Игра в жизнь

      — Да ладно?! В натуре?!       — Чего ты так орёшь-то? — я невольно поморщился от оглушительного вскрика Шарпа. — Подумаешь, большое дело…       — Да ты прикалываешься!.. Ну, хрен его знает, на самом деле, я никогда не осмеливался подходить к этим тварям. Но хватило же тебе смелости оседлать такую… Да ещё и приручить так, с ходу?.. Друже, да ты полно сюрпризов.       — Просто действовал по ситуации, — пожал плечами. — Честно говоря, мне даже жалко этих ящеров. Техника-то ладно: заштопал — и снова в бой. А это живое существо. Не понимаю, как можно посылать их на убой без зазрений совести…       — А людей, значит, можно? — ехидно подметил тот.       — Эм…       Блин, тут не поспоришь. И правда, если сами люди здесь с охотой расправляются друг с другом, то что говорить о живности?.. А впрочем, будто в реальном мире как-то по иному. То, что глобальных войн не развязывали уже лет пятьдесят, ещё не значит, что их не осталось вовсе. Какие-то междоусобицы до сих пор происходят на африканском континенте. И не факт, что Конфедерация к этому не прикладывает руку. Но это дела не моего, пока ещё гражданского, уровня — глупо даже пытаться думать об этом.       — Ну ладно, — примирительно махнул рукой друг, избавив меня от бремени. — Как погляжу, тебе здорово досталось. Но ты хотя бы продвинулся в своей этой?.. ну?..       — А Докинз его знает, — вздохнул. — Без твоей страховки, конечно, пришлось тяжко — в коем-то веке подключил тактические навыки. Да, остался жив. Но сказать, что мне это как-то помогло… Ох, даже и не знаю. В итоге я всё равно могу хоть как-то действовать лишь под адреналином, когда есть не иллюзорный шанс отправиться в могилу. Или ещё лучше — под наркотиками. Но я не могу вечно полагаться на резервы своего организма или на химию. Такое чувство, что я попусту трачу драгоценное время.       — Эх, ну извини, ничего лучше я тебе не предложу, — развёл он руками. — Тут уж и впрямь к мозгоправу тогда обращаться.       — Отказано. Нет, надо как-нибудь своими силами… Может, надо с десяток-другой раз умереть? Причём сразу, без перерывов? Пусть психика малость расшатается, зато никакой страх после такого брать не будет. А что, звучит.       — Собираешься гасить один недуг другим? — усмехнулся Шарп.       — А какие ещё есть варианты, гений? — насупился я. — У меня осталось… — Осёкшись, я полез в настройки коммуникатора. — Твою ж… пятьдесят девять дней до начала комиссии! Дело труба!..       — Ладно, не кипишуй ты так, — Шарп ободрительно похлопал меня по плечу. — Я что-нибудь придумаю. Не бросать же друга в беде. Тебе всё равно сейчас надо залечить раны, а это дело небыстрое. Ты, кстати, к местному врачу так и не обращался?       — А надо? — отчего-то удивился я.       — Ну… Вообще-то да. Хотя время уже вечернее — я про реал сейчас, — можешь пока выйти и забить. Твоё тело, то бишь твой аватар, после дисконекта исчезает и характеристики, соответственно, замораживаются, включая и состояние здоровья. Так что особой разницы нет, сейчас ты сходишь к врачу или уже завтра — всё равно придётся какое-то время отлежаться непосредственно в игре. Если, конечно, ты не хочешь прикупить на чёрном рынке особую живительную сыворотку, ставящую на ноги любого за считанные минуты.       — Чёрный рынок?.. А, ты про донатные ништяки?       — Да. Но это путь… кхм, так скажем, не самых хороших людей. Здесь предостаточно игроков, пользующихся донатными преимуществами, но уважения к ним основная часть игроков не испытывает. Поэтому или связывайся с чёрным рынком аккуратно, или не связывайся вовсе. Если, конечно, планируешь вливаться в какое-нибудь местное сообщество.       — Ну, не то чтобы я горю желанием здесь задерживаться дольше положенного, но их чувства я более чем разделяю, — покивал я. — Когда один вынужден валяться на больничной койке пару дней, а то и недель, а другой мгновенно выздоравливает, обколовшись какой-нибудь имбовой хренью, купленной напрямую у админов за пару-тройку пек… Такое себе, да.       — Сыворотка регенерации ещё меньшее из зол. Её здесь, хотя бы единожды, но брал каждый второй, просто интереса ради или острой нужды. За такое на тебя косо поглядят лишь лютые хардкорщики. А вот пушки или снаряга — это да, за это уже придётся держать ответ. Особенно если ты зарвавшийся богатенький одиночка, а не гопарь из «меченных», с кем уже тяжело тягаться без хорошо вооружённой группировки…       — «Меченные»?       — «Отмеченные Иными». Это группировка…

Фракция [Отмеченные Иными] добавлена в раздел информации.

