04. О нюансах гормональной терапии
16 июня 2018 г., 15:36
Сегодня мы узнаем результаты анализов. Я немного нервничаю: если обнаружится что-то, чего быть не должно…
Я и ночью плохо спал. Виктор проснулся довольно бодрым и, заметив моё состояние, утянул меня обратно в постель — целоваться.
— Нам ведь по сути всего лишь ещё один разговор предстоит, — сказал мужчина. — Откуда эта чрезмерная нервозность?
У Виктора, кажется, и в мыслях не было, что что-то может пойти не так. Я всё ещё до конца не верил, что такое возможно — насчёт ребёнка, — но тем не менее не хотел услышать что-нибудь вроде: «Очень жаль, но по результатам ваших анализов у вас ничего не получится, вы как раз попали в эти 20% от 80% обещанной вероятности». Я бы хотел, чтобы мне доказали возможность чуда.
— Ты ведь не сильно расстроишься, если вдруг ничего не получится? — робко спросил я. Мне почему-то казалось, что причиной возможного отказа окажусь именно я, вернее, моё физическое состояние.
— Фу, опять ты в пессимизм ударился, — недовольно сказал Никифоров на это. — А я-то думал, что научил тебя верить в себя.
— Это же разные вещи, Виктор, — возразил я. — Вдруг у нас найдут какие-нибудь болячки и откажут?
— Например? — ещё недовольнее уточнил он.
— Ну… Организм ведь как чёрная дыра, кто знает, что там может быть! Тем более у нас.
— «Тем более у нас»? — непередаваемым тоном повторил Никифоров. — Вот давай сделаем вид, что я этого не слышал, а ты этого не говорил, иначе я начну цепляться к словам, и всё это точно ни к чему хорошему не приведёт.
Я кивнул, несколько озадачившись. Я-то имел в виду, что организмы фигуристов и вообще спортсменов в конечном итоге дают сбой, износившись, но что-то подумал Виктор!
Доктора Хазаму пришлось прождать около двух часов: какая-то внеплановая операция, на которую его вызвали ещё в пять утра и которая продолжалась до сих пор. Должно быть, что-то серьёзное. Он появился в кабинете усталый, с мешками под глазами, буквально свалился в кресло и попросил у Флоренс кофе.
— Может, консультацию стоит перенести на другой день? — предложил я, потому что мне стало жаль доктора: всё утро оперировал, а тут ещё мы с Виктором.
— Нет, всё в порядке, — возразил доктор, отхлебнув кофе, — всегда что-нибудь случается и случается в самый неподходящий момент, так что не факт, что не случится и завтра.
Допив кофе, Хазама обмолвился о проведённой операции: во время вакцинации сломалась игла, и её обломок отправился в путешествие по кровотокам, счёт шёл буквально на секунды, но, к счастью, его удалось извлечь вовремя, пока он не достиг сердца. Неудивительно, что доктор выглядел таким вымотанным: это была игра со смертью.
«Теперь буду иголок бояться», — невольно подумал я, вспомнив, сколько раз в меня уже втыкали разные шприцы, капельницы и прочее.
Медсестра между тем принесла доктору папку с кучей документов — видимо, результаты анализов. Я нервно сглотнул. Хазама, кажется, уже был с ними ознакомлен, поскольку, не вчитываясь, пролистал папку почти до середины и сказал:
— Что касается результатов анализов. Для начала ваши, мистер Кацуки.
Я сглотнул ещё раз и почувствовал, что по загривку бегут мурашки. Вот оно! Вот как сейчас что-нибудь скажет! Даже Виктор, до этих пор имевший расслабленный вид, напрягся.
— Никаких инфекций, в том числе венерических заболеваний, не обнаружено…
— Ну, разумеется, — сухо сказал Виктор. — Что там могло обнаружиться!
Я тихонько двинул его коленом. Не стоило превратно понимать слова доктора: он лишь констатировал факты, а не сыпал экивоками. При таком образе жизни — публичность и гомосексуальность как два ключевых фактора, если, разумеется, не знать истинную природу наших отношений, — вероятность заработать ЗППП весьма велика. Думаю, его скорее могло удивить то, что ничего не обнаружилось.
