней в своей песне. Наоборот! Слезы потекли от нежнейшего умиления и искренности, которые испытало ее сердце при звуке его проникновенного голоса и взгляде его чарующих глаз. Она чувствовала себя такой нужной и любимой. И истощенная нервная система просто не выдержала этого всплеска положительных эмоций. Конечно, все волшебство момента подпортило ее рациональное мышление, которое четко дало понять, что есть еще один пункт, о котором не стоило бы забывать. Быть Ледибаг — значит хранить секрет. Странно только, почему, когда она грезила о том, чтобы быть вместе с Адрианом, ей никогда не приходило в голову, что совмещать геройскую жизнь с жизнью влюбленной парочки, могло было быть весьма и весьма проблематично, если не сказать, невозможно. Такая мысль посетила ее только после того, как она сердцем впитала признание Луки. Алья упомянула в разговоре, что сердце — это самый надежный помощник и советчик в делах любви. Могло ли произойти так, что ее сердце приняло Луку с готовностью и желало защитить его от зла в качестве возлюбленного? Ведь, если Лука вдруг узнает ее секрет, ему будет грозить огромная опасность. Наверное, именно поэтому сознание Маринетт и дало ей вовремя вспомнить и задуматься над вопросом сохранности своей геройской личности. Только вот… после того, как Талисман Удачи предложил ей самый быстрый, но не приемлемый для нее способ по обезвреживанию врага, Маринетт уже не могла так сильно доверять своему великому предназначению. Два с половиной года она старалась изо всех сил быть прилежной и правильной Ледибаг. И это у нее получалось. Только для этого нужно было изменить всю свою жизнь и терпеть недосыпы, какие-то неудобства и, порой, разочарования. А сейчас девушка поймала себя на мысли — очень эгоистичной мысли, — что ей хочется хоть раз не идти на поводу у рационального мышления, а последовать зову сердца, которое твердило лишь одно. Будь счастливой. И ей казалось, что счастливой у нее получится стать только рядом с Лукой. Но только не сразу, а постепенно. Вовремя вспомнив наказ подруги, Маринетт с готовностью принялась печатать ответное сообщение. «Привет Лука. Как видишь, я снова при телефоне. Тебе не за что извиняться. Прошу, перестань. Даже если бы ты и захотел остаться, Алья все равно бы выставила тебя за дверь. Такая уж бойкая у меня подруга. Это ты прости, что оказали тебе такой ужасный прием. И, да. Твоя песня настолько понравилась мне, что тронула меня до слез. Спасибо, что спел ее для меня, Лука. У нас сейчас пора экзаменов, поэтому я буду занята учебой. Но, надеюсь, когда-нибудь снова послушать твою игру и услышать твое пение. Береги себя. Спокойной ночи. Маринетт». — Выждать паузу, да? — пробормотала Дюпен-Чен, наблюдая, как рядом с ее сообщением появился значок «доставлено». На самом деле, ей хотелось снова встретиться с Лукой, но Алья была права. Лучше сделать паузу и, по возможности, огородить себя от ненужных душевных потрясений. Первым делом, стоило сначала привести все чувства в порядок и действительно заняться учебой. И пусть Маринетт и пыталась настроить себя на такой оптимистичный рабочий лад, но в подсознании она все еще ждала ответное сообщение от Луки. Но оно так и не пришло.