      — Погоди, тут увед выскочил не вовремя, — раздосадовано протянул я, отмахиваясь от «окошка».       — Ну да. Так вот, это группировка особо богатых донатеров, кто считает себя лучше всех остальных и стремится доминировать над всем и вся. К нашему счастью, их всё ещё сравнительно немного, и их крутые пушки со снарягой пока не тягаются с численностью простых, но более опытных и закалённых игроков-ветеранов из «самооборонщиков».       — «Самооборонщики»? Ты про Балтийские силы самообороны? — припомнил я знакомое наименование.       — Да, они. Их командиры из первой партии игроков, кто выживал тут ещё до введения платных услуг. Толковые мужики… ну и барышни, конечно, — я бы им пожал руку при встрече, столько всего о них наслышан. Говорят, они первые из тех, кто взялся наводить порядок на пустошах, и благодаря же им сформировалась система жандармерии в поселениях, в том числе с привлечением неписей, — до этого, как я понял, царила сущая анархия: сильные безнаказанно убивали и грабили слабых, кошмар — да и только… Хм, мне, кстати, однажды предложили вступить в их ряды, когда прошёл слух, что я сцепился с донатерами и даже умудрился завалить одного. Везение, конечно. Да и отлетел я почти сразу же за этим упырём. Но БСС оценило мою смелость по достоинству. Эх, не будь я такой свободолюбивый, может и присоединился бы — хорошее дело ребята делают. Но у них, как-никак, армейские порядки: звания, должности, караулы-посты и прочее — не продохнуть. А мне этого в кадетке по горло хватало, ну нафиг…       — Погодь. Это ж сколько ты здесь уже играешь? Ты же немногим старше меня. А звучит так, будто ты здесь уже…       — Где-то восемь месяцев, — горделиво выпятил грудь товарищ. — Да, мне тогда ещё семнадцать было, поэтому приходилось пользоваться аккаунтом брата. Немного нахлобучил систему. Но, как видишь, за жопу не взяли, ха-х. Система внимательно отслеживает только первичную идентификацию, а дальше просто делаешь второго или даже десятого персонажа, пока свободные ячейки имеются, и спокойно даёшь кому-то погонять аккаунт. Ну а с совершеннолетием братишка помог перенести персонажа уже на мой персональный профиль. Это единственная платная услуга, которой я воспользовался. Надеюсь, не проболтаешься — я уже как-то привык к местным настроениям и ценю свою репутацию честного игрока.       — Да я-то что, мне всё равно, — равнодушно повёл плечами. — Тем более, если для тебя это так важно…       — Очень важно, — серьёзно проговорил он и с наслаждением пригубил уже позабытое нами обоими пиво.       Чьему примеру последовал и я: спиртное, как-никак, неплохо глушило ноющую боль. Особенно когда по привычке тянуло проделать те или иные жесты, коим ощутимо мешали стянутые по всему торсу бинты.       — Ладно, мне, пожалуй, уже пора, — опустошив бутылку, со звучным выдохом резюмировал я. — Я ведь могу остановиться у тебя?       — Говно вопрос, — с чувством кивнул он. — Я тоже на сегодня всё: расположу тебя и выйду. Только бардак у меня не разведи — я, знаешь ли, всё с любовью расставлял, ха-ха-ха.       И выбросив на столик знакомую мне помятую купюру — правда, в пятьдесят месс, а не сотню, какие преимущественно котировались у меня, — Шарп бодро вскочил со стула и небрежной отмашкой повелел идти следом.

***

      — Ну и заходец вышел, — пространно пробормотал я, приходя в себя после снятия нейрошлема. — А халупка у Ала — что надо… С любовью он там всё расставлял, ха-х, как же — разбросал всё невпопад по полкам… И это я ещё бардак развести мог, ага…       Пожалуй, я никогда не привыкну к этому чувству. Нет, не к адаптации после «разгона» мозга — она, на удивление, к третьему «выходу» прошла почти незримо: полежал секунд десять с закрытыми глазами и очищенным разумом — и давление на виски как рукой сняло. К ощущениям жарящих лучей и ядрёной смеси пота, пыли и… у-уф, крови на огрубелой заветренной коже. В который раз, сквозь дурацкую болтовню отвлечения ради, поглядел на покрасневшую на фоне оранжевого неба за окном ладонь: прежняя гладенькая ручонка с ещё юношеским «пушком» редкого волосяного покрова. Но что забавнее: когда я напряг бицепс для подъёма, всего на долю секунды, но разум «кольнуло» лёгким ощущением ноющей боли. Повреждённая виртуальная спина не позволяла свободно двигать правой рукой, отчего «хлестать» пиво пришлось левой. И вот правую я как раз и поднял — и получил остаточный импульс, словно мозг ещё помнил о травме. Немного… жутковато, надо признать. Благо, то продлилось, как и сказал, лишь долю секунды.       А вот что не спешило покидать память также запросто — всплывшие на задворках обрывистые, но до боли яркие, прежде всего эмоционально, образы. Нет, не перестрелки — после неё я отошёл достаточно скоро, адреналин не бушевал. Мне припомнилась чёрная пустота. Холодная, вязко-слизистая. Я плыл и растворялся в ней, ощущая каждой клеточкой нагого, такое чувство, тела. Я ничего не видел и не слышал — только осязал. И думал. Закрытому от всего внешнего, мне ничего более не оставалось. Думал о пропавшем отце, о перенёсшей утрату и тяжбы матери, о своём прошлом, настоящем и будущем. И судя по разгулявшему сердцу, те думы носили отнюдь не позитивный характер. Я никогда не оставался наедине со своими мыслями подолгу, постоянно пребывая в информационном потоке: учёба, общение, эмулированные видеоигры, опять учёба… Мысли зарождались также легко, как и утекали. Но пробыв, казалось, целую вечность наедине с собой, я понял, что больше никогда не хочу оставаться один.       