Снежный шар (Snow Globe)

Николя стоял на сцене и поправлял микрофон. Точнее, делал вид, что он его поправляет. На самом деле он ждал, пока их одаренный гитарист закончит разговаривать с миловидной девушкой азиатской внешности и соизволит вернуться на сцену, чтобы продолжить концерт. Впрочем, суровые мысли Ру долго в голове не задерживались, сменяясь восторженными воспоминаниями о знакомстве с очаровательным «черным лебедем». Как только образ таинственной брюнетки с глазами дикого меда проносился перед глазами, на лице вокалиста расцветала блаженная улыбка, которая вводила в ступор его товарищей по группе. Они всегда замечали за лидером некие странности в поведении, касательно выпадения из реальности, но единогласно договорились списывать это «зависание» на астрологическую особенность Николя, который был рожден 25 февраля под знаком Зодиака «Рыбы». То, что такие люди живут в своей особой вселенной, было общепризнанным фактом. Но сейчас «зависание» выглядело намного серьезней и запущенней прежнего. Эта глупая улыбочка заставляла в глубине души беспокоиться даже матерого барабанщика. Заметив, что Куффен идет обратно, Николя выпрямился и придал своему лицу нарочито деловой вид. Он даже выпрямился и расправил плечи для эффекта. Однако, вопреки его ожиданиям, гитарист прошествовал ровненько мимо сцены и направился в другую сторону зала, где, к великому удивлению Ру, подошел к сестре и, положив руки на ее точеные плечики, начал что-то оживленно ей говорить. Это так сильно заинтересовало Николя, что он не мог не наблюдать за переговорами Куффенов. Его озадачивало поведения друга, но еще больше удивляла реакция Джулеки. Девушка уставилась на брата широко открытыми глазами и замотала головой, упираясь ему в грудь. Что же такого сказал Лука, чтобы сестра так эмоционально отреагировала? Николя не знал, но ему так хотелось стать частью этой тайны и приблизиться к разгадке. И, словно по мановению волшебной палочки, оба представителя семьи Куффен повернулись и направились в сторону сцены. Ру аж забыл, как дышать, поэтому чуть не закашлялся, когда к нему, словно в замедленной съемке, приближалась Джулека в сопровождении брата. Только вот выражение лица у нее было не сильно радостное, а, скорее, напряженное и задумчивое. Зато Лука светился легкой улыбкой, которой и поприветствовал лидера группы, жестом показывая, чтобы тот спустился со сцены и подошел к ним. Если до этого момента Николя еще хоть что-то понимал, то в данной ситуации он вконец потерял нить значения событий. Неуверенно спустившись со сцены, он подошел к Куффенам и постарался улыбнуться. Впрочем, это не стоило ему больших усилий, нужно было лишь взглянуть на готическую принцессу, чтобы широкая улыбка отпечаталась на юном лице вокалиста. — Привет, — немного застенчиво поздоровался он, смотря на девушку перед собой. Уголок губ Джулеки еле заметно приподнялся в знак приветствия. Но чудному мгновению не суждено было длиться вечно, ведь здесь находился третий лишний, коим являлся старший Куффен. Он-то и нарушил начало химической реакции между другом и сестрой. — Николя, я не могу остаться до конца, прости. Джулека заменит меня на оставшихся песнях. Блондину потребовалось несколько секунд, чтобы вникнуть в суть сказанного гитаристом. Улыбку с его лицо смыло волной паники и замешательства. — Лука, ты в своем уме?! Это же наш первый масштабный концерт. Ты не можешь бросить нас всех! Что такого у тебя стряслось? Ведь мы готовились к сегодняшнему вечеру днями и ночами напролет! Как лидер группы, Николя был очень огорчен и взволнован. Он не кричал, говорил довольно тихо, но эмоционально. Просто, он не хотел привлекать ненужное лишнее внимание и волновать ребят из группы, которые могли услышать этот неприятный разговор. Лука сокрушенно вздохнул. Он, конечно, представлял себе в мыслях реакцию Николя и отлично понимал его чувства, но по-иному сейчас поступить не мог. — Послушай, — Куффен положил руку на плечо заметно обеспокоенному вокалисту, — просто поверь мне на слово. Мне очень нужно решить одно очень важное для меня дело. И я прошу тебя переместить мой номер с заключительного выхода на сейчас. Я выступлю, а потом Джулека заменит меня. Лука говорил искренне и серьезно, глядя Ру прямо в глаза. Николя не мог знать причину такого поведения со стороны своего хорошего друга, но, судя по тому, какие сильные эмоции плескались на глубине его пронзительных глаз, вывод можно было сделать один — дело было крайней важности. Вокалист тяжело вздохнул и приложил ладонь ко лбу, приподнимая при этом шляпу. Решение давалось ему нелегко, но пришлось смириться со сложившейся ситуацией. Парень медленно убрал руку от лица и перевел взгляд на Джулеку. Она была зажата, но держалась достойно. Встретив его пристальный взгляд, девушка вскинула брови и сказала уставшим тоном: — Можешь не смотреть на меня так. Я сама не знаю, как оказалась в этой ситуации. — Ты умеешь играть на гитаре? — этот вопрос был немного неуместен, ведь сам Лука предлагал ее кандидатуру на свою замену, но он слетел с губ Николя непроизвольно. Джулека лишь загадочно улыбнулась, опуская взгляд. — Если хочешь узнать, позволь ей заменить меня, — отозвался Лука, возвращая внимание лидера группы на себя. И пока Ру смотрел на своего друга задумчивым взглядом, взвешивая все «за» и «против», у него возникла великолепная, как ему показалось, идея. Такая идея, которая подогревала его мужской эгоизм. — Договорились, — наконец, улыбнулся Николя и похлопал Куффена по плечу. — Ты, конечно, еще тот мастак теребить мне нервы, но так уж и быть. Можешь выступить сейчас со своей песней. Но после бала я провожу твою сестру домой. Джулека встрепенулась и недоумевающе посмотрела на крашеного блондина, который сейчас вел с ее братом дуэль взглядами. На смелое заявление друга Лука лишь многозначительно хмыкнул и выдал следующую фразу: — А это само собой разумеется. Ты мне еще СМС пришлешь, когда проводишь ее домой, понял? И чтобы в 23.00 она была на «Либерти». Две пары глаз смотрели на Луку с неподдельным удивлением. Ни Николя, ни Джулека не ожидали такого решения со стороны гитариста. Николя вообще стоял, как молнией пораженный, не веря своему счастью. Джулека тоже не верила, только не своему счастью, а своему брату, который вел себя так, будто имел право выбирать, с кем ей общаться и проводить время, а с кем нет. Это ее настолько возмутило, что она готова была высказать ему сейчас все, что думает и о нем, и о его мнении. Однако, появившиеся перед ней лицо Николя ослепило ее внезапной яркостью белозубой улыбки. Этот парень глядел на нее, как на что-то нереальное и волшебное. Джулека невольно потупилась от смущения. Никогда еще она не замечала, чтобы представители мужского пола смотрели на нее с таким нескрываемым восторгом и трепетом. Этот взгляд синих глаз выбил все мысли из головы девушки, что она даже забыла, какое возмездие готовила брату всего пару секунд назад. — Я обязательно провожу принцессу домой! Можешь рассчитывать на меня! Ру словно подменили. Он светился радостью и благоговением перед Джулекой. Лука с трудом наблюдал за таким поведением вокалиста, но иного решения принять в данной ситуации не мог. Он мысленно укорил себя, что нагло использует сестру в своих целях, но это был единственный способ заставить Николя разрешить ему уйти после сольной песни. Только на деле все оказалось намного проще, чем Лука себе представлял. С другой стороны, в компании Николя Джулека будет в безопасности. В этом Лука, почему-то, был уверен на сто двадцать процентов. — Тогда я пошел готовиться, — промолвил Куффен и начал подниматься по лесенке, ведущей на сцену, оставив сестру и лидера группы за обсуждением их дальнейших действий. Лука был очень благодарен Джулеке, что она не отказала ему в просьбе. Он понимал, что поступает очень некрасиво и эгоистично по отношению к ней. Все же, у Джулеки был выпускной бал и особое время, которое она хотела провести с друзьями. Но он не мог иначе. Ему было необходимо уйти раньше, чтобы проводить Маринетт и поговорить с ней. Именно поэтому Лука и попросил сестру заменить его на концерте. Конечно, эту новость она восприняла в штыки и начала всячески отказываться, находя предлоги для того, чтобы не идти на поводу у брата. Но он был настойчив. Как и она. В итоге, Луке пришлось просто умолять. — Джулека, обещаю, что больше ни о чем никогда тебя не попрошу, но, умоляю, выручи меня сегодня. Я должен проводить Маринетт домой. Не могу позволить ей уйти вот так. — Маринетт уходит? — разочарованно спросила младшая Куффен, на что получила сокрушенное «да» в ответ. Именно после того, как он упомянул имя ее бывшей одноклассницы, Джулека пошла на уступки. Ему даже показалось, что сестра посмотрела на него с некой добротой и пониманием. — Но я давно не играла на твоей гитаре, да и репертуара вашего не знаю. Не думаю, что у меня получится. Все же, сомнения не отпускали юную Куффен. Она хотела помочь брату донести чувства до Маринетт, но реальность, в которую он собирался ее бросить, не могла не пугать. — Ты знаешь все эти песни, мы много раз их играли вместе. Пока я буду петь на сцене, можешь обговорить с Николя детали и уточнить программу. Ты справишься. — Мне бы твой оптимизм, Лука, — Джулека вздохнула и заложила фиолетовую прядь за ушко. В последнее время она оттачивала игру на бас гитаре, а электрогитару брала в руки около двух недель назад. — Ты самый талантливый и гениальный гитарист среди всех, которых я знаю, Джу. Ты справишься, — как ни странно, но его вдохновляющие слова и добрая улыбка придавали смелости, и Джулека, одобрительно кивнув, позволила брату взять ее за руку и проводить до сцены, где стоял