***

И с тех самых пор прошло две недели. Стоит сказать, Алья выполняла свое обещание на 120 процентов. Маринетт даже боялась представить, какими угрозами Сезар смогла запугать своего бойфренда, чтобы Нино четко следовал инструктажу и переключал чересчур повышенное внимание ничего не понимающего Агреста на себя, если тот намеревался или только думал вознамериться подойти к Маринетт. Сейчас Алья напоминала личного телохранителя Дюпен-Чен, за что сама Маринетт была ей безгранично признательна. Благодаря подруге, ей действительно удалось подтянуть учебу и сдать экзамены на хорошие оценки. Конечно, в этом еще помогал факт отсутствия нападений со стороны жертв Бражника. Если злодей решил уйти в отпуск на время экзаменов, то Маринетт была ему искренне благодарна, потому что сейчас она имела величайшую возможность хорошо высыпаться. В течение этих двух недель Лука на связь не выходил. Маринетт тоже молчала. Складывалось такое ощущение, что тот вечер воздвиг огромную стену между ними. И от осознания этого на душе становилось тоскливо. Маринетт искренне скучала по Луке и питала надежды, что и он тосковал по ней так же сильно.

***

Куффену вынужденная разлука с синеглазой красавицей давалась не легче. Он постоянно ловил себя на том, что грезит о Маринетт везде и всюду. Контрольные, зачеты и экзамены в университете были не исключением. Как и Маринетт, Лука тоже взялся за учебу, чтобы нагнать пропущенный из-за принудительного постельного режима материал и улучшить общий балл. Пусть он и был музыкантом и мечтателем, но получать плохие оценки парень не любил еще со школьной скамьи. Вот и сейчас, сидя за столом в своей каюте и решая пример повышенной сложности, Лука пытался не думать о Маринетт. Ему безудержно хотелось увидеть ее либо услышать ее серебристый голосок по телефону, но он пообещал себе, что не станет мешать ей. Своим СМС девушка дала четко понять, что ей нужно время. Оно было нужно и ему. И не только ради того, чтобы закончить учебный год с чувством полного удовлетворения и выполненного долга. Это вынужденная разлука была необходима, чтобы утихомирить эмоции и посмотреть на свои поступки и чувства трезвым взглядом. Своими поступками Лука был не сильно доволен. Он поторопился с признанием в любви. Хоть оно и было завуалировано в тексте песни, но юноша был уверен, что Маринетт все поняла. И расплакалась. А вот насчет искренности своих чувств к милой метиске он был уверен полностью. Иначе тосковало бы его сердце так сильно из-за разлуки с Маринетт? И это было не чувство вины или что-то схожее. Нет. Лука просто очень хотел быть рядом с девочкой, которая перевернула весь его мир. Он желал видеть ее улыбку и оберегать от всего плохого. В том, что Маринетт могла быть героиней Парижа, он уже даже не сомневался. Слишком много совпадений и подозрительных действий со стороны Маринетт он нашел в своих воспоминаниях. И теперь всему этому можно было дать точное объяснение. Он знал, кто скрывается под маской Ледибаг. И молился, чтобы ей не грозила никакая опасность. Лука понимал, что не имеет права лезть в ее жизнь и требовать объяснений на тему, почему она спасала город в костюме божьей коровки. Он был уверен, что на то были свои веские и серьезные причины. И он уважал Маринетт. После того, как ему открылась правда, юноша полюбил эту хрупкую, но такую храбрую девочку еще больше, если это было только возможно. Она была удивительной. Не заметив, как его губы снова растянулись в мечтательной улыбке, Лука потянулся к тумбочке, чтобы достать из нее учебник по высшей математике. Сейчас его могли свести с ума только две вещи: мысли о любимой и этот загогулистый пример, над которым он возился уже более получаса. Ну, и еще внезапный голос сестры у самого уха. Лука подскочил на месте от неожиданности и испуга. Он совершенно не заметил, когда Джулека