Сколько стоит жизнь

Дверь скрипнула за спиной, ты вошла в аудиторию. Парты были частично заняты, половина не пришла. Конечно, это первая пара… Кому она нужна, когда есть дела поважнее? У тебя же таких дел никогда не было, а значит и на парах ты всегда была. На что еще тратить жизнь, кроме университета? Дойдя до своего места (которое, по сути, не было твоим, ты садилась туда следуя алгоритму), ты вдруг обнаружила, что совсем рядом кто-то сидел. Это был парень, чуть выше тебя ростом, с каштановыми волосами и… Странными, желтоватыми глазами. Они не были гнилыми, нет… Создавалось ощущение, что радужку глаза пожарили и облили медом. Они тусклые… Его глаза не горели огнем, они были остывшими и бледными. Такие глаза ты видела прежде… В зеркале, наверное. Ты молча села за парту, предварительно достав тетрадь и ручку. Чернила в ней уже заканчивались, но под партой всегда можно найти новый стержень. С людьми так же, всегда можно найти замену. Дверь хлопнула, и с жалобным скрипом щелкнула. В помещение вошел низкий, сморщенный старик, держащий в руке толстую тетрадь. Он проплелся до своего стола перед всеми партами, и угрожающе прокашлялся: — Начнем же, — он никогда не здоровался. Ты мельком взглянула на незнакомца, который пристально наблюдал за преподавателем. Хотелось рассмотреть его глаза лучше, но ты лишь отвела взгляд. — Сегодняшнее занятие… — не успев закончить фразу, старик закашлял, чем вызвал отвращение. Из его рта вылез червяк, и с шлепком упал на стол. Кусок губы так же оторвался, оставив на рубашке красный след. Насекомые начали трапезу. Не обращая внимание на разложение, он начал чертить что-то на доске, бубня и давясь. Боковым зрением ты уловила движение. Парень смотрел на тебя, а потом пододвинулся ближе. — Зачем ты все это представляешь? — его голос был нежнее, чем у приставучего блондина. Его шепот никто не услышал, кроме тебя. Но смысл дошел не сразу. Он удивил тебя. По-настоящему удивил. Кончики пальцев похолодели, по спине пробежали мурашки. Какого хрена? Это же только в твоей голове?.. — Я вижу все в истинном виде. Разве это плохо? — Я тоже вижу это, но это не является истиной, — он махнул рукой в сторону старика, и ты только обратила внимание на фиолетовый свитер однокурсника. Розовая полоска доходила до предплечья. — Червяков нет, и губа на месте. Ты вновь взглянула на преподавателя. Верно, никаких опарышей, мясо не отваливается, и крови нет. — Если бы ты всегда видел правду в чистом виде, то сошел бы с ума. — А я и вижу. Повисла неловкая пауза. Хотя, неловкой ее трудно было назвать. Этот парень понимал тебя, так как сам видел. Сам знал, как устроен мир. Это потрясло тебя, стало как-то легко. Ты не одна в этой гребанной Стране Чудес. Последовал кивок. — Я — Фриск, — буркнул он, снова наблюдая, как из стены начало вытекать нечто, похожее на желе с кусочками тухлой чешуи. — (Твое имя), — ты вздохнула. Имя не имело значения, но его стоило сказать. — Фриск?.. Парень вздрогнул, но не посмел что-либо сделать. Его смутило то, что ты назвала его по имени? — Ты же понимаешь, что видишь мои фантазии? — Нет, нет. Я тоже это воображаю, потому что мир устроен куда сложнее. Я всего лишь придумываю, и ты тоже. Ты молчала. Этот парень казался таким, но на деле… Он как подделка. Ты отвернулась от него, откинув ложные фантазии в сторону. Как бы тебе не хотелось — ты не можешь заставить кого-либо гнить, ты не можешь управлять их жизнями. Ты можешь только делать вид, что этот мир лучше. А на деле лишь записывать конспект. Ты продолжила наблюдать за преподавателем, когда он зачитывал параграф. Этот человек терпеть не может свою работу, а ты его предметы. Но все было замечательно. По крайней мере пока… Один. Два. Три. Щёлк и клац. Тебя потрепали за плечо. Глаза моментально распахнулись, и ты чуть не ослепла от ламп аудитории. Почти все твои однокурсники покинули помещение, и лишь Фриск находился рядом. — Пойдём на обед вместе? — спрашивая разрешения, прямо как послушный щенок, проскулил он. Ты явно заснула, не написав ни строчки. И ты бы даже не стала задумываться о еде, если бы не медовые глаза, пронизывающие тебя насквозь. Последовал вздох. В каком-то смысле Фриск был полезен и приятен. Он был не очень общителен, да и прекрасно разделял твою участь. Но… — Пошли. Тебя он больше не интересовал. — Ухты, ты тоже его видела? — пронесся звонкий голосок какой-то девушки по коридору, в который вы вышли. Она прикрыла рот рукой, но от этого не было толку: её грязные уста продолжали нести чушь. — Ну, вон тот паренёк… Рядом с… Как её зовут? Впрочем не важно, я этого парня никогда не видела. Он новенький? — Ты что, с ума сошла? — ответила ей её знакомая, которая славилась своими сплетнями и остальной дрянью. — Он занятия посещает так редко, что и я его только раз видела. Говорят, что он принимает наркотики… Слушать было тошно. Вы свернули к лестнице, и ты взглянула на лицо своего нового приятеля. Оно побледнело, да странно напряглось. — Боишься их слов? Ответа не последовало. Хотя он тебе и не был нужен. Вы показались на крыше. Обычной школьной крыше, таких же, как и в розовых японских мультиках. Тут было в два раза грязнее, да и сеток не было. Прыгать могут все, кому не лень. Вы сели на холодный бетон, грустно уставившись на небо. Парень не спеша достал пакет, в котором был заботливо упакован бутерброд. Ты не брала с собой еду, даже не собиралась. Твой собеседник молча протянул кусок хлеба с сыром и колбасой тебе. — Я не буду. Не хотела отбирать у него еду? Нет, плевать ты хотела на это. Просто так вышло. Просто его глаза стали в два раза печальнее, и к его жизни добавилось ещё немного разочарования.