Николя, с которым еще предстояло обговорить изменения в программе и в составе группы. К счастью, все вопросы были улажены, и Лука с чистой совестью готовился к самому важному событию сегодняшнего вечера и, возможно, всей своей жизни. Он взял гитару в руки и дал пару указаний ребятам из группы, которые, получив одобрительный кивок от Николя, принялись готовиться к выступлению Луки. Куффен понимал, что работа над песней была не окончена, необходимо было проиграть ее еще раз сто, чтобы получить ожидаемый результат, но на это не было времени. Он был искренне благодарен своим товарищам по группе, что они помогли наложить аранжировку на созданную им мелодию. Сейчас песня звучала намного энергичнее, чем простое гитарное соло. А Николя стоило отдельно поблагодарить за помощь с вокалом. Ру с готовностью окунулся в придуманный Лукой мир песни и нашел интересные решения в вокальном оформлении текста. В общем и целом, Лука волновался, как никогда, и возможности помедитировать у него сейчас не было. Найдя взглядом Маринетт в зале, он сильнее сжал гриф гитары, внутренне настраиваясь на предстоящее повествование. Девушка стояла там же, где он ее оставил. Она могла в любой момент уйти, но продолжала ждать его выступления, как и обещала. Их взгляды встретились, и Лука сделал глубокий вдох перед тем, как закрыть глаза и жестом показать товарищам-музыкантам о своей готовности к вступлению. Ребята приготовились к исполнению этой нелегкой композиции, которую они репетировали каждый день по нескольку раз. Маринетт затаила дыхание. Она заметила, как Лука погрузился в мысли перед тем, как тронуть ловкими пальцами струны своей любимой гитары и подарить первые звуки чарующей мелодии. А потом он запел, и его голос был тихим и нежным. Точнее, пением это было сложно назвать, слова, которые он произносил под свой же аккомпанемент более походили на чтение стихотворения, но от этого интерес к песне лишь возрастал. Словно Лука готовил слушателя к чему-то большему. There was a boy, Жил-был мальчик, There was a girl. Жила-была девочка. There was a night, Стояла ночь, The moon, full and bright. и Луна была полная и яркая. There was a howl, И был слышен вой, Closer and closer, Все ближе и ближе. There was a scream, А потом раздался крик, There was a bite И случился укус. Как только последние слова были произнесены, Лука резко ударил по струнам, вкладывая в полученный аккорд всего себя, а остальные музыканты подхватили музыку своим мощным вступлением. Все присутствующие с интересом посмотрели на сцену. Для них фоновое выступление группы уже не играло особой роли. Многие были заняты беседой, смехом, поеданием вкусностей со шведского стола, но, как только музыкальное сопровождение разразилось басовыми и тяжелыми мотивами, выпускники оставили все дела и устремили свои удивленные взгляды на сцену. Неожиданно для себя они увидели гитариста в роли исполнителя песни. Некоторые ребята даже подошли ближе, чтобы лучше рассмотреть необычное выступление. Алья и Нино синхронно достали смартфоны и принялись записывать видео происходящего на сцене. Тем временем мощный проигрыш подошел к концу, и Куффен приблизил лицо к микрофону, чтобы запеть текст, который он сочинил, вспоминая обо всех событиях, произошедших с ним за последнюю пару месяцев. He's always been a dreamer Он всегда был мечтателем, A man without a face Просто безликим парнем. The ghosts have silent footsteps А у призраков поступь бесшумная. Его голос звучал звонко и очень проникновенно. Лука погрузился в мир созданной им мелодии и слов и невольно устремил взгляд на девушку, которая изменила всю его жизнь. Her only real achievement Единственное ее реальное достижение — The license to be frail Право на хрупкость и женственность. The beauty of her wisdom Красота ее мудрости Is permanently veiled Навечно сокрыта. Джулека стояла в компании вокалиста группы и с изумлением смотрела на брата, который сейчас выглядел так, будто от его исполнения зависела вся его дальнейшая жизнь. Она еще никогда не видела его таким серьезным и отчаянным в ирге на гитаре. А еще она очень редко слышала, как он поет. Но более всего ее поразил тот факт, что Лука сейчас играл мелодию, которую он не так давно сочинил и дал ей послушать по ее просьбе. Это случилось в тот вечер, когда она попросила его выступить с группой на этом выпускном балу. Джулека и предположить не могла, что та невероятная мелодия может превратиться в такое эмоциональное музыкальное повествование, которое сейчас гремело на весь зал. — Power Metal, не меньше, — сказала она сама себе, не отводя глаз от своего брата, который просто светился источаемой им энергией. — Классно у него получается, правда? — вдруг послышался голос Николя, который пытался перекричать громкие басы. — Это я его научил так петь и настоял на том, чтобы именно он пел свою песню. Невероятная композиция. Младшая Куффен повернула голову и посмотрела на блондина в шляпе, стоящего рядом с ней и наблюдавшего за выступлением своего товарища с восторгом и гордостью в глазах. К сожалению, Николя не заметил, что девушка задержала на нем взгляд своих выразительных очей. Джулека же тем временем как-то по-особому посмотрела на парня, который смог открыть в ее брате еще один удивительный талант. Пение Луки пробирало до мурашек. И в этом была доля заслуги лидера группы. Потерявшись в своих мыслях, девушка неожиданно заметила, что Николя опустил на нее свой взгляд и смотрит ей в лицо. Осознание этого так сильно смутило младшую Куффен, что она быстро перевела свое внимание на сцену, невольно сглотнув нервный комок в горле. Ей на долю секунды показалось, что у этого чудаковатого парня были очень красивые синие глаза. От этой мысли сердце в груди забилось в разы быстрее, причиняя всегда собранной девушке огромный дискомфорт. А Ру не мог утихомирить свое сердцебиение. Он решил лишь скользнуть взглядом по милому лебедю, но неожиданно для себя наткнулся на ее задумчивый взор, который был устремлен конкретно на него. Зрительный контакт прервался так же быстро, как и начался, но Николя все еще не мог прийти в себя от осознания того, что Джулека рассматривала его, пока он не видел. Словно опьяненный этим фактом, вокалист перевел свой взгляд на сцену, где выступал гитарист его группы. И судя по тому, как Куффен доносил до слушателей свою песню, он был в ударе. No music for the lonely, Нет музыки для одиноких. They only know one dance Им известен лишь один танец — The one they do alone… Тот, который они исполняют в одиночестве… The silence of their homes В тишине своих домов. Маринетт не могла понять, почему ее сердце сжималось в груди при пении Луки. Она с жадностью вслушивалась в слова, пытаясь найти в них отгадку на свой вопрос, но пока все было тщетно. Зато мелодичный голос Куффена и его манера исполнения заставляли ее окунуться в воспоминания и переживания, которые только недавно начали потихоньку успокаиваться в ее душе. Она поймала на себе его теплый взгляд, когда он упомянул в пении некую девушку. Почему-то, ей вдруг показалось, что текст, который он озвучивал своим проникновенным голосом, имел отношение лично к ней. Утверждать это было еще рано, поэтому Маринетт решила дослушать песню до конца, а потом делать выводы, но одна лишь мысль о том, что Лука сейчас рассказывает историю о волке из снежного шара, заставляла ее тело дрожать от переполняющих эмоций. Then winter builds a fortress Затем зима воздвигла крепость, Around their lonely hearts Окружая их одинокие сердца. And life becomes a fable И жизнь превратилась в сказание A snow globe in the dark О снежном шаре во тьме. Глаза Дюпен-Чен распахнулись от услышанного. The light of the frozen moon Свет холодной луны. The howl, a familiar tune… Тот самый вой, знакомая мелодия… Она попыталась вдохнуть, но это было не так просто сделать из-за потрясения. «Сказание о снежном шаре», «холодная луна», «тот самый вой» — смысл этих фраз могли понять лишь два человека в этом зале. Она и исполнитель песни. Тем временем музыка приобретала новые переходы, а голос Луки готовил слушателей к чему-то важному. The bane of an innocent dreamer Заклятие на невинном мечтателе, Two of a kind on a moonlit night Вдвоем одной масти в лунную ночь, They walk among the shooting stars Они гуляют среди падающих звезд. Маринетт сама не заметила, как сделала несколько шагов вглубь зала, словно ведомая невидимой силой к источнику повествования. В голове у девушки все точнее складывался паззл из сотен мыслей и догадок. С каждым спетым Лукой четверостишьем, Маринетт все четче видела перед собой картину, которую она очень хотела забыть, как страшный сон. Картину битвы с обезумевшим Лукой. А следующие слова она с трудом приняла, вспоминая тот ужас, когда у нее в руках оказался кинжал. Six words for a hapless drifter Лишь шесть слов для несчастного бродяги, A silver blade for the brave at heart Серебряный же клинок — для смелых сердцем. Don't become my work of art! Только не становись моим произведением искусства! Последняя фраза, спетая очень надрывным голосом Куффена, могла относиться как к Ледибаг, так и к призрачному волку, который поработил этого талантливого и очень доброго парня. Маринетт до боли закусила губу, когда осознала это. Но затем музыка приобрела еще более мощный звук, что означало наступление кульминационного припева. Слегка раскосые глаза Дюпен-Чен неотрывно наблюдали за человеком на сцене, чья песня производила ошеломляющий эффект на всех присутствующих в зале. Она прекрасно видела, как Лука откинул челку взмахом головы и запел надрывно, отчаянно и очень искренне. Словно молил о помощи. Save me, if you cannot save me Спаси меня, а если же не