успела зайти в его каюту и встать у него за спиной. — Джу! Ты меня убить хочешь? У меня чуть сердце не остановилось от испуга! А девочка тем временем заливалась смехом на такую бурную реакцию брата. Утирая слезинку, она села на краешек его кровати и сказала: — Прости, я не хотела. Не думала, что ты так подскочишь, ха-ха, — ей было тяжело успокоиться, но под неодобрительным взглядом брата, Джулеке пришлось приложить немало усилий, чтобы перестать смеяться. — Стучаться надо, — наконец, вымолвил Лука и заметил озадаченность на лице сестры. — Так я стучалась. Ты не слышал. Ты вообще мало, что замечаешь в последнее время, Лука. Джулека уловила его напряжение и спросила участливым тоном: — У тебя все хорошо? Проблемы в универе? Парень вздохнул и подарил сестре легкую улыбку. Не станет же он ей рассказывать, что мысли об ее однокласснице не дают ему нормально существовать. — В универе все нормально. Я завис над сложным примером, поэтому и не заметил тебя. Джулека сочувствующе кивнула. Ей, как никому другому, было известно, что значит зависнуть над математикой. У нее, в отличие от брата, с этим предметом были очень натянутые отношения. Отмахнув грустные мысли, девушка решила начать разговор издалека. Не просто же так она наведалась к брату в пол-одиннадцатого вечера. — Лука, а что ты играл вчера вечером? Такая классная мелодия. Старший Куффен быстро ответ взгляд, сам не понимая, почему. Ему вдруг стало неловко. Вчера вечером он продолжил сочинять музыку для текста, который написал на основе стихов, услышанных в последнем сне про волка. И в этом тексте он описывал себя и Маринетт. — Да просто так, бренчал, что приходило в голову. Джулека приподняла бровь от изумления и легкого недоверия. Брат вел себя уж очень странно. — Сможешь повторить? На ее короткий вопрос ему было сложно ответить. Музыка была еще недоработана, и, честно сказать, играть ее для кого-то он пока не хотел. Но отказать сестре, которая уже вкладывала его гитару ему в руки, было просто невозможно. — Но я пример еще не решил, — то были слабые попытки возразить. На Джулеку они не подействовали. — Вот сыграешь мне, а потом дорешаешь. Перерыв для мозга тоже нужен. Она смотрела на него выжидающе, а потом и вовсе уселась на его кровать, скрестив ноги. Делать было нечего. Всем своим видом сестра показывала, что не уйдет, пока он не исполнит ее просьбу. Лука вздохнул и взял гитару поудобнее. В конце концов, пятиминутный перерыв ему бы действительно не помешал. Сыграв мелодичное вступление, он перешел на более четкий темп, а места припева, где музыка становилась более напряженной, юноша выделял особенно тщательно и эмоционально. Закончив свое струнное повествование, Лука мысленно похвалил себя. Сегодня музыка звучала не так сыро, как вчера. Ему даже удалось наложить в уме текст на нужные аккорды. Песня должна была получиться красивой. Джулека захлопала в ладоши с одобряющим видом. — Круто! У тебя всегда получается сочинять классную музыку, но эта идет вне конкуренции. Мне очень понравилось. Похвала сестры заставила его улыбнуться. — Спасибо! Рад, что тебе понравилось. А потом Джулека вдруг притихла, и это немного озадачило Луку. Сестра подсела на краешек кровати, а потом обратилась с такой неожиданной просьбой. — Послушай. Я сегодня проходила мимо кабинета директора и чисто случайно услышала, как он сокрушался из-за того, что группа, которая должна была играть на нашем выпускном, внезапно отказалась выступать. Времени осталось мало, вот я и предложила месье Дамоклу твою группу в качестве замены. Конечно, я сказала ему, что сначала спрошу у тебя, но…вы же сможете нас выручить? Колледж вам заплатит за работу. Лука смотрел на сестру широко открытыми глазами и не мог понять только одного. Почему его жизнь за последнюю пару месяцев стала похожа на приключенческий