Параллельные

      Хосок отвел Чонгука поужинать в соседний ресторан на углу улицы, в котором надо было платить только за вход и алкоголь, чтоб некоторые посетители не ужирались. А дальше шведский стол и самообслуживание. Чонгук вспомнил, что бывал в таких ресторанах во Франции. Там такие рестораны считаются экзотикой, потому что сделаны на азиатский лад и называются по большей части тайским. На входе деньги взяли только за одного клиента, когда Хосок сказал, что Чонгук от Сокджина. — Почему с тебя деньги взяли? — Потому что за меня никто словечко не замолвил. Чонгуку стало ужасно неловко, что не скрылось от глаз Хосока. — Да расслабься. Ты вполне заслуживаешь такого. Чонгук промолчал.       Только сев за стол, Чонгук вспомнил, что не ел уже несколько дней и почувствовал это до боли в позвоночнике. Поэтому не стал торопиться с едой по началу. Решил дать желудка привыкнуть. Выпил немного воды и смаковал кубики мяса, высасывая из них весь сок. Но через пять минут набросился на еду, сметая всё со стола. Почувствовав, что не наелся, пошёл насыпать ещё. Даже чуть больше, чем в первый раз. В то время, как Хосок съел только одну треть. — Нифига себе, ты ешь. — Я не ел несколько дней, — холодно ответил младший, не отрываясь от тарелки. — Тогда притормози немного. Объешься же. Чонгук замер, подняв глаза на Хосока. — Ты прав. Спасибо. Но всё же продолжил есть медленнее. — Если бы ты не сказал, я бы ещё за одной порцией сходил. Думаю, этой мне хватить. Хосок прыснул. Чонгук тоже. — Можно я буду звать тебя Гук? — Конечно, хён. — Итак, Гук, сначала я подумал, что ты мистер совершенство. А теперь заметил твои дефекты речи. — О чем ты? — Ты только что сказал «хватить». И иногда ты произносишь некоторые слова в нос, редко произносишь букву «н» в конце слова, чаще всего, ты её просто гнусавишь. И если прислушаться, ты иногда картавишь. Но всё это едва заметно. — Я 3 года во Франции прожил. Язык привык к другой речи. И я не хочу больше об этом говорить. — Почему? — Если я отвечу, мы начнём об этом разговаривать. — Понятно, мистер загадка. Получается, ты ещё совершеннее, чем мне показалось. — Я не знаю, что тебе показалось, но звучало это претенциозно. — Парень, это ты ушел из школы. А меня оттуда выгнали. — Претенциозность — это стремление произвести впечатление значительности. Другими словами, погоня за престижем, которая ничего не стоит. — Ого… Теперь мне очень хочется поговорить о том, о чем говорить ты не хочешь. Младший посерьёзнел и выглядел он внушительно. — А я бы хотел это всё забыть. И нам придётся прекратить общение, если ты ещё раз поднимешь эту тему. — Понял. Чонгук улыбнулся. А Хосоку показалось странным то, как он быстро умеет менять эмоции. Видимо, и правда, пришлось что-то пережить.       И находясь рядом с этим парнем, он чувствовал что-то. Какую-то невероятную силу, которая исходит от него и… Спокойствие. Хосок посмотрел на часы. — 20.40. Нам пора бы возвращаться. Мы через 20 минут открываемся. Будешь просто наблюдать. Я буду объяснять, что делаю, по мере возможности. Делай, что я говорю, и будешь полезным.       Первый рабочий день прошёл гладко. Гук научился делать несколько напитков, в начале вечера пока было не много народу. К одиннадцати клиентов стало столько, что Чонгук только и успевал разливать водку и виски с колой, мимоходом слушая ужравшихся клиентов с тяжёлой судьбой, которые уже не различали его с Хосоком. В то время, как сам Хосок брал на себя заказы потяжелей, проносясь мимо Чонгука, жонглируя бутылками и кидая их ему, чтобы тот поставил на место, или обращался за помощью. И всё равно едва успевали. Клуб закрылся в 5 утра. Ребята слишком устали и просто спокойно раскладывали бутылки по местам, пока охрана выволакивала тех, кто вдрызг. Чонгук про себя отметил, что не завидует уборщикам. Много где было наблевано и… Не только. Помыв и разложив всю посуду по местам, а так же протерев до блеска стойку, всю аппаратуру и полы за стойкой ребята смогли наконец уйти. Это заняло около полутора часов. — Как ты сам справлялся до сих пор? — Ещё вчера тут работал один косорукий парень, чьи битые бутылки вычитали у нас обоих из зарплаты. Так что никак. С тобой просто по кайфу работать. Кстати, твоё расписание: четверг, пятница, воскресенье, понедельник. Завтра придёшь в 18.00. Не опаздывай. — Чего так рано? — У меня свои дела с 19 до 21. И будь другом, наведи там порядок перед открытием. У меня не выходит прийти раньше. — Но мы только что его навели. — Надо, чтоб не было ни пылинки. И стойку протирать нужно даже если никто не трогает, на ней видна любая мелочь. — Сколько это занимает? — Минут 30 от силы. — Хорошо. До вечера, — поклонился Чонгук и собрался пойти искать какой-то транспорт. — Чон, — обратился старший, — прости, что напоминаю, Сокджин сказал, что ты только вчера из аэропорта. Тебе есть, где остановиться? — Да, у меня квартира. Надо только зайти за ключами. — Можешь это отложить? Поспишь у меня, поешь… То есть, если мы что-то приготовим. В смысле ты можешь у меня отдохнуть. — Да, я с радостью. Мне ещё нужно ремонт делать и мебель купить. Так что ты как раз кстати. — Здорово, тогда пошли, я нас довезу. На парковке стоял классный байк чёрного цвета с несколькими наклейками тут и там. — Круто, — отметил Чонгук, — я не катался ещё никогда. Даже на скутере. — Ну ты даёшь, — удивился старший, — ещё скажи, что у тебя прав нет. — Нет, нету. — Оу. Ты знаешь, для меня это что-то на столько обыденное, что я никогда и не задумывался, что можно просто никогда даже не попробовать. Шлем надень и держись за меня.       