сможешь, I need you to slay me. То, прошу, срази меня. Only the embrace of my true love Ведь сейчас только объятие моей настоящей любви Could ever turn me back into a man now… Сможет превратить меня обратно в человека… Into the man now… Обратно в самого себя… А потом он закрыл глаза и на мгновение опустил голову, будто приходя в себя от пережитого. Маринетт показалось, что Луке самому было тяжело вспоминать обо всем, что с ним произошло. В этом припеве она четко услышала тот разговор, где он просил Ледибаг остановить его любой ценой, если ему не удастся справиться с волком самому. При мысли о том злополучном вечере, где они чуть было не поссорились, глаза наполнились слезами. Но Маринетт стойко старалась не уронить ни одной слезинки, продолжая слушать песню. Где-то в этом тексте должен был таиться ответ на самый важный вопрос, и девушка очень боялась его пропустить. Лука, сделав небольшой вдох, продолжил более мягким и спокойным голосом. Началась вторая часть музыкального сказания о снежном шаре. She finds a tiny snow globe Она нашла маленький снежный шар, A garland made of hay, А еще гирлянду, сплетенную из соломы. «Oh ghost of silent footsteps «О, призрак бесшумной поступи, Can you expel this bane?» Можешь ли ты снять это заклятие?» Пока клавишник проигрывал свое красивое соло, Лука обхватил стойку микрофона рукой и сильно сжал ее, готовясь к самой драматичной части своей песни. Никто в этом зале не мог даже представить, скольких душевных сил ему стоило петь этот текст, сплошь основанный на почти не реальных событиях, которые он успел пережить. Но Лука старался. Он пообещал себе, что обязательно донесет это послание до Маринетт и Ледибаг, чтобы они обе поняли, каким образом заклятие было снято. И пусть сейчас ему приходится переживать весь кошмар заново, эта жертва стоила того, чтобы, наконец, навсегда забыть о волке, который чуть было не уничтожил все, что было Луке дорого. Он вновь ударил по струнам в мощном аккорде и запел серьезным тоном, устремляя свой взгляд на Маринетт, мысленно удивившись тому, что она стояла посреди зала и пристально смотрела на него. Full moon confessions, lucid fantasy Признания при полной луне, светлая фантазия. It's not a dream Нет, это был не сон. The hate, the fear, they can't alleviate Ненависть, страх — они не могут облегчить страдания. Маринетт сжала руки в кулаки, пропуская через свой мозг воспоминания о том страшном полнолунии, которое она желала забыть, как самый страшный сон. Но, как спел Лука, это был не сон. Девушка внимательно вслушалась в следующие слова, которые Куффен с особой нежностью пропел, глядя ей прямо в глаза. «Soon they will know, «Вскоре они все узнают, But now we are together. Но теперь мы вместе. We must go, Мы должны идти And get slain together, Чтобы вместе быть сраженными, Or fall in love….» Либо же влюбиться….» А затем он перешел на припев, только сейчас текст звучал куда более проникновенней и значимей для Маринетт. Возможно, такой эффект на нее произвел отчаянный, но очень искренний взгляд лазурных глаз, которые смотрели на нее так, будто молили о том, чтобы она поняла что-то важное. Save me, you only could save me Спаси меня, только ты можешь меня спасти. Or you'll have to slay me. Либо же тебе придется сразит меня. Only an embrace of my true love, Ведь только объятие моей настоящей любви Can ever change me В силе изменить меня. Please say you can heal me… Молю, скажи, что можешь исцелить меня, Need you to break this spell, love. Нужно, чтобы ты разрушила это заклятие, любимая. Девушка не заметила, как на ее щеке остался одинокий мокрый след. Тот энергетический посыл, который Лука направлял на нее, невозможно было не ощутить. Та мольба в голосе, с которой он озвучивал строки своей песни, медленно, но верно, заставляла Маринетт сконцентрировать все свое внимание на смысле, вложенном в это послание. Послание. Дюпен-Чен сделала резкий вдох, осознав, что именно пытался сказать Лука перед тем, как оставить ее у выхода. И сейчас этот умоляющий взгляд и интонации голоса лишь были тому доказательством. Лука хотел, чтобы она услышала именно эти строки. Возможно, именно их он принес из своего сновидения. И, судя по всему, именно в них хранился ответ на животрепещущий вопрос, не дававший ей покоя. Как им удалось разрушить заклятие снежного шара? Юноша не отводил глаз от девушки в нарядном бальном платье. Сейчас во всем зале существовала лишь она одна. Маринетт сияла своей уникальностью в свете неоновых огней подсветки, словно яркая звезда на ночном небе. Его сердце разрывалось от любви к этой невероятной девочке, и он изо всех сил желал, чтобы она поняла простую истину, которая и спасла его жизнь в то роковое полнолуние месяц назад. Он набрал в легкие побольше воздуха и запел слова, которые в его мыслях должна была петь она. Save you, I know I could save you Спасу тебя, я знаю, что обязательно спасу тебя! No one has to slay you И никому не нужно будет сражать тебя. Take my embrace, please, have my true love Вот мои объятия, пожалуйста, прими мою настоящую любовь. You've already saved me Ведь ты уже спас меня, Please, let me just break thee, Поэтому, пожалуйста, позволь мне просто разбить его, Free from your bane, your globe of snow… И освободить тебя от твоего заклятия, твоего снежного шара… Когда последние слова были пропеты шепотом, музыка внезапно прекратилась. Такой заключительный ход придумал Николя, утверждая, что неожиданная пауза продлит эффект таинственности. Похоже, он был прав, так как люди в зале не сразу опомнились, продолжая смотреть на сцену в каком-то трансе. Но потом прозвучал один единственный хлопок в ладоши, который был подхвачен сотнями других, превращаясь в настоящие овации. Мало, кто заметил, а, возможно, даже и никто вовсе, но первым, кто сказал «спасибо» музыкантам за песню, был Адриан. Он все это время стоял на пороге, соединяющем летнюю террасу и общий банкетный зал, и слушал невероятное и восхитительное исполнение Луки и его группы. Вначале, ему была интересна лишь музыка — она сильно отличалась от всех тех песен, которые сегодня звучали на вечере. Но потом Адриан начал вслушиваться в слова, которые навеяли ему воспоминания той ночи, когда он не по своей воле, а по воле случая, узнал тайну личности Ледибаг. И чем дольше он вникал в текст, тем отчетливее он осознавал, что это был не просто вымысел ради удачного трека в копилку группы. Слова песни были основаны на реальных событиях. В голове Адриана быстро начали складываться логические цепочки: музейный экспонат в виде снежного шара, таинственный человек со светящимися глазами, задумчивая и неразговорчивая Леди, пытающаяся держать Кота Нуара подальше от ее тайного расследования, странная недостройка, где он в облике героя обнаружил, что его напарница была его одноклассницей в обычной жизни. А еще человек, которого она обнимала и молила о прощении. Этим человеком мог быть только Лука Куффен, который только что рассказал такую невероятную, но самую реальную историю, в которой Адриан даже имел не значительную, но роль. Агрест также заметил и ту невидимую связь, которая соединяла Маринетт и Куффена. Было сложно не увидеть, как они смотрели друг на друга во время всего выступления. Царило такое ощущение, будто они были в этом мире одни, и никто не мог нарушить то единение сердец, в котором они пребывали. Этот факт тупой болью отозвался в груди Адриана. Он окончательно осознал, что потерял свою Леди и Маринетт навсегда. Конечно, он мог бы попробовать побороться за ее симпатию, но только не после того, как стал свидетелем тех сильных чувств, которые разделяли эти двое. Он не мог мешать им, встав между ними. Это было бы очень подло с его стороны. Свыкнуться было сложно, но само решение далось довольно легко. Он никогда не откроет личность Кота Нуара ни Маринетт, ни Ледибаг, но продолжит быть верным напарником для милой Леди. А еще ему очень хотелось остаться хорошим другом и для Маринетт, но после своего эгоистичного поступка в виде признание в любви и предложения выйти за него замуж, это было практически невозможно. Хотя, конфеты и цветы всегда умели сглаживать острые углы в отношениях. Наверное, именно так он и поступит, отправив завтра Маринетт букет белых роз и коробку элитных конфет. И, конечно же, карточку, в которой искренне извинится и попросит девушку оставить его имя в списке своих друзей. Да, именно так он завтра и сделает. А сейчас… — Плагг, — тихо позвал своего котенка Адриан, направляясь к выходу. Квами выглянул из внутреннего кармана пиджака своего хозяина и посмотрел на него сочувствующими глазами. Не каждый день увидишь, как этот парень пытается сдержать стон отчаяния. — Как ты смотришь на камамберный пир? Я бы съел огромную пиццу и выпил бы литр Кока-Колы. — Эй, парень, с тобой точно все в порядке? — уже на улице спросил его квами. Адриан опустил свой взгляд на миниатюрную черную мордочку у себя за пазухой и натянуто усмехнулся. — Нет, на самом деле, у меня сердце разбито вдребезги, поэтому я хочу наесться досыта того, что мне нравится, но что мне не разрешают ни под любым предлогом. Ты со мной? Плагг невольно улыбнулся. Все же, хозяин у него был самый лучший. А еще очень сильный духом. — Конечно, Адриан. Если ты подаришь мне гору сыра, то я готов кутить с тобой до рассвета. — Можешь рассчитывать на две горы! — тут же отозвался Агрест-младший, заходя за угол здания, где было безлюдно. — Думаю, герою Парижа не откажут в VIP заказе, — сказав это, он принял облик Кота Нуара и направился в ближайшую круглосуточную пиццерию, чтобы потом насладиться итальянским фастфудом на верхней площадке Эйфелевой башни в компании своего верного маленького друга.