Что это такое было? И когда это со мной было?.. Хм, на ум приходит только скромный промежуток между завязкой жаркого боя и моего пробуждения после ранения. Это какой-то бред умирающего? Не похоже. Вряд ли мой разум «сгенерировал» бы подобное. Даже в «аду» всё выглядело привычней… и логичней. Наверное, это что-то вроде «чистилища», как в религиозных верованиях, только в легендах туда попадают неприкаянные души для божественного суда, а в игре, полагаю, разум покидает умирающее тело в ожидании участи: либо вернуться в старое «заведённое» тело, либо отправиться в ад, пока не завершится репликация нового. Вот что истинная жуть — разрабы этой игры выдающиеся гении нейронаук… или же эталонные безумцы. Что, пожалуй, не противоречит друг другу.       — О, мама проснулась, — отвлёкшись на повеявший из-за успевшей невесть когда приоткрыться двери приятный аромат чего-то варёного вперемежку с жаренным, довольно протянул я. — Значит, уже девятый час пошёл. Что ж, пора бы и подкрепиться.       Резво перебросил ноги на пол, вскочил с кровати… и тут же чуть не потерял равновесие. Голова закружилась и в глазах слегка поплыло, как после… Ох, твою ж… Даже алкогольное опьянение, пусть и чисто виртуальное, напомнило о себе. Опять же, к счастью, на миг: один глубокий вдох — и ноги вновь держали тушу верно, как и картина перед глазами возвратила былую чёткость. Мысленная заметка: не выходить из игры подшофе… или ещё под какой дрянью, упаси Докинз. По крайней мере желудок перестал обманываться и вовсю урчал — я уж насторожился, что придётся его насильно заполнять.       Не утруждая себя поиском тапочек, вышел в коридор босиком — всё равно лето на дворе, да и пол с терморегуляцией. Разве что запачкаться в прихожей риск имелся, но мне так и так в душ идти, не велика драма. Хотя сколько раз уже просил маму купить домашних ботов для уборки — в каждой квартире таких уже штук по шесть: прибирают аккуратно и быстро, под ногами не мешаются — гнёзда интегрировать в стены дело нехитрое и недорогое. Но нет, всё сама, своими руками… Мда, как говорится, можно вывести человека из деревни, но деревню из человека вывести тяжело. Хотя, слышал, даже в немногих сохранившихся деревнях уже имеются все блага цивилизации… Ай, что толку об этом думать.       — Так вот о какой игрушке шла речь, — вместо приветствия бросила через плечо мама — на сей раз хотя бы соизволившая переодеться в домашние футболку и длинные шорты, не пачкая рабочий костюм, — едва я переступил порог кухни. — Не припомню, чтобы покупала тебе эту… новомодную штуку, как её там…       Ну и слух у неё — я ведь по кадетской привычке ступал мягко, без шлепков и скрипа. Не говоря уже о фоновом шуме, вроде шипения мяса на сковородке и журчания воды из крана. Или же это чутьё? Ну да ладно.       — Нейрошлем, — со вздохом проговорил я, занимая излюбленный стул поближе к окну: больно мне нравился открывающийся вид на зеленистую детскую площадку. Навевает воспоминания. К счастью, только хорошие. — И я там не дурака валяю, не подумай. Это игра, да, но с полным погружением, там всё как настоящее, вплоть до малейших ощущений. Это лучшая среда для борьбы с… ну, ты поняла.       — Мне стоит спрашивать, что ты там такого делаешь, если это должно помочь в преодолении такого недуга? — как обычно, прозорливо и колко, тем не менее с родительской обеспокоенностью полюбопытствовала она.       — Лучше не надо, — невесело улыбнулся и упёрся подбородком в сложенные на столе руки в ожидании ужина. — Просто знай, что я в порядке. Я сам со всем разберусь. Не хочу грузить тебя попусту.       — Да уж… вылитый отец, — с неопределённым вздохом заключила мама и потянулась к шкафчику с посудой.       «Отец… значит…»       — Руки убери со стола, — назидательно проговорила она ещё до того, как зачаточная мысль смогла оформиться.       Не успел я опомниться, как предо мной уже выставили тарелку с парны́м картофелем под овощно-мясной подливой. Особый рецепт от её бабушки, разве что слегка ей модернизированный — я от него с детства в восторге. Но…       — Стоило ли так заморачиваться? — в сомнениях протянул я, даже несмотря на то, что ноздри приятно щекотала остро-сладкая палитра. — Дождалась бы выходного. А так пришла с работы — за плиту, проснулась — опять за плиту…       — Захотела — и сделала, — равнодушно, без всякой злобы, пожала она плечами и, бегло глянув на комм, первая взялась за вилку. — Раз уж я в твои дела не лезу, то и тебе нечего. Вот заведёшь своих детей — их и будешь поучать.       — Ага, если удастся выбить лицензию. Сейчас с этим ещё жёстче, чем в твоё время, — усмехнулся я.       Но быстро махнул рукой — фигурально, разумеется — и в нетерпении набросился на еду, будто неделю голодал. М-м-м, о да, такое, пожалуй, разве что в ресторанах подают… Если б я ещё побывал хоть в одном из них — дорого. Но уверен, мамина стряпня ничуть не хуже профессиональных кулинарных изысков. Лучше бы она закончила первоначальный кулинарный колледж — сейчас бы небось заимела свой ресторанчик, он наверняка снискал бы популярность: славянская кухня постепенно отмирает… да и чистейших восточных или западных, что пока имели какую-никакую массовую любовь, тоже не сильно-то много — всюду уже суррогаты, то есть надёрганное из всех культур понемногу. Это, конечно, вкусно и удовлетворяет запросы подавляющего большинства, но без… изюминки, что ли. Да, о национальном колорите в эпоху единства народов говорить не то что странно — даже пошло в какой-то мере: культурное размытие вполне естественный процесс при отсутствии границ и обособленных государств.       — Чего смурной такой? — вдруг донеслось сквозь едва заметное, и всё же чавканье.       Сколько раз я уже повторял ей, чтобы сперва прожёвывала, а затем уже говорила? Не счесть. Сама как дитё малое, не погляди, что уже свой повзрослевший. Ох, без толку.       — Да так… — показательно сглотнул пищу, только затем ответил. И вдруг застыл с воткнутой в картошку вилкой. И правда, сквозь пространные думы о всякой ерунде пробивалась одна назойливая, малость терзающая мысля. — Мне просто припомнилось кое-что… Вернее, я так и не понял, это настоящее воспоминание или… Ох, как же объяснить-то…       — А что именно? — спросила она.       И опять с набитым ртом. Я понимаю, время поджимает, все дела, но хоть немного приличия-то… Эх.       — Я помню, как вернулся домой с прогулки. С той самой площадки, — я лениво указал в окно. — Я был ещё маленьким, не знаю насколько, но мы там играли вместе с отцом. Однако, когда я прошёл в квартиру, он куда-то исчез. Как и ты. Дом был абсолютно пуст…       В какой-то момент я обратил внимание, что мама перестала чавкать. И вообще как-то подозрительно застыла, разве что для виду лениво елозя вилкой по тарелке. Вдобавок почему-то глядя куда угодно, но не на меня.       Но решил пока не придавать этому большого значения и продолжил:       — В моей комнате был какой-то монстр, лишь отдалённо походящий на человека. Я с перепугу заперся в отцовском кабинете. Но существо продолжало ломиться в дверь. Уже когда оно подобралось вплотную и было готово вцепиться в меня, я остановил его…       — Пистолетом отца, — глухо заключила мама, наконец осмелившись поднять взгляд прямо на меня.       — Чё?.. Так это был не бредовый сон? У меня ещё оставались сомнения — какие, нафиг, монстры в реаль…       — Не выражайся за столом.       — …Э?       С-серьёзно?.. В такой-то момент — и она думает о каких-то пустяках?!       Так, стоп. Ладно, я и правда завёлся на пустом месте. Вернее, не таком уж пустом, но это всё ещё не повод грубить. Пусть я до конца не понимаю, почему она умалчивала о таких важных вещах до сих пор, но на это наверняка имелись причины. Куда важнее…       Глубокий вдох. Медленный выдох. Хорошо, я спокоен.       — Значит, я и правда убил человека? — отрешённо, даже с неким холодом, чего сам не ожидал, спросил я.       Действительно, какие, нафиг, монстры. Для маленького ребёнка, возможно, он и был монстром. А на деле скорей всего обычный человек, просто мой детский разум воспринял чужака как что-то жуткое. Наверное, виной тому могла послужить какая-нибудь замызганная небрежная одежда — промышлять воровством в наше время могут совсем уж опустившиеся на социальное дно люди. Отдельный вопрос: как такой отброс сумел проникнуть внутрь, обойдя систему идентификации личности… И ещё…       — Ты и сама понимаешь, что это скорей всего и есть результат моей фобии, — не дождавшись ответа, продолжил допытываться. — Это буквально вопрос моей текущей и будущей жизни. Так расскажи мне, что произошло. Почему я, в конце концов, возвращался домой один, будучи ещё совсем маленьким?       — Пять лет — не такой уж и маленький, — донёсся тихий голос, будто сквозь силу. — Ты с раннего детства был умным и самостоятельным ребёнком. Поэтому с четырёх лет мы позволяли тебе одному выходить играть на площадку, лишь изредка поглядывая из окна.       — И это объясняет, почему вы позволяли мне выходить из дома даже в ваше отсутствие?       — Мы об этом не знали — ты сам начал выбираться на улицу, когда тебе этого захочется, как только наловчился доставать до замка. Наш просчёт лишь в том, что мы излишне рано ввели твои биометрические данные в домашнюю систему.       Здесь уже мне пришлось промолчать: я ничего такого не помню. Да и не удивительно, когда ты пережил… такое. И если подумать, то я в целом немногое помню с того времени. Казалось, что после рождения я уже стал как минимум десятилетним — там да, уже каждый насыщенный день всплывал во всех малейших деталях.       — Что же до произошедшего, то всё, что мы тогда увидели по приезду: тебя, сидящего у подъезда, всего в крови и под пледом, да работников скорой, укладывавших… тело в карету. Подробности уже установила экспертиза. Неизвестный каким-то образом проник в квартиру, но следы взлома на замке, со слов следователя, отсутствовали — скорей всего ты сам забыл запереть дверь. Из-за шока ты не мог ничего объяснить, но квартира была перевёрнута верх дном, как и дверь в отцовский кабинет была выломана: грубой силой или подручными средствами… теперь уж неважно. Внутри оперативная группа обнаружила нападавшего с множественными… как их там… сквозными ранениями, а поодаль лежал опустевший Мишкин табельный пистолет. Я бы удивилась, как ты его сумел найти, но, зная твоего отца, он наверняка сам тебе показывал. Небось и пострелять куда отвозил, когда меня не было рядом…       Вот с последним я, пожалуй, охотнее всего соглашусь. Помнится, когда у нас в кадетке начались уроки по практической стрельбе, я одним из первых наловчился обращаться с оружием. Преимущественно с пистолетом. Я тогда сам удивился, почему так легко нащупал большим пальцем, казалось бы, на незнакомом оружии сперва предохранитель, после защёлку магазина; как рука плавно, с умеренной силой впервые отвела затворную раму, загоняя патрон в патронник; как указательный палец уверенно, но мягко коснулся спускового крючка в момент первого выстрела. Всё это казалось таким… знакомым. Мозг мало что ведал, но мышцы, похоже, всё помнили, действуя по наитию. Вот оно как.       — И это не та самая площадка, — как бы меж делом проговорила она, поглядев в окно. — Просто очень похожая. В Москве и Питере давно как общая типовая застройка, на глаз едва ли отличишь один жилой двор от другого…       — Москва?.. Стоп, так мы переехали сюда из Москвы? Я думал, что родился здесь, в этом же самом доме.       — Ты так ни разу и не обратил внимания на графу о месте рождения в паспорте, да? — невесело улыбнулась мама, на что я смущённо покачал головой. И правда, как-то мысли не возникало. Мне казалось, я знал о себе всё… — Переезд — это единственная уступка, на которую пошёл Мишка в данном вопросе.       — А какая пер… — Я осёкся и всё понял без слов. — Значит, моё нежелание связываться с врачами…       — Да, это ты подчерпнул от него. Он всегда видел в тебе настоящего воина, под стать ему. Говорил, что всё уляжется, нет ничего, с чем нельзя справиться самостоятельно. Ну и про «клеймо в мед-книжке» — его слова. Видимо, ты их тогда воспринял близко к сердцу, до сих пор об этом переживаешь. Как знала, что следовало пойти ему наперекор. Авось удалось бы избежать… того, что сейчас с тобой происходит. Прости, Гриш, я и подумать не могла…       — Не надо, — категорично отрезал я, углядев было проступившие на её глаза слёзы: я уже и забыл, что она умеет плакать — настолько это явление редкое. — Вы хотели как лучше, я понимаю. Да и отец, как ни крути, прав — что толку от лечения, если меня бы всё равно после такого ждала лишь гражданская служба. Ха-х, отец небось все волосы с головы повыдёргивал бы — он и правда видел меня в офицерских погонах, гордым представителем общества, его защитником и опорой. Я теперь и помыслить не могу себя кем-то… обычным, гражданским, каких миллиарды.       — В моих глазах ты всегда будешь храбрым защитником и моей опорой, что бы ни случилось, — бегло утирая лицо бумажным полотенцем, со светлой, но в то же время горькой улыбкой проговорила она. — Пожалуйста, только не бери на себя больше, чем ты сможешь потянуть. Я не хочу следом за Мишей потерять ещё и…       — Л-ладно-ладно, я тебя понял, пожалуйста, успокойся, — в край опешивший, я лихорадочно замахал руками.       Обычно такая сильная и сдержанная мама вдруг проявила невиданную ранее слабость, и я просто не знал, куда деться от наплыва столь ядрёных жгучих чувств. Ещё немного — и я сам разрыдаюсь! Мы же взрослые люди!.. ну, она так точно.       К счастью… или не очень, сам не знаю, но ей пришлось отвлечься на бесшумное — для меня — оповещение коммуникатора: не иначе как сигнал к выходу — работа не ждёт. В итоге заканчивать ужин мне пришлось в гордом одиночестве. И от неугомонных смешанных чувств пища в горло уже не лезла, ни кусочка. Так и не переборов себя, вынужденно убрал давно как остывшие обе тарелки в холодильник и поплёлся в ванную: с едой облом, так хоть голову освежу.       Денёк сегодня выдался больно уж насыщенный… на всё. Даже страшно представлять, что меня ожидает завтра.

***

Синхронизация завершена. Вход на сервер выполнен. Приятной игры!

      Что ж, вот я снова тут. И опять один — Алекс привычно запаздывает, а мне неохота его ждать. Хорошо хоть в дом к себе подселил — проснулся не на улице, а на уютном и чистеньком, хоть и не таком вольготном в сравнении с кроватью, диванчике. Какой же ты изверг, Ал, мог бы и на кроватку пустить… Хотя в таком случае пришлось бы выходить чуть ли не в обнимку. И я не думаю, что наша дружба пережила бы такое «испытание». В общем, да, жаловаться излишне.       Потянувшись, запоздало сообразил, что весь перевязанный. Боль, впрочем, не особо досаждала — если только движение рук стесняло. Не рискнув пока трогать бинты, наперво проверил характеристики. Хм, здоровье и выносливость успели преодолеть порог в шестьдесят и семьдесят единиц соответственно. Мигающие значки повреждений успели смениться с «Тяжёлое» на «Среднее». Наверное, какой-то бонус от молодости работал — недаром говорят, что на молодых людях всё заживает как на собаке, ха-х. Ну ладно, если не делать резких движений, то и нормально. Вернее, терпимо, можно привыкнуть.       По хозяйки залез в холодильник — вряд ли Ал… Шарп, да, будет возражать, а мне уж больно не хотелось начинать новый день с вяленого мяса и сухарей. Впрочем, рыбные и мясные консервы с пивными бутылками тоже не воодушевили — ничего другого, по крайней мере из явно съестного, на полках не углядывалось. Что ж ты так наплевательски к своему гнезду относишься, а, друг? Какой же это дом, если в холодильнике нет пристойной еды? И только не говори, что здесь все поголовно питаются консервами да сушёным-вяленым, не поверю. Ну ладно, деваться некуда — придётся искать харчевню и надеяться, что там подают хоть что-то горячее и, что важнее, свежеприготовленное. Сухие пайки — вещь хорошая, но с «домашней» пищей не сравнятся.       