Чонгук послушался. Хосок любил кататься с ветерком, выжимая рычание из мотора. Чонгуку это нравилось. Новые впечатления. Но Чонгук не мог прекратить считать время, с тех пор, как всё изменилось. Прошли чуть больше суток с тех пор, как он приехал в Шарль де Голль*. И за это время он получил больше впечатлений, чем за все 3 года. Мимо проносилось огромное количество вывесок, архитектура, к которой Чонгук успел уже привыкнуть. Непривычно было слышать речь окружающих.       Через 15 минут Хосок припарковался и они зашли в подъезд нового здания. Хосок жил один. Сама квартира состояла из одной большой просторной комнаты. Вдоль одной из стен стояли зеркала и перила. Вдоль другой были окна в пол. Вдоль третьей стояла двухъярусная кровать, но вместо нижней койки был удобный стол с компьютером и кресло. Совсем рядом стоял огромный книжный шкаф, заваленный фигурками, манхвой**, книгами. Ближе к окну небольшая кухня с барной стойкой вместо стола и высокими стульями. — Я смотрю, ты живёшь работой. — А разве должно быть иначе? Хосок открыл большой шкаф в стене и достал оттуда гамак. — Видимо, ты не из тех, кто ненавидит свою работу. — Её я просто обожаю, — пропел парень, — ляжешь на кровати. Есть хочешь? — Да, я ужасно хочу есть. — Закажи что-то, я продиктую номер ресторана напротив. Они всегда быстро всё приносят. — А у тебя… -…В холодильнике пусто. Чонгук заказал острый рамён с мясом на двоих, пока Хосок вешал гамак. — Ты там ляжешь? — Угу. — Может лучше я, а то мне неудобно перед тобой. — Можешь и ты. Он очень уютный. — Почему ты тогда вообще его снимаешь? — Ты знаешь, я никогда об этом не думал. Наверное, я перестану это делать. Чонгук продолжил осматриваться. Отметил, что туалет и ванна у его нового друга раздельно. Что за компьютерным столом набросаны какие-то рисунки и многие из них развешаны. По началу Чон младший перепутал их с постерами. И ещё заметил, что здесь нет совершенно ничего лишнего. — Эй, хён. — М? — У тебя не бывает гостей? — Бывают, а что? — У тебя нет ни телевизора, ни дивана. — М, нет, таких гостей у меня не бывает. Скорее, я хожу к кому-то на фильм или поиграть в приставку. — Понятно, твои друзья танцоры. — Почему? Далеко не все. — Просто твоя квартира совсем не выглядит так, будто здесь можно отдохнуть с компанией после прогулки, позависать или вообще принять гостей. — Ну да, я и не сказал бы, что много времени провожу в компании. И вообще, тебе можно меня расспрашивать, а мне тебя нет? Гука это кольнуло. Потому что даже такая мелочь вызвала уйму неприятных воспоминаний. С этим надо что-то делать. Нельзя же отказаться от прошлого. Тем более, что это доставляет столько неудобств. — Думаю, я поменяю своё решение. Можешь спрашивать, но не много. В дверь позвонили. Чонгук открыл дверь и хотел расплатиться карточкой, но оказалось, что карманный аппарат для снятия денег не может их конвертировать***. Когда он брал симку, такой проблемы не было, потому что продавщица согласилась оформить покупку за него, если он перечислит нужную сумму ей на PayPal, который моментально конвертирует деньги.       И как у него это из головы вылетело? Он не смог расплатиться. Так что Хосок расплатился за него. От этого Чонгук опять почувствовал дискомфорт. — Да ладно, не парься, сегодня я башляю, завтра ты. Какая разница? — Не привык к хорошему отношению. Не могу тебе пока ничем отплатить. Поэтому неудобно. Хосок выдохнул. — Я слишком устал. Давай поговорим, когда выспимся.       Они в тишине поели. Чонгук заметил, что у старшего посуды на одного человека. Хорошо, что палочки к заказу прилагаются. Это значит, что вряд ли у него вообще бывают гости.       Хосок дал Чонгуку новую одежду, сказал не стесняться пользоваться душем и они оба легли спать. Чонгук выбросил из головы глупые мысли о том, что он сел на шею Хосока. Он прекрасно понимал, откуда они берутся. Люди, которые должны были о нем заботиться никогда этого не делали. Он не винил их, ведь они и о себе позаботиться не могли. Но бедный парень очень долгое время тешил себя надеждой, что сможет всё изменить. Возможно, он и сможет, но уже вдали от них.       К тому же, Чонгук, на месте Хосока, и сам поступил бы так же. Всё равно это не на долго. Пока он не освоится. Чонгук впервые засыпал без стресса. * Один из парижских аэропортов. ** Корейская манга. *** Конвертация — перевод одной валюты в другую. У Чонгука всё в еврах, он не мог расплатиться вонами.