Доктор Хазама на это лишь улыбнулся:
— Патологий также не обнаружено. Сердце, лёгкие, пищеварительная система — все изменения в пределах возрастной нормы. Сосуды чистые. Единственное, что стоит взять на заметку…
«Лишний вес», — мрачно подумал я.
— …так это изношенность суставов. Полагаю, всему виной ваша профессия, а вернее, сопряжённые с ней физические нагрузки — перегрузки даже. С позвоночником всё и так ясно. При вынашивании могут возникнуть небольшие проблемы, но их легко решить бандажом или корсетом.
«При вынашивании», — мысленно повторил я и не сразу понял, что он говорил о беременности.
— Теперь ваши, мистер Никифоров. Ваши анализы мы исследовали в несколько ином ключе. Прежде всего, на бесплодие. Сперматозоиды вполне активны, я бы даже сказал: гиперактивны, так что с зачатием проблем возникнуть не должно, — продолжал Хазама. — Венерических заболеваний не обнаружено…
При этих словах Виктор опять хмыкнул, и мне снова пришлось двинуть его коленом.
— В целом состояние организма удовлетворительное.
— «Удовлетворительное»? — беспокойно переспросил я. — Не «хорошее»?
— Меня беспокоит ваш перелом, мистер Никифоров, — сказал доктор, доставая рентгеновский снимок Викторовой голени. — Кустарно выполнено, кость срослась неправильно. Я бы рекомендовал исправить её.
— Сломать снова? — криво улыбнулся Виктор. — Врачи мне это уже предлагали.
— И совершенно зря вы отказались, — серьёзно возразил доктор. — Я настаиваю, что эту операцию нужно провести в ближайшие лет пять-шесть. Ну, мы с вами это отдельно обсудим, а пока вернемся к тому, для чего вы, собственно, все эти анализы и сдавали.
«Непременно заставлю Виктора сделать эту операцию», — решил я про себя.
Доктор Хазама между тем вытащил из папки несколько скрепленных в верхнем углу листков, убрал скрепку и протянул один, из самой середины, нам:
— Всё распланировано согласно полученным результатам. Для ровного счёта начнём с понедельника. Главное в терапии — соблюдать систему, это касается всего, даже самых мелочей: подъём, приём пищи и лекарств, гимнастические упражнения, сон… и особенно секс.
Виктор, который перехватил листок первым и теперь его читал, протянул:
— Секс? Раз в две недели? Вы что, издеваетесь? Раз в неделю ещё куда ни шло…
Я залился краской и хорошенько двинул ему локтем в бок. Он отвёл мой локоть, ударил ладонью по листку, будто бы говоря: «Да чушь какая-то!»
Пока Виктор с доктором перепирались, я конфисковал time-schedule, чтобы прочесть самому. Распорядок дня был очень строгий и с кучей подпунктов. Рассчитано на шесть месяцев. Фиксированный подъём, принятие пищи и гормональных препаратов (дважды в день и то и то), занятия в спортзале (особая пометка: укрепить мышцы промежности и поясничного отдела), осмотр (раз в неделю у доктора с забором крови на содержание гормонов), сон и возмутивший Виктора подпункт о сексе (раз в две недели). Но если Виктора волновал только этот последний пункт, то меня насторожила фраза: «гормональные препараты». О гормонах я знал немного, но большая часть информации была в негативном ключе.
— И что, — спросил я, когда перепалка стихла (кажется, сошлись на Викторовом «раз в неделю»), — после приёма этих препаратов у меня вырастет грудь?
Доктор приподнял брови:
— Грудь? Почему грудь?
— Не знаю, — смутился я, — просто читал, что гормоны дают перед сменой пола и… вот такой эффект.
— Грудь? — пробормотал Никифоров, широко раскрытыми глазами глядя на меня. Думаю, пытался представить, как бы оно было.