роман? — Подожди, Джулека, — решил уточнить Лука. — Ты хочешь сказать, что мы с ребятами должны развлекать выпускников твоего колледжа на протяжении всей ночи? Девушка закусила губу, но серьезный взгляд брата выдержала достойно. — Не всю ночь. А только три часа. У нас выпускной бал официально длиться с 19.00 по 22.00. — Даже если и так. Что нам играть для подростков? Мы, конечно, исполняем разные каверы, но основное наше направление это рок. Джулека скрестила руки на груди и продолжала смотреть на брата, который, судя по всему, нервничал больше, чем она, когда еще только шла к нему с этим разговором. — Я это обговорила с директором и спросила у него разрешения. Он не против, если музыка будет не агрессивная и такая, под которую ребятам будет приятно танцевать. — Да я смотрю, ты уже все за нас решила. Лука был очень удивлен такому раскладу. Группа, в которой он играл на гитаре, состояла из таких же студентов, как и он. У них было мало опыта в живых выступлениях — играли всего несколько раз в местном клубе и на Дне рождении у согруппника. Ну, еще на нескольких университетских праздниках. Самое ближайшее серьезное выступление, где им предстояло сыграть пять песен, был предстоящий выпускной в медицинском университете. И то, они были одни из нескольких приглашенных музыкальных коллективов для этого события. А здесь сестра говорила о полноценном концерте перед выпускниками колледжа «Франсуа Дюпон», где училась сама Джулека и ее друзья! А еще Маринетт… После того, как последняя мысль пронеслась в его голове, дышать стало легче и тяжелее одновременно. С одной стороны, выступать на выпускном балу было очень волнительно, а с другой стороны, это был отличный повод увидеть Маринетт без лишних стеснений. Но вопрос репертуара все еще оставался открытым. — Я ничего не решала, просто обговорила с ним некоторые моменты, которые могли вызвать у тебя такую реакцию, как сейчас, — Джулека говорила спокойно. Казалось, что она предчувствовала свою победу в этой битве. — Спроси у своей группы, согласны ли они. Лично я была бы счастлива, если бы на нашем выпускном для нас играл мой любимый брат. Ох, когда сестра пускала в ход свою хитрость, то он не мог сопротивляться. И, почему-то, ему казалось, что все закончится именно тем, что он действительно будет играть у нее на выпускном. Не только потому, что она его так сильно просила. Был еще один маленький момент, о котором он не был готов ей пока рассказать. Николя — лидер группы и их вокалист — был влюблен в Джулеку и не раз просил у Луки разрешения пригласить его сестру на свидание, на что всегда получал спокойный, но твердый отказ в стиле «Пусть сначала закончит колледж, а там посмотрим». И, конечно, если рассказать Николя о том, что им предлагают играть три часа на выпускном балу в колледже, где учится Джулека, то ответ можно было предугадать сразу же. — Я ничего не обещаю, но я спрошу у ребят. Лицо Джулеки просияло, как сотни люминесцентных лампочек, зажженных разом. От такого сияния сердце Луки дрогнуло, и он сам широко улыбнулся. — Спасибо большое! Постарайся дать мне ответ завтра до полудня. Я обещала месье Дамоклу. — Договорились. — Ладно, тогда не буду мешать. Решай свой пример. И спасибо, что сыграл мне свой новый хит, — сказав это, девушка встала с кровати и игриво потрепала брата по голове перед тем, как оставить его одного со своими мыслями. Кто бы мог подумать, что теперь ему предстояло играть для одноклассников сестры в такой важный для них день. В том, что это будет именно так, он уже не сомневался. А когда позвонил Николя и рассказал об оплачиваемом предложении, так и вовсе смирился с предстоящими напряженными буднями, наполненными усиленными репетициями. «Всего через полторы недели я, наконец, увижу тебя, Маринетт». Ненавистный пример в таком приподнятом настроении решился с неожиданной легкостью.