***

Овации не утихали. Сейчас Лука мог испытать настоящую минуту славы, так как своей песней он произвел небывалый фурор, но юноша не был заинтересован в аплодисментах. Все его мысли сейчас были заняты лишь одной особой, которая отражалась в его глазах дивным видением. Маринетт стояла в центре зала и смотрела на него долгим задумчивым взглядом. Вокруг было шумно, молодежь издавала различные звуки одобрения и ликования, а Дюпен-Чен ничего не слышала. Все ее внимание было направлено на статного гитариста, который своей песней только что дал ответы на множество мучавших вопросов. Маринетт уже успела осознать свои далеко не дружеские чувства к брату своей бывшей одноклассницы, но сегодняшнее выступление Луки еще точнее определило то чувство, которое поселилось в ее сердце. А точнее, это сделал за нее заколдованный снежный шар. Словно в замедленной съемке, она наблюдала за тем, как Лука снимает ремень гитары с шеи и направляется к правому краю сцены, чтобы спуститься по лесенке и передать свой музыкальный инструмент сестре, которая стояла неподалеку. Джулека и Николя перекинулись с ним несколькими словами перед тем, как парень в шляпе по-дружески ударил Куффена по плечу и помахал ему рукой. Затем он жестом указал девушке на сцену, предлагая ей подняться на нее первой. А Лука тем временем направился на поиски Маринетт. Найти ее не составило труда. Ее белоснежный силуэт притягивал его, как прекрасное пламя свечи манит на себя влюбленного мотылька. И именно таким мотыльком юноша себя и ощущал в данный момент. Он остановился всего в нескольких шагах от девушки, пытаясь навсегда запечатлеть в своей памяти ее дивный образ. Она была прекрасна. Внезапно перед газами пронеслось всё, что было связано с этой девочкой: первая встреча, первое забавное прикосновение в момент, когда мать под действием черной бабочки приковала его к Маринетт цепью. Еще были разговоры, взгляды, переживания и безграничное светлое чувство любви, согревающее и дарующее силы жить. Маринетт вошла в его жизнь красиво, словно рассвет. И Лука не желал терять этот нежную розу, но хотел всеми силами уберечь ее от всего плохого и стать дня нее достойной опорой. Они смотрели друг другу в глаза в течение вечности, за которую Маринетт успела понять одну простую вещь. Она была глупа все это время. Еще с самой первой встречи с этим мальчиком два года назад ее сердце указало на него, как на маяк, освещающий верный путь. Все последующие события, связанные с Лукой, всегда имели глубокий смысл в ее жизни. Из-за травмы, которую он получил, спасая ее от падения, а потом из-за заклятия снежного шара ей удалось узнать Луку поближе. И то, что ей открывалось об этом удивительном юноше, приносило только хорошие и яркие эмоции. Он ей нравился. Когда именно это «нравится» успело перерасти в «люблю», Маринетт не знала. Это было трудно определить. Но сейчас, глядя в его сосредоточенные лазурные глаза, девушка ловила себя на мысли, что не хочет больше расставаться с ним. Они не виделись слишком долго, и это чувство тоски измотало ее настолько, что хотелось просто подойти и обнять Луку, не обращая внимания на окружающих. Обнять так крепко и отчаянно, как в то роковое полнолуние. Куффен не сводил глаз с лица Маринетт. Он хотел подойти, но решил дать ей время привыкнуть, понять ситуацию, принять ответы и…его самого. Он искренне надеялся на чудо, что любимая девочка услышит суть его песни и ответит взаимностью на его чувства. И в тот момент, когда она сделала маленький шаг навстречу, а он уже был готов распахнуть руки, чтобы принять ее в свои крепкие объятия, со сцены послышался внезапный голос Николя, который прервал волшебный момент важным объявлением. Лука мысленно поймал фэйспалм, переводя раздосадованный взгляд на друга. Маринетт поступила так же. Ру стоял в обнимку с микрофоном и воодушевленно объявлял о том, что сейчас он с ребятами и с «прелестным гитаристом» сыграют горячий латинский мотив, чтобы парочки могли насладиться энергичным танцем. Кивнув группе и подмигнув «черному лебедю», на что Джулека закатила глаза, сдерживая улыбку, песня началась. Зазвучало экстравагантное гитарное соло в исполнении младшей Куффен, которое сразу взяло за душу Николя, а потом и всех присутствующих. Ру не мог стоять лицом к залу, потому что все его внимание было приковано к нереальной готической принцессе, которая оказалась не то, что хорошим гитаристом, а небывалым виртуозом! Она так мастерски передавала латинский настрой композиции, что Николя чуть было не забыл вступить в нужном месте. Man, it’s a hot one Горяч любви луч — Like seven inches from the midday sun Ты ярким солнцем жаришь из-за туч. Well, I hear you whispering the words that melt everyone Да, я слышу шёпот слов, что тронут души Но мало, кто знал, что Джулека в этот момент испытывала наивысшую степень удовольствия. Gibson брата ей доставался в руки редко, поэтому она отрывалась по полной. Такого единения с инструментом она уже давно не испытывала. Николя своим пением лишь добавлял грува, и это ей очень нравилось. Лука наблюдал за всем, что происходило на сцене, и вздохнул с облегчением. У них все получится. Гордость за сестру наполнила его сердце. Джулека была намного талантливей, чем он. Если ему приходилось отрабатывать игру до автоматизма, то сестре было достаточно послушать мелодию, а затем сыграть ее пару раз самой, чтобы потом виртуозно импровизировать и не бояться сбиться с нужного аккорда. Именно сейчас она это и демонстрировала, тем самым заставляя нижние челюсти товарищей по группе поддаваться законам гравитации. Под интригующие звуки гитары и вибрирующе-растерянные звуки пения Ру, Лука решил, что нужно довести начатое до конца, и снова посмотрел на Маринетт. Ее реакция на наличие бывшей одноклассницы на сцене не могла его не умилить. Девушка с нескрываемым удивлением наблюдала за неожиданным исполнением знаменитой песни «Smooth» Карлоса Сантаны и Роба Томаса. Лука невольно улыбнулся и подошел к Маринетт, коснувшись ее пальцев своими. Она резко перевела взгляд на него и встретилась с его легкой улыбкой, которая отозвалась солнечными лучами на сердце. — Все еще хочешь уйти? Его вопрос прозвучал участливо. Маринетт и сама уже не была уверена, что хочет покинуть это мероприятие. Она задержала взгляд на его мужественном лице и внезапно поняла, что оно было намного ближе к ее собственному, чем раньше. Только сейчас до нее дошло, что иp-за высоких каблуков ей не нужно было запрокидывать голову, чтобы заглянуть Луке в глаза. Сейчас ее рост был всего на каких-то 10-15 сантиметров ниже, чем его. И это реально смущало. Ведь теперь, стоя так близко к Луке, она могла отчетливо видеть его лицо и даже чувствовать его тепло дыхание на своей челке. Это были совершенно необычные ощущения. И пусть теперь ей хотелось остаться на балу, но рациональное мышление твердило, что нужно было решить один очень важный вопрос. Им нужно было поговорить наедине. Сделать это здесь было невозможно. Поэтому, Маринетт обхватила своими пальчиками его широкую ладонь и с готовностью ответила, глядя Луке прямо в глаза: — Ты обещал проводить меня. Куффен был немного обескуражен ее смелому жесту и серьезному тону, но в глубине ее выразительных синих глаз он заметил искорку любопытства. Маринетт хотела уйти не для того, чтобы он просто проводил ее домой. Впереди их ждал разговор, к которому он готовил себя уже очень давно. Подарив ей мягкую улыбку и взяв ее ручку полностью в свою, он лишь одобрительно кивнул и повел ее к выходу, обходя танцующие парочки, которые явно были в восторге от превосходного исполнения горячего латинского хита. Выйдя из здания банкетного зала, они остановились и посмотрели на освещенную улицу Парижа. Погода была прекрасная, а небо украсили миллионы звезд и ровный диск бледно-желтой луны. — Снова полнолуние, да? — проговорил Куффен, глядя на темную сверкающую бесконечность над собой. — Даже не верится, что целый месяц прошел, — тихо отозвалась Маринетт, задержав взгляд на ночном небесном светиле. Затем последовала неловкая пауза. Было ясно, что молодые люди с неохотой вспоминали кошмар, который приключился с ними в прошлое полнолуние. Маринетт даже стиснула зубы, чтобы отогнать ненавистные мысли, но вдруг почувствовала, как Лука крепче сжимает ее руку. Девушка повернула голову и вопросительно посмотрела на него, а