— Ну что вы, — возразил Хазама, — ведь мы вас не к операции по смене пола готовим. Не исключаю, что приём гормонов придаст некоторую женственность формам — к примеру, могут немного округлиться бёдра или снизится рост волос на теле. Но грудь у вас — грудь в истинном понимании этого слова — не вырастет.
Я выдохнул с облегчением.
— Прежде всего, нужно стабилизировать гормональный фон и укрепить организм перед столь серьёзной операцией, — объяснял доктор. — Помимо гормонов будете принимать ещё и витамины и минералы. Обратите внимание на пометки в расписании: каждая таблетка в определённый день недели, нельзя путать или принимать одновременно, а уж тем более что-то пропускать. Как вы с таблетками, мистер Кацуки? Я бы рекомендовал не разжёвывать, а глотать.
Я кивнул. К таблеткам, если они не размером с вишню, я был привычен.
— Первая неделя самая важная. Посмотрим, как ваш организм будет реагировать на терапию, не возникнет ли аллергическая реакция ввиду непереносимости компонентов.
— Я не аллергик, — ответил я. — А что, могут быть побочные эффекты?
— Видите ли, проекция и реальное положение вещей всегда разнятся. Не следует забывать об индивидуальных особенностях организма. Всего не просчитаешь, даже если речь идёт об обычном лечении, а тут — едва ли не экспериментальное. Ведь прежде ничего подобного никто даже не пытался делать.
— Так побочные эффекты могут быть? — настойчиво повторил мой вопрос Никифоров.
— Не исключено, — подумав, ответил Хазама. — Я бы сказал: полупроцентная вероятность возникновения. Сыпь, скажем, или повышение температуры, или зуд, в крайнем случае — отёки. Первая неделя покажет, чего нам ожидать.
— А если побочные эффекты всё же проявятся? Что тогда? Придётся прервать… эксперимент? — спросил я.
— Нет, разумеется, всего лишь сменим препараты на более щадящие, — успокоил меня доктор. — Правда, при этом сроки сдвинутся: придётся принимать их несколько дольше. Но, думаю, до этого не дойдёт.
«А может, и дойдёт», — мрачновато подумал я. Помнится, в моей жизни куча вещей сначала выходила боком, прежде чем получиться.
— Виктор, — сказал я, когда мы уже вышли от доктора, — мне за тебя краснеть пришлось. Что ты выдумал — спорить с доктором насчёт лечения?
— Не насчёт лечения, — возразил Никифоров, поймав меня сзади, и, воровато оглянувшись, затянул в лифт, хотя прекрасно можно было бы и по лестнице спуститься: всего-то третий этаж. — Попытка регулировать наши сексуальные отношения — ну это же бред чистой воды.
— Но ты ведь согласился в конечном итоге?
— Ага, — с непередаваемой интонацией сказал он, и я понял, что соглашался он для виду. — Как будто можно такое запрограммировать: чтобы встало в определённый день недели, да ещё и в определённое время суток! А со всеми остальными разами что делать?!
Я невольно фыркнул, сердился Виктор очень комично. Думаю, возмутило его во всей этой ситуации не то, что сексом нужно было заниматься реже, а «по плану». Периоды «воздержания» он нормально переносил (вспомнить, как мы готовились к важным соревнованиям или когда я болел). Но если его что-то задевало, то он мог делать наоборот чисто из принципа.
Спорить с ним я сейчас не стал, потому что понимал: если препараты окажутся «тяжёлыми», то нам обоим не до секса будет. Я, понятное дело, буду как обычно «корчиться в муках», а Виктор будет сходить с ума от беспокойства. Я слишком часто бывал в больницах, чтобы знать точно.
— Всего-то полгода, — пробормотал я себе под нос, разглядывая расписание. — Хоть бы оно того стоило!
Виктор, понятное дело, расслышал и, разумеется, всё понял. Он прижал меня к себе, крепко обхватив руками за торс и поставив подбородок мне на плечо. «Я с тобой», — будто бы говорили эти объятия.
А понедельник был уже через два дня.