***

Адриан сначала не обращал внимания на странное поведение друзей, но вскоре его начало раздражать то, что Нино и Алья не давали ему возможности общаться с Маринетт в колледже. Это очень настораживало. Сама Маринетт вела себя так, будто ничего не замечает. Ничего и никого. А Агресту хотелось, чтобы она обратила на него внимание. На контакт она не шла, на СМС не отвечала. Хотя позже Нино объяснил ему, что Маринетт потеряла свой телефон, а новый ей пока не купили. На патрулях Ледибаг вела себя сдержанно. Впрочем, как и обычно. Отвечала на шутки и каламбуры с привычной холодностью и иронией. Но Коту было не привыкать. Его Леди всегда держала его на расстоянии вытянутой руки, если дело касалось чувств. А вот для Адриана такое отношение было непонятно. Раньше Маринетт старалась общаться с ним, а сейчас только и делает, что избегает. Но раз уж Адриан не мог найти способ поговорить с девушкой, то для Кота Нуара это не могло стать преградой. И вот в один из тихих вечеров в окне своей комнаты Маринетт увидела ушастого героя Парижа. Она, конечно же, удивилась такому визиту, но открыть люк на балкончик все же поспешила. Там ее уже поджидал Кот Нуар, который поприветствовал ее лучезарной улыбкой и вручил розочку. — Спасибо! Но что ты тут делаешь, Кот Нуар? Маринетт смотрела на напарника и пыталась понять, зачем ему потребовалось наносить визит обычной горожанке. — Я соскучился по тебе, мурцесса, –промурлыкал парень и облокотился о стену дымохода. — Хотел увидеть тебя и узнать, как у тебя дела. Он говорил легко и непринужденно, словно друг, который долго не выходил на связь. Маринетт невольно улыбнулась и присела на шезлонг, вдыхая аромат подаренной розы. — У меня все хорошо. Остался один экзамен в колледже, а потом будет выпускной. А еще я шью себе платье на бал. Нуар навострил уши и с интересом уставился на девушку. Адриану под маской было очень любопытно, в чем будет одета Маринетт, когда он поведет ее на бал. — Впечатляет. А покажешь? Дюпен-Чен звонко рассмеялась, а у него аж дух перехватило — настолько ее смех был схож с завораживающим смехом любимой Леди. — Знаешь поговорку про любопытного кота? — она хитро блеснула на него синевой своих глаз. — Платье еще не готово, поэтому показывать еще нечего. Из-за нагрузки в колледже не успеваю сделать то, что запланировала. Но, думаю, к выпускному я его закончу. — Ах, жестокая ты, принцесса, — Кот театрально приложил ладонь к груди, — я мог бы оценить твой дизайн, как мужчина, но раз ты не нуждаешься в моих советах… — Не драматизируй, Кот, — Маринетт очень забавляло поведение напарника. Общаться с ним в непринужденной обстановке было приятно. — Ну, а что насчет самого выпускного? У тебя есть пара? Или, может, мне предложить тебе свою кандидатуру? Уверен, мы станем «Котолём и Котолевой» бала! Это предложение понравилось самому Нуару. От энтузиазма он даже завилял хвостом. — Это очень заманчивое предложение, но пара у меня уже есть. — Да? И кто же этот счастливчик? Адриан вошел во вкус. Под маской Нуара у него зачастую сносило крышу от свободы, которую та ему дарила. Вот и сейчас, он пользовался привилегией супер-героя, выведывая у Маринетт подробности о себе и о том, как она к нему относилась. Зато Маринетт немного помрачнела, когда получила такой неожиданный вопрос. — Мой одноклассник и мальчик, которым я восхищалась со дня нашей первой встречи. Только его внезапное предложение пойти с ним на бал меня очень озадачило. Но я все равно согласилась. Ему нужна помощь, чтобы он мог отказать тем девушкам, которые хотели пойти с ним вместо меня. А я привыкла помогать друзьям. То, что сказала Маринетт, очень сильно озадачило Кота. — То есть, ты не рада, что идешь с ним? Дюпен-Чен опустила взгляд на розу и провела по бархатистым лепесткам кончиками пальцев. — Это сложно объяснить, Нуар. Возможно, тебе знакомо чувство, когда ты