Параллельные

      Домой Чонгук прилетел налегке. Один только рюкзак с самым необходимым. Ступив за порог аэропорта, почувствовалась свобода, которой парень никогда не знал. Подумать только, ещё пару часов назад он выслушивал крики своей разъяренной не пойми чем матери. А сейчас, он не услышит их больше никогда. И теперь он не может понять, почему не сбежал намного раньше?       От мысли, что больше не будет навязанных обязанностей, истерик, издевок и запретов, улыбка сама по себе на лице появляется. И что-то так приятно в животе щекочет, что нельзя, да и не хочется, сдерживать смех. Прохожие озираются, кто-то шарахается, как от психа. Возможно, он и есть. Но Чонгука это не беспокоит. Единственное его желание в этот момент — это вдохнуть полной грудью как можно глубже, выбросить всё плохое из головы и зажить нормальной жизнью. Спокойствия ему хотелось совсем не надолго. Недельку, другую, чтобы привыкнуть к изменениям в жизни и придумать, что делать дальше.       Парень ловит такси. Завышенная цена его совсем не напрягает. Сейчас ему не хочется ссориться с таксистом. И на новую квартиру ему тоже не хочется. Он даже готов заплатить в три дорого, чтоб таксист просто покатал его молча.       Сидя в машине на переднем сидении, Чонгук оперся локтем о стекло, подпер рукой щечку и думал о любимой прозе «Любить безупречно». И любимые из неё строки: «Что там дальше? Новая жизнь? Новая любовь? Только став силуэтом самого себя, уже невозможно упасть в объятия. А ты теперь силуэт для себя самого»… Тут парню приходит в голову совершенно неожиданная идея и он решает заговорить с таксистом. — Как я могу к вам обращаться? — Меня зовут Ким Сокджин. Но ты можешь звать меня Джин-хён. — Я Чон Чонгук. Джин-хён, вы не подскажете, где здесь можно поразвлечься, куда сходить? Может, есть где вакансии, я бы устроился куда-то? Таксист испытующе посмотрел на него. — Конечно, знаю. Но «повеселиться» можно по-разному. Смотря, что тебя интересует и на какую работы ты мог бы пойти. — Скажем, наркотики и бордели меня не интересуют. Но я не против, если и на этот счет просветите. Хм, Вы знаете, я даже не в курсе, запрещены ли в Корее бои без правил. А поработал бы я в баре или в магазине временным работником.       Таксист был слегка удивлён такой осторожной прямолинейностью пацана. — Что ж, на счёт работы, есть у меня один товарищ, которому не хватает лишних рук в баре. Наркотиками там тоже торгуют. Но тебе не обязательно ввязываться. Говорю все это, потому что ты внушаешь доверие. А ещё, у меня иммунитет. Бои без правил, что поделать, запрещены повсюду. Но в том же баре проводятся пару раз в неделю. Там с людьми пообщаешься, они тебе всё о городе расскажут. Если хочешь, могу отвезти тебя туда. — А сколько до туда? — Минут 40. — Отлично. — Пока мы едем, могу быть твоим гидом. — Неплохо бы. Спасибо. — Ты первый раз в Сеуле? — Можно сказать, вот так вот — первый. — Видишь большую красную вывеску клуба? Для налоговой это просто небольшой клуб, но полгорода знает, что соседние здания тоже принадлежат ему. Гей-клуб, лесби, транс, притон, элитный картель, бои без правил, реслинги и прочее другое, о чем тебе знать не стоит. Днем там собирается довольно неплохая публика… Чонгук слушал каждое слово, пытаясь ничего не пропустить. Где-то в пробке Чонгук сбегал за новой симкой и быстро вернулся. — Хороший ты парень. Думал, сбежишь. — Но отпустили. — Я уже 30 минут с тобой в открытую разговариваю. Решил тебя проверить. Всё равно, от меня не так просто отделаться. — Я так понимаю, вождение не Ваш основной доход? — Так же как и твоё желание устроиться на работу, в которой у тебя нет необходимости. Таксист ждал, что парень хоть немного удивится. Но на его лице не было ничего написано. Потому что тот и сам читал людей, как открытые книги и позволял им думать, что они читают его. Какие-то вещи он не скрывал, о каких-то вещах он искусно врал, не говоря ни слова, а создавая впечатление.       Чонгук напрочь забыл о той жизни, которая была у него ещё пару часов назад. Даже о новом знакомом в самолете, о чувствах, которые нахлынули в аэропорту. Они будто были с ним всегда. На душе просто было очень хорошо.