он лишь по-доброму улыбнулся, показав ровные белые зубы. — Сейчас только полдевятого, не хочешь прогуляться? Или ты спешишь? Дюпен-Чен невольно позволила своим губам растянуться в застенчивой улыбке. Она уже и забыла, как же было приятно и спокойно находиться в компании Луки. От него шла умиротворяющая энергия, которая обволакивала и заставляла забыть о любых проблемах. — Нет. Не спешу. Давай пройдемся, только я не могу быстро идти в такой обуви, — она показала носочек своей туфельки из-под подола платья и виновато улыбнулась. Лука весело покачал головой, сделав неторопливый шаг в сторону тротуара, все еще держа Маринетт за руку. — Если хочешь, могу тебя понести, — шутливо сказал он, на что девушка лишь издала звонкий, но сдержанный смешок. — Спасибо, но я сама справлюсь. — Ты не голодна? Маринетт не смогла сдержать улыбку. Лука был так заботлив: он подстраивался под ее черепаший темп, хотя при длине его ног это было тяжело, а теперь спрашивал, не голодна ли она. На самом деле, Маринетт не успела толком ничего перехватить на выпускном, поэтому от легкого ужина не отказалась бы, но ей было неловко говорить об этом своему спутнику. — А ты? — нашлась Дюпен-Чен, решив перевести разговор в другое русло. Юноша повернул голову в ее сторону и комично закусил нижнюю губу, смотря куда-то вверх. — Мне стыдно признаться, но я не ел с трех часов дня. Маринетт резко остановилась и уставилась на него во все глаза. Под таким ее пристальным взглядом Лука чувствовал себя странно. — Почему ты раньше не сказал?! Куффен даже растерялся, но быстро нашел достойный ответ. — А разве это так важно? Дюпен-Чен аж покраснела от нарастающего негодования. — Конечно, важно! Хочешь себя до голодного обморока довести? Он слушал, как она отчитывает его, наблюдал за тем, как горят ее глаза в праведном гневе, а еще думал, как отчаянно красива она была, когда волновалась о его здоровье. — Маринетт, я так скучал по тебе. Эти слова слетели с губ непроизвольно, но он не жалел о том, что озвучило его сердце. На девушку такое заявление подействовало отрезвляюще. Ее нравоучительный тон утих, а сама она опустила руки, которыми до этого махала Куффену перед лицом, и медленно опустила взгляд. — Я тоже очень скучала по тебе, — наконец, промолвила она. — Не ожидала встретить тебя сегодня на выпускном, но так обрадовалась, когда увидела тебя на сцене. — Спасибо. Я очень рад это слышать, — с нежностью в голосе отозвался Лука и снова коснулся ее пальцев, спрашивая разрешения взять ее за руку. В этот раз ответ последовал незамедлительно. Они возобновили свой путь, направляясь к Марсовому полю. В ночное время один из главных парковых комплексов Парижа выглядит особенно ярко и атмосферно, благодаря красочным подсветкам и иллюминации. Учитывая, что идти Маринетт быстро не могла, до парка они добирались довольно долго. Но по пути девушка настояла, чтобы они зашли и перекусили в одном из круглосуточных кафе. И теперь, сидя за квадратным столиком в приятном полумраке заведения, молодые люди вели беседу ни о чем, и наполняли свои изголодавшиеся желудки вкусной пищей. Время шло, только вот никто не начинал разговор о самом главном, но каждый четко держал в уме повод, из-за которого они здесь сейчас находились. Возможно, им нужно было подготовиться, чтобы подойти к важному разговору, поэтому они и старались отвлечься и просто хорошо провести время в компании друг друга. Для Маринетт это было так же важно, как и для Луки. А когда они все же дошли до парка и оккупировали ближайшую лавочку, это произошло. Маринетт сотню раз успела укорить себя мысленно за то, что надела эти высоченные каблуки, в которых невозможно было нормально передвигаться. Подходя к дорожке, по обе стороны которой стояли лавочки, девушка чуть не заплакала от счастья. Сейчас она держала Луку не за руку, а за локоть, опираясь на него и пытаясь хоть как-то облегчить свои страдания. А ведь это именно она настояла пойти погулять по Марсовому полю. Куффен честно предлагал проводить ее домой после ужина в кафе. Но… ей просто очень хотелось продлить минуты этого общения. Прошел всего один единственный месяц с тех пор, как они виделись в последний раз, а по ощущениям казалось, что их разлука длилась не один год. Именно поэтому Маринетт пошла на рисковый шаг и бросила вызов самой себе в преодолении дистанции на каблуках. Результат был 50/50. До Марсового поля они дошли, но ее ноги напрочь отказывались более подчиняться своей причудливой обладательнице. Лука помог ей сесть на ближайшую лавочку и, вопреки ожиданиям Дюпен-Чен, он присел на корточки перед ней и начал растягивать застежки туфель на ее тонких щиколотках. На ее бурные возгласы и просьбы не глупить, Лука отозвался многозначительным молчанием. Он ловко справился с застежками и снял дизайнерские туфли с миниатюрных ножек девушки. — Прости, что заставил тебя идти так далеко, — сокрушенно произнес он и начал бережно массировать ступни и пальчики Маринетт, получая от нее в ответ смущенные пыхтения, а иногда и сдержанные вскрики боли. — Нужно было тебя сразу на руках сюда нести, если ты так хотела погулять по парку. — Ты не виноват, Лука. Это я переоценила свои возможности, — попыталась успокоить его Дюпен-Чен, на что получила лишь далеко не веселый вздох. Она молча наблюдала, как он аккуратно и нежно старается снять напряжение с ее ног. Тепло его ладоней и пальцев Маринетт четко чувствовала сквозь тонкий материал чулок. Она видела, каким сосредоточенным он был за своим занятием. Он всегда был готов прийти ей на помощь. Однажды, он даже подставил себя под удар, чтобы спасти ее от падения. А потом, став жертвой заклятия, старался изо всех сил уберечь ее от самого себя. Она еще несколько минут наблюдала за тем, как его руки двигаются вдоль ее ступней, переходя на щиколотки, чтобы потом снова вернуться к пальцам в приятном массаже. Он не проронил ни слова за это время, и девушка поймала себя на мысли, что ей не хватает звука его голоса. — Я слышала твою песню, и, думаю, что поняла ее смысл. Ее мелодичный серьезный голос заставил руки Куффена резко остановиться. Лука медленно поднял голову, чтобы посмотреть в лицо девушке, сидящей на лавочке прямо перед ним, и встретил ее загадочный задумчивый взгляд. Он увидел свое отражение в ее больших блестящих глазах и потерял счет времени, сколько находился в этом приятном плену. — Никогда бы не подумала, что заклятие можно разрушить так просто, — продолжила она с тенью улыбки на губах. — А разве это было просто? — наконец, отозвался юноша, все еще вглядываясь в бесконечную вселенную, которая таилась в зеркалах души этой необыкновенной девочки. — А разве нет? — ответила она вопросом на вопрос. Конечно, в ее понимании, все было совсем не просто, но другого ответа она дать не могла. Его песня расставила все точки над «i», объяснила те вещи, которые были непостижимы для человеческого ума, но которые издревле считались обыкновенной истиной. Любовь побеждает зло и разрушает любые чары. — Маринетт, — его голос прозвучал надрывно. — Ты понимаешь, что из всех людей на этой планете, спасти меня могла только ты? — Понимаю, — уже тише отозвалась она, борясь с желанием отвести взгляд от его гипнотизирующих лазурных глаз. — И ты понимаешь, почему? Лука был на грани, и об этом свидетельствовало отчаяние в его красивом бархатистом голосе. Маринетт смотрела на него своими большими невинными глазами, в которых таилась тысячелетняя мудрость. Он не знал, как она это делает, но искренне желал, чтобы она всегда смотрела на него так, как сейчас. — Понимаю. Текст твоей песни очень хорошо дал это понять. Сердце пропустило удар, когда он услышал, каким серьезным тоном она произнесла эти слова. Маринетт продолжала смотреть на него даже после того, как признала тот факт, что все знает. В голове Луки звучал лишь один единственный вопрос. — Ты получила ответ на свой вопрос. Теперь позволь мне задать мой, — юноша взял ее за обе руки, все еще стоя перед ней на коленях, на которые успел встать во время долгого массажа ее ножек. — Наверняка, ты уже знаешь, что я чувствую к тебе, после всего, что с нами приключилось, но я хочу сделать все, как надо, и сказать это тебе лично. Ты мне очень понравилась с нашей первой встречи, а, когда мы начали общаться, я понял, что моя симпатия переросла в нечто большее. Маринетт, — Лука сделал глубокий