стараешься изо всех сил понравиться человеку, а он не видит в тебе никого иного, кроме друга? Так было и у меня с этим мальчиком. Он мне нравился так сильно, что я от переизбытка чувств не могла и двух слов связать в его присутствии. Но, как бы сильно я ни пыталась понравиться ему, он продолжал считать меня своим другом. И, мне кажется, что в вопросе с выпускным балом ему просто было не к кому обратиться за помощью. Но, честно тебе признаюсь, сильного восторга я не чувствую. Просто, наверное, моя любовь к нему перегорела у меня в сердце, а потом самоликвидировалась. Я не разлюбила его, но и полноценной любовью это чувство назвать уже сложно. Скорее всего, это просто дружба и уважение. Нуар внимательно слушал каждое ее слово и медленно осознавал всю трагичность сложившейся судьбы. Маринетт утверждает, что любила Адриана Агреста долгое время, а он был слеп и не хотел замечать ее чувств. Ледибаг ведь тоже говорила, что влюблена в одного мальчика, который не обращает на нее внимания. Кот еще тогда сокрушался по поводу того, насколько нужно было быть тупоголовым индюком, чтобы не полюбить такую девушку, как его Леди. А на деле оказывается, что все это время тупоголовым индюком был он сам, и, не осознавая этого, причинял боль и своей Леди, и Маринетт в одном лице. На что же он теперь рассчитывал? На взаимность? Сейчас ему стало даже стыдно за то, что он пригласил Маринетт стать его парой на балу. Ведь, не узнай он ее секрет, он бы этого не сделал. Получается, что Адриан просто воспользовался поступившей информацией и переключил весь свой пыл на одноклассницу, которую всегда считал хорошим и надежным другом. Теперь можно было понять, что могла чувствовать Маринетт, когда он явился к ней домой с утра пораньше и огорошил своим королевским предложением стать его парой. — Да как ты с ним вообще согласилась пойти? — в сердцах промолвил герой, сжимая кулаки от презрения к самому себе. Маринетт подняла на него удивленные глаза и заметила, каким печальным выглядел ее боевой напарник. — Он очень хороший человек, и я рада, что пойду с ним на бал. Иной возможности узнать его получше у меня уже не представится, ведь наши пути разойдутся после выпускного. А этот мальчик является огромной частью моей жизни. Я создала столько прекрасных работ, вдохновляясь им. Я жила им два с половиной года и не жалею ни о чем. И я буду счастлива остаться для него хорошим другом. Сердце Нуара разрывалось на части. Маринетт была слишком добра. Таких людей не могло существовать в таком жестоком мире, в котором они жили. Наверное, именно поэтому она и стала всеми любимой героиней Парижа. Он любил и боготворил Ледибаг, но Маринетт только ценил и уважал. Ему до сих пор было непросто держать в уме, что его застенчивая одноклассница была любовью всей его жизни. Он принял это лишь потому, что узнал личность своей Леди. Но после того, что Маринетт рассказала ему, Адриан не знал, что ему делать. Он чувствовал себя самым последним подлецом. Это была не ее вина, что он не разглядел в ней красивую, храбрую и милую девушку, которая так старалась понравиться ему. И это была не ее вина, что он оказался настолько слеп, чтобы не узнать в ней свою Леди. Что будет дальше, Адриан пока не знал. Возможно, ему просто нужно было немного подумать, чтобы понять, как жить с этими новыми чувствами. Натянув на лицо свою коронную улыбку, Кот Нуар еще пару минут общался с «мурцессой», пытаясь развеять накатившую атмосферу грусти и печали своими каламбурами, а затем попрощался с Маринетт, ссылаясь на срочные супер-геройские дела. Девушка проводила взглядом фигуру напарника, скрывшуюся за крышами домов, и мысленно укорила себя в том, что поступала с ним ничуть не лучше, находясь под маской Ледибаг. Обреченно вздохнув и пожелав Коту счастья, Дюпен-Чен спустилась в свою комнату и принялась за пошив юбки для своего выпускного платья.