***

Ты медленно брела к своему дому. Возвращаться не хотелось, ничего не хотелось. В спину впивался взгляд Фриска, который попрощался с тобой всего четыре секунды назад, но продолжал смотреть вслед. Забавный тип. — Как же их там… Сталкеры? — размышляла ты вслух. Пары закончились, началось свободное время. Которое тебе не на что было тратить, к сожалению. Дома тебя ждал очередной спектакль Константина… Зато скоротаешь время за просмотром такой ереси. Осталось пройти всего лишь одну дорогу. Светофора не было, да и… Какой смысл соблюдать правила? Сегодня ни одна машина не посмеет сбить тебя, ведь твоё состояние улучшилось. Ты просто не можешь попасть в больницу сегодня. Твоё самоубийство должно стать самым лучшим, и это точно будет повешение. Шаг. И ты начала переходить. Небо темнело, ветер стал теплее, и твои волосы развивались. Приятное чувство. Но продлиться ему не дано. Кто включил лампы? Опять такой яркий свет? Все очевидно. Последовал удар в живот. Или это был не живот? Во всяком случае, было больно. До невыносимого больно. Перед глазами что-то вспыхнуло, помехи поплыли по глазным яблокам багровым полотном. Ты вздохнула, грудная клетка была разбита. Казалось, весь мир застыл на то мгновение, когда тебя подкинуло над чёрным асфальтом и бездной под ним. Чёрные щупальца обволокли капот машины, которая все-таки умудрилась сбить тебя. — Какая жалость… — пробормотала ты. А потом уже и не только ты.