вдох и провел большими пальцами по бархатистой коже рук ненаглядной девочки. Маринетт позволила ему заглянуть еще глубже в ее глаза. Она не знала, что именно он хотел там найти, но ей было очень приятно ощущать на себе его теплый и полный нежности взгляд, который, словно крылья бабочки, обнимал ее сердце. Юноша медленно выдохнул, пытаясь унять бешеное сердцебиение, и произнес, вкладывая в свои слова всю искренность, на которую был способен: — Я очень люблю тебя. И мне бы очень хотелось узнать, взаимны ли эти чувства? Та надежда, с которой он смотрел на нее, выбивала все рациональные мысли из головы. Маринетт понимала, к чему шел этот разговор. Она думала, что была готова услышать еще одно признание Луки, но дико ошибалась. К такому чувственному потрясению невозможно было правильно приготовиться. Произнесенные им заветные слова имели куда больший эффект, нежели та песня, которую он сыграл для нее в ее же комнате. Его признание взорвалось тысячей фейерверков в ее груди. Эти огоньки приятно обжигали изнутри, заставляя чувствовать восторг от того, что такой невероятный парень испытывает к тебе любовь. Маринетт давно сама поняла, что любит Луку, и ей на секунду даже стало страшно, что она любит его не так сильно, как он ее. Получить такое искренне признание было очень приятно и немного тревожно. Она продолжала молча смотреть в его бесконечно красивые глаза, в отражении которых она четко видела себя, и не знала, что сказать. Лука заслуживал самой лучшей девушки на свете, а она была далеко не идеалом. — Лука, ты представить себе не можешь, что ты только что сделал, — тихо промолвила Дюпен-Чен, наблюдая, как его выражение ожидания сменяется непониманием. — Твое признание было таким чудесным, что я не уверена, что заслуживаю твоих чувств. — Маринетт — — Прошу, дай мне закончить, — перебила она, высвобождая руку из-под его теплой ладони и поднося сложенные пальцы ко лбу. — Ты замечательный молодой человек, и я счастлива, что знаю тебя. Ты небезразличен мне, Лука. Нет, не так. Ты мне нравишься, ты дорог мне, и я хотела бы сказать тебе, что тоже люблю тебя, но некоторые обстоятельства моей жизни не дают мне этого сделать. И это разрывает мне сердце. Последние слова она произнесла надрывно и довольно громко, виня во всем эмоции. Маринетт действительно страдала сейчас от того, что сквозь дымку особых чувств к этому юноше, она так неожиданно вспомнила о второй стороне медали под названием «тайна личности». Именно костюм и обязанности Ледибаг ограничивали весь запал, весь порыв быть откровенной с Лукой. — А некоторые обстоятельства твоей жизни как-то связаны с ношением красного костюма в черную крапинку и раскручиванию йо-йо? Находясь в своих тяжелых переживаниях, Маринетт не сразу поняла смысл заданного вопроса. Но, когда до нее все же дошло, что именно спросил Лука, девушка в ужасе уставилась на спокойно улыбающегося Куффена, не в силах поверить в то, что он узнал ее секрет. Ее реакция была самым ярким доказательством его гипотезы. Хотя, у него и до этого момента не оставалось никаких сомнений в том, что Маринетт была всеми любимой героиней Парижа. А сейчас и подавно. — О чем ты?! Ее восклицание было забавным. Лука еще шире улыбнулся, беря ее вторую руку обратно в свое теплое пленение. — Можешь не пытаться отрицать. Я знаю, Маринетт. И ты не виновата в этом. Просто, из-за заклятия волка все слишком запуталось. И нет, прошу, не смотри на меня так. Я обещаю, что твой секрет не раскрою никому. — Лука, — девушка закусила нижнюю губу и сжала его руки. — Это очень опасно. — Когда я просил тебя не приближаться ко мне, пока я был под заклятием, ты не слушала меня, хоть я и говорил, что это опасно. Если единственной преградой между мной и тобой является Ледибаг, то я не отступлюсь. Только скажи мне, так ли это? Лука терпеливо ждал, пока Маринетт свыкнется с мыслью о том, что ее секрет был раскрыт. Он понимал, что это должно было быть настоящим потрясением для нее, поэтому он не торопил девушку. Но она не заставила его долго ждать. Маринетт кивнула, не озвучивая свой ответ. Лука же расцвел в искренней улыбке. — И теперь, когда мы выяснили особые обстоятельства твоей жизни, которые не давали тебе права любить меня, могу ли я надеяться на твою взаимность? А вот теперь Дюпен-Чен медлила с ответом. Она сосредоточенно смотрела юноше в лицо, окончательно принимая решение стать счастливой и подвергнуть его опасности, потому что по-другому быть не могло. Маринетт была уверена, что рядом с Лукой она будет самой счастливой, но, будучи героиней Парижа, у которой были враги, не подвергнуть его опасности было практически невозможно. Борьба истосковавшегося сердца и рационального мышления длилась недолго. Сердце дало волю словам, побеждая разум и независимые мысли. Лука немного удивился, когда Маринетт наклонилась, и, высвободив свои руки из-под его ладоней, потянулась к нему навстречу, чтобы заключить его в свои ласковые объятия. Он даже забыл, как дышать, когда оказался в блаженном плену ее теплоты и сладкого аромата. Его руки сами нашли свое законное место на ее спине, обхватив тонкий стан девушки надежным кольцом. Лука прижал лоб к ее плечику и вдохнул дивный аромат женских духов. Маринетт была так близко, она была такая теплая и невероятно красивая. А еще он чувствовал, как гулко стучит ее сердце. Эта девушка была такой утонченной и хрупкой, что он боялся сломать или как-то навредить ей, пока держал ее в своих объятиях. А затем он услышал сладкий голос Маринетт, который звучал для него лучше, чем самая красивая музыка в мире. Она сказала слова, о которых он мечтал, мелодичным полушепотом. — Я тоже очень люблю тебя, Лука. Спасибо, что ты есть в моей жизни. Его глаза распахнулись от услышанного, хотя он не помнил, чтобы закрывал их. Он второпях отнял голову от ее плеча и посмотрел в лицо той, что изменила весь его мир. Маринетт выглядела смущенной, но радостной. Ее щеки окрасились густым румянцем, но глаза сверкали живым блеском. Лука невольно засмеялся, глядя на любимую девочку так, словно она была чем-то волшебным и бесценным. Он резко встал с колен, увлекая Маринетт с собой и не выпуская из объятий. Девушка издала испуганный вскрик, но тут же замолчала, когда Лука прижал ее к себе так, что ее ноги не касались земли, а ее плечи находились выше головы Куффена. Теперь она могла смотреть на него сверху вниз и поражаться, как же красив он был при тусклом свете парковых фонарей. А Лука не мог налюбоваться на картину, где Маринетт смотрела на него ласковым взглядом на фоне звездного неба, подсвеченного полной бледно-желтой луной. В его жизни полнолуния успели приобрести особые значения. Сначала это была борьба за свою жизнь, а теперь — обретение любви всей его жизни. — Ты прекрасна, Маринетт, –искренне выдохнул он, не сводя глаз с ненаглядной девушки. — И мне очень хочется поцеловать тебя, но я не хочу пугать тебя и торопить события. Разговор о поцелуе действительно заставили Маринетт немного напрячься. Хоть она и мечтала о поцелуях, но, когда дело дошло до практики, девичья застенчивость забила тревогу. Маринетт поняла, что была еще не готова к тому, чтобы состоялся ее первый поцелуй. Поэтому, она была безгранично благодарна Луке за учтивость и за то, что он всегда старался считаться с ее мнением и спрашивал разрешения на свои действия. Эта удивительная черта характера его сильно отличала от всех ее знакомых. — Спасибо, что думаешь о моих чувствах, — Дюпен-Чен провела рукой по его волосам, убирая непослушную челку со лба. Мысленно девушка изумилась тому, как выкрашенные пряди его волос меняют цвет под воздействием ее прикосновений, но, поймав на себе внимательный взгляд лазурных глаз, продолжила начатую мысль. — Прости, но мне нужно время. — Я понимаю и готов ждать, — с этими словами Лука аккуратно опустил девушку на газонную траву и помог ей сесть на лавочку. — Как насчет такси? Не могу позволить тебе снова идти в этих туфлях. Говоря это, он достал телефон из кармана и вызвал такси через загруженное приложению. — Но до машины мне все равно придется в них идти, — улыбаясь, отозвалась Маринетт, надевая туфельку на ногу. — Я могу тебя донести, — чистосердечно предложил Куффен и снова сел перед любимой девочкой на корточки. — О, нет. Этого я тебе сделать не позволю. Тем более, после твоего массажа я снова готова на подвиги. Они