Собрал немногочисленную поклажу — не хотелось злоупотреблять гостеприимством. Бегло проверил состояние оружия и амуниции — мой первый «Коротыш» порядком износился, пришлось убрать его в сумку, а в кобуру отправился один из свежеподобранных, что показал наиболее высокие характеристики; костюм так вовсе показывал три единицы прочности, дай наука, чтоб хоть один выстрел сдержала, надо срочно менять, о ремонте и думать глупо. Подобрал с грубо сваренного из жести комода ключ — уж не знаю, изначально Шарп наделал парочку копий для таких вот случаев или сама система их выдаёт при заселении нового сожителя, в любом случае о безопасности дома нужно печься самому: то есть запирать накрепко дверь и следить, чтобы ключ не присвоил нечистый на руку карманник.       Вышел на улице — и поразился. Когда только въехал, мне было так паршиво, что совсем не до любования местными красотами: доехал с конвоем до филиала торговой компании, выгрузился, меня сразу провели в их мед-крыло, наскоро промыли раны, сменили повязку (хм, да, у доктора я всё же был, хотя "лечением" это едва ли назвать), буквально впихнули в ватные руки пачку купюр и выпроводили за дверь. А там уж меня сразу взял в оборот Шарп, сопроводив под болезненные шипения от крепкой хватки вокруг шеи в ближайший салун. Но теперь, пощурившись и привыкнув к яркому утреннему солнцу, я заинтересовано разглядывал, не побоюсь этого слова, облагороженную широкую улочку: такая же песчаная, как и в первом поселении, но словно её регулярно вычищали, чуть ли не вылизывали до равномерности — ни комьев грязи, ни принесённой ветром иссохшей растительности, ни уж тем более следов чьей бы то ни было крови. Да и здания смотрелись не так… ветхо: железные листы сварены ровно, даже профессионально, ничего не выпирало и не косилось; местами облезлая, и всё же поблёскивающая краска, умело маскирующая ржавчину; тут и там проглядывались какие-то плакаты и даже подобие знакомых билбордов, правда, вместо рекламы там вывесили какие-то информационные… или даже предупреждающие надписи на местном языке.       «Во имя спокойствия и процветания Объединённой Балтийской Республики всем негражданам надлежит явиться в ближайший административный пост для получения временной регистрации, — взялся зачитывать я услужливо переведённый системой текст в колонке сбоку. — Срок временной регистрации определяется индивидуально, исходя из целей пребывания субъекта в ЗСС и его послужного списка. В случае обнаружения негражданина без удостоверения личности и справки о временной регистрации, граждане обязуются доложить о нарушителе ближайшему патрулю, в противном случае они также подлежат административной ответственности. Помните: поддержание порядка и благополучия родного поселения — долг и обязанность в первую очередь его жителей! Судьба Республики в ваших руках!»       В остальные плакаты я уже не стал вчитываться — один этот заставил меня здорово понервничать. Какого?.. Почему Шарп ни о чём таком даже не обмолвился?! Сколько там прошло с момента моего прибытия в город?.. Так, я вышел где-то за восемь вечера. Сейчас по реальному времени чуть более восьми утра — в самой игре тоже раннее утро, около семи. Какое же там было число-то?.. Ай, неважно. Бегло посчитал в уме. Хм, ну, чуть более шести суток прошло. Почти неделя, да… И я почти неделю пребываю в городе незаконно! Твою ж!..       Так, спокойно. Это ж просто игра, да? Думаю, если объясню ситуацию, то местные силовики войдут в моё положение. Раз уж технически я в этом городе максимум пару часов: приехал, подлечился, прибухнул да и отправился спать. Да, не думаю, что это заняло много времени. Просто нужно объясниться… Блин, а как я это неписям объясню-то? Это ж мета… или как там… Короче, выход из роли. Остаётся уповать, чтобы в этой их администрации нашёлся хотя бы один игрок, авось подскажет чего толкового. Ну Шарп, мог бы и предупредить, друг, блин…       Ладно, пустое это, бесцельно браниться. Внимательно пробежался по прочим плакатам. Так, вот и карта-схема городка с указанием всех административных пунктов и зданий. Сверился с картой комма — отлично, они уже перенеслись ко мне. Отыскал ближайший и потопал в указанном направлении вниз по улице.       — Мда… вот уж действительно «пост», — в смешанных чувствах пробормотал я, приблизившись к…       Это даже тяжело назвать «зданием» — скорей небольшая жестяная коробка, размером, дай наука, в просторную такую комнату, с дверью посередине и по одному решётчатому окошку с каждой стороны. Ну, в принципе, а много ли нужно места для ведения такого рода учёта? У них тут, как я понимаю, с компьютерами проблем нет — в центре репликации та дама также пользовалась коммуникатором, а бумага больше для формальности, видимо. Ну ладно, это всё равно не моя хворь.       — П-простите, у вас открыто? — не рискнул я сразу войти, сперва постучав и неловко подав голос.       — Да-да, проходите, — донёсся недовольной и какой-то усталый ответ.       Внутри меня встретила пара заспанных глаз с характерными мешками. Видимо, дежурство здесь ведётся отнюдь не почасовое, и учитывая населённость таких сообществ — оно не удивительно. А вот что удивительно — мужчина в летах и с мелькающей сединой, одетый в подобие военного мундира, разве что без погон, а с незнакомой ромбообразной нашивкой на плече, буквально выглядывал из-за аккуратно выставленных поверх широкого стола высоких «столбцов» папок и бумаг, будто заключённый из узенькой камеры. Странно, что удалось рассмотреть хоть какие-то детали одежды.       — По какому делу, молодой человек? — со вздохом обратился он, ленивым жестом указав на единственный свободный стул.       — Ну, я, как понял, будучи негражданином…       — А, временную регистрацию выписать.       Поняв меня с полуслова, служащий выудил из ящичка стола чистый лист. Взяв из стаканчика карандаш, он сгорбился над бланком.       — Имя, место жительства, если имеется, дата и цель прибытия.       «Нигде от этой бюрократии спасения нет, даже в игре», — мысленно простонал я.       — Квайдо, — уже заученно взялся диктовать. — Банковские реквизиты я ещё не завёл, простите, но обязательно этим займусь. А дата… Ну, я точно не уверен… Вообще-то я тут, получается, уже шесть дней…       От встречи с его строгим пронизывающим взором я невольно расплылся в извиняющейся улыбке. Походу, всё-таки попал.       — И вас до сих пор не завернули патрули? — вопросительно приподнял тот бровь. — Что ж, вам хотя бы хватило совести явиться самостоятельно. Это учтётся.       — Я-я просто ничего об этом не знал, — поспешно кинулся объясняться. — Честное слово, знал бы — сразу пришёл. Но как довёл караван — сразу в салун, а потом отсыпался… Да, долго отсыпался, нужно было раны зализать, вот, да, точно.       — Караван… Значит, ты из странников?       — А?.. О, ну да, странник, точно.       До того перенервничал, что напрочь из головы вылетело. Да, «странники» — вроде бы так местные называют игроков. Хм, если он об этом спрашивает, значит это имеет какое-то значение? Понять бы ещё, в лучшую или худшую сторону?..       — Простите, а это на что-то влияет? — осторожно полюбопытствовал я. Надежда хоть и появилась, но довольно призрачная.       — Будь моя воля — нет, — с грузным выдохом проговорил он, со скрипом поведя плечами. — Но с вами вечно подобные оказии случаются, не ты первый… и, к сожалению, не последний.       Ещё какое-то время поругавшись под нос — я уже откровенно побаивался его одёргивать, просто выжидая и неподвижно наблюдая, — служащий наконец черканул что-то на бумаге и протянул мне.       — В таких случаях странниками занимаются в центральном административном корпусе. Передашь это служащему в приёмном зале, дальше он тебе подскажет. И советую не сходить с главной улицы, пока не обзаведёшься регистрационной справкой. Давай, свободен.       — С-спасибо.       Только выбравшись наружу, я позволил себе нормально продышаться. Что ж, не стали задерживать или взыскивать чего — уже, считай, легко отделался. Хотя рано зарекаться — неизвестно, что меня ждёт в центральной администрации. Ну-с, деваться всё равно некуда. Если только в пустошь. Одному, с потрёпанным снаряжением и скудным запасом провизии. Нет, лучше уж штраф уплатить или в местной тюрячке покемарить пару суток. Да, определённо.

***

      — Ха-ха-ха! Дед Прокофий верно подметил: не ты первый и не ты последний, брат. Эх, даже скучно как-то. Хоть бы кто из игроков с какой необычной историей заявился. Мда, куда там…       Несмотря на такую смущающую реакцию, у меня, признаться, от сердца отлегло. Выходит, таких раздолбаев, кто, едва окажись за воротами «безопасного» (именно так — в кавычках) города, сразу спешил разгрузиться и выйти из игры, ничем не озаботившись, тут не то что тысячи — десятки тысяч. Я не особенный. И потому местные порядки, не погляди, что созданы игроками в первую очередь для таких же игроков, к этим самым игрокам (что-то многовато «игроков») применялись с ощутимыми послаблениями.       По крайней мере, как я завился на порог администрации и послушно всучил бумажку дежурному работнику на приёмной, меня тотчас послали… нет, к счастью, не туда, куда обычно принято слать недругов, а в правый коридор, дожидаться некоего «мастер-сержанта». Сидеть предстояло недолго — желудок всё ещё слабо посасывало, а не выкручивало наизнанку, когда ко мне приблизился подтянутый мужчина средних лет с аккуратной бородёнкой и зачёсанной шевелюрой и, отперев кабинет, кратко велел пройти за ним. Я как-то и позабыть успел, что нахожусь в игре, поэтому не сразу сообразил «осмотреть» его и взялся привычно подбирать «нейтральные» слова для объяснения своей проблематики. К счастью, его вольно брошенная «да ты не жмись, я не непись — можешь говорить открыто» меня знатно взбодрила и позволила наконец расслабиться.       Ненадолго, ведь система тут же оповестила меня о запросе на открытие моего профиля от некоего «Ороса»: по выжидательному взгляду служивого не трудно понять, кто это. И пока я объяснялся, так называемый мастер-сержант бегал глазами по пустоте — для меня это пустота, а у него, полагаю, выведенное в широкий формат информационное окошко. За всё время от него поступила одна единственная реакция — когда я уже закончил и демонстративно выдержал паузу.       Но вот между нами опять повисла тишина. И я не мог решиться, стоит ли полюбопытствовать о моих перспективах или лучше дождаться, пока тот сам не заговорит. Так я просидел ещё минуты две, мня сцепленные в замок пальцы и бесцельно блуждая глазами по комнате: обычный офисный кабинет, без неожиданностей, если не считать свинцово-серую палитру металлической обделки — внутри, похоже, на краску расщедриваться не стали; зато добротный стол, пара стульев, шкаф с папками… и даже диковинное жёлто-коричневое растение в горшочке, ничего себе.       — Итак, — наконец подал тот радушный, внушающий оптимизм голос. — Новенький, смотрю, зарегался как пару дней, по морали не съехал… О, даже поднялся немного, и репутация в… так, Юго-Западное сообщество, значит, ага, за помощь цивилам накинули, неплохо-неплохо…       — А? — осёкся. — Это вы где вычитали такое?       — В «статистике», где же ещё? — покосился на меня служивый, как на идиота. — Ты сам ни разу не заглядывал туда, что ли?       — Как-то и не подумал даже, — честно развёл я руками.       — Ну и правильно, — простодушно усмехнулся он. — Меньше знаешь — крепче спишь. У меня же, друг, работа такая — знать, по возможности, всё и о всех… Так, вижу, успел кого-то пострелять…       — Исключительно в целях самообороны, прошу заметить, — зачем-то вставил я.       — Да хоть бы и развлечения ради — мне-то что? Главное, что система не засчитала их в карму. Значит, уроды того заслужили, а мне смысла оспаривать нет… Так, кражи, взлом и прочая шелуха по нулям, зацепиться не за что. Ну, раз пока ни в чём не замарался, почти что святой, то и причин задерживать тебя не вижу. Тем более, что тебя приютил кто-то из местных игроков… Как его ник, кстати?       — Шарп, — ответил я не задумавшись. Но тут же занервничал. — А у него не будет проблем из-за меня?       — Если бы ты чего натворил — ещё как. Ну а так просто формальности ради. Если он смог обзавестись недвижимостью в городе, значит репы хватило, значит пользу сообществу принёс, значит достойный гражданин…       «Больно много у него этих "значит"…» — мысленно усмехнулся я, стараясь хоть так унять нервозность.       — …А значит, пока ты под крылом у кого-то со статусом «гражданина» и не создаёшь проблем, на твоё безобидное нарушение можно закрыть глаза. Но справочку тебе всё равно заиметь стоит, если намереваешься пробыть здесь дольше месяца. Игрового, естественного, не реального, не перепутай.       — Ох, хвала науке, — не сдержавшись, облегчённо вздохнул я. — Честно, не из злого умысла так вышло, исключительно по незнанию…       — Да это понятно, — лениво буркнул он, уже водя карандашом по бумаге. А как закончил — поставил штамп и положил заполненный бланк на мою часть стола. — На этом всё, более не задерживаю, гуляй с чистой совестью.       — Да, спасибо большое, — в благодарности раскланялся, пока деликатно складывал листок в четверть, дабы убрать в карман.       И уже собирался было податься на выход, как вдруг застыл и нахмурился: что-то меня в этой ситуации смутило. Но что именно?..       — Эм, простите, — уловив скользкую, едва разборчивую мысль, я неуверенно повернул голову к служивому. — А это разве не противоречит ролевым правилам? Ну, разрешение такого рода вопросов через системную информацию? Или я что-то не так понимаю?       — Ха-х, а котелок у тебя хорошо варит, подметил-таки, — хитро улыбнулся он и, повздыхав, упёрся локтями на стол. — Давай начистоту, коли мы тут одни. Мне самому не в радость возиться с такой чепухой из раза в раз. Таких, как ты, через меня проходит по несколько штук за неделю, а то и за день. И если бы я с каждым разбирался через этот треклятый ролплей… Вот сам мне скажи: тебе охота было бы сидеть в изоляторе, пока я собираю твои характеристики по всем окружным поселениям, составляю протоколы, акты и прочую муть? Ты бы сам взмолился, чтобы я просто поглядел твои статы, разве не так?       — Ну-у… пожалуй? — утратив последнюю уверенность, кротко протянул я.       — Вот тебе и ответ. Перед неписями мы ещё обязаны выслуживаться, но между собой разбираться лучше быстро и практично, если позволяет ситуация. Просто держи нос по ветру да смотри, где и с кем имеешь дело, тогда не вляпаешься. Правила в первую очередь нужды для порядка. Если отхождение от некоторых не сулит ничем плохим, то…       — Л-ладно, я понял, никаких проблем, просто любопытства ради уточнил, — оборвал того я с виноватой улыбкой. Не из грубости или боязни разводить конфликт на пустом месте — просто мысль более чем понятна, а голод всё настойчивее напоминал о себе: хотелось поскорее добраться до харчевни. — Я могу идти?       — Попутного ветра, приятель, — не стал настаивать служивый и равнодушно кивнул на прощание.       И только выбравшись на жаркую улицу и глотнув свежего, невзирая на сухость, воздуха, до меня запоздало дошло:       «Кстати, он упомянул какую-то "карму"… Судя по всему, это что-то важное, раз на её основе выносил решение… Но возвращаться ради такой чепухи я точно не стану, ну его нафиг».       Ладно, сперва поем, а потом уж буду ломать голову. Всё равно до прихода Шарпа и какой-никакой поправки мне остаётся или куковать в доме, или морально разлагаться в салуне: страшно даже шаг в сторону сделать — больно тут порядки строгие, нарываться себе дороже, лучше пересидеть.       А, точно, снарягой же надо заняться! Попробую загнать покоцанный костюм — авось хоть какая-то мелочёвка прилетит, а может и на материалы там пустить или ещё чего, почему нет. С пушками та же фигня — если не продать, то хотя бы на запчасти пустить: надо бы научиться самостоятельно ухаживать за оружием — детальку какую заменить, да и даже банально почистить-смазать, надеюсь, игрой это предусмотрено, раз уж такой весь из себя симулятор. Думаю, оружейник не откажет в такой тривиальной просьбе, хотя бы за денюжку — серьёзный ремонт я так и так не проведу без специализации, о заработке им беспокоиться незачем. Хм, в крайнем случае прибегну к старому доброму методу «тыка» или, проще говоря, импровизации.       Да, значится, сперва завтрак, затем по магазинам-мастерским. Звучит как план. Не всё же монстрятину стрелять… в том числе и двуногую. Нужно и более приземлёнными, бытовыми вещами озаботиться.