засмеялись, и этот смех отозвался приятным теплом в их сердцах. — Нет, мадемуазель. Только не в мою смену, — а потом Лука как-то притих и погрузился в мысли. К тому времени, как он вытянул что-то из внутреннего кармана блейзера, Маринетт уже успела надеть туфли и встать на вымощенную плиткой дорожку. — Ты идешь? — спросила она, пытаясь понять причину такого странного поведения со стороны юноши. Куффен встал и повернулся к ней лицом. Он несколько секунд смотрел ей глаза, в которых читалось непонимание, а затем подошел и бережно взял ее за руку, не скрывая своего смущения. — Я хотел сказать тебе еще кое-что. Спасибо тебе большое за все, Маринетт. Рядом с тобой каждый день моей жизни превращается в праздник. Я искренне желаю, чтобы и ты чувствовала то же самое рядом со мной. Спасибо, что ответила на мои чувства. У меня самые серьезные намерения, поверь. Хоть я и сказал, что не хочу торопить события, но я хотел бы подарить тебе его сейчас, потому что купил именно для этого момента, — сказав это, Лука достал из бархатного мешочка короткую золотую цепочку с маленькой подвеской в виде музыкальной нотки и застегнул браслет на тонком запястье девушки. Маринетт покрутила рукой, чтобы рассмотреть неожиданный подарок. Внимание Луки так растрогало ее, что она неосознанно потянулась губами к его лицу и поцеловала в щечку, обескуражив своим невинным поступком влюбленного парня. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя после легкого прикосновения ее губ к своей щеке. — Спасибо тебе большое. Я буду дорожить им. Он очень красивый. Маринетт произносила слова благодарности искренне, а Лука тем временем продолжил излагать свои мысли. — Позволь мне поухаживать за тобой, Маринетт. Позволь стать твоим возлюбленным и защитником. А ровно через год я подарю тебе кольцо и попрошу твоей руки, если, конечно, ты не прогонишь меня раньше, чем это случится. Дюпен-Чен застыла на месте, позабыв о том, что всего секунду назад любовалась подаренным браслетом. Она устремила свой взгляд на Луку и поняла по его глазам, насколько серьезен он был в этот момент. Она получила за один вечер два признания в любви и два предложения руки и сердца. О таком могла мечтать любая сердцеедка, учитывая, от каких замечательных парней эти предложения поступили. Но Маринетт не была сердцеедкой. И какой-то особенной она тоже не была. Поэтому, ей было сложно понять, за что жизнь над ней сегодня так шутила. А, может, это были вовсе и не шутки. Признание и предложение Адриана вызвали в ней целый внутренний бунт, когда он озвучил их во время танца. С Лукой дело обстояло по-другому. Ей было очень приятно получить его признание в любви, и в глубине души она была даже рада, что он знал ее секрет. Хранить тайны от него Маринетт не хотела — только не после всего, что они пережили вместе. А сейчас он говорил о таких серьезных вещах, как свадьба. Только в отличие от Адриана, Лука снова предоставил ей право выбора и спрашивал разрешения на то, чтобы поухаживать за ней. Один год. Это, вроде, и много и катастрофически мало для такого серьезного шага, как замужество. Маринетт была растеряна и потрясена этим заявлением со стороны Куффена, но она не могла не оценить его серьезного отношения к делу и к ней самой. — Ты думаешь, нам хватит года, чтобы проверить свои чувства? — неуверенно спросила она, ловя на себе его сосредоточенный, но теплый взгляд. — А разве нам это нужно? Прошлое полнолуние успело за нас все проверить, — он непринужденно пожал плечами, а потом, заметив смятение на лице девушки, добавил, — прости, если смутил тебя. Это ни к чему тебя не обязывает. Последнее слово будет за тобой. Просто знай, что в моей жизни существует только одна девочка, которую я люблю и будут любить всегда, не смотря ни на что. Это ты, Маринетт. Я мечтаю провести с тобой всю жизнь, но не желаю тебя принуждать и к чему-то обязывать. Меньше всего на свете я хочу контролировать тебя и заставлять что-то делать против твоей воли. Маринетт слушала внимательно каждое его слово и не могла понять, чем она заслужила такого искреннего и доброго юношу. Даже сейчас, говоря о таких серьезных вещах, Лука излучал спокойствие и рассудительность. Она была благодарна ему за то, что он ставил ее интересы и желания выше своих. Девушка подошла к нему и обняла его от всей души, снова застав Луку врасплох. — Спасибо тебе. — З-за что? — растерянно поинтересовался он, обнимая ее в ответ. Маринетт улыбнулась у него на плече. — За все. Они стояли так, погруженные в приятное облако чувств, которые испытывали друг к другу, до тех пор, пока на телефон Куффена не пришло сообщение о том, что такси прибыло. Дорога до пекарни родителей Маринетт прошла незаметно за разговорами о Джулеке. Маринетт вдруг вспомнила, что видела, как подруга заняла место брата на сцене. Лука поведал историю о том, как попросил Джулеку заменить его на концерте, а еще упомянул, что ему пришлось пойти на хитрость, чтобы получить разрешение лидера группы на замену гитариста. — Кстати, на часах без пяти одиннадцать вечера, а он до сих пор не сообщил мне, проводил ли он Джулеку домой или нет, — глядя на дисплей своего телефона, Лука прокомментировал бездействия Николя с нарастающим раздражением. — Но ведь есть еще пять минут. Дай ему шанс, — засмеялась Маринетт, которой очень понравилась история о том, что вокалист и весь из себя такой лидер группы был влюблен в ее подругу и бывшую одноклассницу. В этот момент такси мягко притормозило возле пекарни, где находился дом девушки. Лука быстро вышел из салона и, оббежав машину, открыл для Маринетт дверцу, помогая ей выйти. — Спасибо, — поблагодарила она и направилась ко входу в дом. Лука тем временем расплатился с таксистом и, позволив тому уехать, подошел к девушке, которая стояла уже на пороге. — Пора прощаться, — с нескрываемой грустью промолвил Куффен, — надеюсь, мы сможем скоро увидеться. — Я бы очень этого хотела, — девушка застенчиво улыбнулась, отводя взгляд в сторону. — Спасибо за сегодняшний вечер и за прекрасную музыку на выпускном. Вы были великолепны, ребята. — Похвально это слышать от ценителя музыки Джаггеда Стоуна. Я рад, что тебе понравилось наше выступление. Маринетт подняла на него свои большие глаза, и Лука понял, что снова попал в их безграничный плен. — Выступление было классным, но я бы хотела снова услышать именно твою игру. Сыграешь мне как-нибудь? — В любое время, Маринетт. Только скажи. Они обменялись улыбками, а потом Лука предложил разойтись, так как время было уже позднее. — Спокойной ночи, Маринетт. Созвонимся. — Ты пойдешь пешком? — забеспокоилась Дюпен-Чен, не найдя глазами желтой машины, которая привезла их сюда. — Хочу немного прогуляться и подумать заодно, — говоря это, он отошел на несколько шагов в сторону дороги и помахал девушке рукой. — Пока! Маринетт помахала ему в ответ, но продолжила стоять на пороге, смотря в спину уходящему юноше. В этот вечер произошло очень много событий различной степени важности, но самым главным для девушки стало признание друг другу в любви. И как бы сильно она ни пыталась это отрицать, но слова Луки о том, что ему хотелось ее поцеловать, застряли в голове назойливым колокольчиком, издающим напоминающий звук при каждой попытке вытеснить из мыслей это воспоминание. Вот и сейчас, наблюдая за тем, как Куффен вот-вот скроется за поворотом, Маринетт не могла не думать о том моменте, когда он смотрел на нее своими красивыми глазами, в которых отражалась полная луна. — Лука! Маринетт сама не поняла, как позвала его. Благодаря тому, что на улице было тихо, Куффен смог услышать свое имя из ее уст. Он остановился и посмотрел на растерянную девушку, которая уставилась на него во все глаза и не знала, что делать дальше. Ее странное поведение немного озадачило юношу, поэтому он решил вернуться и поинтересоваться, что с ней произошло. — В чем дело, Маринетт? Что-то случилось? Он задал свои вопросы немного встревоженным голосом, когда приблизился к дому, на пороге которого все еще стояла его любимая девушка. Маринетт в это время всматривалась в привлекательное лицо Луки и собиралась с мыслями, а еще призывала все свое мужество, потому что ей оно было сейчас крайне необходимо. То, что она собиралась сделать, было безрассудным. Но она очень хотела, чтобы это событие случилось тоже сегодня. Была ли она готова к этому? Вряд ли. — Ты все еще хочешь меня поцеловать? Она озвучила свой вопрос медленно, словно прощупывая почву под ногами. И, судя по тому, как лицо «почвы» вспыхнуло всеми оттенками красного, девушка поняла, что не только у нее были проблемы с мужеством. Лука отвел взгляд в сторону и прикрыл половину лица тыльной стороной ладони. Это была крайняя степень его смущения. — Маринетт, как ты можешь такое говорить так прямо? Девушка и сама чувствовала, как ее лицо пылает. Она даже начала сомневаться в правильности своего поступка. Ведь, получается, что инициатором своего первого поцелуя выступит она, а в ее мечтах было немного наоборот. Точнее, не немного, а очень даже совсем. И пока она вела дебаты со своими мыслями, Лука сделал глубокий вдох и, подавшись вперед, уперся ладонью во входную дверь, тем самым нависая над хрупкой Дюпен-Чен в соблазнительном жесте. Только по выражению лица и интонации голоса было видно и слышно, что парень не желал соблазнять или обольщать попавшуюся в его ловушку девушку. Лука смотрел на ее порозовевшее лицо с надеждой в глазах, а голос прозвучал так, словно просил разрешения. — Хочу, но позволишь ли ты? Боюсь напугать тебя. — Не думаю, что ты когда-либо сможешь напугать меня, — отозвалась Маринетт, уходя от ответа. — И все же, — настаивал он. — Ты говорила, что тебе нужно время. — У меня было достаточно времени, — девушка не сдавалась в словесном поединке, и, похоже, это очень позабавило ее собеседника. Она с тихим восторгом наблюдала, как на его губах расцветает легкая улыбка. — Ты удивительная, — сказал он на выдохе, выпрямляясь и закладывая прядь распущенных темных волос ей за ушко. — Спасибо, что доверяешь мне. Когда он обвил правую руку вокруг ее талии и медленно притянул к себе, Маринетт сглотнула от нарастающего волнения. Лука продолжал смотреть ей в глаза, и от его ласкового взгляда в груди распускались цветы. Он не спеша наклонял голову, неумолимо приближая свое лицо к ее собственному. Его теплое дыхание коснулось ее щеки, и Маринетт почувствовала, как сердце в груди затрепетало. Она неосознанно положила руки на широкие плечи юноши и слегка прикрыла глаза, запрокидывая голову назад так, чтобы смотреть на него сквозь свои густые ресницы. Он задержал на ней благоговейный взгляд, и девушка невольно улыбнулась. Левой рукой Лука дотронулся до ее высокой скулы, наслаждаясь шелковистостью девичей кожи. Он медлил исполнить свое заветное желание, стремясь запечатлеть дивный образ возлюбленной в своей памяти. Но взгляд скользнул по сверкающим розовым губкам, на которых играла легкая соблазнительная улыбка. — Маринетт, — выдохнул он, не отводя глаз от нижней части ее прелестного лица. — Ммм? — ее мелодичный голос прозвучал, как сигнал к действию. — Я очень люблю тебя… С этим словами, произнесенными эмоциональным шепотом, юноша свел расстояние между их лицами до минимума и припал к сладким губам ненаглядной девочки в искреннем и целомудренном поцелуе. Почувствовав чужое прикосновение к своим губам, Маринетт непроизвольно затаила дыхание. Ощущение поцелуя было для нее незнакомо. Пусть в прошлом ей приходилось целовать Кота Нуара, чтобы снять с него чары, но тот поцелуй шел ни в какое с равнение с тем, что сейчас дарил ей Лука. Этот невинный контакт был пропитан нежностью, благоговением и трепетом. Она слышала, как громко стучит ее сердце в груди, отдавая в ушах; чувствовала, как смешиваются их дыхания в одно целое, а еще ощущала неимоверное тепло, которое сконцентрировалось не только на ее губах, но и в сердце. Любовь к этому мальчику переполняла все ее существо. Хотелось смеяться, рыдать, петь, танцевать от счастья, которое дарил ей Лука. Маринетт обвила руки вокруг шеи Куффена и притянула его к себе еще ближе. Возможно, их поцелуй был самым невинным из всех, которые когда-либо видел город влюбленных, но для этих молодых людей он был волшебным, нереальным и поистине особенным. Лука тонул в водовороте сильных и новых для него эмоций и ощущений. Он был счастлив, что свой первый поцелуй смог разделить с девушкой, которую любил всем сердцем и душой. О большем он не мог и мечтать. Не хотелось выпускать ее из объятий. Хотелось, чтобы этот момент никогда не кончался. Поцелуй Маринетт был сказочно сладким, и юноша забыл обо всем на свете, когда она обняла его и притянула к себе, издав мелодичный вздох. Он был уверен, что готов провести так вечность, но этим планом не суждено было осуществиться. Волшебный момент был прерван звуком его рингтона, который заставил влюбленных вздрогнуть от неожиданности и открыть глаза, прерывая долгожданный поцелуй. Они смотрели друг на друга несколько секунд, пока Лука не пришел в себя первым и не достал свой смартфон из кармана джинсов, где на дисплее прочел имя звонившего абонента. — Я ему микрофон разобью, — с явным негодованием процедил Куффен, извиняясь перед Маринетт и нажимая на зеленую кнопку соединения. Николя говорил так бодро и воодушевленно, что Дюпен-Чен могла слышать каждое сказанное им слово, доносящееся из телефона Луки. — Да, я успел угостить Джулеку круассаном, так что ровно в 23.00 она была дома. А еще я познакомился с вашей мамой. Она такая классная! И приглашала меня на совместную репетицию у вас на «Либерти». Так же я хотел сказать тебе спасибо за то, что позволил познакомиться с твоей сестрой. Она удивительная девушка и первоклассный гитарист! Спасибо, Лука! Надеюсь, что ты успел решить свои важные дела? Куффен был бы и рад вставить хоть слово, но нескончаемый поток счастливых речей Ру не давал ему и шанса на это. Выслушав друга и убедившись, что тот точно закончил свой восторженный монолог, Лука ударил ладонью по своему лбу и постарался подавить стон отчаяния. Похоже, что сегодня он своими собственными руками создал себе огромную проблему под названием «парень моей младшей сестры». И самое ужасное во всей ситуации было то, что маме, судя по тому, что он услышал, Николя понравился. Обычно капитан Анарка не приглашала кого попало на свой корабль. Он перевел свой мрачный взгляд на Маринетт и увидел, как она задорно хихикает в кулачок. Предательница. — Алло? Лука, ты меня слышишь? Никогда голос Ру не казался ему таким назойливым, как сейчас. Но, стоило поблагодарить друга за помощь. Ведь, не согласись он отпустить его с концерта, важного разговора с Маринетт не состоялось бы. Ни разговора. Ни признания. Ни этого дивного поцелуя. От последней мысли губы Куффена растянулись в нежной улыбке в то время, как глаза продолжали смотреть на любимую девочку. — Спасибо, что сообщил, — наконец, ответил Лука, прижимая телефон к уху. — И да, все уладилось. Я сейчас занят, поэтому созвонимся завтра. Пока! И, не дожидаясь ответа с другого конца, Лука прервал разговор, нажав красную кнопку на дисплее. Он виновато посмотрел на сдержанно улыбающуюся Маринетт, закладывая телефон обратно в карман. — Прости, что так получилось. Девушка покачала головой. — Все в порядке. Это был важный звонок. И я рада, что Джулека в целости и сохранности. На последнее заявление Куффен нервно запустил пальцы в волосы. — Ох, не знаю. Боюсь, что самое интересное еще впереди. Николя парень неплохой, но мне как-то не по себе от его чересчур пристального внимания к моей сестре. Маринетт звонко засмеялась, беря его за руку и заставляя тем самым посмотреть ей в глаза. — Ты прав. Самое интересно еще впереди. И не только у них, но и у нас. Черты лица юноши смягчились при виде того, как воодушевленно сверкали любимые синие глаза напротив. Наверное, действительно не стоит так сильно переживать из-за Джулеки. В конце концов, если вдруг она действительно ответит взаимностью на чувства Ру, то Лука приложит все усилия, чтобы лидер группы стал лидером во всех отношениях. Лучше уж держать «врага» при себе и сделать из него достойного претендента на любовь Джулики, чем позволить кому-то извне пудрить сестре мозги. Расставание далось с трудом, но Лука пообещал Маринетт, что он обязательно позвонит ей завтра, и они смогут договориться о встрече. — Свидание? — заинтригованно поинтересовалась она, приподняв изящную бровь для эффекта. — На этот раз самое настоящее, — чистосердечно ответил он, поцеловав ей ручку на прощание. Впереди их ждет еще много приятных событий, и они знали это. Ведь любовь, которую они обрели сегодня, была самой настоящей и искренней, способной разрушить любые преграды.

Конец